Поколение воинов

Айгар кивнул и наклонился ближе:

— Не понимаю я этих вефтов. Как они могут быть и людьми, и еще кем-то? Как можно узнать, человек он или нет? А еще мне рассказали о других чужаках, кроме вефтов и теков, которых я видел. Оказывается, есть еще рикси, похожие на птиц, и бронтины, и…

— Но и на Ирете хватало странных существ.

— Да, но… — Он нахмурился. — Я вырос рядом с ними. А все эти расы дальнего космоса…

— «Есть много удивительного в мире, — процитировала Лунзи. — Но нет ничего удивительнее людей…» По крайней мере, так думают люди.

Судя по реакции, Айгар не знал первоисточника, но Лунзи и не думала, что повстанцы-«тяжеловесы» изучали древнюю литературу. Стихи Киплинга заставили ее задуматься: если Восток Айгара встретится с цивилизованным Западом, обречены ли они быть врагами? Лунзи с трудом вернула свои мысли к настоящему, напомнив себе, что сейчас не время для цитат, и увидела, что Айгар с любопытством разглядывает ее.

— Вы младше ее, — заявил он. Ни у кого не возникло сомнения, кого он имеет в виду. — Но капитан называет вас своей прапрапрабабушкой… Почему?

— Помните, мы рассказывали вам о холодном сне? О том, как смогли выжить остальные члены экспедиции? Это был не первый и не последний холодный сон в моей жизни; я старше, чем вы можете ожидать. — Она не могла понять, почему ей так не хочется говорить об этом. — Коммандер Сассинак — мой потомок, так же, как вы являетесь потомком тех, кто был молод, когда я заснула холодным сном на Ирете, и за это время успел состариться.

Айгар выглядел скорее заинтересованным, чем испуганным.

— И вы совсем не стареете во время холодного сна?

— Нет. И вот вам доказательство.

— А можно в это время учиться? Я читал об обучении во сне… Может ли это сработать во время холодного сна?

— И позволит нам проснуться набитыми знаниями и по-прежнему молодыми? — Лунзи покачала головой. — Нет, это не сработает, хотя идея была неплохая. Если бы найти способ не терять всю информацию, которую мы пропускаем, проснуться через сорок или пятьдесят лет было бы не так уж и страшно.

— А вы чувствуете себя старой?

Вопрос, заданный Айгаром, был последним, о котором бы Лунзи задумалась. Вероятно, Сассинак сталкивалась с теми же проблемами, когда смена поколений заставляла ее задуматься, что же такое на самом деле возраст.

Лунзи снова позволила себе воспользоваться методами внушения:

— Не старой и немощной, если вы имели в виду именно это. Достаточно старой в том, что я помню, и достаточно молодой, чтобы… — «Боги, как бы закончить этот разговор?» — Чтобы делать то, что я должна… — неубедительно закончила она.

Но Айгар уже оставил эту скользкую тему. Он задал вопрос, отвечать на который было для Лунзи огромным удовольствием, — о психологическом тестировании, которое порекомендовал ему майор Курральд, командир десантников.

— Хорошая мысль, — кивнув, одобрила Лунзи. — Моей специальностью была профессиональная реабилитация. Подразумевалось, что мне будет легче понять тех, кто получил психологическую травму в космосе. А ведь чаще всего основная проблема в том, что человека используют на той работе, которая ему не подходит. Он чувствует себя словно в ловушке, особенно если работает на космическом корабле или станции. И тогда в случае аварии его действия опасны не только для него.

Айгар нахмурился:

— Но нам всегда говорили, что мы должны знать как можно больше и как можно больше уметь. Одной из сложностей общения для уроженцев тяжелых и легких миров всегда была слишком узкая специализация.

— Возможно, это и правда. Люди универсальны, разнообразная деятельность даже полезна. Но их основная специальность должна соответствовать их природным способностям, а не заставлять их делать то, что для них труднее всего. Некоторые лучше приспособлены к кабинетной работе и строгому распорядку. Другие легко усваивают все новое, но рутина им быстро надоедает. Ты же не пойдешь на экскурсию в секцию гидропоники с человеком, который будет дотошно проверять каждое соединение.

— А я? — Айгар постучал себя кулаком в грудь. — Смогу ли я приспособиться? Я высокий и сильный, но не так силен, как Курральд. Вы сказали, что я сообразительный, но у меня нет образования, и я не знаю, чем могу быть полезен.

Лунзи попыталась произвести впечатление спокойной уверенности.

— Айгар, я уверена, что с твоими задатками и опытом ты вполне сможешь найти хорошее место. Когда мы прибудем в Штаб-квартиру Сектора, вы получите доступ к библиотекам баз данных, а также к тестам и справочной службе ФОП. Я буду рада помочь вам, если хотите… — Она замолчала, оценивая его реакцию.

Улыбка Айгара заставила Лунзи задуматься, не этого ли добивался ее собеседник.

— Мне это нравится. Я надеюсь, что вы правы. — Он встал, продолжая улыбаться.

— Вы уже уходите? Я думала, вы хотели поговорить с капитаном.

— В другой раз. Теперь, когда вы стали моим союзником, я не стану слишком беспокоиться об этом.

Он вышел, и Лунзи долго смотрела ему вслед. Союзник? Она вовсе не была уверена, что хотела бы иметь Айгара в качестве союзника, что бы он ни имел в виду. Он мог быть куда более опасным…

Вскоре Сассинак вернулась и, выслушав рассказ Лунзи о визите Айгара, кивнула:

— Вы сделали именно то, что я хотела. Очень хорошо.

— Но он решил, что я его союзница…

— Так я и говорю, что все в порядке. Так лучше для нас и для того, что мы собираемся делать. Смотрите, Лунзи, теперь у него есть лучшая из возможных причин интересоваться базами данных, он получил на это полное право. Его интерес вполне естественен, и мы подтвердим это.

Сассинак заказала на камбузе легкий завтрак и хотела сказать что-то еще, но услышала сигнал интеркома и включила его.

— Сассинак слушает.

— Это Форд, я хотел бы поговорить с вами. Можно войти?

— Войдите. — Сассинак нажала кнопку, и дверь скользнула в сторону.

Форд, как обычно, улыбнулся и приветливо кивнул Лунзи, потом вопросительно приподнял бровь.

— Можете говорить свободно, — ответила Сассинак на невысказанный вопрос. — Лунзи моя родственница и член команды.

— Я когда-нибудь рассказывал вам о своей тетушке Ку?

Сассинак нахмурилась:

— Что-то не припоминаю. Это та, которая рисует птиц на изразцах?

— Нет, это тетушка Луиза, сестра моей матери. А я говорю о тетушке Квезаде, или, если угодно, Квезаде Марии Луизе Даррел Сантон-Параден.

— Параден?!

Лунзи и Сассинак почти одновременно вздрогнули. Сассинак посмотрела на своего офицера так, что Лунзи от души обрадовалась, что взгляд не был направлен на нее.

— Вы никогда не говорили, что состоите в родстве с Параденами, — строго произнесла она.

— А я и не состою. Тетушка Ку — сестра жены дяди моего отца. Она вышла замуж за Парадена, когда ее муж умер от… В общем, моя мать называла это сверхдозой тетушки Ку. Отец же говорил, что это были карточные долги, и я тоже думаю, что это была игра, — пояснил он, подчеркнув последнее слово.

— Продолжайте, — разрешила Сассинак, в уголках ее рта рождалась улыбка.

Форд прислонился к столу:

— Тетушка Ку представляла собой весьма лакомый кусочек, даже для Парадена, потому что старшим братом ее первого мужа был Феликс Айбарра-Хименес Сантон. Да-да, из тех самых Сантонов. Тетушка получила в наследство плантацию специй размером с половину планеты, золотую шахту — ни больше и ни меньше — и завод по производству электроники в придачу. А сама она была из вествичских Даррелов, которые предпочитают называть свой основной источник доходов «созданием гигиенической продукции», а не просто мылом. Так что она не умерла бы с голоду, даже если бы сбежала с бродячим актером.

— А этот Параден?

— Младший отпрыск в семье, отправленный на поиски достойной усилий партии. Скорее всего, встретив ее, он послал своим компьютерное описание, и семья дала добро. Тетушке к тому времени надоело играть веселую вдову, и она согласилась выйти за него замуж. Она родила ему ребенка, как того требовали условия брачного контракта, но ее супругу захотелось то ли новых ощущений, то ли свободы, а может быть, чего-то еще, и он сбежал с ее собственной портнихой. Тетушка потребовала расторжения контракта и скинула ребенка Параденам, оставив себе имя и половину акций и тому подобное, и теперь в основном проводит время на светских раутах. И пишет письма родственникам.

— Ага, наконец-то, — вздохнула с облегчением Сассинак. — А вам она пишет?

— Нет, по крайней мере, в последнее время. Она всем в подробностях докладывает о своем здоровье и приглашает навестить ее. Несколько лет тому назад отец посоветовал мне никогда не встречаться с ней, сравнив ее с черной дырой: если тебя затянет, никто больше не увидит тебя живым. Однажды в детстве его взяли на семейную встречу. Она поворковала над ним, взъерошила волосы, поприжимала к своей широкой груди, уговаривая не есть много сладостей, и все это за двадцать секунд. Я думаю, что смогу навестить ее. Ей известны все сплетни, все знаменитости, и, если только она не совсем больна, ее дом полон гостей.

Сассинак задумалась. Мог ли даже самый компетентный противник разузнать, что ее офицер приходится дальним родственником абсолютно безобидной богатой леди? Она ведь и сама об этом не знала. Не могут же они знать все…

— А я-то хотела поручить вам исследовать базы данных Штаб-квартиры, — протянула она. — Вам это хорошо удается, и вы не так заметны, как я…

Форд покачал головой:

— Недостаточно незаметен. Только не после этого рейда. Но я знаю, кто мог бы… хотя бы Лунзи или Айгар.

— Айгар?

Форд в подтверждение своей правоты стал загибать пальцы:

— Во-первых, у него есть прекрасный повод интересоваться базами данных: он новичок и должен узнать обо всем как можно больше и чем быстрее, тем лучше. Во-вторых, никто не сможет сказать, что тот или иной вопрос подозрителен, потому что не входит в его специальность. По этой причине он подходит даже больше, чем Лунзи, потому что любой может насторожиться, если Лунзи начнет задавать вопросы, не касающиеся ее специальности или событий ее жизни. В-третьих, его специальность может быть как раз связана с этими вопросами.

— Но стоит ли ему доверять? — Лунзи обратилась с этим вопросом к Форду, хотя должна была бы спросить у Сассинак.

Форд вздрогнул:

— Почему бы и нет? Ему необходим допуск. У него блестящие способности, но совсем нет опыта, и вы помните, сколько требуется времени, чтобы изучить навигацию с помощью одной из самых больших баз данных. А мы будем следить за ним, что мы, собственно говоря, и должны делать. Мы ведь не можем полностью доверять ему, не так ли?

Сассинак рассмеялась:

— Вот и второй человек, думающий так же, видите, Лунзи? Двое против одного: двое из нас считают, что Айгар идеально подходит для этой работы.

— Но он ждет от нас чего-то большего — от меня, в конце концов. Если он не получит этого…

— Лунзи!

Это было сказано командным голосом, который превратил Сассинак из дальней родственницы в капитана крейсера Федерации, на котором Лунзи всего лишь пассажир. Голос смягчился, но где-то в глубине все еще звучал металл.

— Мы не станем делать ничего, что может причинить вред Айгару. Мы знаем, что он не участвовал в заговоре… Более того, он один из немногих во всей Федерации, кто не может быть замешан в это.

Он не враг нам ни по этой, ни по любой другой причине. Если мы остановим пиратов, это поможет многим, в том числе родственникам и друзьям Айгара, оставшимся на Ирете. Да и самому Айгару тоже. Мы на его стороне, и, на мой взгляд — а я все-таки старше вас на десять лет, — этого достаточно. Мы можем столковаться с ним — наши общие враги достаточно опасны.

Взгляд Лунзи дрогнул, когда она посмотрела на Форда. Спокойный, компетентный, уверенный в себе офицер и на волосок не изменит своего решения, что бы она ни сказала.

Глава 2

Лунзи покинула «Заид-Даян», ответив на прощальный салют вахтенного офицера у трапа. Все ее вещи уместились в небольшую сумку. Она даже не оглянулась, пересекая линию, ограничивающую территорию корабля на причале. Было ужасно трудно снова оставлять друзей, даже тех, с кем познакомилась совсем недавно. Ей нравилась Сассинак, и корабль, и… она не станет оглядываться.

В этот раз не было ничего общего с тем, когда она прилетала куда-либо на обычном корабле. Распоряжение Сассинак временно давало ей статус и допуск майора Федерального Флота, что существенно облегчало таможенные процедуры. И никаких тебе вопросов или интервью с назойливыми журналистами.

Сассинак забронировала ей место на первый же попутный корабль до Льяки. Следуя данным ей инструкциям, Лунзи свернула направо, во второй кольцевой тоннель и, пройдя один сектор, увидела представительство «Внутренних линий Нилокиса». Ее имя и заказ, сделанный Сассинак, должны были обеспечить быстрое обслуживание. Вскоре Лунзи уже сидела в тихой комнате, а перед нею дымилась на столе чашка с чем-то горячим и благоухающим. На стене напротив висел экран, показывающий видеофильм о станции. Недалеко от нее расположился другой привилегированный пассажир. Он лишь взглянул поверх экрана своего портативного компьютера и продолжил работу. Мягкие подушки кресла обнимали Лунзи, словно чьи-то теплые руки, ее ноги утопали в мягком ворсе ковра.

Лунзи попыталась расслабиться. Она не теряет Сассинак навсегда, мягко напомнила она себе. Она не собирается видеть бедствие в каждом космическом полете всю оставшуюся жизнь, а если и будет, то как-нибудь переживет это, как пережила многое другое. Дымящаяся чашка привлекла ее внимание, и она вспомнила, что выбрала эрит в списке напитков. Несколько глотков успокоили ее нервы и желудок. Четыре часа до отлета, и абсолютно нечего делать. Можно было бы пойти прогуляться по станции, но лучше остаться здесь и отдохнуть. Именно поэтому она и заказала эрит. Лунзи закрыла глаза и позволила напитку прочистить мозги. Если за это время что-нибудь произойдет, она, по крайней мере, будет знать, кто пришел сюда после нее и по какому праву. Лунзи почувствовала, что ее губы скривились в усмешке. Совсем девчонка эта Сассинак, несмотря на свой возраст.

Она заставила себя сосредоточиться и думать о том времени, которое провела с Майлер, пытаясь наверстать упущенное. С авторитетом Сассинак за спиной она сможет восстановить большую часть потерянной информации по своей специальности. Она просмотрела все современные журналы и выяснила, что читать сначала, знания каких именно разделов требуют формальные инструкции. (Она не собиралась самостоятельно пробовать на ком-нибудь новые методы химического воздействия на мозг, пользуясь чем-нибудь вроде поваренной книги. По крайней мере, до тех пор, пока не увидит подобные операции своими глазами.) Так что Лунзи решила посчитать, сколько времени у нее есть на сбор информации, и вытащила свой калькулятор, чтобы сверить текущее и стандартное время. Если Сассинак права насчет возможной даты суда в течение зимней сессии (что за устаревшее название!), она закончит свою переподготовку, какие бы курсы ни были обязательными для восстановления квалификации, успеет съездить на Дипло и вернуться к Сассинак всего через восемь месяцев.

В комнату отдыха вошел следующий пассажир, потом еще двое. Лунзи допила последние капли, что еще оставались в чашке, и благодушно взглянула на них. Все они были обычными пассажирами, едущими куда-то по делам службы или на каникулы, как вон та парочка. В расписании значились две посадки — на Льяке и Бернайзе, затем челнок возвращался на станцию. Лунзи задумалась о том, куда летят находящиеся в комнате и сколько пассажиров второго класса дожидаются рейса на пластиковых скамейках в зале.

Несмотря на помощь эрита и тренировки, короткий прыжок к Льяке показался Лунзи настоящим кошмаром. Каждый новый звук или запах, любое изменение гравитации вызывали тревогу и ощущение опасности, сон был неглубоким и не принес облегчения. В коротких путешествиях — меньше пяти дней — даже опытные пассажиры предпочитают одиночество. Лунзи старалась казаться не слишком общительной. Она съедала свою порцию, вежливо кивала всем и проводила все оставшееся время в своей маленькой каюте. Здесь было лучше, чем в салоне, где парочка молодоженов (действительно молодые офицеры) так открыто демонстрировала свои чувства, словно это было представление, достойное всеобщего внимания.

Лунзи еле-еле дождалась посадки. Заняв свое место в очереди, среди других пассажиров, она проверяла свои догадки о том, кто куда летит. Влюбленные, конечно же, летели на Бернайз. Поверх голов полицейских она увидела главный вестибюль и попыталась запомнить кратчайший путь к Скале.

— Та-ак… Лунзи Меспил. — Офицер таможни посмотрел на возникшую на экране фотографию Лунзи, ее отпечатки пальцев и рисунок сетчатки. — Для вас оставлено сообщение, мэм. Главный вестибюль, голубой коридор, регистратура. Найдете дорогу?

— Да, спасибо, — улыбнулась она и вскинула на плечо сумку. Сообщение в регистратуре? Интересно, насколько оно давнее…

В главном вестибюле сталкивались и расходились потоки людей. Голубая секция была четвертой справа, после двух черных (по мнению Лунзи) и фиолетовой. Черными казались людям цвета, принадлежащие ультрафиолетовому спектру, и подобные указатели предназначались для инопланетников. Голубая секция соответствовала медицинскому обслуживанию, а регистратура располагалась в самом ее центре.

— Та-ак… Лунзи… — Это было сказано тем же слегка смущенным тоном. Лунзи облокотилась на стойку и посмотрела на сидевшую за компьютером девушку. — Сообщение, мэм. Вы возьмете копию или предпочитаете пройти в кабину?

Девушка подняла голову, и Лунзи увидела ее карие простодушные глаза. Она задумалась. То, что ей предложили пройти в кабину, значило, что сообщение было не просто текстом, а звуковой или видеозаписью.

— В кабину, пожалуй.

Девушка показала на стоявшие у стены высокие цилиндры. Лунзи вошла в первый, закрыла полупрозрачную дверь, включила защиту и ввела свой личный код. Экран мигнул, засветился, и на нем появилось хорошо знакомое Лунзи лицо. Лицо, которое она не видела больше сорока лет.

— Добро пожаловать, мастер Лунзи. — Голос — низкий, хорошо поставленный — незаметно подчинял себе собеседника. Мастер медитации подмигнул ей; его лицо, казалось, не изменилось с тех пор, когда Лунзи впервые увидела его. Была ли это просто старая запись или он действительно здесь?

— Уважаемый мастер. — Лунзи склонила голову в формальном приветствии.

— Ничуть не изменились. — Глаза его снова блеснули, и Лунзи успела заметить, как дрогнули уголки рта. Его шутки были такими же редкими, как древняя фарфоровая чашечка, из которой он прихлебывал чай. Это не запись, это вообще не могло быть записью, если он заметил, что Лунзи не изменилась. Лунзи попыталась успокоить слишком громко стучавшее сердце. Интересно, что ему известно?

— Уважаемый мастер, мне необходимо…

— Продолжить ваше обучение, — закончил он.

Чтобы мастер перебил кого-то во время разговора… Это было еще более редкой вещью, чем его шутки. Одной из основ учения медитации была вежливость, умение выслушивать других без напряжения. Неужели это тоже в прошлом, как и весь ее мир? Никогда не торопиться, никогда не ждать — вот что было первое, что она запомнила. Это казалось странным, ведь врачам часто приходится спешить, чтобы спасти жизнь, или ждать, чтобы точно установить, что именно произошло… Его лицо стало важным, неподвижным, словно камень, — лицо человека, который никогда не спешит и никогда не ждет.

— Время пришло, — сказал он. Это была часть другой ритуальной фразы, закончить ее Лунзи не успела, так как он продолжал говорить: — Четвертый уровень, начните с Очищения Камня.

Экран погас, оставив Лунзи несколько смущенной и в то же время успокоенной. Она вернулась к столу регистрации, чтобы выяснить, сильно ли изменилось расположение секций и коридоров стандартного медицинского сектора со времен ее последнего приезда.

Расположение действительно изменилось, ей дали маячок, чириканьем отмечавший правильное направление. Прежней осталась лишь дверь в хирургическое отделение, холодного зеленого цвета, и красная полоса, предупреждавшая о карантине. Ей встречались небольшие группы врачей в белых и зеленых халатах, что-то оживленно обсуждавших. Лунзи проводила их взглядом, думая о том, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя среди коллег как дома. В нишах стен стояли терминалы, обеспечивающие допуск к медицинским архивам. Ей захотелось выяснить, действительно ли все данные о колонии клонов были уничтожены. Нет, лучше сделать это позднее, когда она немного успокоится.

Четвертый уровень. Из последнего лифта она вышла, слегка задыхаясь от волнения, и увидела деревянную дверь из настоящих широких досок абрикосового цвета. Казалось, дверь слегка светится. Лунзи глубоко вдохнула, чувствуя, что успокаивается, и поклонилась. Дверь распахнулась, одетый в коричневое послушник поклонился, приветствуя ее, и закрыл дверь. Снова поклонившись, он взял сумку Лунзи и пошел к спальням.

Здесь все было так же, как на десятке других станций. Слева, над маленьким, неправильной формы бассейном, возвышался камень, словно небольшая скала высотой в половину ее роста. Он словно притягивал внимание входящих в павильон.