Оборотень: След Зверя [СИ]

Поэтому сейчас он решил лишь рассматривать всё и всех, слушать и думать, как лучше выбраться из этой заварухи.

Женщину рассматривать ему понравилось, она была симпатичной, хотя и старше его, если брать за ориентир земной возраст, примерно лет на четырнадцать. Вот только фигурка слишком упитанная для современных стандартов на Земле. Нет, она не была толстой, но и не манекенщица. Зато лицо свежее, как у подростка и волосы по-настоящему шелковистые, аж блестят. Наверное, местная экология способствует.

А вот одета совсем не притягательно для взгляда земного мужчины. Длинная до пят бесформенная юбка и кофта одинаково бледно-серого цвета. И ни украшений, ни девайсов. Или из бедных, или не принято у них что-то на себе носить.

Обувь тоже грубого фасона. Как там бабушка называла его растасканные в хлам любимые кроссовки? Чёботы, вроде. Вот для того, что было на ногах женщины слово самое подходящее. Чёботы.

Ещё в первый раз увидев своих поимщиков, Никита сообразил, что он попал в средневековье. И в то, что средневековье это не наше, тоже сообразил. У нас об оборотнях только сказки ходили, а здесь они действительно существуют.

Он задумался, прикидывая, было бы лучше если бы он попал в земное средневековье и очень скоро дал отрицательный ответ. Там не было магии, которая здесь могла стать адекватной заменой медицине. А без лечения в средневековом гадюшнике долго не протянуть. Первая же рана и можно схватить всё что угодно, от обычного заражения до какой-нибудь бубонной чумы.

Между их небольшой процессией и замком оставалось не больше сотни метров и его детали теперь вырисовывались вполне отчётливо. Никита уже мог разглядеть отдельные камни из которых была сложена стена. Они были огромными и, судя по всему, вытесанными из скальной породы, иначе откуда такая гладкость? Почти везде в местах стыков рос серо-зелёный, похожий на кожу лягушки, мох, корням которого вполне хватало тонких полосок земли. Перед замком протекала узкая речушка с зеленоватой водой, через неё перекинут деревянный мост, а из-за стены торчали верхушки трёх башен, увенчанные острыми шпилями с флюгерами. Ещё четыре башни были в самой стене. Две по углам и две почти ровно в середине. Над последними нависала арка и под ней виднелся проход, из-за торчащих сверху зубцов поднятой решётки, похожий на пасть хищника. Для полного сходства не хватало только таких же зубцов внизу.

Никита невольно вздрогнул, подумав вдруг, что въехав в этот замок, он никогда уже оттуда не выберется. Сожрёт он его, и костей не оставит.

Не сам замок, конечно, но там внутри, наверняка, найдутся желающие его убить. Та же инквизиция, или сам феодал. Может натравливать на раненых оборотней местных пит-булей или стаффордширов, его любимое занятие.

От страшных мыслей Никиту отвлекла резкая боль в боку и он, ощетинившись, машинально вскочил на лапы.

— Не порть товар! — вставая грудью на защиту, закричал вёзший его мужик.

— Да он у тебя сидит, как неживой. Я вот и проверил, не чучело ли.

Громогласный смех оглушил округу. Никита какое-то время смотрел на трёх подвыпивших шатающихся мужиков, а потом снова уселся и продолжил созерцать замок, однако не пропуская мимо ушей ни одного слова.

— Я те проверю, пьяная морда! Это мой оборотень, по всем законам! Понял? Я поймал! — надрывался поимщик. — Хочешь забить камнями? Гони десять золотых и забивай!

— А не перегибаешь ли ты палку, деревенщина? Да за такого и шесть жалко давать. Смирный он какой-то. Глянь, сидит, как ни в чём не бывало. Даром что только похож на оборотня. Ты случаем, не своего кабздоха раскормил да перекрасил?

В этот раз смех вышел даже громче предыдущего. Пьянчуги схватились за бока и едва не попадали на дорогу, а мой поимщик густо покраснел и, выхватив из-за пояса кнут, замахнулся.

— Щас я вас перекрашу! — взревел он. — Будете у меня в красную полосочку!

Пьяные тут же замолкли, насупились и, подняв немаленькие кулаки, дружно пошатываясь, двинулись вперёд.

Но состояться побоищу не дала стража, которая уже с криками бежала от перекинутого через реку моста. В помощь им следовали ещё двое, выскочившие из небольшой каменной постройки, что была рядом с воротами.

Мужики заметили и быстро приняли мирный вид, а мой поимщик вернул кнут на место.

— Вы что, идолы?! Я вам щас дам устраивать драку прямо перед замком его сиятельства! А ну быстро ушлёпали, чтобы я духа вашего вонючего тут не чуял!

Кричавший стражник демонстративно ухватился за рукоять меча, и мужики поспешили прочь таким бодрым шагом, словно и не были хмельными. Второй страж, который всё же успел меч вытащить, приостановился и стал запихивать его обратно в ножны, а когда закончил с этим, обернулся, чтобы махнуть рукой двум своим коллегам.

— Что тут произошло? — задавая вопрос, стражник зло посмотрел на Никиту.

— Да вот оборотня я поймал, а они в него камнями. Но ведь это не по закону. Пока я его городской управе не продал, он мой.

— Понятно, — служивый с деловым видом кивнул. — Вчера охотники двух привезли, так одного чуть до продажи не забили. И это у охотников. Сечёшь? Люди озлоблены, за седьмицу девять смертей. Снова они повадились к нам набегами.

— Понимаю, — тяжело вздохнул поимщик и выудил из штанов небольшой кошель. — Не поможете мне до управы его довезти, господин стражник?

— Шесть серебром, — без каких либо эмоций проговорил служивый, и поимщик вздохнул ещё тяжелее, а Никита от всего услышанного впал в полное отчаяние. Вот тебе и все его размышления о том, как они поймут, что он не оборотень, и как отпустят его с извинениями. Раскатал губу, придурок! Не будет ничего этого. А будут либо камни, либо костёр.

Глава 2

Но они направились не в замок, а свернули и медленно покатили вдоль реки. Глядя во все глаза и вслушиваясь в вялый диалог между поимщиком и парой служивых, Никита пытался понять, куда его везут. Но они всё больше трепались о каких-то местных делах и заговорили о городе, когда он и так его увидел.

Оказалось, что за большим замком раскинулся не менее большой город. Не современный мегаполис с небоскрёбами и супермаркетами но, по представлениям Никиты, двух и трёхэтажные дома на окраине средневекового города говорили о его приличных размерах.

— Понастроили купчины дворцов, — один из стражников сплюнул под ноги. — Всё поближе к его сиятельству хотят быть.

— Да-а, — неопределённо выдохнул мужик, явно не желая заводить разговор на скользкую тему. — Я слыхал, сейчас управа по десять золотых за оборотня даёт?

— От шести до десяти, — стражник измерил Никиту оценивающим взглядом. — За этого по минимуму дадут, смирный очень. Такого не интересно камнями забивать, ляжет скорее всего и сдохнет. Из благородных, небось. Из их верхушки. Такого в инквизицию надо, — он повернулся к напарнику, собрался было что-то ему сказать, но махнул рукой. — Совсем забыл, оба инквизитора сегодня в Кангурик укатили, ведьма там тёмная объявилась, а господин Паль-Антор в одиночку заниматься оборотнем не станет. Я его знаю. Вот одного в толк не возьму, оборотни опять к нам лезут, не сегодня-завтра война начнётся, а они каких-то ведьм хватают.

— Не скажи, — заговорил второй стражник. — Тёмная ведьма она иной раз похуже оборотня. Наведёт порчу на воду и начнут люди дохнуть. Видал я такое, вся деревня за два дня вымерла. Вот оно как бывает.

Погромыхав колёсами, они переехали через реку по деревянному мосту и двинулись по широкой накатанной дороге, на которой могли легко разъехаться две телеги. Навстречу стали попадаться люди, они осеняли себя звёздами и плевались в сторону клетки, а пару раз даже пытались швырнуть камнями, но стражники пресекли.

На их злобу Никита не обращал внимания, а вот самих людей рассматривал с интересом. Одеты по разному, одни голодранцы в сером тряпье, другие в цветастых рубахах и платьях. Штаны только у всех одинаковые, серые. Мода что ли на такие?

Монашеская ряса, мелькнувшая в толпе, почему-то породила в нём инстинктивную ненависть и он почувствовал, как пасть сама оскаливается. Однако, как и в его прошлой жизни, длилось это недолго. Всего мгновение и он уже остыл и вновь погрузился в отчаяние.

— … а я, стало быть, не найдя овцы, поплёлся домой и тут этот, — поимщик кивнул на Никиту и он тут же прислушался. — С драконом схватился. Прыгает на него, значит, а дракон лапой его по морде. Я думал всё, убил, ан нет. Встаёт. Покачался малость и упал. Я уж струхнул сильно, дракон то взмыл в небо и поминай, как звали. Я уж потом сообразил, что дикий был, не из прирученных боевых. Тот бы оборотня на куски разорвал, а этот даже когтей не выпустил. Я уж про пламя из пасти молчу. Не использовал, — поимщик с досадой покрутил головой. — Не нравятся мне эти дикие драконы, ой не нравятся. Когда ж господа маги возьмутся-то за них? Вот дождутся, что волколаки на свою сторону дичков переманят, тогда умоются они кровавыми слезами…

— Ты не заговаривайся, деревенщина, — с напускной строгостью перебил один из стражников. — Не с твоего шестка магам советы давать, чего им делать. Им и без тебя всё хорошо видать. Ты про себя рассказывай, и в сторону не сходи. Так что там дальше было?

— Дальше-то? Да что дальше? Побёг домой, супруге наказал из дому не выходить и камень охранный на порог положить, а сам серебряную монету схватил и назад. Самому страшно, но бегу. А что ещё делать? — он развёл руками. — Год не урожайный, жрать скоро нечего будет, а здесь оборотень. Я сначала думал издох он, ну и то ничего. Два золотых тоже на дороге не валяются. А он дышит. Я тогда ножом ногу ему надрезал и под кожу монету сунул.

— Какую ж ногу, лапа у него, — стражники переглянулись и хохотнули, но поимщик не смутился.

— А потом клетку привёз и в клетку его. Мне эту клетку кузнец наш ковал, для быков. Быков мы в такой забиваем. Я придумал, — мужик приосанился. — После того, как с цепи двое сорвались да людей в деревне позашибли, я вот и скумекал. Горло перерезаешь, а он-то хоть и взбешивается, да бежать-то некуда.

Теперь уже посмеялся мужик, а стражники только пожали плечами, видимо, не оценив ноу-хау.

— А вот и управа! — вдруг не в меру громко вскричал он, останавливая лошадь. — А я-то и правда думал, что не довезу живым! Да даже если шесть дадут, и то на всю зиму хватит. У меня ж не один этот оболтус, — он кивком указал на парня. — У меня ещё трое спиногрызов. Господин стражник, а не подскажите к кому обратиться, чтобы сына в отряд барона взяли? Ему шестнадцать в этом году стукнуло, парень крепкий, к оружию приучен.

Никита заметил, как парнишка с ужасом в глазах уставился на отца. Его губы задрожали, стали кривиться, и вдруг он бросился перед ним на колени и завопил в весь голос.

— Не надо, папка! Умоляю, не надо! Пожалей!

Не ожидавший такого развития событий, мужик густо покраснел, замешкался, но длилось это недолго. Взяв себя в руки, он рывком поднял сына на ноги, залепил ему пощёчину и, схватив за шиворот, как чемодан закинул под телегу.

— Ты что ж, сучонок, позорить меня удумал? — прошипел он. — Убью, как домой приедем.

Стражники над увиденным засмеялись. Один из них не преминул вставить комментарий.

— Да уж, действительно крепкий у тебя парнишка. Вот так начнёт перед оборотнями на колени вставать, те глядь пожалеют и отступят.

— Прошу прощения, господин стражник, — смущённо заговорил мужик, повернувшись обратно. — Это жена, чтоб ей пусто было. Всё носится с ним, как с писаной торбой. Эх, загубила парня.

«Писаная торба» тихо скулила под телегой, а Никита уставился на двух мужчин. Они появились в дверях управы и стали спускаться по каменной лестнице. Одеты в длинные чёрные сарафаны с рядом золотых пуговиц и штаны, которые куда более форменные, чем у остальных. Даже узкие синие полоски лампас имеются. А на шее ленты с камнями. Амулеты?

Никита попытался по их глазам понять чего ему ждать, но взгляд у обоих был беспристрастным.

Они медленно спустились, поздоровались с мужиком и стражами и сразу же перешли к делу. Для начала допросили поимщика и тому пришлось заново повторить свой рассказ. Затем намекнули стражам, что им пора на пост, и после этого один из представителей управы вернулся в здание. Никита внимательно следил и слушал, но никакой новой информации не получил. Всё то же. Его сейчас продадут, или точнее, сдадут управе за вознаграждение в семь золотых и отнесут клетку в подвал. Там пересадят в другую, слишком уж мужик заволновался за свою собственность и представителю города пришлось дважды уверять, что у них и своих клеток хватает, а его даром не нужна.

В это время вернулся второй управленец в сопровождении десятка дюжих мужиков, которые несли в руках странные приспособления, похожие на ухваты.

Никита почему-то решил, что его сейчас будут убивать, но мужики использовали свои девайсы для того, чтобы поднять клетку.

Началась возня. Они сопели и тужились, один, самый рослый выкрикивал команды, перемежая свою речь крепким матом, и наконец, клетка была поставлена на землю.

Поимщик забегал вокруг, проверяя, не сломались ли прутья, рослый похлопал его по плечу и уверил, что его ребята работают нежно и умело.

— Ты им даже жену свою доверить можешь, не попортят. Нежные они парни, нежные.

Поимщик отмахнулся. А Никита обвёл взором «нежных» парней, которые выглядели так, словно их только с галер отпустили. И отбывали они там наказание как минимум за убийства с особой жестокостью. Потому что таким рожам даже грабить не нужно, люди сами всё отдадут, едва их увидев.

— Аквил, — обратился к рослому приведший эту «компанию» управленец. — Как пересадите, разогрей его чуть кнутом, а то вялый он. Но не зашиби только. Он завтра нужен живой и злой.

— Хорошо, магистр, — кивнул здоровяк. — Мы нежно его. Но с толком.

Никита вздрогнул и почувствовал омерзение к этому рослому идиоту. Что он всё про свою нежность несёт? Петросян хренов! Бесит, когда одну и ту же шутку повторяют раз за разом! Верный признак того, что такой шутник клинический идиот.

Мужики облепили клетку со всех сторон, однако при этом стараясь не приближаться к прутьям слишком близко, поддели ухватами под нижний каркас и подняли. Никита смотрел на всё это с опасением, и даже поджал одну из передних лап, которой чуть не коснулся ухват.

— Взяли. Нежно парни, нежно! — разорался рослый. Вокруг происходящего уже собралась толпа зевак, и Никита только теперь прислушался о чём они переговаривались. Оказывается, радовались, что его завтра на какой-то Мранской площади или сожгут, или забьют насмерть.

Кажется, он стал понемногу свыкаться с этим, потому как новых негативных эмоций разговоры зевак в нём не пробудили. И так уже достаточно.

Клетку, как паланкин пронесли перед лицевым фасадом управы, свернули за угол и Никита увидел широкий двор, огороженный со всех сторон высокими хозпостройками. В самом дворе стояла карета с гербом на дверце — какой-то зверь похожий на медведя опирался на длинный двуручный меч. Карета была распряжена и оглобли, упёртые в землю, почему-то напомнили Никите штанги троллейбуса. Он заметил пару чёрных лошадей. Их как раз выводили из углового каменного сарая, но мужики снова свернули и лошади остались за спиной. А Никите открылся вид на задний фасад управы, выглядевший намного будничней лицевого. Всё, что он успел увидеть — обычная, без всяких приукрашиваний серая стена и выщербленные ступени, ведущие в подвал. А потом стало темно.

Но к удивлению Никиты он очень быстро приспособился к слабому факельному освещению и вскоре стал видеть почти так же, как и наверху. Его больше покоробил удушливый спёртый дух, который казалось окружил коконом, полностью ограничив доступ нормального воздуха. Стало тяжело дышать.

Воняло в этих казематах всем — и гарью от горящих факелов, и плесенью, и гнилью, и кровью, и железом. Между двумя последними Никита хорошо ощущал разницу, хотя запах был схож.

Наконец спуск закончился и он оказался в огромном подвале. Здесь дышалось чуть свободней, чем на лестнице, но зато добавился новый запах. Никите он был неизвестен, а вот его новому телу вполне. Морда сама повернулась к дальнему углу, он потянул воздух и понял — там ещё один оборотень.

— Ставьте его подальше от вчерашнего, — скомандовал рослый идиот и клетку опустили чуть ли не в противоположном углу подвала, возле ряда пустых клеток, которые были намного меньше той, в которой его сюда везли. С помощью тех же ухватов, мужики подвинули его клетку к одной из ряда и рослый торопливо сцепил крайние прутья замками.

— Поднимай, — коротко скомандовал он и решётки у спаренных клеток поползли вверх. Тут же Никита ткнули ухватом в спину, и он, не особо сопротивляясь, перебрался в своё новое узилище.

— И правда смирный, — с ухмылкой бросил один из мужиков. — Так что Аквил, позлить его?

— Позже позлим, — неожиданно пробурчал рослый и махнул рукой. — Хватайте клетку деревенщины и ай-да наверх, парни. Дел ещё невпроворот.

Никита дослушал пока шаги стихнут и вновь уставился в дальний угол. Несмотря на животное зрение, разглядеть там ничего не удавалось. Но он и так знал, что в тёмном углу находится такой же, как он. Разумеется, не попаданец… Хотя чем чёрт не шутит…

— Приветствую тебя, Эрник, наследник клана Оскал, — вдруг явственно прозвучало прямо в мозгу и Никита вздрогнул. Голос шёл именно оттуда, куда он пристально всматривался, не звук, а сам голос, как и тогда, в пути.

Другой оборотень общался с ним, и судя по всему, посредством телепатии. Первое что пришло в голову — он может прочитать его мысли, и Никита стал мысленно повторять таблицу умножения. Дважды два — четыре, дважды три — шесть… Но вдруг усмехнулся и бросил страдать ерундой. Да пусть читает. Всё равно и этого оборотня и его скоро убьют.

— Почему ты не отвечаешь?

Никита попытался машинально сказать, но опять вышло лишь глухое рычание.

— Ты не можешь говорить?

Чёрт, что делать?

Никита расслабился, пытаясь ограничить влияние своего разума на тело, и всё получилось само. Мозг направил сигнал, но без слов.

Другой оборотень ничего не ответил, да и что ему было отвечать, и Никита стал судорожно совмещать новое умение со своим разумом. Оказалось совсем не сложно. То есть ничего специально делать было не нужно. Просто была возможность телепатии и всё.

— Могу, — послал он первое слово, затем подождал немного и добавил. — И я приветствую тебя.

— Меня зовут Рагдар, — тут же ответил оборотень. — Я служил у твоего отца и поэтому знаю тебя. Я из клана Рык. Я предатель своего клана, потому что перешёл к вам, и ты можешь не общаться со мной, если презираешь.

— Я не презираю тебя, — машинально ответил Никита. А и в самом деле, за что ему его презирать?

— Твой отец напал на людей? — спросил оборотень и Никита замешкался с ответом, потому что всё услышанное было для него пустым звуком. Какой клан Оскал? Какой клан Рык? Какой, в конце концов, отец?

— Нет, — не зная, что говорить, коротко ответил он и в следующем вопросе оборотня послышалось недоумение, которое очень даже хорошо передалось телепатически.

— Но как тогда ты оказался здесь?!

И Никита вдруг решил не мудрить. Ну и что толку, что он будет сейчас изображать из себя какого-то там Эрника из клана Оскал? Не лучше ли сказать правду и получить от этого оборотня хотя бы какую-то информацию? Вдруг она поможет ему выжить? Вдруг сидящий там в углу знает, как вытащить серебряную монету из успевшей затянуться раны, и принять облик человека?

— Я попал из другого мира в это тело, вернее, моя душа попала, — сказал он напрямую. — Сами понимаете, выдумать я такого не мог, потому и надеюсь, что вы поверите. Эрник, видимо, напал на дракона или дракон на него и от удара лишился сознания. В этот момент, собственно, его и поймали.

В телепатическом эфире повисла тишина, и Никита начал жалеть, что выдал свою историю. Стоило ли? Вот сейчас возьмёт тот оборотень и вообще не станет с ним говорить. Но он всё же ответил.

— Да-а, — протянул для начала, а потом снова появилось недоумение. — Но я всё равно не могу понять, почему Эрник отправился сюда один? Впрочем, он всегда отличался храбростью, доходящей до безрассудства. Наверняка хотел доказать отцу, что достоин трона. А возможно, что-то случилось в клане.

Снова повисла тишина, но Никита не решился заговорить и стал ждать, когда оборотень продолжит.

— Возможно, — теперь появилась задумчивость. — Не знаю почему, но я склонен тебе верить. Ты ведёшь себя не как Эрник, а я, повторюсь, знал его. Да, ещё в юности, но всё равно смогу отличить настоящего Эрника от ненастоящего. Извини. Я не хотел тебя обидеть.

Последняя фраза, да и вся манера общения оборотня, никак не вязались с представлениями о них, и Никита, мягко говоря, был поражён.

— О чём они говорили, когда принесли тебя? — спросил вдруг оборотень и Никита машинально поинтересовался.

— А вы не слышали?

— Я не понимаю их язык, а Эрник учил. Вот и спрашиваю тебя, вдруг в тебе сохранились его знания.

Никита задумался. Так вот почему он понимает язык людей…