Маска Для Весов

- Ладно, тогда раз в неделю, - безапелляционно заявил мальчишка. - Кстати, мама говорила, у тебя до сих пор с работой туго. Хочешь, пацанов приведу из нашего класса к тебе на репетиторство? У нас желающих полно.

- А почему не девчонок?

- Девчонки все с репетиторами - уже с прошлого года.

Если учесть, что у меня уже две неплохие работы есть... Ну, почти есть... Но ведь до июня можно таким образом вообще обогатиться! На большие суммы за уборку покупать одежду, а на репетиторские - продукты и мелочь всякую. Вроде книг. Но... Слишком много времени занимать не хочется. Но деньги... Осталось-то каких-то четыре месяца до июня...

- А они как? - нерешительно спросила я. - Очень трудно с ними будет? Или как ты - всё знают, только подкорректировать? Троих бы я взяла.

- Яна, ты не забыла? Я, вообще-то, в лицее учусь, а нас там отбирали в классы по результатам экзаменов. Троих - как раз обеспечу. Пацаны классные. Все - мои друганы. Мы с ними ещё в одну секцию ходим. Ты по каким дням свободна?

- Лучше не в выходные, - быстро сказала я.

- Хорошо. - Ромка с деловитым видом что-то прикинул, приподняв брови, и кивнул: - Я им номер твоего домашнего дам. Они позвонят - и о времени с ними сама договариваешься. Пойдёт?

- Пойдёт, - с облегчением согласилась я, не подозревая, что вляпываюсь по полной.

Ромка ушёл, а я посмотрела на оставленные им деньги. Улыбнулась. Неужели в моей жизни и в самом деле начинает что-то меняться?

И подпрыгнула. Телефонный звонок.

- Яна, - позвал мягкий голос Инны. - У меня небольшой перерыв, после чего я в ателье не возвращаюсь. У тебя как сейчас со временем?

- Свободна. Хочешь приехать? Давай.

- Нет. То есть приехать хочу, но подумалось: когда мы с тобой у тёти Клавы были? Не хочешь к ней в гости?

- О! - обрадовалась я. - А ты на машине?

- Конечно. Я покупаю дамское вино и пару сыров, какие она любит. Хотела попросить: ты говорила - у вас хороший "Овощной", может, забежишь - возьмёшь винограду и ещё чего-нибудь вкусненького?

- Бегу. Ты куда подъедешь - к магазину или у остановки будешь ждать? Нет! Лучше жди у остановки. У магазина дорога так раскатана, что там машины с трудом стоят. Всё, я побежала одеваться - и в магазин.

- Хорошо, жду у остановки.

Я промчалась по квартире вихрем, переодеваясь на бегу и вспоминая, что хотела выбросить: уж если выходить, то хоть мусор прихватить с собой. Проскакала на одной ножке до ванной (один носок драным оказался), где досушивались носки (одинаковые - на всякий пожарный), и вспомнила, что теперь экономить на носках необязательно. Поскакала назад, в спальню, взять упаковку с новыми, чуть не натянула один новый на старый, но не драный. Похихикала - и чуть не шлёпнулась, попытавшись натянуть носок с какой-то штучкой в нём, которая крепит манжеты.

Ботиночки мои! Мягонькие и тёпленькие! Да ещё с батареи! Схватила деньги и помчалась по лестницам, у двери попрыгала немного, пока домофон лениво думал, открывать ли мне, нет ли. Эх, не умею ходить. Всё бы бегом. Ну и ладно. Сейчас как раз времени в обрез. Инна наверняка уже ждёт на другом конце дома, пока я бегу в магазин к противоположному торцу.

Уже с двумя сумками промчалась по дороге перед домом, спустилась к остановке, пробежала её. Инна гостеприимно раскрыла дверцу.

- Кидай сумки назад, - велела она.

- Со всего маху? - пошутила я.

Наконец я закрыла дверцу, и машина мягко тронулась с места. И только тут я засмеялась.

- Что-то вспомнилось? - улыбнулась Инна.

- Ага. День у меня какой-то... Не то что суматошный, но очень деятельный. И ещё. Инна, спасибо тебе огромнейшее. Такое впечатление, что ты устраиваешь начало моей новой жизни. Между прочим, мне сегодня предложили ещё одну работу.

- И, между прочим, я знаю, кто именно. Арсений Юрьевич. Угадала?

- Откуда ты знаешь? - поразилась я.

- А он сегодня подходил ко мне, просил, чтобы я тебя уговорила работать у него. Он сказал, что уже говорил с тобой, но, кажется, не слишком убедительно.

В первые мгновения я рассердилась. Не надо на меня давить! А потом подумала. Ну, если встать на его точку зрения...

- А кто у него убирался до сих пор?

- Он просил техничку с первого этажа. Но она не всегда может, а у тебя время для него очень удобное. Понимаешь, он не хочет, чтобы без него там убирались: в кабинете всё-таки бумаги всякие важные. И что ты решила, Яна?

- Ну, если он завтра подойдёт ещё раз, то соглашусь. Уж кому-кому, но мне от работы отказываться? Нонсенс, - пожала я плечами. И усмехнулась.

Дальше мы ехали, болтая об общих знакомых, делились информацией, кто о ком что знает. Уже без напряжения - с моей стороны, во всяком случае.

А вообще настроение - великолепное. Мы ехали к тёте Клаве - что может быть лучше этого?

Тётя Клава была нашей соседкой в Доме артиста. Ну, в бараке, который носил такое гордое название. Сейчас этого Дома и в помине нет. На его месте - огородно-садовое подворье женского монастыря, восстановленного совсем недавно. А раньше...

Эх, какой это был Дом... Сюда "ссылались" приехавшие на стажировку артисты и драматического, и музыкального театров. Тётя Клава была одной из первых его жительниц. Приехала из Одессы, из балетного училища, вышла здесь замуж, да так и осталась, когда муж умер. Не уехала, хотя в Одессе у неё многочисленная родня. Сейчас живёт на другом конце города. В двухкомнатной квартире. Двое её детей разлетелись по необъятным просторам России, но время от времени наезжают погостить у матери.

Тётя Клава ещё в нашем с Инной детстве была пенсионеркой, хотя на полставки и продолжала работать балетмейстером. В бараке она жила между нашими комнатками, так что прекрасно знала нас. С её протекции мы даже ходили заниматься в балетный класс. Правда, она совершенно спокойно принимала факт, что балерин из нас не сделать. Инна в ту пору была пышкой, а я больше увлекалась гимнастикой и частенько висела на турниках нашего двора. Но, как говаривала тётя Клава, слава Богу, что хоть научила нас обеих ходить так, как должны ходить настоящие женщины, а не какие-то согбенные тётки с хозяйственными сумками.

Мы могли приезжать к ней в любое время, и в любое время нас встречала маленькая худощавая женщина с гордой осанкой.

Как это произошло и сейчас.

- Девочки! - радостно воскликнула тётя Клава. - Как я рада вас видеть! Раздевайтесь и проходите!

И она поспешила на кухню - готовить чай. А мы с завистью переглянулись: эту восьмидесятилетнюю даму со спины спокойно можно спутать с девицей, у которой завидная талия и уверенно расправленные плечи - чуть назад.

А мы сняли верхнюю одежду и пробежались по всем двум комнатам квартиры, трогая так хорошо с детства знакомую старинную мебель и словно здороваясь с нею, как и с картинами на стенах. Особенно почтительно мы стояли у портрета тёти Клавы - где она изображена художником одетой в восточный костюм из Равелевского балета "Болеро". Какая она всё-таки... И художник уловил это её обаяние сильной личности: прекрасная и загадочная, черноволосая девушка сидит на коленях, прикрываясь от зрителя краем покрывала, чуть исподлобья взглядывая огромными, слегка подведёнными глазами.

Вскоре мы сидели за круглым столом - несбыточной мечтой моей мамы - и весело болтали обо всём на свете. Тётя Клава обладала одним особенным свойством - почти детективным: она умела из реплик вытащить заинтересовавшую деталь или информацию и раскрутить её до целого рассказа.

Зная об этом, я проболталась намеренно. С восторгом сообщила, что получила, благодаря Инне, сразу две работы, а потом упомянула, что видела своего будущего нанимателя среди байкеров. Тётя Клава, естественно, сразу потребовала подробностей. Как и заинтригованная Инна.

Так, между нами, девочками, я рассказала про весь воскресный вечер. Дотошные слушательницы вытащили из меня всё. Потом долго сидели, блестели глазами на меня, довольно улыбаясь, словно сами пережили все приключения. И, наконец, тётя Клава сказала именно то, чего я от неё ждала:

- Ну-ка, девочки, сдвиньте стол в сторону. Посмотрим, как ты двигаешься.

Оказалось, как корова. Пока танцевала, думала - летаю. Тётя Клава раскритиковала каждое движение так, что жарко стало. Но я, стоящая с понуренной головой, коварно и втихомолку радовалась. И правильно делала. Душа балетмейстера не выдержала.

Тётя Клава достала старинные пластинки, нашла проигрыватель - Боже мой! - у неё сохранился "моно"! И принялась ставить мне танец. Мало того, убедившись, я уже более-менее двигаюсь, показала несколько других движений. Правда, даже выучив их, я даже думать боялась, что такие откровенные движения смогу повторить хоть с кем-то.

Вечер с тётей Клавой прошёл просто замечательно. Когда мы с Инной засобирались, мы были счастливы! И уходить не хотелось - совсем как в детстве, когда мы обе забегали к тёте Клаве и она нас угощала сгущёнкой: почему-то у неё сгущёнка казалась всегда вкусней, чем та, что покупали наши родители.

- Девочки, не забывайте тётю Клаву, приходите чаще, - напомнила она. - Яна, за тобой рассказ, как там будет следующая ваша встреча на той, как ты её назвала, базе. И ещё, девочки. Давно хотела вам подарки сделать, да всё забывалось. Вот.

И она протянула нам два пакета. Мне - обычный, с какими ходят в магазины. Инне - тоже пакет, но огромный, плоский и почти квадратный.

- Посмотрите дома. В какой-то мере это презент с надеждой на ваш будущий визит.

- Спасибо, - первой опомнилась Инна.

Мы поблагодарили, не отказываясь: тётя Клава терпеть не могла традиционных "Ну что вы, не надо!", после чего раскланялись, и она закрыла за нами дверь.

Уже в машине Инна радостно сказала:

- Если это то, о чём я думаю...

- А о чём ты думаешь?

- Мне всегда нравилась одна картина в её квартире. Тётя Клава же очень внимательная. Мне кажется, она её мне и подарила.

- Посмотрим?

- А давай.

Мы отъехали в сторонку и нетерпеливо распотрошили громадный пакетище.

Инна взвизгнула от восторга. Кусочек леса: стройные берёзы и сосны, полянка и пень, вокруг которого - россыпь грибов и блёклых листьев. Я засмеялась, без слов подруги сообразив, что тётя Клава угадала желание Инны.

- А у тебя? Покажи!

Мы, увлечённые своими подарками, как две девчонки, нетерпеливо раскрыли мой пакет. Там оказались два свёртка. Один, побольше и помягче, я осторожно развернула и потянула тёмно-красный в вечернем свете шёлк, спадающий поблёскивающими волнами и словно обвивающий руки.

- Что это... - прошептала Инна.

- Моё платье.

Прикусив губу, я полностью вытащила тёмно-красное платье. Шёлк и кружева. Как обещала Искандера. Мне показалось - у меня сердце остановится, когда ткань мягко скользнула по рукам. Плотный шёлк - подол понизу неровный, будто небрежно порезанный. Лиф - в тонких кружевах.

- Откуда у неё такое?

- Забыла? Мы же смотрели фотоальбомы. Артисты от музтеатра раньше много ездили с концертами по разным городам, посёлкам и деревням. И у каждого был свой отдельный номер. Тётя Клава танцевала фламенко.

- Значит, во втором свёртке...

- Точно. - Я потрогала неразвязанный свёрток. - Туфли. Инн, я ведь теперь до гроба её должница. Такая щедрость...

Инна взглянула на меня с улыбкой.

- Ты знаешь, а ведь она счастлива, что отдала платье тебе. Для неё это история, прошлое. И ей приятно будет, если платье снова будет... живым. Только... Только ведь ты с Арсением должна танцевать в маске?

- Должна...

- Яна, спокойно. Давай-ка я посмотрю этот цвет на ярком свету. Ага... Он похож на цвет моего шейного платка. Дня через два перезвонимся, и я оставлю тебе в мастерской кружевную маску. Условие одно.

- Не томи - какое?

- Твой рассказ, как пройдёт вечер, как ты и обещала тёте Клаве.

Я обняла Инну, она - меня. Везёт мне с подругой.

9

По моей просьбе, Инна высадила меня чуть выше нужной остановки. Придётся спускаться пешим ходом, но ничего страшного: мне надо бы заглянуть в один маленький продуктовый магазин, в котором, единственном в нашем микрорайоне, продаётся овсяной хлеб. Мама приезжает послезавтра - она любит этот хлебушек. Вот я и заскочила узнать, будет ли привоз завтра вечером и привезут ли овсяной.

Выйдя из магазина, я зашагала вниз, к дому. А хорошо в подробностях знать свой микрорайон, идти по тропкам между домами, сворачивая за углы, за которыми незнакомый с местностью мгновенно растеряется и заблудится... Идёшь, снег поскрипывает под ботинками, тучей ленивых морозных мух посвёркивает вокруг фонарей. Хорошо... Главное - не забывать поглядывать, не попадаешь ли на переходах на скользкую дорожку от машинных колёс.

Уже ближе к своему дому стала осторожно пробираться между машинами, тесно поставленными у начала дороги перед подъездами. Буквально кралась - на цыпочках, чтобы не свалиться на зеркально чистом льду. И так, сторожась, чуть не вкралась в негромкую беседу. Точнее - чуть не свалилась, услышав знакомый печальный баритон. Глебушка! Глебушка?!

Замерев за чьей-то мощной машиной, как раз в тени - именно сюда не доходил свет прожектора от последнего подъезда, и затаив дыхание, я прислушалась. Он здесь - случайно? Или приехал к кому-то? К какому-нибудь знакомому?.. Так, с кем это и о чём он там речь ведёт?

Противоугонки и пульты к ним. Что лучше и с чем успел намучиться. Как однажды пульт сломался, и бедный Глебушка не смог открыть собственную машину. И пришлось ехать на общественном транспорте (грязном и тесном, заполненным невоспитанными людьми) домой - за запасным, оставив несчастную, дорогую и любимую машинку в страшной опасности на стоянке - аристократочку свою трепетную среди чумазых дворняжек. Собеседник, не слишком многословный, время от времени поддакивал и вставлял сочувственно-безразличные реплики - чрезвычайно краткие: "Да, бывает... Да, конечно... Что ж делать..." Глебушку немногословность собеседника не смущала - и как-то сразу, по этому незначительному признаку я определила, что собеседник ему незнаком, а не уходит тот, потому как тоже ждёт кого-то. Чем и воспользовался Глебушка, который иногда умеет быть идеальным занудой.

Предельно осторожно я выглянула посмотреть на мужчин - и отпрянула. Ой... Арсений... Чтобы не засмеяться в голос, я быстро удрала за угол дома, изящно замахав руками, чтобы не завалиться набок - ноги всё-таки поехали, и грациозной рысцой пробежав по раскатанному льду. Потом спустилась к остановке, села на скамейку под навесом и задумалась.

И что? Почему эти двое здесь? Неужели из-за меня? В любом случае - мне не хотелось бы показываться на глаза обоим! Извечный вопрос: что делать?

Посидела-посидела и пожала плечами, вытащила из сумки мобильник.

- Привет, Роман. Не спишь?

- Смеёшься?

- А ты ещё сомневаешься? Слушь, Роман, помощь твоя нужна.

- В чём?

- Я на улице, сижу на остановке. Мне нужно незаметно попасть домой.

- О-о! - оживился мальчишка. - А незаметно - это как?

Слава Богу, он не спрашивает - почему. Впрочем, ещё полюбопытствует. Но сейчас он задал правильный вопрос.

- На мне рыжая замшевая куртка. Ну, помнишь? Сегодня в ней видел. Меня по ней сразу узнать можно. Я хочу войти домой неузнанной. Ты можешь вытащить что-нибудь такое, чтобы на меня напялить и превратить в толстую тётку? Хоть одеяло какое-нибудь.

Ромка аж поперхнулся.

- А почему в тётку? И почему одеяло?

- Потому что на тёток никто внимания не обращает, - терпеливо начала обучать я его шпионским штучкам. - Тётки - это привычная деталь улицы, особенно вечером, особенно с сумкой. А одеяло, потому что сейчас более-менее тепло, и оно сойдёт за пончо или плед, какие сейчас в моде. Ну как? Сумеешь что-нибудь сделать?