— Раздельные спальни, — прошептала Леона, — это ненормально. Я думала, что такое встречается только в старых кинофильмах.
Крэг не ответил. Они быстро прошли подлинному коридору в покои хозяйки, на обивку стен которых ушло не менее квадратной мили синего шелка. Пейшенс, смежив тяжелые веки, лежала в королевских размеров постели, наполовину утонув в роскошных подушках. Служанка в скромном одеянии французской горничной влажной салфеткой отирала пот со лба миссис Пейшенс. Когда они вошли, служанка выпрямилась.
Бросив короткий взгляд на Пейшенс, Крэг быстро подошел к постели, поставил саквояж рядом и стал нащупывать пульс. Затем он открыл саквояж и извлек из него тонометр и стетоскоп.
Надевая на левую руку Пейшенс манжету, он крикнул Джордану:
— Вызывайте «скорую»!
Джордан, показав легким движением бровей, что услышал приказ, подошел к стоящему на прикроватном столике телефону и набрал три цифры — 911. Потом велел горничной удалиться.
— О Боже! — воскликнул Крэг, снимая манжету. Он выдернул из-под Пейшенс подушку, и та упала на спину словно тряпичная кукла. Крэг сбросил с нее одеяло, расстегнул ночную рубашку и приложил стетоскоп к груди. Не отрываясь от стетоскопа, Крэг жестом приказал Леоне передать ему кардиограф.
— Ей будет лучше? — шепотом поинтересовалась Леона.
— Кто это знает?! — воскликнул Крэг. — У нее цианоз.
— А что такое цианоз?
— В крови недостаточно кислорода. Я не знаю почему. Или ее сердце работает слишком слабо, или возникли проблемы с дыханием. Или то и другое одновременно.
Крэг пристально смотрел на кардиограф. На экране появлялись редкие, невысокие пики. Он оторвал распечатку и стал внимательно изучать показания. Сунув ленту в карман, он начал снимать проводники с конечностей Пейшенс.
— Карета «скорой помощи» в пути, — сказал Джордан, положив на место трубку.
Крэг, едва заметно кивнув, порылся в саквояже и извлек дыхательный баллон. Наложив маску на нос и рот больной, он сжал баллон. Ее грудь высоко поднялась, что говорило о хорошей вентиляции легких.
— Ты сможешь это сделать? — спросил Крэг у Леоны, не прекращая подачу кислорода.
— Думаю, смогу, — не очень уверенно ответила девушка. Протиснувшись между спинкой кровати и Крэгом, она продолжила вентиляцию.
Показав девушке, как обеспечить плотное прилегание маски и как держать голову больной, он наклонился, чтобы проверить зрачки Пейшенс. Чрезмерно расширенные зрачки на свет не реагировали. Это был скверный знак. С помощью стетоскопа он проверил дыхание. Вентиляция действовала.
Крэг извлек из саквояжа набор для анализа биомаркеров сердца. С помощью небольшого шприца он взял немного крови из вены и капнул шесть капель на активную зону тестера. После этого он поднес прибор к свету.
— Результат позитивный, — произнес он после недолгой паузы и небрежно бросил аппарат в саквояж.
— Что же там позитивного? — спросил Джордан.
— Ее кровь дала положительную реакцию на миоглобин и тропонин, — сказал Крэг. — На простом языке это означает, что у нее инфаркт.
— Выходит, что ваше первоначальное предположение оказалось точным, — заметил Джордан.
— Не совсем, — ответил Крэг. — Должен сказать, что ее состояние гораздо хуже, чем я мог предполагать.
— Я рассказал вам по телефону все, что мог, — натянуто произнес Джордан.
— Ее состояние значительно хуже, чем представлялось, если судить по вашим словам, — сказал Крэг и достал эфедрин, атропин и флакон с жидкостью для внутривенного вливания.
— Извините, но я постоянно твердил вам, что ей с каждой минутой становится хуже.
— Вы сказали, что у нее несколько затрудненное дыхание, а на самом деле, когда мы приехали, она практически не дышала. Вам следовало мне об этом сказать. Вы говорили, что у нее синюшный вид, а я нашел ее в полном цианозе, — отрезал Крэг и занялся внутривенным вливанием.
Закрепив клейкой лентой иглу, он повесил капельницу на абажур прикроватной лампы.
— Я старался передать вам все как можно точнее, доктор.
— Я весьма высоко ценю ваши усилия, — произнес Крэг, поднимая руки в примирительном жесте. — Прошу меня извинить. Я вовсе не пытался вас осуждать. Меня просто очень обеспокоило состояние вашей супруги. Теперь нам надо как можно скорее доставить ее в больницу. Ей срочно требуются кислород и кардиостимулятор. Помимо этого, как я подозреваю, у нее ацидоз, что тоже требует немедленного врачебного вмешательства.
До их слуха долетел звук сирены приближающейся кареты «скорой помощи». Джордан спустился вниз, чтобы встретить медиков.
— Она выживет? — спросила Леона. — Мне кажется, что синюшность проходит.
— Это потому, что ты прекрасно регулируешь ее дыхание, — ответил Крэг. — Но особого оптимизма у меня нет. Видишь, зрачки не сузились, а тело слишком расслаблено. Когда ее доставят в Мемориальный госпиталь Ньютона, картина станет яснее. Ты не смогла бы повести мою машину? Я хочу ехать в «скорой» на тот случай, если произойдет остановка сердца. В случае необходимости я смогу сделать массаж.
Команда медиков работала быстро и очень эффективно. Мужчина и женщина, видимо, долго трудились бок о бок и не только понимали друг друга без слов, но и могли предугадывать действия коллеги. Они мгновенно переложили Пейшенс на медицинскую каталку, спустили вниз и загрузили в машину. Понимая всю серьезность положения, они включили сирену, а сидевшая за рулем женщина вела автомобиль на огромной скорости. Мужчина позвонил в больницу и сказал, к чему следует готовиться.
Когда они прибыли в госпиталь, сердце Пейшенс еще билось. Но билось едва-едва. В приемный покой заранее вызвали больничного кардиолога (Крэг ее давно знал), и та присутствовала при выгрузке больной. Пейшенс поспешно перевезли в операционную, и над ней начала хлопотать целая команда медиков. Крэг рассказал кардиологу о пациентке, сообщил и о результате анализа биомаркеров, подтверждающем инфаркт миокарда.
Как и предполагал Крэг, больной сразу дали стопроцентный кислород и подключили к внешнему кардиостимулятору. К сожалению, сразу выяснилось, что кардиостимулятор не помогает. На кардиограмме возникали импульсы, но сердце не отвечало на них ударами. Один из врачей вскарабкался на стол и приступил к закрытому массажу сердца. Кровообращение восстановилось, но кислотность приближалась к такому высокому уровню, которого врачи никогда не видели.
Крэг и кардиолог посмотрели друг на друга. Они по собственному опыту знали, что РЕА, даже при быстром обнаружении, ведет к гибели находящихся на стационарном лечении пациентов. Положение Пейшенс было хуже, поскольку ее доставили в карете «скорой помощи».
После нескольких часов безуспешных попыток заставить заработать сердце кардиолог отвела Крэга в сторону. Правый рукав его белоснежной сорочки был забрызган кровью, но галстук-бабочка по-прежнему оставался на месте. Смокинг болтался на подставке для капельницы в углу палаты.
— У нее обширное повреждение сердечной мышцы, — сказала кардиолог. — Все могло сложиться по-иному, если бы мы вмешались чуть раньше.
Крэг кивнул, соглашаясь. Он оглянулся и увидел, что команда медиков еще продолжает реанимировать Пейшенс. По какой-то злой иронии ее лицо под влиянием чистого кислорода и массажа сердца приобрело почти нормальный цвет. Но все средства вернуть ее к жизни были исчерпаны.
— У нее были проблемы с сердечно-сосудистой системой? — спросила кардиолог.
— Проведенный месяц назад тест под нагрузкой вызвал некоторые сомнения. Выявились небольшие отклонения, но пациентка отказалась от полного обследования.
— Чем и навредила себе, — заметила кардиолог. — К сожалению, ее зрачки не сузились, что говорит о повреждении мозга от аноксии. Имея это в виду, что вы можете предложить? Слово за вами.
Крэг глубоко вздохнул и громко выдохнул, признавая поражение.
— Думаю, что мы должны остановиться.
— Согласна на все сто, — сказала женщина и, легонько сжав в знак утешения плечо Крэга, подошла к коллегам.
Крэг надел смокинг и прошел к регистратуре приемного покоя, чтобы подписать бумаги, где говорилось, что смерть пациента произошла от остановки сердца, вызванной обширным инфарктом миокарда. Он вышел в зал ожидания и увидел, что Леона сидит в кресле и листает старые глянцевые журналы, окруженная больными и их родственниками. В своем одеянии она выглядела словно золотой самородок в куче бесцветного гравия. Когда он приблизился, девушка подняла на него глаза и по выражению его лица сразу поняла, что случилось.
— Не повезло?
Крэг покачал головой и, обведя взглядом помещение, спросил:
— А где Джордан Стэнхоуп?
— Ушел примерно час назад.
— Неужели? Но почему? И что он сказал?
— Он сказал, что предпочитает ждать твоего звонка дома. Еще он сказал, что больница вгоняет его в депрессию. Или что-то в этом роде.
— Ну, он в своем репертуаре, — с невеселой усмешкой сказал Крэг. — Я всегда считал его напыщенным индюком.
Леона отшвырнула журнал и вышла следом за Крэгом. Крэг хотел произнести какую-нибудь философскую сентенцию о жизни и смерти, но передумал. Леона ничего не поймет, а он, возможно, не сможет толком объяснить. Последнее обстоятельство его беспокоило больше, и они молчали до тех пор, пока не подошли к машине.
— Может быть, ты хочешь, чтобы вела я? — спросила Леона.
Крэг покачал головой, открыл дверцу со стороны пассажирского места. Затем, обойдя автомобиль, уселся за руль. Мотор Крэг завел не сразу.
— Концерт мы определенно пропустили, — сказал он, глядя вдаль сквозь ветровое стекло.
— Это мягко говоря, — откликнулась Леона. — Уже одиннадцатый час. Что будем делать?
Крэг не имел ни малейшего представления на этот счет. Он знал, что ему следует позвонить Джордану, и стремился оттянуть этот момент.
— Доктору, наверное, очень тяжело терять пациента, — заметила Леона.
— Иногда гораздо тяжелее иметь дело с теми, кто остался жив, — ответил Крэг, не зная, сколь пророческими могут оказаться эти слова.
Доктор Джек Стэплтон опять задержался на работе. Чет Макговерн ушел ровно в четыре часа, рванув в роскошный, расположенный в центральном Манхэттене фитнес-центр. Он не раз убеждал Джека вступить в клуб, соблазняя рассказами о сексапильных красотках в обтягивающих костюмах. Но Джек отнекивался, говоря, что в любом виде спорта предпочитает быть не зрителем, а участником. Джека очень удивляло, что Чет всегда хохотал над этой избитой шуткой.
Ровно в пять часов вечера доктор Лори Монтгомери (коллега и подруга Джека) просунула голову в полуоткрытую дверь и сообщила, что отправляется домой, чтобы принять душ и переодеться для романтического рандеву с Джеком в их любимом ресторане «Элиос». Лори посоветовала ему тоже освежиться, но Джек сказал, что встретится с ней прямо в ресторане, объяснив свое нежелание принимать душ загруженностью на работе. В отличие от Чета Лори не испытывала ни малейшего желания изменить его менталитет. Джек так редко отваживался на какие-либо телодвижения в будничные вечера, что она предпочитала отступать. И была награждена сегодняшней инициативой — вечерним походом в ресторан. Все его обычные вечера сводились к смертельно опасному рывку домой на горном велосипеде, изматывающей игре на близлежащей баскетбольной площадке и к забегаловке на Коламбус-авеню, где он перекусывал перед сном.
Говоря, что у него много работы, Джек слегка покривил душой. У него оставалось совсем немного незавершенных вскрытий. Он заставлял себя работать только потому, что пытался подавить волнение, связанное с его тайными планами на этот вечер. Но занять мозг чем-то иным почему-то не получалось. В течение четырнадцати лет лучшим бальзамом и спасением для него была работа и изнурительная физическая активность, и вот наступает время, когда он будет вынужден отказаться от своих привычек. Работа, которую он себе сейчас придумывал, была ему совсем не интересна. Его мысли начинали блуждать в запретной территории, и он опасался, что может отказаться от вечернего сюрприза. Именно в этот момент ожил его сотовый телефон. Он посмотрел на часы. До рокового момента оставалось чуть меньше часа. Джек почувствовал, как заколотилось его сердце. Телефонный звонок в такой момент был, вне сомнения, дурным предзнаменованием. Он скорее всего возвещал о том, что на противоположном конце линии находится человек, способный обратить в прах все его вечерние планы.
Сняв телефон с ремня, Джек посмотрел на дисплей. Звонил, как он и опасался, Аллен Айзенберг. Аллен был прозектором в одной из больниц, а в офисе судмедэкспертизы подрабатывал во внеурочное время, когда криминалисты считали, что требуется присутствие медика. Если проблема оказывалась слишком сложной для молодого патологоанатома, то в дело вступал дежурный эксперт. Этим вечером таковым был Джек.
— Простите, что беспокою вас, доктор Стэплтон, — произнес Аллен скрипучим голосом.
— В чем дело?
— Самоубийство, сэр.
— Ну и что из этого следует? Неужели ваши парни не могут справиться самостоятельно?
Джек плохо знал Аллена, но зато был прекрасно знаком с дежурившим Стивом Марриотом. Стив был опытным криминалистом.
— Это резонансное дело, сэр. Покойная была женой или подругой иранского дипломата. Он на всех кричит и грозится связаться с иранским послом. Мистер Марриот попросил ему помочь, но кажется, что для меня это слишком сложно.
Джек не ответил. Случилось неизбежное. Ему придется побывать в том месте. Такие дела неизбежно влекут за собой политические осложнения. И это была та сторона его профессии, которую Джек терпеть не мог. И успеет ли он к восьми вечера в ресторан, если сейчас отправится на место самоубийства? Его тревога усиливалась.
— Вы еще на линии, доктор Стэплтон?
— Да, во время последней проверки я все еще был на связи.
— Простите, доктор Стэплтон. Я подумал, что нас могли прервать, — сказал Аллен. — На всякий случай сообщаю адрес: квартира пятьдесят четыре D в башнях ООН на Сорок седьмой улице.
— Надеюсь, к телу не прикасались? — спросил Джек, надевая коричневый вельветовый пиджак. Он машинально прикоснулся к квадратному предмету в кармане.
— Во всяком случае, ни я, ни криминалист этого не делали.
— А полиция? — поинтересовался Джек, шагая по пустынному коридору к лифту.
— Я не спрашивал, но думаю, они ничего не трогали.
— А муж или… как его там… друг?
— Вы сможете узнать это у полицейских. Детектив стоит рядом, и он хочет с вами поговорить.
— Давайте его сюда.
— Эй, приятель! — Голос был таким громким, что Джек отвел трубку от уха. — Тащи сюда свою задницу!
Джек узнал голос. Это был его старый друг Лу Солдано, детектив из отдела расследования убийств департамента полиции Нью-Йорка. Дружили они лет десять, почти столько же, сколько он знал Лори. Собственно, Лори их и познакомила.
— Я мог и догадаться, что за всем этим стоишь ты! — простонал Джек. — Надеюсь, ты не забыл, что мы должны встретиться в восемь? И не рядом струпом, а в прекрасном ресторане.
— Я, как тебе хорошо известно, не планирую появление жмуриков. Это случается тогда, когда случается.
— Но как ты оказался здесь? Может быть, вы считаете, что это не самоубийство?
— Ничего подобного! Все нормально, это самоубийство, а торчу я здесь по личной просьбе нашего обожаемого капитана. Учитывая характер вовлеченных сторон и то, какую кучу дерьма они могут на нас вывалить, старик попросил меня сделать все, чтобы этого не случилось. Ну так ты едешь?
— Уже в пути. Скажи, тело трогали?
— Только не мы.
— Кто там так орет?
— Дипломат, естественно. Либо муж усопшей, либо ее дружок. Это нам еще предстоит выяснить. Парень потрясен, но уж очень горласт. Так что еще больше ценишь тех, кто страдает молча. Он орет на нас с того момента, как мы вошли. Пытается командовать нами так, словно он Наполеон.
— И что ему не нравится?
— Он требует, чтобы мы прикрыли голое тело этой женщины. Она совсем голая. Он чертовски разозлился, когда мы сказали, что не прикроем до тех пор, пока вы, парни, не закончите свою работу.
— Постой! Что, женщина обнажена?
— Голая, как ощипанная сойка. Даже волос на лобке нет. Все гладкое как колено, что говорит…
— Лу! — оборвал его Джек. — Это не самоубийство!
— Что? — спросил Лу таким тоном, словно не поверил своим ушам. — Ты хочешь сказать, что это убийство, даже не взглянув на место преступления?
Поделиться книгой: