От царской Скифии к Святой Руси

ВСТУПЛЕНИЕ

Уважаемый читатель! Я не открою перед тобой большой тайны, если скажу, что мы в России и наши сородичи в Европе до сих пор не имеем истинного исторического знания о древнейшем периоде славянства и Руси. Сколько же лжи было написано и еще пишется о древних славянах, их исторической ущербности, даже неполноценности, пишется за рубежом и — не ведаю, нужно ли тому удивляться или нет, — в России остепененными научными регалиями мужами различных научных институтов и учреждений. Конечно, все эти опусы оплачиваются не только из нашего кармана, но и щедро спонсируются посредством грантов западными институтами и фондами. В результате жизнь наших кровных предков покрыта таким слоем лжи, что докопаться до истины простому человеку уже и не представляется возможным. Собственно, в этом и состояла многовековая цель тех, кто объявил славянству войну не на жизнь, а на смерть. Проиграв множество генеральных баталий в открытом поле, враг решил разложить нас изнутри. Пьянство, блуд, предательство отечественных святынь, утрата национальной памяти — вот что мы получили по своей преступной беспечности.

Любой российский гражданин, пытающийся сам разобраться в далекой истории наших древних пращуров, наталкивается на растиражированную ложь буквально обо всем, что касается славянства в целом. Сколько же ерунды в псевдонаучной обертке подано нам было под видом нашей древней истории?! И весь этот мусор давно опровергнут строгими научными фактами. Только вот странное дело получается. Ложь у нас выходит огромными тиражами, а сборники, например, Русского исторического общества и ему близких талантливых и честных историков — мизерными. Историческая ложь у нас агрессивна. Правда — застенчива и скромна.

Помню, в советские годы авторы писали, в угоду идеологическим требованиям, о том, что славяне якобы не имели княжеских и аристократических родов, выводивших себя от богов. В этом виделось отличие «аристократических» германцев от «демократических» славян. «Слово о полку Игореве» и упоминание о том, что все русичи считали себя Даждьбожьими внуками, то есть происходящими от солнечного божества, в этом контексте старались не вспоминать. А о божественных, царских родах балтийских славян с острова Рюгена и связи с этими родами легендарного Рюрика и вовсе невозможно было упомянуть. Нам долго втемяшивали (из тех же «добрых» советских побуждений), что у славян не сложилась своя аристократия и что они вследствие этого легко отдавались во власть любой пришлой аристократии, чтобы, настрадавшись, подняться во весь рост с флагом социалистической революции в руках. В этом и виделась советским теоретикам историческая миссия славянства — быть рабами всю историю, чтобы под конец оной поднять рабский бунт.

На Западе эта схема была принята с одобрением, но с одной поправкой. Славянским рабам отказывалось в осознанном бунте. Им было отведено окончательное место европейской обслуживающей дворни.

Но ведь аристократия у нас была, да еще какая славная. Эта аристократия создала множество могучих славянских государств, а славянорусская аристократия создала величайшую державу Вселенной!

Предок автора принадлежал к одному из древнейших славянских родов, так что отстаивание истины в этом вопросе для него не просто дело национальной чести, но и фамильной, родовой!

Продолжая тему аристократии, вспомним, как нам внушалось, что за отсутствием оной у славян не сложилась и своя геральдическая традиция, так что все национальные геральдические символы приходилось заимствовать из-за рубежа. Наглейшая ложь! У нас была богатейшая отечественная геральдическая традиция, и я отсылаю читателя к лучшей книге по этому вопросу в России, к книге А. Г. Силаева «Истоки русской геральдики». Нас еще во многом пытались уверить. И что, мол, не было у славян своей богатой языческой мифологии и разработанного языческого культа. И что русские обходились до позднего Средневековья без серьезного богословия. Все это у нас было. Достаточно назвать работы М. А. Серякова и многих других интереснейших и талантливых историков отечественной древности.

А сколько неправды написано об антропологических особенностях славян, об их расовых характеристиках! Автор по мере сил пытается вернуть русскому народу правду о его священной древности. Конечная цель этой книги — помочь славянам обрести утраченное национальное достоинство, без которого никакие социальные или экономические реформы не сделают нас счастливыми. Раб счастливым быть не может. Счастье — удел господ и хозяев на своей земле!

Р.S. Автор выражает особую признательность Сергею Мишину и Ярославу Ларионову за помощь в подготовке книги.

РАСОВЫЕ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РУССКОГО НАРОДА

Основы расового мышления и современность

Давно назрело время осознать и спокойно проанализировать поразительный факт — расовое мышление, не только западного, но и всего человечества, стало определяющей и основополагающей формой мыслительного процесса человека двадцатого столетия и, конечно, человека сегодняшнего, хотим мы в этом признаваться или нет! И мышление это достаточно произвольно; зачастую четко не фиксировано, спонтанно, неосознанно. Для многих современников, желающих играть в «общепринятую» игру политической корректности, фактор наличия в мире идей подобного мышления есть фактор потенциальной угрозы их утопическому интеллектуальному комфорту. Но даже в последовательном отрицании (как правило эмоциональном и нетерпимом, т.е. уязвимом) важности этого фактора для современного интеллектуального осмысления действительности человек парадоксальным образом обнаруживает, часто вполне неожиданно для самого себя, непреложную истину — расовое мышление есть его неотъемлемый интеллектуальный багаж, без которого он вообще рискует потерять всякие мыслительные ориентиры и впасть в первобытное «счастливое», идиотическое состояние. Думаете, слишком сильно сказано? Ничуть! У современного обывателя по этому вопросу своего, интеллектуально выстраданного, мнения нет, а если и есть, то он его старательно скрывает из опасения нанести непоправимый ущерб своему респектабельному, как он искренне полагает, имиджу, находящемуся в заложниках у политической корректности. Зато различными предубеждениями по этому вопросу голова его забита основательно. Стоит только сказать одно слово «раса», и обыватель начинает потеть от страха. В голове у него мелькают страшные кадры не то чтобы кинохроник, скорее художественных кинолент, где страшные нацисты мучают людей по одному только подозрению в принадлежности к низшей расе. Кадры, конечно, страшные, но ведь в России комиссары в пыльных шлемах подвергали еще большее количество людей пыткам и убивали миллионами не из расовых предрассудков (хотя и это не исключено), а по классовому признаку. Но о классах и сословиях можно говорить без опасения, что твой собеседник упадет в обморок. Ученый мир также не потеет от страха и не мочит штаны, когда речь заходит о классовых проблемах в обществе. Всеобщим и настойчиво навязанным заблуждением является убеждение в том, что все расовые изыскания немцев, вся их расовая и национальная политика базировались на простом людоедском самомнении о расовой полноценности германцев и взгляде на всех остальных как на неполноценных, подлежащих порабощению и частичному или полному уничтожению. Якобы голый материалистический и страшный в своей рациональной холодности подход нацистов к этой проблеме не оставлял шансов на выживание таким народам, как евреи, цыгане и славяне. Однако такое предвзятое общественное мнение было искусственно сформировано на Нюрнбергском судебном процессе. Победители постарались сделать из побежденных неких монстров, выродков рода человеческого, и свалить на них все самые ужасные злодеяния, содеянные западной цивилизацией за истекшие двести лет. Тогда все постарались забыть о первых дискриминационных расовых законах в Америке, о рабстве и неполноправном положении негров, постарались забыть жуткие злодеяния коммунистов против русского народа. Плохими назначены были быть только немцы. Творцы Нюрнбергского процесса сделали все возможное, чтобы гарантировать недоступность для широкой публики документальной базы. Интереснейшие научные разработки немецких ученых-расологов надежно были скрыты от любопытных искателей правды. Впрочем, еще раньше, в СССР, были сданы в спецхран работы не менее талантливых русских ученых императорской России, работавших над расовой проблематикой. Только сейчас стараниями немногих энтузиастов, среди которых первое место по праву принадлежит нашему соотечественнику Н. Б. Авдееву мы можем ознакомиться с богатейшим научным материалом по проблемам расы французских, немецких и русских ученых, который способен вызвать настоящий интеллектуальный переворот, если не революцию, а вернее, контрреволюцию в наших замусоренных мозгах.

Любой историк должен задаться вопросом: почему же в Европе, Германии, в России, наконец, расовая проблема, никогда вроде бы не волновавшая наших предков, вдруг столь остро встала в веке двадцатом. Ответ понятен: пока не было особой проблемы, связанной с этническим смешением и потерей своего национального лица, расовый вопрос и не мог зародиться ни в Германии, ни в России. И хотя европейские империи были многонациональными, каждый народ, и особенно русский в Российской Империи, жил в рамках традиционного общества, позволявшего межконфессиональные и межэтнические браки только как редкое исключение. В Российской Империи генетический потенциал автономного мононационального этнического роста у восточного славянства был огромен. Расовая однотипность восточного славянства тоже не могла подвергнуться никакому внешнему воздействию, а тем более разрушению. Но вот пришел XX век, век революций, и все изменилось... Русский народ в настоящее время на грани исчезновения. Неудивительно, что проблемы генетики, расологии стали волновать именно сейчас русскую общественность. Конечно, проблема возникла не сразу вдруг. Лучшие русские умы видели болезнь и ставили правильный диагноз еще в начале XX века. В конце XIX века в верхних слоях общества зародилась та болезнь, чьи метастазы отравят все тело могучего русского народа. Отец Павел Флоренский считал, что Русское дворянство уже генетически было испорчено вторжением чужой крови, а потому и не могло более быть истинной опорой Вере и Трону. «Посмотрите, — пишет он Василию Розанову, — в известном и уважаемом вами дворянском роде, не то в пятом, не то в седьмом поколении, родоначальница — еврейка. А теперь у потомков лица, настроения, манера мысли, семейственность — основные, так сказать, категории бытия, — типично еврейские. Члены этого рода благородны и уважаемы; но даже ничтожная капля еврейской крови в их членах придает всей структуре души их чекан и закал еврейства». В этих словах заложена очень важная мысль, идея, оставленная русским обществом долгое время без всякого внимания, пока и сама физиономия и весь «чекан души» русского народа не изменились в значительно худшую сторону, имея уже не так много общих черт со своими благородными древнерусскими предками. Что за преступное легкомыслие овладело русской элитой? Ведь с древних пор люди ведали, к чему приводит утрата народом инстинкта чистоты и расовой гигиены. Нельзя считать и исторической случайностью тот факт, что интерес к вопросам расы возник на волне всевозможных национализмов конца XIX — начала XX века, национализмов, выраставших непосредственно из всеевропейского восстания третьего сословия и идущего вслед за ним всеобщего «восстания масс». Анализируя то время, Юлиус Эвола впоследствии замечал: «Расизм — это движущая сила национализма, так как ощущать свою принадлежность к одной расе, пусть даже в этом выражении больше мифического, чем реального, важней, чем ощущать принадлежность к одной нации. В качестве политического мифа раса — это живая нация, которая не укладывается в абстрактные, юридические или территориальные рамки и не исчерпывается простым единством цивилизации, языка или истории. Концепция расы глубже этого, она достигает всеобщих начал и, будучи неотделимой от чувства непрерывности, затрагивает глубочайшие струны человека. Расовая теория оживляет чувства, которые восходят к донациональным формам общества. Род, происходящий от одной патриархальной или патрицианской семьи, связан кровным единством. Современная концепция представляет нацию как объединение разнородных элементов, которые нельзя ни прямо, ни косвенно определить как единокровные. Одного этого соображения достаточно для того, чтобы показать, что для законного перехода от чувства национальности к более энергетическому чувству расы необходима концепция расы, отличная от элементарной, определяемой чисто биологическим элементом... Натуралистический элемент сохраняет свою нормальную функцию носителя и выразителя высшего, сверхбиологического элемента, который так же относится к первому, как дух к телу в отдельном человеке. В расах за расой тела, крови и души находится раса духа... Возможность понимания, подлинная солидарность могут существовать только при общности «душевной расы»... Важные исторические события, разные формы цивилизации, разные общественные структуры и даже феноменология форм правления и государств... скорее следствия, знаки и почти символы соответствующих сил расы, которые представляют собой этнические и духовные реальности на этапах подъема и упадка. Расовая теория... антиэволюционна. Если она хочет показать общий смысл истории начиная с древнейших времен, она скорее будет говорить об инволюции, чем об эволюции. Утверждая, что исторические события привели ко все большему смешению и гибридизации, расизм, естественно, рассматривает начальные цивилизации как более нормальные и правильные формы цивилизаций, когда смешение еще не достигало нынешнего уровня и когда законно можно предположить существование достаточно неизменных этнических ядер... Человек происходит от высших рас, которые уже в доисторические времена имели цивилизацию с низким материальным уровнем, но с высоким духовным содержанием, настолько высоким, что в памяти всех народов сохранились их символические названия: «божественные расы», «богоподобные люди». Нарастание материальной составляющей в историческом процессе становления и умирания цивилизаций велось за счет духовного упадка и связанного с ним расового вырождения.

Важно понимать, что вне этой расовой концепции, которая становится неотъемлемой частью национального мифа, национализм обладает гораздо более серьезным духовным потенциалом и влиянием на сознание отдельной личности, чем чисто биологически понятая расовая проблематика. Необходимо так же воспринимать расу, как ее понимали древние, как они вообще понимали мифы и символы, видя в них отражение сверхрациональной реальности, отпечаток метафизических сил, действующих в глубинах рас, традиций и религиозных систем. Более того, только в плане истинной расовой концепции мы можем понять весь трагизм русской истории последнего века, когда неизменное в расовом отношении этническое ядро великорусского народа было размыто, что повлекло за собой целый ряд гибельных последствий для Русской государственности.

Современный исследователь расовой проблематики Альфред фон Фогельвейде совершенно справедливо указывает, что «восточнохристианская религиозная традиция исходит из той мысли, что расовое смешение есть атеистически греховное действие, отрывающее определенную расу от ее религиозной традиции и толкающее ее к устранению нравственных барьеров и ценностей. Расовое смешение, понимаемое под этим углом, считается актом зла и осквернения человечества, устремленного к своему создателю. Кроме того, в этом контексте расовое смешение является выражением различных способов дискредитации религиозно-традиционных начал. Наиболее распространенные из них — а) профанация, б) открытое или тайное изменение религиозных основ и в) извращение традиционных принципов жизни. Поэтому расовое смешение не есть для Православной традиции нечто благое и приемлемое».

Но это еще не все. Расизм в вопросах сохранения расовой идентичности имеет гораздо более глубокий философский взгляд и на проблему личности и ее места в иерархической цепочке: личность — нация — раса. Расизм отказывается смотреть на личность как на простой неделимый атом. Для расовой концепции каждый человек — это, прежде всего, член определенного исторического, кровного и духовно самобытного сообщества. Человек мыслится в пространственно-временном континууме как субъект сверхреальной связи прошлого с будущим, связи рода, крови и традиции. Юлиус Эвола был убежден, что «личность — это органическое целое; кровь, порода и традиция — ее неотъемлемые, конструктивные элементы, так что личность может самоутвердиться только опираясь на расизм и на наследственные ценности».

Трагическая европейская история последнего столетия ярко продемонстрировала, что «соотношение между ценностью расы и ценностью личности подтверждается тем фактом, что расизм политически противостоял демократическому миру, а в культурной сфере — конструкциям и предрассудкам буржуазного общества, утверждая принципы доблести, благородства и достоинства, которым нельзя «обучить», но которые человек либо имеет, либо нет, — это неотъемлемые свойства рода, расы, связанные с традицией и силами, гораздо более глубокими, нежели силы отдельного человека и его абстрактного разума», — писал Эвола. Действительно, ценности, получаемые индивидуумом по «расовым каналам», нельзя обрести иным способом. Именно эти ценности и способствуют гармоничному развитию личности как в естественном, так и в сверхъестественном плане бытия.

Обратимся к древним источникам. Проблема происхождения рас, причины неравенства различных расовых групп, их качественная неоднородность — все эти вопросы волновали людей с глубокой древности. Расовое мышление зародилось одновременно с цивилизацией. В Древнем Египте верили, что бог Ра силой своего божественного слова вызвал к жизни, дал имена и установил четкую иерархию человеческих рас. Эти верования отразили древний мир племен, известных на тот период египтянам. На первом месте стоят «люди» (то есть сами египтяне), красная раса. На втором месте египтяне полагали «тегенну» (белых ливийцев, чье происхождение достаточно загадочно). По немногочисленным произведениям древнего египетского искусства мы можем только говорить, что это были действительно светлоокрашенные люди, но с симитскими чертами лица. На третье место в иерархии рас египтяне ставили «аму» (то есть желтые, иными словами, азиаты), последнее место занимали «нехсу» (то есть черные, или нубийцы). Следует заметить, что эта иерархия достаточно точно отражала успехи древних рас в развитии собственных культурных задатков. Более того, за всю историю человечества данная иерархия почти не претерпела заметных изменений. Только исключительно талантливые арийские племена всей своей историей завоевали право не только стать вровень с древними египтянами, но и справедливо отодвинуть их на второе место, впрочем, нисколько не умаляя древнего достоинства ушедшей красной расы; в остальном иерархия, установленная богом Ра, осталась незыблемой. И в этом интеллектуальном наследии мы обязаны видеть особый дар, оставленный арийским народам национальным гением древних египтян. Не будем игнорировать и иное наследие, оставленное нам еще одной древней цивилизацией, на этот раз уже индоевропейской.

В индийской «Бхагаватгите», божественной песне, ее главный эпический герой Арджуна не желает ни победы, ни наслаждения, ни счастья, ни даже жизни. Совершается братоубийственное дело, попирается святой Закон человечности, веками охранявший жизнь рода. Сдвинулась с места Основа, рушится все: праотцы падают в изнеможении, лишенные жертв, женщины рода, носительницы будущего, развращаются и должны понести от предателей и преступников трижды проклятое потомство, не заслуживающее ничего иного., как пребывания во мраке преисподней, запечатленное всеми мыслимыми сквернами, всеми печатями преступления законов, исконных обычаев, правды человеческой, носимой каждым в сердце. Здесь нам важна и связь живая между ушедшими, живущими и будущими поколениями, осуществляющаяся посредством священных жертвоприношений, единства веры и духовной жизни, которые поддерживают непрерывность жизни народа, обуславливают его историческое будущее. Развращение женщин и преступление мужчин ведет к расовым смешениям, и потомки от таких маргинальных браков неминуемо вырождаются. Гибель рода становится неизбежной. В первой главе «Бхагаватгиты» Арджуна восклицает: «С гибелью рода погибнут непреложные рода законы; Если же законы погибли, весь род предается несчастью, а утвердится несчастье, Кришна, — развращаются женщины рода. Женщин разврат приводит к смешению каст, Варшнея! Если смешение будет, в ад попадут и весь род, и убийцы рода. Ниспадают их предки, лишаясь возлияний и жертвенных клецек. Преступленье губителей рода, смешавших касты, упраздняет законы народа, семьи вековые устои. Люди, поправшие родовые законы, о Джанардана, должны обитать в аду, так указует Писание!» Легко представить героя Арджуну плачущим где-нибудь в заброшенном русском храме в году этак 1920-м. Вместо индусской религиозной лексики подставляем православную, и перед нами настоящая картина русского послереволюционного разорения и нравственного распада.

Обратимся к древней европейской мысли по данному вопросу. Проблема полноценного и здорового потомства, обладающего превосходными физическими и духовными качествами, лежала в этической плоскости философской мысли древних индоевропейцев. Понимание того очевидного факта, что дух всецело оказывает влияние на плоть и плоть обратно влияет на душевные свойства человека, было утрачено только в век «гуманизма» и духовного одичания европейцев. В античной Греции поэт Гесиод обращался к своему брату Персу с такими словами:

...Кто ж в показаньях с намереньем лжет и неправо клянется. Тот, справедливость разя, самого себя ранит жестоко. Жалким, ничтожным у мужа такого бывает потомство; А доброклятвенный муж и потомков оставит хороших.

Проблема доброкачественной наследственности и чистота рода в древности были крепко-накрепко связаны в сознании людей. Древние видели неминуемое вырождение и потерю высоких духовных и физических качеств у потомков смешанных браков, у детей преступников — у всех, кому жесткая социальная структура древности справедливо отводила место зависимого населения, или прямо рабов.

Сделаем маленькое отступление от темы древнего наследия расовой мысли. Вернемся в Россию начала XX века и проанализируем на нашем историческом примере строки древнегреческого автора, Удивительно ли теперь, что народ русский, издревле славившийся своей красотой и здоровьем, дошел ныне до крайней степени вырождения. А как еще могло случиться с нами, когда наши предки, «справедливость разя», «недоброклятвенно» предали своего Царя, изменив соборной клятве 1613 года. Или этот пример не убедителен? По-моему, мы сами есть прекрасная иллюстрация к той мысли, что духовно падший народ очень быстро утрачивает и замечательные генетические свойства расы — здоровье, силу, красоту! Человек определяется не только биологическим наследием. Ю. Ю. Воробьевский справедливо указывал в одной из своих книг, что человеческие качества передаются не только генами. Очень важно то, что человек получает как дар духа от Отца Небесного и таинственным образом от помазанника Божьего — Царя. Через служение Богу, Престолу и Отечеству человек имеет возможность воспользоваться этими дарами, которые совершенно непостижимо, но вполне реально преображают и плоть народа, идущего путями Божьими. Без этих даров мы становимся ужасными гоблинами.

От Греции перейдем к Риму. Римский историк Тацит в своем знаменитом трактате о Германии колебался, к какому племени отнести венедов — наших предков. Руководствуясь чисто антропологическим критерием как основным, а именно считая, что венеды более похожи на германских соседей, чем на сарматов, он отнес их к германцам. Последних Тацит восхвалял за то, что они бережно хранили чистоту крови, разумно полагая, что именно таким образом племя может сохранить биологическую силу, необходимую, чтобы не сгинуть с лица земли на безжалостном ветру истории. А вот к венедам у ученого римлянина были «претензии». Венеды, по выражению Тацита, «обезображивали себя смешанными браками». Обезображивая себя, то есть утрачивая свой исходный племенной образ, они, по мнению римского историка, впадали в тяжкое преступление, которое он осуждал и в среде своих соотечественников, справедливо считая, что «обезображивание» приведет гордый Рим к падению. О сакральной сущности племенного образа мы поговорим ниже. Здесь же отметим, что «обезображивание» венедов проходило в контактных зонах их соприкосновения с расовыми родичами — сарматами и германцами и нисколько не затрагивало племена, жившие вдали от этнических границ славянства. И, немного забегая вперед, предваряя разговор об Образе народа, отметим, что иконописные лики национальных русских святых, портреты царей на стенах Архангельского собора Московского Кремля точнее передают идеальный Образ народа со всеми его антропологическими особенностями, чем любые современные антропологические реконструкции наследников Герасимова, чье «творчество» по восстановлению облика древних носило крайне сомнительный характер. Почему это так, вы прочитаете ниже.

Мы опускаем по необходимости огромное количество материала, посвященного пристальному вниманию к евгеническим и расовым вопросам древних греков и византийцев. Приведенных примеров вполне достаточно, чтобы осознать, что расовая проблематика волнует образованное человечество с глубокой древности.

Не пора ли нам спокойно и строго научно разобраться в столь неоднозначном феномене не только древнего, но и современного мира, как расовое мышление человечества.

Горизонтальная раса и вертикальная раса

Величайшая мировоззренческая формула XX столетия — взгляд на универсум через призму расы. Раса в этом случае видится как горизонтальное деление человечества. Материализм XIX да и XX столетий смешивал понятие расы с чистой анатомией, подразумевая под расой вертикальное деление человечества. Ученые материалисты увлекались голой абстракцией, заключавшейся в болезненном желании все и вся классифицировать. Появившиеся в результате подобной схоластики схемы были очень далеки от фактов реального положения вещей. Основной проблемой для научного подхода к проблемам расы был и остается политический национализм, который последовательно, под видом объективной науки, пытался возвести непроницаемую стену между западным миром и остальным человечеством. Это ему в принципе удалось, но плоды этих усилий оказались далекими от ожидаемых. Вопреки сегодняшнему мнению европейского обывателя, лидерами всеобщей ксенофобии ушедшего века были вовсе не немцы, а французы и англосаксы. Если бы апологеты политического расизма смогли избавиться от назойливой европейской гордыни, которая сама по себе есть обратная сторона медали, на лицевой, тщательно охраняемой от любопытных глаз, стороне которой угадывается застарелый, из раннего Средневековья, комплекс северных дикарей, приобретенный вследствие знакомства последних с блестящей цивилизацией Средиземноморья, то они могли бы легко убедиться, что существующие в Западной Европе современные расы есть следствие долгого и сложного исторического процесса метисации, а отнюдь не следствие единого биологического процесса обитания здесь первобытных индоевропейских племен, чем они привыкли гордиться. К нам, русским, как представителям восточноевропейского крыла этой некогда единой христианской ойкумены, многое из вышесказанного имеет самое прямое отношение, даже несмотря на то, что на нашей территории единый биологический процесс обитания и развития древних индоевропейцев несомненно имел место. Сколько бы мы ни гордилась вместе с остальными европейцами христианской цивилизацией, мы обязаны признать, что История в ее истинно высоком значении началась в Северной Европе значительно позже, чем на благодатном Средиземноморском юге. Если мы в действительности трезво проанализируем значение расы в историческом бытие Европы, то легко убедимся, что расовое мировоззрение носит для европейцев скорее субъективный характер, нежели объективный, что не отменяет его культурной ценности. Немецкие ученые видели эту проблему следующим образом: в историческом процессе важную роль играет индивид, представитель определенного биологического типа, который своей героической энергией генерирует вокруг себя общество подобных. Именно это сообщество и образует костяк исторической расы.

Биологическое сообщество людей, увлекаемое энергичным меньшинством, не имеет для истории решающего значения и может иметь вполне случайный характер. Безусловно, для формирования народа или народов на основе такого биологического сообщества будет гораздо лучше, если биологическое пассивное большинство в расовом плане не будет отличаться, или сильно отличаться, от биологически активного ядра. Возвращаясь к вертикальному и горизонтальному делению человечества по расовым признакам, мы можем признать за вертикальным делением определенный подход, которому американский мыслитель ирландского происхождения, погибший в американской тюрьме в середине XX столетия, Френсис Паркер Йоки дал определение в своей эпохальной книге «Империум» как «аполлонический» и который является исключительно продуктом умозрительным. Этот подход — продукт чистой интеллектуализации, не всегда носящей объективный характер. Безусловно, фактов для вертикального деления человечества и выделения избранных рас из человеческого сообщества более чем достаточно. Однако я, вслед за Паркером Йоки, убежден, что основным смыслом существования человеческих рас является их соответствие до конца не познанным, но явно действующим в истории мощным космическим ритмам, чьи импульсы, вне всякого сомнения, соотносятся с таинственной волей Всевышнего. Такой взгляд на проблему человеческих рас Паркер Йоки называл «дионисическим». Двадцатый век попытался взглянуть на расовую проблему только с позиций голых, рационально объяснимых фактов исторической действительности. После преодоления расового европоцентризма и победы над Третьим рейхом западный мир позволил, по крайней мере в теории, всем расовым меньшинствам, вне зависимости от их духовной и материальной культуры и даже при полном отсутствии таковой, выступать на международной арене наравне с клубом богатых и развитых стран, где население, отнюдь не случайно, как мы убедимся ниже, обладает белым цветом кожи. И дело здесь далеко не в климате или в солнечной активности. Однако еще долгое время никто всерьез не воспринимал этих «расовых провинциалов». Расовый снобизм европейцев образца XIX века объективно продолжал довлеть над декларированным либерализмом в вопросах взаимоотношения рас и народов. Две мировые войны существенно изменили отношение европейцев к этому вопросу, равно как и отношение цветных народов к белой расе. Уничтожавшие друг друга на фронтах «белые братья» не гнушались помощи своих помощников из колоний. Белый человек в дыму войны терял для представителей третьего мира свою ауру божественности. И потерял ее навсегда. Белый расовый снобизм если не породил, то спровоцировал такой феномен современности, как цветной расизм, направленный против белой расы. Уже между двумя мировыми войнами расовое равноправие для европейских интеллектуалов носило гротескный характер. Многие уже тогда понимали, что чаша весов готова качнуться в другую сторону. Именно в тот период возобладала та точка зрения в широких образованных, и не очень, массах европейцев, что политические элиты наций старушки Европы должны совершить волевой акт по сохранению чистоты расы в исключительно биологическом понимании проблемы ввиду явной интервенции инорасового элемента в географическое пространство Европы. Разговоры о духовном превосходстве белой расы лишь скрывали и без того заметный, чисто материалистический подход к столь сложному и деликатному вопросу, тем более что духовное превосходство христианских народов на глазах современников отходило в прошлое. Европа, столкнувшаяся с расовой проблемой, уже не была Европой христианской, Европой высокого «духовного полета»! Крайне любопытно, что в начале XX века эта проблема еще не трогала немецкий ученый мир. У Германии не было крупных колониальных приобретений, и немцы не испытывали страха перед наплывом цветного населения. Что касается России, то в империи у русских рождаемость была столь высокой, что в перспективе инородцы должны были фактически полностью исчезнуть как крупные этнические популяции Российского государства в море чисто славянского населения. Зато в Англии и Франции проблема стояла очень остро.

Перед Второй мировой войной в Германии искренне считали, что вскоре Франция станет настоящей африканской страной на Европейском континенте. Тенденция к этому действительно ясно просматривалась. И кто бы мог подумать тогда, что главная угроза французской идентичности придет из мусульманского мира. Говоря о Соединенных Штатах, мы должны отметить, что в середине XX века американская элита еще не страдала суицидной «политической корректностью». Расовые законы против негритянского населения во многих штатах по своим, предусмотренным на законодательном уровне, репрессивным мерам намного «опережали» похожие инициативы в Германии, направленные против еврейского населения. Отношение американских интеллектуалов к расовой проблематике в тот период отличалось исключительным цинизмом. Оно сводилось к беспардонному утверждению: по отношению к неграм наши законы справедливы, по отношению к евреям немецкие законы — преступление против человечества. Американский подход к проблеме четко очертил границы человечества, как его тогда представляла американская элита. Негры в середине XX века, по их мнению, в категорию людей не попадали. И потомки этих циников сейчас по всему миру учат народы «терпимости» в основном бомбами. Материалистическое безумие в вопросах расы XIX столетия обернулось полным непониманием данного вопроса в наше время. Не только светски образованные слои населения, но и люди, не чуждые духовным запросам и духовному взгляду на проблемы бытия, с ужасом отмахиваются от любой попытки обсуждения расовой проблемы. Впрочем, не столько кошмары последней мировой войны, сколько навязчивая советская и демократическая агитация расового равноправия и подавление любого инакомыслия, подавление, невиданное за всю человеческую историю, сделало обсуждение круга вопросов по расовой проблематике небезопасным для любого честного исследователя. Для любого, кто пренебрегает тотальным запретом на свободу исследования этих вопросов, готовы страшные ярлыки: «фашист», «нацист», «людоед». Ну а наше «свободное» общество постсоветских холопов «ужасть» как боится подобных эпитетов. Еще бы, с подобным клеймом хозяева жизни быстренько лишат тебя доступа к общественной кормушке, где для послушных уже замешена «поросячья хряпа». Давайте вместе наберемся смелости и бросим вызов властителям дум. Начнем сразу с заявления, которое может повергнуть в шок слабонервных и слабоумных. Их мы оставляем на попечение врачей, а дальше движемся вперед только со здоровыми, то есть здравомыслящими людьми, не чуждых экстремально опасной забавы свободомыслия.

Раса — необходимый материал великого исторического процесса, но, конечно же, не самоцель такового. Юлиус Эвола писал: «Точно так же, как в случае с чистокровной лошадью или кошкой, биологический элемент является центральным, человек представляет собой биологическую и антропологическую реальность, но связанную с элементами, силами и законами иного, сверхбиологического характера». Понимание ценности конкретной исторической расы невозможно без осознания Миссии, предопределенной Свыше для данного человеческого коллектива. Качество расы, в ее чисто биологическом аспекте, при определенных условиях может способствовать наиболее успешному исполнению этой Миссии, и взаимно обусловливать духовные характеристики этноса-носителя данных биологических черт. Миссия, сама по себе, не может заключаться для расы и этноса лишь в сохранении своей биологической чистоты и идентичности, хотя в ряде исторических примеров именно подобная чистота сохраняла духовно-энергетический потенциал расы. Этот постулат верен как для седой древности, так и для одухотворенного Средневековья. Н. А. Бердяев писал: «Нельзя отрицать значения борьбы рас и завоеваний в образовании государства. Через эти «натуралистические» пути организовывалась государственная власть в первоначальных стадиях развития общества. В суровой борьбе и войне образовалась раса правителей, происходил подбор лучших, укреплялась аристократия власти. В жизни человеческих обществ, в историческом процессе раса имеет огромное значение. Без образования расы лучших и сильнейших, расы царственной мир человеческий никогда не вышел бы из темного нерасчлененного хаоса. В истоках истории дифференциация и качественные подборы происходили путем воинственной борьбы рас и народов, путем завоеваний и побед более сильных над более слабыми. И эти «натуралистические» способы образования и организации государств нисколько не противоречат религиозным и мистическим основам государства». Русский ученый-антрополог Д. Н. Анучин указывал: «Аристократия породы настолько определяет собой социальные отношения и в то же время настолько поддерживается различием типа, темперамента и т.д., что союзы между особями различных рас возможны только как исключения, и притом не между лучшими представителями рас». И действительно, расовое смешение часто поражает нижайшие Слои общества и долгое время не затрагивает элиту, что позволяет последней развиваться в соответствии со своими законами и выполнять свою историческую миссию, которая для элиты есть императив жизненных устремлений даже в личностном срезе бытия. До той поры, пока аристократия не изъедена ржавчиной инорасового проникновения в этническое ядро народа, до той поры нация может считаться здоровой, сильной и претендовать на историческое лидерство в определенных пространственно-временных координатах. Продолжает ту же мысль Р. Бычков: «Та таинственная Сила, что правит судьбами народов, в предопределенный срок выводит сильнейших из них на путь имперостроительства. Имперостроительство есть сакральный опыт особого рода». Таким образом, раса и ее историческая судьба предстают перед нами как своего рода таинство, растянутое во времени и пространстве, как мистерия особого рода и свойства, необходимым условием которой есть сохранение породы!

XIX век в своем стремлении все подвести под строгую рациональную схему, лишь незначительно оживленную сентиментальным романтизмом, привел к трагической смычке понятия Миссии расы с политизированным восприятием новых реалий буржуазного мира, каковыми являются: нация, государство как учреждение, а не как государство-организм, государство эмансипированное от своих духовных истоков, эмансипированное от духовных ценностей. Не забудем и еще одну дефиницию, играющую особую роль в эмансипации современного человечества от всего великого и священного. Речь идет о «его величестве» индивидууме.

«Романтизм и превратно понятая этика расовых отношений породили в девятнадцатом веке небывалую профанацию понятия расы при одновременном активном использовании этого понятия в качестве основной, а подчас и единственной, мотивации для начала активных политических сражений, закономерно переросших в две мировые войны века двадцатого», — считал Френсис Паркер Йоки. На самом деле, и это ускользает от материалистически настроенных ученых, абсолютная ценность расового материала для Истории заключается в наиболее полном воплощении того культурно-исторического типа, который был изначально заложен в потенции у данного человеческого коллектива, с устойчивыми этнобиопсихологическими характеристиками, в соответствии с замыслом о нем Провидения. Сохранение расы сегодня — это наша единственная возможность здесь и сейчас, в условиях материального мира продлить действие своей индивидуальной воли в будущее, действие, созвучное той сверхзадаче-миссии, предопределенной для нашего родного человеческого коллектива Свыше. Френсис Паркер Йоки по этому поводу писал: «Я спрашиваю себя, что бы делал Дарий Великий, если бы знал, что со временем по его великолепному дворцу в Персеполе, который он задумывал как столицу всего универсума на тысячелетия вперед, будут разгуливать львы, прячась от палящего солнца в развалинах? И что бы он мог поделать с этим знанием будущего, как мог бы противостоять неумолимым и непознаваемым колебаниям космоса, делающим историю рас и этносов чередой непредсказуемых взлетов и падений? Для культурного человека, в самом высоком значении этого словосочетания, думать, что он в состоянии продлить действие своей личной воли на миллионы лет в будущее, есть непозволительная интеллектуальная гордыня... При всем том мы обязаны мыслить не месяцами и годами, но столетиями, для того чтобы наша историческая миссия была исполнена». Такое отношение к истории всегда парадоксальным образом соседствует с установкой серого большинства — «после нас хоть потоп». Для избранного меньшинства актом индивидуального, максимального утверждения и волевого, осознанного исполнения долга является реализация своей миссии, как части Миссии главной, до конца, даже перед лицом потопа. Это меньшинство и создает расы в историческом измерении. Именно такая реализация своих волевых установок есть духовно преображенный долг индивидуума перед лицом истории. Конечно, раса в чисто биологическом смысле не может служить столь возвышенному пониманию своего исторического долга человеком. По вертикальной шкале духовных ценностей человечества биологическая раса есть всего лишь необходимая абстракция, не соотносимая ни с чем на этой вертикали. Френсис Паркер Йоки в «Империуме» настаивает: «Расовый инстинкт в чистом виде, не облагороженный духовным подвижничеством, есть, по сути, тормоз для этноса в деле исполнения им своей Миссии. В лучшем случае инстинкт этот есть «голый» биологический эстетизм коллективного бессознательного». Здесь нам трудно не согласиться с этим утверждением. В XXI веке человек уже не столько принадлежит своей биологической расе, хотя и продолжает являться представителем разнообразных этнобиологических типов, сколько является представителем таких общностей, в которых историческая ценность индивидуума должна определяться осознанной принадлежностью культурно-историческому сообществу, в котором его место обусловлено его личной борьбой за идеальные, духовные ценности перед лицом общемировой духовной деградации. Объяснение истории только с позиций биологии расы, в терминах «дарвиновских откровений» или рациональной биологической науки должно уйти в прошлое. Начавшись как интеллектуальная мода, эта научная методология вскрытия причин и следствий исторических событий произвела интервенцию в политику, что привело к тяжелым последствиям. Однако же эти последствия, вызванные врожденной слепотой рационалистической науки, не позволяют нам вообще отмахнуться от биологического аспекта расы и его особой роли в истории. Всмотримся в прошлое, в идею Тысячелетней империи как парадигмы исторической миссии великих народов. Какую роль здесь занимала первоначальная расовая чистота носителей этого идеала? Какие идеи позволили создать жизнестойкие империи возрастом не одно тысячелетие китайцам и индоариям? Ведь на начальном этапе эти империи создавались монорасовым культуроносящим ядром, более того, долгое время они и функционировали как монорасовые, в своих культурных и политических элитах, цивилизационные образования. Но приходили варвары, принадлежащие другим расам, потрясали до основания древние царства, меняли правящий слой, а империи продолжали жить и воплощать, с той или иной долей чистоты, единый, от века заложенный в них цивилизационным идеал. Если мы найдем место расе в цепи взаимосвязанных иерархически структурированных универсальных ценностей, то мы сможем понять диалектику смены поистине космических ритмов, определяющих историческую жизнь мировых империй, понять метафизические основы их долголетия, освятить путь человеку духовному в таинственно темный и эсхатологически тревожный XXI век. В настоящих поисках мы не имеем права пройти мимо традиционной христианской антропологии как единственно верной путеводной нити на нашем пути.

Основы метафизики расы

Как мы уже писали выше, с понятием «раса» у современного обывателя, и не только обывателя, связывается целая цепочка кошмарных образов, навеянных советскими кинематографом и литературой, а в последнее время голливудскими фильмами про Вторую мировую войну, снятыми для полных идиотов. От жутких кадров художественных фильмов и кинохроники, показывающих концлагерный ад «made in III рейх», стынет кровь в жилах. При этом никто не вспоминает еще более жуткий эксперимент над человечеством — советский ГУЛАГ, где, без всякого сомнения, уничтожение людей зачастую очень четко мотивировалось их классовым происхождением, за которым стояли и определенные этнобиологические критерии исторического отбора, вследствие которого в этносах выделяется аристократический слой. Скрытую расовую подоплеку ненависти к дворянскому слою императорской России первые, без кавычек, бешеные ленинцы не сильно скрывали. И, между тем, ГУЛАГ не стал страшилкой для современного, деградирующего интеллектуально человечества. Еще бы, ведь в ленинских и сталинских лагерях уничтожали славян. А на гуманном Западе люди этого племени и за людей-то не считались и не считаются, при всей его политкорректности по отношению к неграм, латиносам и евреям. А вот в гитлеровских застенках томились не только славяне. И пусть славян в последней войне погибло в пять раз больше, чем всех остальных, цивилизованному человечеству приказано оплакивать только шесть миллионов жертв холокоста. Тридцать, и больше, миллионов славян — это не холокост, а естественные, в военное время, потери, не больше. Однако преступления «картавых» большевиков, нацистов, преступная ненависть к нам всего «свободного» мира не отменяют в истории такое важное понятие, как раса в ее духовном и биологическом аспектах. И нам, наиболее пострадавшему народу XX века от всевозможных катаклизмов, нам — истинным победителям мировой войны не пристало бояться спокойно и взвешенно разобраться с теми трофеями, которые мы честно взяли с боем у поверженного врага. В числе таких трофеев оказалось и богатейшее, исключительно научное, наследие немецкой расовой мысли. Так ли уж противоречит эта наука традиционной христианской ментальности европейской цивилизации, как нам пытается последнее время доказать свора «купленных перьев» набирающего силу, циничного и безжалостного тоталитарного либерализма? И если гусиные перья у них в руках, то перья экзотических птиц они вставляют себе куда ни попадя. Но мы-то знаем, что они за «птицы», и страусовые перья, торчащие у этой публики из того места, где спина заканчивает свое благородное название, никого не обманут. Оставим на долю этого птичника хорошо оплачиваемую истерику, а сами спокойно разберемся со столь деликатным вопросом.

Родовое, или, по-иному, расовое мышление прежде всего в своей духовной ипостаси есть неотъемлемая часть Священного писания, Ветхого Завета в первую очередь, а значит, и Христовой веры! Библия свидетельствует о предопределенной Свыше иерархии неравенства духовных даров разным расам человечества: «И сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: благословен Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему. Да распространит Бог Иафета; и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему» (Гл.9. Быт. 25—27). Кто же не помнит этого обетования сыновьям, их потомкам и всему человечеству праотца Ноя? Или, может быть, обетование это отменено? Нисколько! Отметим, что проклятие на Ханаана пало за непочтение к своему отцу со стороны Хама. Хам — родоначальник черной расы человечества. Сим же получил от отца обетование о рождении в роде его потомков Спасителя рода человеческого. Потомки Сима до момента рождения Христа были основными хранителями истинной веры в Единого Бога. Симиты были священническим родом человечества, обильно наделенным духовными дарами. Младший же сын Ноя Иафет, родоначальник белой расы, наследовал «шатры Симовы», то есть Церковь Божию. После рождения Спасителя в мир потомки Иафета становятся новым священническим родом человечества, новым Израилем, принявшим Христа, новым народом — церковью. Через Ноево обетование Господь определил константы исторического духовного развития потомков Сима, Хама и Иафета, а через это предопределил биологическую разнородность человечества, что вторично и производив по отношению к различным духовным дарам, разделив его на белую, желтую и черную расы. Цветовая символика в данном случае взята из рационалистической науки и носит условно-служебный характер. В действительности биологических рас человечества больше, и цветовой колорит богаче. Но тройное деление рас на иафетидов, симитов и хамитов четко закреплено различными духовными дарами потомков трех сыновей праотца Ноя. Биологическое же разнообразие человечества есть, во-первых, следствие разнообразного развития этих даров у разных племен, а во-вторых, нам не следует забывать, что каждый сын Ноя имел еще и супругу, которая также, в свою очередь, являлась носительницей определенных биологических черт, унаследованных от предков. Супружеский союз сыновей Ноя тоже в значительной мере предопределил разнообразие биологических, или расовых, человеческих типов.

Итак, в основании обетования Господом господства потомков Иафета на земле лежит духовно-расовое деление и, следовательно, расовое неравенство человечества. Белая раса потомков Иафета становится хозяином на земле, наследует «шатры Симовы» и свое право господства над потомками Ханаана. В духовном плане свершилось обетование Божие, и потомки Иафета — христианские народы — стали народами единой Христовой Церкви, новым Израилем, новым и последним народом Божиим. В чисто биологическом плане потомки Иафета распались на несколько рас, основные из которых: нордическая, альпийская и средиземноморская, и далее на производные расы от первых трех: балтийскую, атлантическую, восточноевропейскую, динарскую и понтийскую. Иногда производной от нордической расы считают и особый дальский тип. Назовем, с большой долей условности, эти биологические расы расами второго и третьего порядка. Однако вся совокупность рас и племен потомков Иафета некогда была единой семьей, единой паствой неразделенной Вселенской Православной Церкви. Некоторые народы, потомки Иафета, не сразу крестились и долгое время пребывали в язычестве. И тем не менее их расовое единство с белым христианским миром было очевидным для их христианских соседей. Наш первый историк, преподобный Нестор, описывая расселение славянорусов и угро-финских племен по Восточной Европе, подчеркивает их единое происхождение от праотца Иафета и предвосхищает открытие советской школы антропологов под руководством Бунака о едином расовом субстрате всех перечисленных святым летописцем, народов Русской равнины. Крайне важно, что своеобразным биологическим ядром этого огромного расового единства, представляющего собой расу третьего порядка, а именно восточноевропейскую, производную от некогда единой, большой нордической расы второго порядка, является особый ильменско-беломорский тип (раса четвертого порядка). В своем наиболее чистом виде этот тип, родственный атланто-нордическому типу населения Швеции, встречается только у русских северных областей, у прямых потомков древних новгородцев и поморов. Тип этот отличается наиболее чистыми чертами материнского, для рас третьего порядка, нордического расового типа потомков Иафета.

Современный православный человек вправе задать такой вопрос: а не слишком ли мы уделяем большое внимание биологии человека? Не в ущерб ли вопросам духовным мы занимаемся расовыми изысканиями? Прежде чем более обстоятельно ответить на этот, вполне уместный вопрос, мы сами зададим вопрос любознательному читателю. Уважаемый читатель, мы вправе полагать, что вы если и не верующий человек, то уж, по крайней мере, в силу определенных обстоятельств рождения и воспитания вы, безусловно, человек, всецело принадлежащий православной культуре, и шире, христианской. Серьезным основанием к такому безапелляционному заявлению служит хотя бы тот факт, что вы читаете эти строки, написанные русским языком, который невозможно лишить его духовной укорененности в Христовой вере. Так вот, для человека верующего, и просто человека, воспитанного в рамках христианской культуры, неминуемо должен встать один вопрос. Случайно ли, что Христос воплотился на земле не просто в некоем размытом человеческом образе, но в образе с совершенно особыми расовыми чертами, чертами, далеко не присущими в то время большинству населения чающей пришествия Мессии Иудеи?

Нам известно послание проконсула Публия Лентула императору Рима Тиберию, в котором описаны черты Спасителя. Проконсул докладывал: «...Он (Христос) высокого роста, величественного вида, и на кого Он взглянет, тот вдруг вызывает к себе почтение... Он отменно строен, волосы его русого цвета, гладки до ушей, а от оных до низу светел... лоб ровный и гладкий, лицо чистое... нос и рот расположены очень правильно; борода такого же цвета, как и волосы на голове... взгляд его кроток... глаза его небесного цвета». В силу того, что письмо это было обнаружено в Европе только в XIV веке, научный мир до сих пор относится к нему с недоверием. Однако недоверие это вполне рассеивается, если вспомнить, что еще в IX веке монах Епифаний на основании имевшихся у него более древних источников оставил потомкам следующее описание внешности Спасителя: «...был (Он) весьма прекрасен видом, как говорит пророк: «красен добротою паче сынов человеческих» (Пс. 44, 3), ростом же... шести полных фут, русые имея волосы и не особенно густые... очи светлые и блестящие... с долгим носом, с русою бородою, имея длинные волосы, ибо никогда бритва не коснулась главы Его, ни рука человечья, кроме Матери Его в детском Его возрасте...» И уже в наше время тщательный анализ знаменитой Туринской плащаницы полностью подтвердил аутентичность описания внешности Господа нашего Иисуса Христа древними авторами. Верующего человека, конечно, нисколько не может удивлять тот факт, что Сын Человеческий был прекрасен собой. Удивляет другое. Спаситель принес в мир облик, свойственный в наше время только белому человечеству, потомкам Иафета. Христос предстает перед нами не просто иафетидом, Он по своей человеческой природе — носитель несомненных нордических расовых черт! Крайне важно свидетельство писателя XI столетия Георгия Кедрина, который донес до нас облик Богородицы: «Мария имела возраст средний, пшеничный цвет лица, волосы белокурые, взор светлый, очи миловидные...» Именно в таком, поистине божественном облике Богородица являлась святым подвижникам и аскетам на протяжении всей священной христианской истории. Вне всякого сомнения, облик Богородицы и облик Спасителя обращал на себя внимание населения Иудеи, ждавшего Мессию из колена Давидова. И вот что важно, Святое Писание свидетельствует, что царь Давид был белокурым! Явлено было столь важное, зримое свидетельство для иудеев о приходе в мир столь ожидаемого ими Мессии. Но разве ослепшие видят, а развращенные гордыней и злобой сердечной разумеют?

В этом мире все не случайно, все имеет смысл, тем паче не мог быть случайностью и особый облик Христа, столь выделявший его из симитической толпы древних поселенцев Иудеи и Галилеи, носителей черт, в основном, как это точно установлено, двух основных европеоидных расовых типов Ближнего Востока того периода — средиземноморского и арменоидного — исходного антропологического типа для древних иудеев. И не здесь ли кроется отгадка того, что на протяжении всей своей истории северные европейцы, потомки праотца Иафета, интуитивно стремились сохранить в себе не просто расовый тип, но божественный архетип Богочеловека, имеющий бытие от начала времен? И не это ли же интуитивное стремление вдруг воплотилось в определенные законодательные евгенические нормативные акты в США в начале XX века по предохранению белого населения от расового смешения и в целевую политическую программу Третьего рейха? Почему именно в наше время вопрос этот стал не просто вопросом этического плана, к тому же четко увязанного с религиозными требованиями морального характера для всех христианских народов, но вопросом большой политики? Почему именно сейчас в постсоветской России, вопреки негласному табу на эту тему, вопрос этот не дает покоя не только интеллектуалам, но и обывателям? Ответ ясен. Никогда прежде белое человечество не было так близко к полному растворению в массе чуждого расового элемента. Никогда прежде белый человек не был так близок к черте бесповоротной духовной и физической деградации, как сейчас. Божественный архетип богочеловечества находится на грани полного исчезновения. Историческая взаимосвязь белого расового типа и христианской религии несомненна. Но только ли историческая традиция определяет эту взаимосвязь? Нет ли более глубинной связи между белым человечеством и Христовой верой? Нет ли риска, что вместе с потерей своего расового лица потомки Иафета одновременно потеряют и свою спасительную веру, культуру, саму душу свою? Читатель, попытайся сам ответить на этот наш вопрос. А мы, по мере сил, поможем тебе это сделать, ответив на твой, поставленный нами же, чуть выше.

Раса — храм души народной

Случайно ли человечество предстает нам на своем историческом пути разделенным на расы, на племена, на языки? Вавилонское столпотворение и последующее смешение языков лишь наказание Свыше или, быть может, промыслительная сегрегация, необходимая для спасения человечества и человека? Хотим мы того или не хотим, но мы рождены не просто в теле, но и в теле, носящем определенные расовые черты, которые таинственным образом сплетены с нашим внутренним душевным строем, в чем можно убедиться, просто анализируя свои поступки и движения душевных и эмоциональных сил. Известный русский религиозный философ о. Сергий Булгаков писал в свое время: «Родовое начало, психея — есть для человека непреложный факт его собственной природы, от которого он онтологически не может, и аксиологически не должен освободиться, ибо это означало бы развоплотиться, перестать быть в своем собственном человеческом чине. Это люциферическое восстание против Творца». Человеческий чин на земле представлен иерархией рас с различными духовными дарованиями. Смешение рас, с целью их упразднения, есть такое же люциферическое восстание на Бога-Творца. Вторит о. Сергию монах в миру и последний философ из плеяды великих — А. Ф. Лосев: «Чистое понятие должно быть осуществлено, овеществлено, материализовано. Оно должно предстать с живым телом и органами. Личность есть всегда телесно данная интеллигенция, телесно осуществленный символ. Личность человека, например, немыслима без его тела, — конечно, тела осмысленного, интеллигентного, тела, по которому видна душа... По телу мы только и можем судить о личности. Тело — не мертвая механика неизвестно каких-то атомов. Тело — живой лик души... И как бы спиритуалистическая и рационалистическая метафизика ни унижала тела, как бы материализм ни сводил живое тело на тупую материальную массу, оно есть и остается единственной фигурой актуального проявления духа в окружающих нас условиях». И хотя сказано в Евангелии, что нет ни Эллина, ни Иудея, ни мужчины, ни женщины, но все едины во Христе, это лишь чаемое единство, полнота которого недостижима на Земле, в историческом времени. До конца времен пребудут мужчины и женщины. Не растворятся в серой биомассе и Эллины с Иудеями. Единение верующих во Христе лишь предвосхищает сверхисторическое единство, но не отменяет нашего земного полового и расового разделения. Более того, святоотеческая традиция полагает за указанными Эллинами и Иудеями и определенные духовные константы, неуничтожимые в земном плане бытия. Эллины — язычники всех мастей и видов. Иудеи — богоборцы.

Разделение на народы с определенными антропологическими характеристиками, безусловно, есть дело божественного предопределения. Не случайно Промыслом Божиим каждому народу назначен и определенный Ангел-хранитель! В толкований на Книгу Пророка Даниила святой Ефрем Сирин пишет: «...по смешении языков при столпотворении каждому народу дан Ангел, быть предстателем и князем его». Господь не только своей Всевышней Волей разделил человечество на расы, но и насадил «сад народов», с коллективной ответственностью за исполнение возложенной на него Промыслом миссии. Именно с ответственностью — коллективной, так как Всевышний Судия будет судить именно народы! Племена земные и их цари будут предстоять на Суде перед престолом Господа нашего Иисуса Христа. И не нам, смертным, руководствуясь новомодными либеральными пристрастиями, самовольно отменять этническиё и расовые перегородки человечества, предаваясь содомскому блуду кровосмешения, за которым рука об руку следует духовная деградация и отпадение от Церкви. Современный автор, скрывающийся под псевдонимом — Альфред фон Фогельвейде, совершенно справедливо пишет в статье, напечатанной в первом номере журнала «Реванш» за 2004 год: «Христианство высоко ценит телесную природу человека (в книге «Пастырь» Ермы (? — 100 гг.) есть такие слова: «...плоть твою храни не скверную и чистую, чтобы дух, живущий в ней, был доволен ею и спасалась твоя плоть. Смотри также, никогда не приходи к мысли, что эта плоть погибнет, и не злоупотребляй ею в какой-либо похоти. Ибо если осквернишь плоть твою, то осквернишь и Духа Святого, не будешь жить». Полнота человеческого естества в Христианстве, да и не только, подразумевает определенную иерархию устроения: дух, душа и тело. Стремление человека к Богу не может достичь цели без благодатного воспомоществования Свыше. Поэтому богословие говорит о синергии — «соработничестве» Творца и твари в деле обожения человеческого естества. Бессмертный дух человеческий пронизывает душу божественными энергиями, которым он со-природен. Дух определяет уклад внутренней истинно духовной жизни человека. Он есть таинственный корень души, что раскрывается вовне, в мир посредством тела. Существует и взаимообратная связь. Тело человеческое есть инструмент, от правильной настройки которого его душевные колебания могут быть созвучны духовным «волновым», выражаясь современным языком, вибрациями. Здоровое тело способно воспринимать в полноте благодать Духа посредством душевных сил, неразрывно связанных с телом и проявляющих через него свои внутренние свойства. Полнота и «конгруэнтность» взаимопроникновения духа, души и тела определяют возможности человека в деле духовного совершенствования, в деле умерщвления греховных наклонностей и страстей, в деле духовного катарсиса, через восприятие Благодати Святаго Духа. Невозможно изъять из процесса человеческого обожения «греховное» тело, которое всегда является носителем определенных расовых черт, определяющих уникальный чекан души, выявляющейся с той или иной степенью полноты. Здоровье души и тела тесно взаимосвязаны. Душа же человека определенным образом гарантирует восприятие благодати при одном условии: если она не ущербна. Расовые смешения, и это научно доказанный факт, часто несут за собой снижение защитных свойств организма, приводят к закреплению на генном уровне наследственных заболеваний, порождают физические немощи тела, его диспропорции. Все это неминуемо сказывается на душевных свойствах индивидуума и приводит его к неспособности жить полноценной духовной жизнью. Именно по этой причине различные религиозные секты пополняются представителями от смешанных браков, с целым набором душевных заболеваний, что и ведет человека к духовной деградации.

Душа может воспринимать божественные энергии и передавать их телу именно и только потому, что не тело является чистым субъектом восприятия. В уже указанной работе Альфред фон Фогельвейде приводит мысль профессора Казанской духовной академии Виктора Несмелова: «...не материальная природа (хотя ее помощь тоже имеет место быть) приготавливает для духа вместилище, а сам дух создает для себя свое тело. Тело всегда остается по отношению к духу внешним. Однако, как сотворенное им, оно есть его собственное тело, без какого он не существует. Тело — «это данное условие... деятельности» духа». (Русская религиозная антропология. Т. II. М., 1997, с. 128.) Он, находясь от него в зависимости, тем не менее способен использовать его для реализации своей жизни в мире». Итак, дух созидает телесность, способную к его восприятию. Именно Дух формирует расовые особенности человека, как наиболее соответствующие его предначертанному Свыше духовному уровню, определяя и его будущие душевные свойства, и особенности его религиозности. В таком случае определенно правы те философы, которые говорят о расе тела и расе души. В идеале две эти категории должны быть тождественны. В реальности расовые смешения по человеческому произволению приводят к тому, что раса души не всегда совпадает с расой тела. Перед нами сложный вопрос: а не Дух ли сам творит расовую мутацию человечества, постоянно приспосабливая тела к различным духовным дарам. Не все столь однозначно. Такой подход к проблеме отвергает человеческое волевое произволение, свободную волю, дарованную индивидууму Творцом. К тайне определенной исторической устойчивости рас, которая в действительности наблюдается ученым миром, несмотря на определенные расовые смешения, имевшие место в истории, мы подойдем, если учтем архетипическую изначальность богочеловеческого облика воплотившегося Спасителя и если вспомним обетования Ноя своим сыновьям. Определенная духовно-расовая сегрегация человечества получила священную санкцию и четкое определение в Истории. Народы, наделенные Ангелами-хранителями, от начала получили свой определенный Образ, свою телесную икону, которой они уже по своему произволению могут соответствовать, для полноценного восприятия духовных даров, а могут и отвергнуть этот «канонический» иконографический Образ. Дух создал себе телесное вместилище при начале человеческой истории, которое подверглось искажению в результате грехопадения Прародителей. И вместилище это, телесное, продолжает искажаться в результате нашей повсеместной духовно-нравственной и физической деградации, являющейся как следствием наших человеческих грехов, так и следствием особливого греха — пренебрежения Богом определенных расовых перегородок, необходимых для спасения рода человеческого, в свальном грехе расового смешения. Еще святой Дмитрий Ростовский предупреждал, что духовное оскудение русского народа может привести не только к тому, что души людей станут темными, но и указывал, что вслед за этим немедленно может измениться сам внешний облик. И уже некогда православный люд станет «черным, как эфиопы». В христианской литературе часто можно встретить известие о том, что бесы являются зримо в облике эфиопов. Святые отцы считали, что облик сей как нельзя лучше соответствует их злобной, адской природе. Сложно после этого христианину утверждать, что между физической оболочкой, несущей определенный набор расовых признаков, и духовным состоянием не просто человека, но целого племени не существует глубокой взаимосвязи. Спаситель не только искупил грешный род человеческий, но и восстановил помутневший в человеке его изначально чистый телесный облик, которому мы призваны соответствовать на стезях духовного совершенствования и целомудренного хранения своего племенного «иконографического», ангелохранимого Образа. И мы вправе полагать, что одной из многих таинственных, умом непостижимых, но, видимо, не второстепенных причин того, что святой праведный Иоанн Кронштадский, столь обильно наделенный дарами Святого Духа, в то же время фенотипически соответствовал Божественному первообразу, явленному человечеству Воплотившимся от Духа Свята и Марии Девы нашим Спасителем?! И равно невозможно человеческим разумом постичь, что было первичным, облик ли, или дары Духа, преобразовавшие облик. Кроме этого, всероссийский батюшка своим внешним обликом представлял собой вполне очищенный от примесей, с известной долей условности, но все же «иконографически» безупречный, от Бога нам данный славянский тип. Опять же повторимся, что облик столь «знаковой» для истории России и вообще для православного мира фигуры, какой являлся св. Иоанн Кронштадский, фигуры, явленной в самые трагические годы и дни нашего Отечества, не мог носить случайный характер!

Кровная и духовная неразрывная взаимосвязь предуказаны также в одной немаловажной для русского религиозного сознания библейской заповеди. В Моисеевом законодательстве читаем: «Когда ты прийдешь в землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе... и скажешь: «поставлю и над собою царя, подобно прочим народам, которые вокруг меня», то поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой; из Среды братьев своих поставь над собою царя...» (Гл. 17. Второз. 14—20). Повеление избрать царя из рода своего далеко не случайно! Дух Царя и его царства предопределяется не только его духовным, но и кровным родством с народом. Чистота народного духа, выраженная, в частности, и в чистоте крови, есть верный залог верности народа, залог его духовного единения с Помазанником Божиим, единокровным ему, она же определяет стойкость народа в Истине, в вере отцов. На путях воскресения русской монархической власти православный люд не имеет права пренебрегать этой заповедью. Мистическое единение Царя с народом приобретает особую крепость не только на путях единой веры, но и на путях единой крови, что обуславливает особые психологические отношения монарха с народом, наиболее соответствующие русскому традиционному «отцовскому» монархизму, где Царь-батюшка вполне реально мыслился религиозным сознанием Отцом народа. Отец по определению единокровен сыну. И беда наших последних Романовых (но не вина!), что они были нашими единоверцами, но не были нашими «единокровцами», что дало в руки революционным злодеям мощнейшее оружие для псевдонационалистической пропаганды против Престола. И это несмотря на то, что по своему душевному складу два последних русских монарха были более русскими, чем многие чистокровные русаки из интеллигенции, да и из народа.

Возвращаясь к проблеме необходимости сохранения христианскими народами своей расовой идентичности, обратим внимание благочестивого читателя на еще одно важнейшее место в Библии: «... душа всякого тела есть кровь его, она душа его...» (Гл. 17. Левит. 14).

Итак, что же, в самом деле, есть народная душа и как она связана с высшими духовными проявлениями личности? Обратимся к эпизодам недавней Чеченской войны, когда пленные русские ребята отказывались принять магометанство и становились мучениками Христа ради, несмотря на то, что в мирной жизни были чуть ли не религиозно индифферентными и уж точно не воцерковленными парнями. И, тем не менее, они повторили подвиги русских воинов, известные нам по историческим описаниям завоеваний Кавказа и Средней Азии. Священник Тимофей Алферьев писал: «Они предварили нас во Царствии Божием со всеми нашими познаниями в области эклезиологии. Что возвело их сразу на высоту святости? Конечно, особая благодать Божия, но подана она в ответ не на что-то духовное, а на чисто душевное — на русскую верность долгу, на усердие человека служивого, который не стремится спрятаться в частную жизнь». На внимание к зову голоса русской крови, добавим мы от себя. Вот та правда, что часто ускользает от внимания не только светских людей, но и богословов. Чисто душевные, а значит, и генетические, через кровь, наследуемые качества Русскости есть важнейшее условие прорыва в высокие сферы духа, есть, одновременно, важнейшее условие личного спасения! Русскость является необходимой предпосылкой духовного прорыва в силу того, что мы с вами живем не в Православном царстве с его сильнейшим духовным полем, в границах которого татарские царевичи становились русскими святыми, а в расхристанной Эрефии. Мы живем в апостасийном мире духовного, душевного и расового хаоса. В мире тотальной деградации и энтропии. Противостояние этому процессу возможно ныне только в духе, с опорой на те душевные качества, которые были воспитаны за тысячелетие Православной Церковью в русском народе. Для каждого верного чада Церкви противостояние злу ныне заключается в сугубом подвиге православной Русскости. В свое время замечательный православный мыслитель архимандрит Константин Зайцев предупреждал, что мы — последние православные христиане — не должны смешиваться с окружающим нас миром, отступившим от Христа, не должны растворяться в нем, ассимилироваться с ним духовно и кровно, как наследники особого русского духовного характера, выпестованного Церковью. Мы должны сохранять своё особое духовное качество, которое предусматривает и тщательное охранение своего расового типа. По словам архимандрита Константина, в этом нет какой-либо греховной гордыни, ибо к этому подвигу мы, как чада Церкви, призваны Господом. Захлестывание бортов нашей Церкви мутными и грязными волнами псевдодуховного экуменизма, растворение русского племени в апостасийной массе иноверных, инославных, иноплеменных — будет означать конец земной Истории. В ощущении важности сохранения генетического кода этноса, его антропологической однородности, необходимых для духовной целостности и физического здоровья русского племени, русские богословы и мыслители не одиноки. Известный французский философ Гюстав Лебон стоял, в определенном смысле, на психофизической платформе в своем отношении к проблемам души и психологии этносов. Сложно умалить значение его работ для мировой науки. Лебон писал о «коллективной душе народа» и утверждал, что для классификации народов наилучшие основания предоставляет этнопсихология, совокупность душевных свойств народа. По Лебону, классификация народов должна исходить не только из их политических предпочтений, среды обитания, языка, бытоустройства, но главное, из их анатомии и психологии. «В подкладке учреждений, искусств, верований, политических правительств каждого народа находятся известные моральные и интеллектуальные особенности, из которых вытекает его эволюция», — писал Гюстав Лебон. Мы же, в свою очередь, определили несомненную взаимосвязь между духовными, моральными и интеллектуальными способностями этноса с одной стороны и его, выражаясь языком Лебона, анатомией. Вспомним, что в Церковной истории расовый вопрос играл и продолжает играть немаловажную роль. Более чем не случайным был трагический раскол Церкви, когда на Четвертом Халкидонском Вселенском Соборе, в еретический раскол монофизитства отпали поместные церкви народов — потомков Сима и Хама, в дальнейшем исторически известные как: коптская, армянская, сирийская, малабарская церкви. Единая Православная Церковь разделилась точно по расовому признаку. Пресловутые «симито-хамиты» не смогли вместить полноты Истины. И попробуйте утверждать, что расовые отличия азиатских народов с потомками Иафета не играли тут ведущей роли. Еще как играли. Во Вселенской Православной Церкви остались преимущественно арийские народы. Исключение на тот момент составляли лишь потомки древних иберов в Пиренеях. Религиозное сознание, обусловленное расой, не позволило подняться богословской мысли «симито-хамитов» до высоты их индоевропейских братьев во Христе, вместить всю полноту божественной Истины, и привело к отпадению в монофизитство — продукт религиозной мысли переднеазиатских народов!

Здесь мы лишь пунктиром очертили границы огромного исследовательского поля, имя которому — богословие расы. На этой ниве сейчас работают наши современники Р. В. Бычков и А. фон Фогельвейде. Для нашего дальнейшего повествования нам достаточно и тех важных выводов, которые мы уже сделали. Заканчивая в известном смысле метафизическую часть наших изысканий, еще раз обратимся к авторитету Алексея Федоровича Лосева, величайшего философа, чьи мысли по данному вопросу позволят нам поставить в конце этого раздела жирную и вполне убедительную точку. А. Ф. Лосев писал: «...тело — не просто выдумка, не случайное явление, не иллюзия только, не пустяки. Оно всегда проявление души, ее след. В каком-то смысле сама душа».

Таинственный исток русского племени

Удивительно, но один из самых больших европейских этносов, расселившийся на шестой части земной суши, лишен достоверного научного знания о прародине своих славных пращуров. О колыбели славянства и русского народа современный российский гражданин имеет самые смутные представления. И это несмотря на изобилие книг, посвященных данной тематике, вышедших за последние десять лет. Но ни труды ученых мужей, ни инициатива самоучек-энтузиастов не смогли дать убедительный ответ современному русскому человеку: откуда пошла Русская земля, где таинственный и древний, сокрытый от нас, исток славянского племени; в чем причина того, что мы в отличие от большинства европейцев не знаем доподлинно о своей прародине. Почему же именно происхождение славян покрыто такой тайной и вызывает многочисленные споры, в то время как историческое место других народов индоевропейской языковой семьи давно определено? Не случайно же это, в самом деле. Ведь кроме недоброжелательства западного мира к славянству в целом есть и иные причины, которые обуславливают определенную трудность в поисках прародины древних славян.

Еще более удивительной предстает эта проблема, если учитывать поразительный факт: научного материала для совершенно точного определения искомой прародины более чем достаточно. И основной массив этого фактического материала был накоплен еще в XIX веке. Может быть, некая шаблонность отечественной научной мысли, ее вековая зависимость от западной науки и не позволяет нашим ученым воспользоваться тем научным богатством, что скопили для них блестящие умы российской императорской исторической школы, до сих пор не получившие должной оценки на родине?

Речь идет о трудах исторических гениев, чьи удивительные прозрения превосходят добросовестность изложенческого метода Карамзина, Соловьева и Ключевского. Речь идет о Гедеонове, Венелине, Хомякове, Забелине, Передольском, Иловайском, наконец. Настало время воспользоваться работами наших удивительных соотечественников, отдать дань их поразительной интуиции, таланту и уровню образованности, увы, для нас недостижимому.

Автор книги считает всех перечисленных авторов в той или иной мере своими духовными наставниками и, руководствуясь во многом методологией старой исторической школы, а также используя богатейший старый и совершенно новый археологический, исторический и антропологический материал, пытается внести максимально возможную на данном отрезке исторического времени ясность в вопросе прародины славян, прародины великого русского племени.

Любой интересующийся историей древнего славянства человек наверняка сталкивался с тем, что всегда повергало в изумление автора данной работы. Возьмем многочисленные карты расселения древних племен в Европе, приведенные в исторических изданиях: от исторических энциклопедий до работ крупнейших современных историков — Рыбакова, Гумилева, Кузьмина и пр. Сравним с картами, которые публикуются в работах западных историков. И что же мы увидим?! У одних историков границы исконного славянского мира находятся значительно восточнее, у других намного западнее. Север и юг этих границ также определяется по-разному. У западных ученых вообще тенденция огромные территории, исторически населенные славянами в глубокой древности, присваивать балтам, германцам, угро-финнам, фракийцам, кельтам и кочующим по историческим монографиям северо-иранцам, чья историческая прародина находилась не в степях Евразии, а в воображении отечественных кабинетных ученых, подобострастно глядевших в рот «заезжим немцам».

Если мы возьмем все опубликованные карты и попытаемся определить ту территорию, которую все единогласно отдают под прародину древнего славянства, то очутимся в географическом центре Припятских топей. Вот из этого болота нам и предлагается выводить наших предков. Далее нам дается следующая схема. Заеденные комарами в болотах Припяти, славяне решили расселяться дальше. Но оказывается, все теплые места были уже заняты, и давно. Даже родная Припять и та не принадлежала им безраздельно. Часть акций на лучшие земельные угодья будущего Белорусского Полесья была у балтов. Худо-бедно просачиванием и самозахватом земли явочным порядком удалось расселиться до Днепра на Востоке и Одера на Западе.

Используя историческую неразбериху во время переселения народов в IV—VI веках по Р.Х., славяне расселяются на якобы опустевшие земли от Эльбы до Дона, от Ладоги до древней Спарты. Там, где земли признаны не опустевшими, учеными славянам разрешена беззастенчивая ассимиляция. Причем, и это самое удивительное, славяне признаются дикими, некультурными и невоинственными, но ассимилируют всегда более культурные и воинственные племена. Чудеса, да и только!

Не менее удивительно и само расселение «болотных» жителей. Ну представьте, какой человеческий коллектив могли прокормить болота при присваивающем хозяйстве? Очень небольшой. И вдруг эта маленькая группа оголодавших оборванцев, искусанных мошкой, расселяется от Эльбы до Дона, занимая самую большую площадь из всех индоевропейских народов. Может, озверев от такой жизни, славяне были неуемно воинственны? Да нет же, все авторы, наши и особенно немецкие и английские, рисуют славян как добровольных холопов своих германских соседей-господ, холопов мирных и женственных, предающихся игре на свирели и играм на купальскую ночь с беготней без штанов за девками у костров. Вот, в общих чертах, схема истории племени, которое господствует на территории самого большого за всю историю человечества государства — России. Вот такой историей отравлены мозги не одного поколения русских людей, которые, устыдившись прошлого и не веря в будущее, прячутся от реальности в суррогатных традициях алкогольного одурения, коллективного и одиночного, традициях, специально изобретенных вместе со лживой славянской историей для околпачивания.и порабощения некогда самого сильного, смелого и независимого народа на земле.

Ну уж прямо такого сильного и смелого, скажет скептик, опять же вспоминая некогда читанный ему в вузах курс древней славянской истории.

А как же иначе? — ответим мы. Каким же это образом смог наш народ отвоевать такое огромное жизненное пространство у своих крайне воинственных и гордых, что признают единогласно все историки, соседей? Может, в этом надо видеть Божий промысел, и только? Безусловно, промысел Всевышнего о нашем племени таинственно и в то же время очень индивидуально ощущается в нашей исторической судьбе. Но дело не только в этом. Объективные факторы исторического процесса не отменяются особым Божиим смотрением о народе. Наоборот, они выявляются еще более рельефно. И с позиции объективной исторической школы еще никто из историков, повторяющих глупости о нашей исторической отсталости, невоинственности, некультурности и мизерной исторической прародины, лишенной географических преимуществ, не смог объяснить, как мы ассимилировали великие и культурные народы, как мы отвоевывали их земли и кем мы эти земли заселяли, если уровень хозяйства древних славян оставлял желать лучшего по сравнению с соседями. Ведь не было же у славян особого секрета плодовитости. И продуктов питания в суровой природной обстановке славяне получали столько же, что и их соседи балты и германцы. Но почему-то расплодились только славяне. Откуда этот фантазийный этнографический и популяционный взрыв у славянства в VI столетии?

Действительно, если мы будем слепо держаться порочной и лживой схемы нашей древнейшей истории, нам не ответить на вопрос, как это все с нами произошло, что мы из отсталого племени стали вдруг ведущим народом человечества.

Древняя судьба славянства неразрывно связана со скифами. И это понимали самые первые отечественные летописцы и историки. Там, в «Великой Скифии» начальной летописи надо искать наши сокровенные племенные истоки. Именно характер и судьба скифского племени столь ясно запечатлелись в характере русского племени, в древнем великорусском начале, которое есть, как писал публицист М. О. Меньшиков: «...начало собирания земли, победы и одоления...» Он же продолжал свою мысль следующим пассажем: «Столь живое у великорусов свойство великой арийской расы — покорять и господствовать — поникло под наплывом низкой психологии покоренной инородчины. Народ-завоеватель, львиным порывом разбросавший соседей, захвативший громадную территорию, печально ослабел, подчинился совершенно незаметно внутреннему завоеванию... Мы в духовном и политическом плену у некоего чужеземного нашествия, которое просочилось в наши государственные ткани и сделало их хрупкими и дряблыми...» Чтобы вернуть тонус нашим, залитым водкой, мозгам и львиную силу нашим государственным мышцам, чтобы спасти поколение живущих, тех, кого еще можно спасти, и вырастить грядущие поколения, которые вырвутся из духовного и политического плена, мы должны обрести свою национальную историю, свою истинную прародину.

Почему поиски прародины народа столь важны, вызывают энтузиазм ученых и далеких от исторической науки людей? Каждый человек на земле по-особому привязан к месту, где он родился, где прошли его детские и юношеские годы. Эта привязанность не есть лишь сентиментальная ностальгия по утраченной свежести чувств и впечатлений молодости, прошедшей в данной географической местности. Каждый человек если не чувствует, то знает, что связь его с местом рождения есть связь особого мистического свойства. Спросите у людей, которые никогда не видели места своего рождения, и вдруг на склоне лет приезжающих посмотреть забытый погост у заброшенной деревеньки, что они испытывают. А ведь их молодость, первая любовь и первые победы прошли вдали от места рождения. И все равно они чувствуют особый магнетизм места, в котором, по воле Всевышнего, человек увидел свет. Обретение прародины для народа схоже с чувством отдельного человека, обретающего Родину, когда вся его, даже уже почти прожитая, жизнь вдруг приобретает некую интуитивно постигнутую, неведомую прежде высокую осмысленность, а биография становится историей, пусть даже сугубо личной и для себя. Народ, нашедший и очистивший священный исток своей исторической жизни, получает живительный импульс к возрождению, к возвращению из почти небытия к творческому созиданию, к национально-государственному величию через исполнение своей уникальной исторической миссии.

Скифский жребий

Тема данной книги имеет глубочайшее метафизическое значение для постижения священных путей истории славянства, России и русского народа в его соборном единстве. Север, манящий и пронзительный, хрустальный и сияющий, притягивает к себе загадочным образом душу любого истинно русского человека. Есть ли этому объяснение?

На древних картах античности вся земля условно делилась на четыре доли, что не случайно наводит на мысль о четырех реках из Священного Писания, разделявших некогда и Рай на четыре части, а также заставляет вспомнить таинственные карты Средневековья с континентом Арктидой, разделенным на четыре сектора четырьмя потоками, стекающими с горы Меру, венчавшей некогда сакральный полюс древних.

Итак, античность делила мир по сторонам света на четыре части, которые назывались в честь наиболее известных народов древней обитаемой ойкумены. Запад назывался Кельтикой. Юг был Эфиопией. Восток — Индией. Север — Скифией. В центре же древнего универсума располагались очаги человеческой культуры: Египет, Вавилония, Эллада и Рим. От начала Север — наша геополитическая судьба, а Скифия — историческая! С античных времен все северные страны считались Скифией, страной холодной и загадочной, Скифией, чей народ оспаривал у египтян право называться самым древним народом на земле. И надо сказать, эллинская мысль склонялась в этом споре в пользу скифов. Откуда у древних скифов была такая непоколебимая уверенность в том, что нет народа древнее их? Уже только этот вопрос должен был вызвать огромный интерес научного мира. Однако никто и нигде не попытался дать вполне обоснованный ответ на эту таинственную скифскую претензию на своего рода исключительность. Почему в Священном Писании, в Послании апостола Павла, скифы удостоились упоминания вместе с эллинами и иудеями, что совершенно точно указывало на особую роль этого племени как исторически единого народа, который еще только будет призван стать вслед древним иудеям и цареградским эллинам, к тому, чтобы понести перед народами невечерний свет Истинной Веры. И разве не можем мы усмотреть особое промыслительное значение в том, что апостол Андрей, названный Первозванным, будучи первым призванным Господом к апостольскому служению, стал апостолом именно Скифии! И не через знаменитого ли в древности скифского мудреца Анахарсиса наш народ сделал свой первый шаг в Церковь Христову?! Как, каким образом?

С глубокой древности в христианской традиции известен один важный обычай, по-особому заставляющий нас, христиан, относиться к наследию античной философской мысли. Мудрецы античного мира, «еллинские» философы, достигавшие исключительно путем личного интеллектуального поиска определенного понимания божественных истин, долженствующих, только значительно позже, открыться во всей полноте с воплощением Господа Иисуса Христа, с первых веков христианства изображались на стенах катакомб и в притворах первых храмов. Среди «пророков» от язычников изображали: Орфея, Омира, Солона, Платона, Птолемея, Ермия, Аристотеля, Плутарха, Иродиана, Трисмегиста, стоика Зенона, Менандра, Сократа, римскую Сивиллу, Вергилия, Афродитиана, Диогена и скифа Анахарсиса, единственного из скифов, удостоившегося чести быть в чине «равнопророческом».

Митрополит Филарет считал: «Таким изображением отцы наши хотели выразить, что никогда языческая мудрость не восходила выше низших ступеней христианского храма». Потому и изображались «внешние» философы в притворах. Однако ведь и мы попадаем в Церковь не иначе, как пройдя притвор. И не только это хотели сказать наши предки, вводя изображения античных философов в стены храма Божиего. Ведь не без промысла же Всевышнего свершилось то, что именно римляне и греки стали самыми многочисленными и верными чадами древней церкви, став воистину Новым Израилем, Израилем Ромеев — народом Божиим, восприняв это священное историческое послушание через Апостолов от Ветхого Израиля — иудеев. Но уже тогда в гиперборейских лесах Господь пестовал будущих насельников Третьего Рима, «Третий Израиль» — народ скифский, чьим первым членом Церкви Божией промыслительно стал Анахарсис, прообразовав будущее вхождение в Ее святые стены и всего народа славянорусского. Скифский мудрец предварил народ скифский, сиречь русский, в стенах церковных на паперти для оглашенных, чтобы будущие потомки древних скифов обрели свое место в ряду верных!

А может ли быть случайностью для нашей национальной истории то, что Скифский квадрат, описанный еще Геродотом, в предвечном замысле Всевышнего от начала Истории мыслился как подножие Престола Божиего, о чем писали святые отцы Церкви, о чем свидетельствовали наши прозорливые старцы? Разве нет прямой связи между древней Скифией и современной Россией в свете сокровенных, по определению не случайных, совпадений? Разве не Россия мыслилась подвижниками благочестия подножием Престола Господнего, Уделом Пресвятой Богородицы? И описанный Геродотом географический квадрат Скифии со сторонами по четыреста километров разве не прообразовал собой это священное подножие? Эти вопросы есть не просто очередные загадки русской истории, которые автор на досуге разгадывает перед любознательным читателем. Отнюдь. Вопросы эти напрямую касаются становления нашего национального духовного характера, который предопределил нашу историческую судьбу, нашу национальную психею.

Есть в истории Скифии и иные таинственные закономерности, которые позволяют нам заявить свое исконное историческое право на скифское наследие, отторгнутое от нас радением позитивистской науки. Северное Причерноморье с VIII века до Р.Х. занимают царские скифы, их сменяют царские сарматы, далее здесь живут роксоланы и, наконец, русы. Византийские греки называли наших предков скифами и тавро-скифами отнюдь не только потому, что отдавали дань античной литературной моде, не из любви к стилизации исторических трактатов под глубокую античную древность. Безусловно, когда древний и затем более поздний, византийский эллин писал о Скифии, он нередко имел в виду некое географическое обобщение. Скифами часто назывались племена, обитавшие в разное время в северной части известной грекам ойкумены, племена, часто далеко не родственные между собой. Однако по отношению к русским Средних веков эпитет скифы столь постоянен, что просто невозможно не видеть в нем совершенно устойчивый этноним. Мы часто заблуждаемся насчет «детской» неразборчивости древних в вопросах этногенеза. Греки были прекрасно осведомлены о своих северных соседях, и никогда для них не было загадкой, каким образом царские скифы превратились в русов. Эллинские историки ведали, что это был один и тот же народ, и недвусмысленно говорили об этом в своих трактатах.

И вот что удивительно. Та же позитивистская наука как-то уж очень усердно старается искусственно разделить историю скифов и славянства, стыдливо обходит стороной свое же, некогда любимое, а теперь гонимое детище — антропологию. А ведь именно эта наука, а отнюдь не археология может указывать на генетическую преемственность древних племен, населявших один и тот же регион. И сделано было на этом поприще немало, особенно до 1917 года. Ныне утрачены многие антропологические коллекции императорского периода, но остались научные, неоспоримые выводы, которые позволяют нам вместе с Блоком с гордостью воскликнуть: «Да, скифы мы!»

Как же могло случиться, что нам приходится заново открывать свою Скифию, страну, где древние царские скифы уже одним только своим гордым именем предвещали появление на исторической арене их потомков — христианского русского племени, которому по праву народа, единого со всеми верными Христу, по праву принадлежности к Новому Израилю принадлежат слова апостольские: вы царственное священство, род избранный?.. Царская Русь стала в истории максимально возможным земным воплощением священного национального идеала — Святой Русью!

Царственность и Святость таинственной Скифии признавали и другие народы древности. Кельты помнили о своих предках киммерийцах, изгнанных из Скифии. Для скандинавов Скифия всегда была священной прародиной, Великим Свитьодом, или Великой Швецией, из которой они выселились в Швецию Малую!

Древние считали Скифию «шапкой», или вершиной мира, из которой текут великие реки на Юг, Запад, Север и Восток. Там, за глубокими снегами, лежала счастливая Гиперборея, прародина народов арийского корня, безраздельно доставшаяся в наследство единственно скифам.

Эта священная страна — наша с вами Родина. Нам разгадывать священные тайны древней земли. Нам отвечать на поставленные историей вопросы и на самый главный из них — достойны ли мы скифского наследства!

Наследуют предкам только их законные потомки. Для возвращения права законного наследия нам необходимо вспомнить свое происхождение, избавиться от навязанных нам лженаучных мифов о нашей исторической неполноценности и обрести в истории не просто лицо, но истинный национальный лик!

Антропология Гипербореи

Современная историческая наука считает, что непрерывная череда родственных культур евразийской степной полосы, включая земли Северного Причерноморья, позволяет сделать вывод об однородности этногенетических корней основной массы древнего населения этих мест. Историк-геральдист А. Г. Силаев в своей работе «Истоки русской геральдики» пишет: «Культура киммерийцев, обитавших здесь (в Причерноморье. — Авт.) уже в I тысячелетии до н. э., сложилась гораздо раньше — захоронения в ямах, над которыми насыпался курган, относятся к III тыс. до н. э. (Символика подобного погребального обряда более чем прозрачна. Покойника готовили к новому рождению в мире ином. Яма символизировала утробу матери-земли, а курган был зримым выражением беременности земли, готовой родить человека заново в мир предков. — Авт.) Ямная культура признана археологами протоарийской, от нее в III—II тыс. до Рождества Христова ведут свое происхождение все народы индоевропейской семьи. Со временем погребальные ямы протоарийцев превратились в катакомбы степных арийцев, на смену которым киммерийцы принесли погребальные срубы. Таким образом, при сохранении обычая хоронить своих соплеменников под курганом налицо археологические свидетельства жизнедеятельности родственных народов, находившихся на различных стадиях развития своей культуры. В этой последовательности исторических эпох киммерийцы явились прямыми наследниками ариев Восточно-Европейской равнины, не мигрировавших на Запад Европы или в Южную Азию, а оставшихся у себя «дома». Недаром в древности киммерийцев считали потомками старшего сына праотца Иафета, гиганта Япета греческих мифов — Гомера. Что касается скифов, то они пришли не из глубин Азии, а с берегов Волги. Впрочем, для античности Азия начиналась за Доном. Скифы были хорошо известны Гомеру и Гесиоду (начало I тыс. до н. э.). Более того, в легендах о Геракле и иных мифах эллинов, возникших не позднее XIII в. до Р.Х., скифы упоминаются в качестве учителей земледелия, выплавки меди, оружейного дела. По данным современной археологии, на протяжении всего скифского времени — железного века — основу населения Скифии составляло прежнее киммерийское население». Итак, киммерийцы и скифы, кто они?

Обратимся к античным свидетельствам о Скифии и скифах. Закономерно, что мы традиционно начинаем свое исследование с отца ее величества Истории Геродота и его повествования о древней Скифии. Удивительно, но из обширного труда Геродота мы не можем почерпнуть точных сведений о том, как же, собственно, выглядели скифы. Исключение составляют сведения о будинах, северных соседях царских скифов. Отец Истории подчеркивает, что будины отличны внешностью от собственно скифов. Будины: «...народ великий и многочисленный, голубоглазый и красноволосый». Будины — коренные жители лесной зоны Центральной России. Казалось бы, можно сделать вывод о том, что скифы в расовом отношении отличались от будинов. Однако в своей «Истории» Геродот противопоставляет будинов гелонам, которые живут рядом, отчасти родственны скифам, но смешались с эллинами. Гелоны имели свой столичный город Гелон в земле будинов. Гелоны возделывали землю, выращивали хлеб и не походили на будинов «ни образом своим, ни цветом лица». Геродот утверждал, что гелонский язык родственен скифскому. С другой стороны, он же считал, что язык гелонов имеет нечто общее и с языком греков.

Гелонские предания связывают происхождение народа с прибытием в эти северные земли греческих колонистов. Очень важно отметить, что по внешнему виду Геродот противопоставляет будинов только их соседям-гелонам. Ученый мир пытался отождествить будинов и с протобалтами, и с угро-финнами. Однако такие предположения не могут быть приняты нами. Тем более, хорошо известно, что угро-финским народам Восточной Европы и Приуралья были присущи отчетливые монголоидные расовые признаки, которые и составляют в сочетании с европеоидной примесью отличительные черты уральской расы финнов и угров. А вот что писал Псевдо-Гиппократ (460 г. до Р.Х. — 377 г. до Р.Х.) в трактате «О воздухе, водах и местностях» обо всех скифах. Отметим, что речь идет о населении Причерноморья V— IV веков до Р.Х. Иными словами, это лишь немногим позднее по времени путешествия Геродота. Псевдо-Гиппократ объединяет в этноним скифы все те же племена, которые незадолго до него описал Геродот. В частности, он пишет: «В Европе есть скифский народ, живущий вокруг озера Меотиды и отличающийся от других народов. Название его — савроматы... Относительно внешнего вида прочих скифов, именно сходства их между собой и несходства с другими народами, можно сказать то же, что и о египтянах, исключая то, что у вторых это обуславливается знойностью климата, а у первых холодом... Мы уже говорили о климате Скифии и о внешности ее обитателей, что скифское племя значительно отличается от прочих людей и похоже только на само себя, подобно египтянам... Она лежит под самым севером и у подножья Рипейских гор... Перемены погоды там невелики и несильны: она стоит почти одинаково и мало изменяется. Поэтому-то и обитатели страны так похожи видом друг на друга... Все скифское племя — рыжее, вследствие холодного климата, так как солнце не действует с достаточной силой и белый цвет как бы выжигается от холода и переходит в рыжий». Итак, мы видим, что все скифы, а равно и савроматы, абсолютно подобны будинам Геродота. Исключение из общего расового типа представляют лишь эллинизированные гелоны.

Некоторые антропологические сведения относительно скифов мы можем почерпнуть и у знаменитого Аристотеля (384 г. до Р.Х. — 322 г. до Р.Х.). В книге «Метеорологика», в главе «О рождении животных» он пишет: «Прямоволосы те люди, в которых много влажности: ибо влага течет у них в волосах, а не сочится по каплям. Поэтому понтийские скифы и фракийцы прямоволосы, так как и сами они отличаются изобилием влаги, и окружающий их воздух влажен... На овец холодный климат имеет противоположное влияние, чем на людей: скифы мягковолосы, а савроматские овцы отличаются жесткой шерстью».

Клавдий Гален (II в. до Р.Х.) писал о германцах, савроматах и «всем скифском племени», что «у них волосы умеренно растущие, тонкие, прямые и русые. Кожа мягкая, белая и лишенная волос».

Римский историк Тацит следующим образом описывает древних германцев: «Сам я присоединяюсь к мнению тех, кто полагает, что населяющие Германию племена, никогда не подвергавшиеся смешению через браки с какими-либо иноплеменниками, искони составляют особый, сохранивший изначальную чистоту и лишь на себя самого похожий народ. Отсюда, несмотря на такое число людей, всем им присущ тот же облик: жесткие голубые глаза, русые волосы, рослые тела...»

Значительный историк эпохи заката Римской империи Аммиан Марцеллин (333—391 гг.) писал об аланах. Этническое наименование «аланы» распространялось на одно или несколько крупных этнополитических объединений позднесарматских племен юго-востока Европы. Этнической основой алан стали племена аорсов (русов?!) и сираков, с включением в их среду пришедших из Азии массагетов. «Массагеты, которых мы теперь называем аланами», — пишет Аммиан Марцеллин. В этнополитический союз были включены подвластные кавказские племена ясов и, возможно, касогов, изначально «сарматским» аланам отнюдь не родственных. Римский историк считает, что имя свое аланы получили от гор, видимо, от Алаунской возвышенности, что в центре России. Возможно, здесь намек и на Рипейские горы. Далее Марцеллин пишет: «Они мало-помалу постоянными победами изнурили соседние народы и распространили на них название своей народности, подобно персам... Почти все аланы высоки ростом и красивы, с умеренно белокурыми волосами; они страшны сдержанно-грозным взглядом своих очей».

Историк Маркиан в V веке писал следующее: «Река Рудон течет из аланской горы; у этой горы и вообще в той области живет на широком пространстве народ алан-сармат, в земле которых находятся истоки реки Борисфена, впадающей в Понт». Современная исследовательница Н И. Васильева так комментирует эту информацию: «Река Рудон античных географов — это Западная Двина, а Аланские горы, о которых упоминают и многие другие источники (причем некоторые из них указывают, что сам аланский народ получил имя от этих гор!), есть не что иное, как Валдайская возвышенность. Это значит, что аланы-сарматы в начале новой эры обитали не только в степи, но и на территории Белоруссии, и в Средней России... Лес и степь Восточноевропейской равнины заселял один народ!.. Не следует полагать, что сарматы «расселились» на север именно на рубеже нашей эры; никаких крупных миграционных процессов в это время не прослеживается. Очевидно они «наследовали» свои северные земли еще со скифских времен».

А теперь представим себе, как выглядели восточные скифы. Греческий автор Филострат Старший писал о прекрасной парфянской принцессе Родогунде. По свидетельствам античных историков, парфяне также происходили от скифов и частично смешались с мидийцами — арьями Иранского плато. Итак, о Родогунде: «...Глаза у нее, меняя свой цвет, от голубых переходят в темно-синие, получая свою веселость от данного настроения, свою красоту от природы, повелительный взгляд от сознания власти».

Вспомним, что писали древние авторы о славянах. В VI веке н.э. Прокопий из Кесарии свидетельствовал о южной группе славян, о склавенах: «Все они рослы и сильны, цвет лица не совсем белый, волосы не русые, не черные, но рыжеватые». И тут же приведем всем известное описание русов, сделанное арабским путешественником Ибн Фадланом, видевшим их на Волге: «И не видел я людей с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, румяны, красны». В VI—VII веках нашей эры немало славян поселилось в малоазийских провинциях Византии, которые после завоевания арабами Сирии в 635—636 годах оказались ареной длительной арабо-византийской войны. Именно тут арабы впервые познакомились со славянами, поразившими их своей внешностью. Наиболее раннее упоминание «златокудрых саклабов» содержится в касыде (поэме) придворного панегириста ал-Ахталя (ок. 640—710 годов), написанной в конце VII века н. э. Очевидно, что жители Восточной Европы на протяжении двух тысяч лет сохраняли особый и единый антропологический тип. Эти данные позволяют окончательно решить и принципиальный вопрос об исходном антропологическом типе славян перед началом их великого расселения по Центральной Европе и по Балканам.

В период становления антропологической науки в Европе появились первые попытки определить славян в расовом отношении среди других европейских народов. Шведский исследователь А. Ретциус в 1842 году определил место славян среди остальных народов с соматологической точки зрения, основываясь при этом на форме их головы, и создал систему, в основу которой было положено изучение относительной длины черепа и величины лицевого угла. Ретциус объединил древних германцев, кельтов, римлян, индусов, персов, арабов и евреев в группу длинноголовых ортогнатов, а угров, европейских турок, албанцев, басков, древних этрусков, латышей и славян — в группу короткоголовых ортогнатов. Обе группы были различного происхождения, поэтому раса, к которой относились славяне, была совершенно, по мнению шведа, чужда расе, к которой относились кельты и германцы. Очевидно, что одна из этих рас должна была быть «ариизирована» другой и принять от нее индоевропейский язык.

Начались споры о том, кто из двух групп представлял собой исходных индоевропейцев. Спор велся на очень ограниченной научной базе. Вскоре выяснилось, что часть европейских кельтов также короткоголова, как славяне. Что же касается славян, то об их расовой принадлежности судили не по древним краниологическим сериям, а по населению XIX века балканских стран, где славянский элемент за 700 лет был значительно разбавлен местными племенами, относившимися к динарской расе. А. Ретциус не учитывал изменения исторического характера, когда с течением времени индоевропейский язык и изначальная арийская раса стали более чем условной дефиницией для многих европейских народов.

Немецкие ученые XIX века, однако, взяли на вооружение неточные выводы шведа и создали свою теорию чистой германской расы. Опираясь на результаты исследования немецких погребений меровингской эпохи V—VIII веков, они создали на основе системы Ретциуса теорию расового превосходства чистых германцев, с характерными расовыми чертами: длинная голова (долихоцефалы и мезоцефалы), довольно высокий рост, розовый цвет лица, белокурые волосы, светлые глаза. Этой расе была противопоставлена другая, более мелкая, с более короткой головой (брахицефалы), более темным цветом кожи, каштановыми волосами и темными глазами. Главными представителями этой расы должны были быть, по мнению немцев, славяне и древние кельты. Немцы почти всегда считали длинноголовую и белокурую расу расой праарийцев.

Во Франции большинство ученых считало, что темная, брахицефальная, кельто-славянская, как ее называли, раса передала свой индоевропейский язык североевропейским белокурым иноплеменникам. Так как основные черты кельто-славян Европы XIX столетия (брахицефалия, темный цвет волос и глаз) приближали эту расу к среднеазиатским народам со сходными антропологическими данными, то было высказано предположение о родстве темных европейцев с финнами, уграми, монголами и тюрками. Тогда же возникла теория об исходе праславян из глубин Азии. Оккультистка Е. И. Блаватская даже нашла соответствующее место первоначального славянского обитания в Индии. Впрочем, не зная Ригведы, она искренне считала и родиной индоарьев Индию.

Однако антропологическая наука быстро развивалась, и вскоре выяснилось, что сторонники туранского происхождения славян основывались в своих выводах на совершенно ложной посылке. Они опирались на результаты, полученные при изучении двух групп источников, очень отдаленных друг от друга по времени: первоначальный германский тип был определен по ранним источникам — погребениям V—VIII веков, праславянский же тип был установлен по относительно поздним источникам. Таким образом, сравнивались две несравнимые величины — современное для XIX века состояние одного народа с былым в древности состоянием другого.

Как только были открыты древнеславянские погребения и появились новые краниологические данные, сторонники «германской» теории сразу встретились с многочисленными затруднениями. Было установлено, что черепа из славянских погребений IX—XII веков в большинстве своем такой же удлиненной формы, как и черепа древних германцев, и очень близки им; тогда же было отмечено, что все исторические документы описывают древних славян как белокурый народ, со светлыми или голубыми глазами, розовым цветом лица. Но что более всего поразило немцев, так это то, что у всех северных славян древние физические черты преобладали и тогда, в середине XIX века, когда производились эти исследования.

Древние погребения южнорусских славян содержали скелеты, из которых 80—90% имели долихоцефальные и мезоцефальные черепа. По восточнославянским племенам этот процент распределялся следующим образом: погребения северян на Пселе — 98%; погребения древлян — 99%; погребения полян в Киевской губернии — 90%. У древних западных славян и поляков следующее процентное содержание долихокранных черепов: в Плоцке — 97,5%, в Слабожеве — 97%, погребения древних полабских племен в Мекленбурге — 81%, погребения лужицких сербов в Лейбенгене в Саксонии — 85%, в Бургленгенфельде в Баварии — 93%. Чешские антропологи при изучении скелетов древних чехов выяснили, что среди последних черепа долихоцефальных форм встречались чаще, чем у современных чехов. Антрополог И. Геллих установил еще в 1899 году, что среди древних чехов 28% черепов долихоцефальные и 38,5% — мезоцефальные. Там, где в XIX веке в Чехии наблюдалось преобладание брахицефальных форм, население VIII—XII веков имело ярко выраженную долихоцефалию или мезоцефалию. В сборнике «Русская расовая теория до 1917 года. Вып. 2», под редакцией В. Б. Авдеева, приводится важное наблюдение о генеалогии великорусского племени, сделанное светилом русской антропологической науки А. П. Богдановым: «Это антропологическое указание на длинноголовый тип, как на коренной и первобытный, из коего произошло великорусское население, имеет еще особый интерес, если мы сравним среднерусские курганные черепа со скифскими... На место скифов по истории являются славяне, но славяне-арийцы, а следовательно, по убеждению многих антропологов — длинноголовые... Если признать между новгородскими черепами длинноголовые за славянские, то тогда сказание летописей, что и Киев, и Новгород — земли славянские, получает и естественно-научное объяснение, а вместе с тем это становится и в соответствие с тем предположением, что славяне, как и арийцы, длинноголовые, и что они в сравнении с другими индоевропейскими племенами всего юнее даже в естественно-историческом смысле, всего менее отдалились от своего корня, что подтверждается и лингвистическими изысканиями».

Чешский историк Л. Нидерле писал, что «почти все древнеарабские свидетельства VII—X веков характеризуют славян как русых; один лишь Ибрагим ибн Якуб, еврейский путешественник X века, отмечает: «интересно, что жители Чехии смуглые». Слово «интересно» выдает его удивление по поводу того, что чехи смуглые, из чего можно заключить, что остальные северные славяне в целом не были таковыми. Впрочем, и в настоящее время среди северных славян преобладает тип блондина, а не шатена».

И уже тогда в конце XIX столетия большинство ученых согласились, что предки всех славян относились к белокурой и долихоцефальной, «германской», как ее тогда называли, расе, сформировавшейся в Северной Европе. Основоположник Немецкого антропологического общества Рудольф Вирхов (1821—1902), систематизировав многочисленные антропологические материалы, пришел к убеждению, что и германцы, и славяне были первоначально блондины. Другой корифей немецкой антропологической школы Иоганнес Ранке (1836—1916) считал: «Древняя типическая форма как германского, так и славянского черепа была длинноголовая, долихоцефалическая. Подобно тому, как мы встретили на севере Средней Европы главную область распространения блондинов, мы видим на севере славянского и германского мира довольно компактное ядро длинноголовых черепов».