Преисподняя XXI века

— Понимаю. Расклад был никак не в пользу Тео, однако именно здесь возникла развитая цивилизация. И никто не знает, что с ней случилось. А каково твое мнение относительно причин, по которым город был заброшен и эта цивилизация, можно сказать, исчезла?

— Нечто чрезвычайно важное произошло в первом веке нашей эры, примерно во времена Иисуса Христа, незадолго до того, как Тео вырос в величайший город обеих Америк. Некий огненный объект пересек небосвод с востока на запад: астрономы Китая, Индии и Рима сочли его кометой, но единодушно отмечали, что он был ярче и появился ближе к Земле, чем любая из комет, виденных ранее. Но еще более озадачивают сообщения о том, что этот объект менял курс. Нет ничего удивительного в том, что многие древние наблюдатели решили, что это некий бог, объезжавший небо на своей огненной колеснице.

Наблюдения, результаты которых зафиксированы в Европе и Азии, совпадают со свидетельствами о появлении огненного бога здесь, в Древней Мексике. Но еще более усилило мой исследовательский интерес к этой теме предположение, что астронавт, принятый древними людьми за бога, был тем, кто, как мы знаем точно, действительно существовал.

— Кто же это?

— Он, — ответила Каден, указав на одну из выступавших из стены чудовищных голов. — Кецалькоатль. Пернатый Змей.

То было изваяние гротескного существа с головой гигантской змеи, акульими челюстями и хохолком, как у тропической птицы.

— Мы называем это «археозверь», — продолжила Каден, — изображение древнего сверхъестественного или псевдоестественного существа, обычно так или иначе связанное с местом проведения археологических раскопок. Такие изображения присущи культурам всего мира. Кецалькоатль отличается от большинства из них лишь более свирепым видом.

— Ты что, серьезно хочешь сказать, что это чудище, возникшее из бреда объевшегося мексиканских грибов наркомана, реально?

— Нет, я, конечно, понятия не имею, как он выглядел. Надеюсь, был посимпатичнее, чем этот каменный монстр, но факт остается фактом: Теотиуаканом действительно управлял царь по имени Кецалькоатль. Мы сейчас стоим напротив храма Кецалькоатля. Правда, трудно сказать, принадлежало ли это имя единственному правителю или его последовательно носила целая династия сменявших друг друга владык. Но, согласно легенде, это существо имело обличье пернатого змея.

— А как насчет огненной колесницы?

— О колесницах речи не шло, ведь здесь ничего не знали о лошадях, которые могли бы их нести. Вместо этого в Мексике Кецалькоатля идентифицировали с вечерней звездой, одной из ярчайших на небосводе. Подобно библейской Книге Бытия, легенда о нем представляет собой историю творения, в которой ему отводится роль творца людей. Спустившись с неба, он обнаружил безжизненный мир, все прежние обитатели которого были мертвы. Однако бог собрал кости мертвецов, окропил их собственной кровью, и они восстали к жизни. Получается, что он первым принес кровь в жертву, положив начало кровавому завету.

— Звучит прямо как «Ночь живых мертвецов»[8]. А какова твоя интерпретация этой легенды?

— Как правило, в любом древнем мифе содержится некая толика правды. Тео вырос после того, как другой находившийся не так далеко отсюда город, Куикуилько, был уничтожен огнем и серой. Это, конечно, могло быть результатом извержения вулкана.

— Или шумного прибытия твоего «визитера»?

— Вот именно. Нам известно, что много людей погибло и город был заброшен. Выжившие построили новый город, Тео.

Гиллок покачала головой:

— Стало быть, тип, разрушивший город при посадке космического корабля, заставляет людей строить новый?

— Мне, например, вовсе не кажется, что в историю о строительстве города гостем из космоса труднее поверить, чем в библейский рассказ о сверхъестественном существе, сотворившем мир из ничего за шесть дней, или в теорию Дарвина, утверждающую, будто невероятное чудо жизни возникло в результате случайного смешения химических веществ в первобытном океане.

— Извини, я не хотела тебя злить.

— Да я не злюсь. Мне просто немного досадно. Я ведь не утверждаю, будто все то, о чем шла речь, свято и незыблемо, как Евангелие. Моя мысль сводилась лишь к тому, что если легенду подтверждают какие-либо материальные свидетельства, она заслуживает научного исследования, и ученые не должны отмахиваться от фактов или прятать головы в песок, опасаясь насмешек. Давай разберемся по пунктам. Примерно две тысячи лет назад имело место некое событие. Независимыми наблюдателями было замечено перемещение по небу светящегося объекта, маневрировавшего так, как не может маневрировать комета. И примерно в то же самое время неожиданно возникает и стремительно возвышается город, обретающий господство над всей Мезоамерикой. Город, в котором властвует бог, сошедший с небес.

Некто или нечто приносит знания, позволяющие возводить огромные, принадлежащие к числу величайших в мире пирамиды людям, никогда не строившим ничего выше мазанок под соломенными крышами. И я не собираюсь отказываться от попыток выяснить, кто или что это было, лишь потому, что некоторым людям не по душе сама мысль о том, что нас когда-либо могли посещать пришельцы.

— А как насчет календаря майя и всей этой истории с 2012 годом? Твой звездно-огненный бог в нее вписывается?

Каден прочистила горло. Вообще-то ей и без того хватало проблем в отношениях с научным сообществом и вовсе не хотелось затевать еще один спор. Но и отталкивать от себя журналистку, которая, похоже, искренне заинтересовалась ее исследованиями, тоже не хотелось.

— Древние народы Центральной Америки, майя, ацтеки и прочие, имели общие мифы и богов, включая Кецалькоатля. Майя называли его Кукульканом. Считается, что именно он создал календарь, заканчивающийся зимним солнцестоянием, 21 декабря 2012 года. Для тех древних людей мир представлялся не только грозным и опасным, но и подверженным изменениям и сдвигам.

— В каком это смысле — изменениям и сдвигам?

— Мы привыкли считать, что мир, в котором мы родились и живем, есть единственный когда-либо существовавший. Но это вовсе не так. В действительности происходила смена геологических эр, каждая из которых сопровождалась катастрофами всемирного масштаба, приводившими к уничтожению многих господствовавших на планете форм жизни. Пример с динозаврами известен всем, но они были не единственными, кто исчез с лица Земли. Древние майя и ацтеки придерживались более реалистичного взгляда на историю. Они считали окружающий мир всего лишь последним в ряду миров, существовавших ранее. И погибших в результате чудовищных катаклизмов.

— А что это за катаклизмы?

— Да то, что мы называем падением гигантских астероидов, землетрясениями, ледниковыми периодами, засухами и пожарами, наводнениями — только они видели во всем этом не природные явления, а жестокую волю богов. Они верили, что если цивилизация сбивается с пути, разгневанные боги уничтожают ее.

— Цивилизация сбивается с пути? Ты не находишь, что это как нельзя более точная характеристика мира, окружающего нас? Все эти безумные вспышки насилия, случаи массовых убийств то в университетах, то в торговых центрах, необузданный религиозный терроризм, тотальное, убийственное загрязнение атмосферы, воды и почвы отходами промышленности и транспорта и при этом полная недееспособность тех, кто должен быть нашими лидерами, защищать нас от всего этого. Как по-твоему, в чем нуждается наш мир?

— В потопе, — ответила Каден.

— И еще неизвестно, сможет ли он очистить этот мир от накопившейся в нем скверны! — воскликнула Гиллок.

Каден улыбнулась и покачала головой.

— Должна признаться, что, невзирая на все издержки цивилизации, я продолжаю надеяться на лучшее будущее. Мне кажется, мы еще увидим перемены в не столь уж отдаленное время. Однако и древние не случайно обозначили 2012 год как апокалипсический. В их пророчестве есть некая толика правды, ибо Земля переживает повторяющиеся катаклизмы. Перемены грядут, но я надеюсь и уповаю на то, что они будут позитивными и сделают мир здоровее и безопаснее для всех нас, включая белых медведей, страдающих от того ужасающего воздействия, которому мы подвергаем окружающую среду.

— …Мы изгоним вас с нашей земли, мы будем пить вашу кровь, — продолжали распевать участники представления. — Мы ягуары, владыки ночи, слуги Пернатого Змея.

Из темных облаков над дальними горами донесся раскат грома.

— Должно быть, боги принимают эту кровь, — заметила Гиллок.

Один из участников представления возник рядом с Каден, и ее взгляд встретился с его горящими ненавистью глазами.

2

По пути к Пирамиде Солнца Гиллок заметила, что Каден все время озирается по сторонам.

— Кого-то ищешь?

— Хулио, моего ассистента, студента-археолога. Он должен был встретиться с нами и провести по городу. Этот малый знает о Теотиуакане очень много, порой мне кажется, что даже слишком много.

— Что ты имеешь в виду?

Каден покачала головой:

— Ну, не знаю… — Она умолкла.

— У тебя обеспокоенный вид. Если поделишься, обещаю, в статье ты этого не увидишь.

— Спасибо. Хулио мне нравится, и я действительно беспокоюсь о нем. Он слишком увлечен древними культурами Центральной Америки, а в них много такого, что по нашим нынешним представлениям по меньшей мере странно.

— Например?

— Примеров хватило бы на книгу, а то и на серию книг. В случае с Хулио я бы отметила его обостренный интерес к одному возбуждающему, хм, как бы это лучше назвать… снадобью.

— Что-то вроде того вызывающего галлюцинации зелья, какое вываривают из грибов пейот?[9]

— Что-то в этом роде, но дело обстоит несколько сложнее. Сам по себе Хулио не наркоман, речь идет скорее об историческом исследовании. Дело в том, что доколумбовы цивилизации добились немалых успехов в изготовлении лекарственных препаратов — главным образом, разумеется, растительных. Известно, что ацтеки использовали в медицинских целях около тысячи различных растений. У них имелись специализированные лекарские школы, где готовили специалистов в таких областях врачевания, как хирургия или фармакология. Ну и, конечно, как все прочие культуры, они использовали стимуляторы и галлюциногенные препараты, такие, например, как пресловутый пейот. Имелось у них и легендарное снадобье, именовавшееся теопатли. Не больно-то аппетитное: оно готовилось из скорпионов, пауков, ядовитых змей и наркотических семян ипомеи, которые они называли ололиуикуи. Этому зелью приписывали магические свойства: считалось, что оно может придать человеку невидимость или способность менять обличье.

— Менять обличье?

— Прежде всего перевоплощаться в животных. Например, в ягуаров науаль, которых изображали те артисты.

— Но ты же не хочешь сказать, что твой Хулио пытается составить какое-нибудь из таких снадобий, чтобы превратиться в мексиканского доктора Джекила и мистера Хайда?

— Господи, надеюсь, что нет! Но когда я спросила, чего он, по его мнению, добился, он и правда сказал, что получил вещество, способное вызывать мертвецов и позволяющее стать оборотнем.

— Очаровательно. Звучит так, словно парнишка и вправду переел этих мексиканских грибов, из-за которых все видится не таким, как на самом деле.

— Возможно, ты права.

Каден не упомянула о том, что Хулио говорил и другие странные вещи. В ходе их последнего, вчерашнего телефонного разговора он сбивался на почти бессвязное бормотание и нес такую ахинею, что ей об этом даже вспоминать не хотелось. А сейчас она жалела о том, что попросила своего ассистента встретиться с ними.

— Священные ритуалы совершались в храмах, возведенных на вершинах пирамид, — сменила тему Каден. — Предназначенных в жертву людей отводили наверх по ступеням, а уж там жрецы практиковали с ними свою, особую разновидность кардиохирургии.

— Вырывали сердца?

— Да. Жертву укладывали на выпуклый каменный алтарь, выгибая дугой, так что голова и ноги оказывались внизу, а грудь наверху. Жрец вскрывал грудную клетку острым как бритва обсидиановым ножом, запускал туда руку и вырывал еще бьющееся сердце.

— Замечательный обычай, что и говорить. Неудивительно, что у туземных народов Мексики такая жестокая история.

— Она жестокая, спору нет, но варварства в этом не больше, чем в обычае римлян тысячами выгонять мужчин, женщин и детей на арены, чтобы их рвали на куски дикие звери, или в том, как сжигали людей на кострах инквизиторы, или в массовом гильотинировании в революционной Франции с выставлением напоказ «говорящих голов», или уничтожении шести миллионов евреев в годы Второй…

Гиллок воздела руки к небу:

— Сдаюсь, сдаюсь — ты победила. История человечества — это сплошная хроника бесчеловечности.

— В доколумбовом мире эти жертвоприношения считались необходимым условием выживания. По тогдашним представлениям, между богами велась непрерывная война за власть, порождавшая хаос, и задача поддержания порядка была возложена именно на людей, способных умиротворять богов кровью.

— А что, теория похожа на то, что пропагандируют укротители хищников: кормите львов и тигров до отвала, и они вас не съедят… О, а это не твой Хулио?

Каден посмотрела в указанном направлении, но мужчина повернулся к ней спиной и зашагал прочь.

— Нет, это не он.

Другое дело, что Каден уже замечала этого человека раньше. Чертами лица он походил на японца, но его одежда, сандалии и соломенная шляпа были как у местных жителей. Конечно, японские туристы часто посещали Тео, не говоря уж о существовании некоторого количества мексиканцев японского происхождения, но она слышала, как он покупал у торговца «Кока-колу», и отметила японский акцент, не вязавшийся с мексиканским платьем. Монтес приметила, что он краешком глаза наблюдал за ней, а сейчас поняла, что видит этого человека уже третий день подряд.

— Твой знакомый? — поинтересовалась Гиллок.

— Нет, просто он уже попадался мне на глаза и запомнился. Любопытный тип: по одежде, особенно когда шляпа надвинута на глаза, его запросто примешь за мексиканца, но на самом деле он японец.

Каден огляделась по сторонам:

— Смотри, что-то многовато сегодня солдат и полицейских.

— Может, террористическая угроза?

— Ну, вряд ли, — сказала Каден, взяв Гиллок за руку. — Ладно, идем дальше, к Пирамиде Солнца. Хулио придет оттуда. Его мать живет в селении неподалеку.

На самом деле Каден беспокоилась о Хулио больше, чем показывала, и не только из-за его неожиданно пробудившегося интереса к древним дурманящим зельям. Было кое-что, чем ей вовсе не хотелось делиться с журналисткой. Она сама сориентировала его на изучение культа Ягуара, и неделю назад ее ассистент заявил, что «внедрился», будто речь шла о шпионской миссии. После чего как воды в рот набрал: на встречах исследовательской группы предпочитал отмалчиваться. Нет, тут же поправила она себя, — не то чтобы совсем уж отмалчивался, просто сделался скрытным и отвечал на вопросы уклончиво. Рассказал, правда, что встретил среди последователей культа удивительную девушку. Каден не сразу поняла, что именно после этого знакомства он перестал внятно сообщать о том, что же происходит на ритуальных встречах.

— Ты беспокоишься о своем товарище, — сказала Гиллок. — Это заметно.

— Да, я переживаю за него. И разрываюсь между необходимостью заниматься собственными делами и желанием помочь другу, который на самом деле ни о какой помощи не просит. Хулио стал помогать мне в рамках работы над своей магистерской диссертацией и, можно сказать, прямо на моих глазах стал все глубже и глубже погружаться в оккультные предания Теотиуакана. Да, трудно не признать, его тайны затягивают. А еще этому месту присуща своего рода темная магия: ощущения, которые она порождает, я не испытывала ни в каком другом районе Мексики — кажется, будто в городе и вправду по сию пору обитают древние кровожадные боги. Подобно Дельфам в античной Греции, он был центром эзотерических обрядов, распространившихся по всей Центральной Америке. И почти все эти загадки и тайны так или иначе связаны с образом Пернатого Змея.

— Я так понимаю, ты гораздо больше узнала о Пернатом Змее в связи с землетрясением, — сказала Гиллок.

— Да, землетрясение открыло новые возможности. Вообще-то здешние тоннели были обнаружены исследователями раньше, но чтобы провести необходимые для их полноценного исследования раскопки, не хватало денег. Предполагалось, что тоннели уходят в глубь горы. В сказаниях о Пернатом Змее нередко упоминается то ли подземный дворец, то ли гробница в горе, но без каких-либо указаний на местонахождение. Ученый, посланный исследовать Тео в XVI веке испанским королем Филиппом Вторым, писал о тоннеле, ведущем в подземный дворец к северу от города.

— Ты вправду считаешь, что тоннель ведет к чему-то, укрытому в горе?

— Готова об заклад побиться, что так оно и есть.

Каден указала на высившуюся к северу от города гору.

— Дорога Мертвых указывает прямиком на Сьерра Гордо, пик, считавшийся священным еще в древние времена. К сожалению, в бюджете страны на археологию выделяется слишком мало средств. Пройдет немало времени, прежде чем мы точно установим, достигает ли тоннель горы и что находится там, внизу.

Лаура Гиллок обвела взглядом древние руины и огромные пирамиды.

— Я прямо как ацтек, это место меня пугает. Знаешь, у меня есть особое, шестое чувство: если с местом что-то не так, оно начинает подавать мне сигнал тревоги. Город-призрак, вот что это такое. Мне кое-что известно о твоем ученом испанце, я читала о нем, когда готовила другую статью. Он также писал, что в Куикуилько, неподалеку от Теотиуакана, нашел кости людей и животных в пятнадцать футов[10] ростом. Что звучит особенно интересно, если вспомнить, что, по преданиям ацтеков, строительством Теотиуакана занимались гиганты.

Каден рассмеялась:

— Ну, если мы обнаружим кости людей в пятнадцать футов ростом, обещаю тебе эксклюзивное право на рассказ об этой находке.

— Нечего смеяться: загадочная или пугающая репутация не возникает просто так, ни с того ни с сего.

— А ты читала про НЛО?

— Здесь, в Мексике? Да, знаю, что какие-то непонятные объекты наблюдались над Мехико и были замечены пилотами ВВС Мексики. И вроде как после этой встречи летчики моментально уверовали в правдивость рассказов об НЛО.

— Так вот, как минимум одну такую тарелочку засекли здесь, в Тео. Еще в двадцатых годах американский археолог докладывал, что его группа наблюдала неопознанный объект, изучавший руины Теотиуакана.

Гиллок погрозила Каден пальцем.

— Когда вокруг какого-нибудь места начинают прямо-таки скапливаться всякого рода странности, стоит задуматься, в чем тут дело. Взять хотя бы ацтеков: судя по всему, то были крутые ребята. Тем более интересно, что такого они знали про Теотиуакан, если чертовски его боялись?

— Смотри, там что-то происходит, — прервала ее рассуждения Каден, указав кивком в сторону Пирамиды Солнца, у подножия которой собралась толпа.

Это сооружение имело двести футов высоты, и по одной из его сторон к вершине вела крутая лестница. Пирамида именовалась ступенчатой, потому что состояла из пяти стоящих друг на друге платформ, в сорок-пятьдесят футов высотой, каждая верхняя меньше нижней, так что по краю любой можно было пройтись.

Приблизившись к пирамиде, они услышали, что туристы переговариваются насчет какого-то шоу. Как оказалось, представление на одной из ступеней, на высоте примерно в сотню футов, устроили двое, взрослый мужчина, одетый ацтекским жрецом, и мальчишка лет десяти-одиннадцати. Они боролись возле выпуклого каменного алтаря, в древние времена служившего для жертвоприношений.

— Правильно я поняла? — спросила Гиллок. — Это актеры, которые разыгрывают представления для туристов?

— Господи!

— В чем дело?