Великие полководцы и их битвы

Иоанн послал Аэция за помощью к гуннам, и Аэций привёл 60-тысячное войско из Венгрии, но к его возвращению восточноримские войска победили, Пласидия и маленький Валентиниан сели на римский трон, а Иоанна показательно казнили на арене цирка.

Казнить всех сторонников Иоанна было бессмысленно, да у него и не было верных сторонников. Аэций получил назначение в Галлию, а гуннам заплатили за проделанный поход и отослали обратно.

Став полноправным наместником Галлии, опираясь на стоявшие там римские гарнизоны и набираемые из варваров войска, Аэций был практически независим от Рима, от императорской власти. И не он один вёл себя так на просторах Империи. Не имевшая реальной власти Пласидия награждала, возвышала и тайно ненавидела его.

Варвары, поселившиеся в Империи, постоянно конфликтовали с прежним населением провинций; собратья варваров, не вкусившие ещё цивилизации, делали набеги из-за Рейна, а вкусившие дрались между собой.

Аэций со своими войсками, состоявшими из варваров, усмирял бунтующих, отражал набеги из-за Рейна и вёл борьбу за влияние в Империи. Он часто обращался к гуннам, когда нужно было побить визиготов или франков. Гунны, жившие своими обычаями и чуравшиеся всего римского, казались ему наиболее верными союзниками. Он добровольно отослал к ним своего сына, он всегда надеялся на них.

Странная вещь. Варвары били регулярные римские войска; Аэций с полуварварским войском бил варваров. Но когда в борьбе за влияние в Империи он схватился с полководцем Бонифацием, контролировавшим Африку, регулярные войска Бонифация разбили полуварварские войска Аэция. Сам Аэций попал в плен, но Бонифаций был ранен в сражении и вскоре умер. Аэций получил свободу — со смертью Бонифация не стало причины для вражды. Он вернулся на Рейн и с помощью гуннов наголову разбил бургундов, взял в плен их короля Гундахара и 20 тыс. воинов.

Разбитые в открытом бою варвары просачивались на поля Империи, переходили на службу Риму и селились среди римлян. Аэций расселял по территории современной Франции тех же бургундов, у Роны и Орлеана селил аланов (визиготы ещё раньше поселились на юге Галлии). Он был признан «Главным Защитником Империи».

Меж тем Империя разваливалась, и жители её сами, как это ни странно, призывали варваров. Умер император Восточной Римской империи Феодосий, и гунны, воспользовавшись ситуацией, навалились на её территории, полезли через Балканы. Умер король франков. Младший сын его, оспаривая трон, обратился за помощью к Аэцию, старший — к Аттиле. Дочь Пласидии, Гонория, тяготясь самовластьем наместников (и Аэция в том числе), предложила свою руку Аттиле и послала ему своё кольцо.

Аттила, царь гуннов, не заставил себя долго ждать. Он вторгся в пределы Империи, перешёл Рейн. Соглашаясь на брак с Гонорией, он требовал половину Империи в качестве приданого. Валентиниан III, сменивший умершую Пласидию, обратился за помощью к Аэцию.

На Каталаунских полях разыгралось величайшее за все времена великого переселения народов сражение…

В сентябре 454 г. Аэций, победитель гуннов, человек, не знавший предела своим возможностям, приехал в Рим, где готовилась свадьба его сына Гаудентуса и дочери императора Валентиниана. Во время аудиенции император Валентиниан III лично заколол Флавия Аэция, последнего римлянина, человека, остановившего продвижение гуннов на запад, спасшего остатки римского культурного мира.

Со временем многое забывается, и побеждённый Аэцием Аттила стал гораздо более известен, чем его победитель, Аэций. Но беспристрастная история хранит информацию о великой битве…

Итак…

БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ

(451 г.)

В V в. н.э. Западная Римская империя находилась в состоянии глубокого кризиса. На её территории существовало уже несколько полусамостоятельных варварских королевств, которые подчинялись распоряжениям императорской власти лишь в том случае, если это соответствовало их интересам.

В это же время происходит резкое усиление гуннов, объединивших под своим руководством ряд племён. Вытеснив готов на территорию Римской империи, гунны стали главной противостоящей римлянам силой на северо-восточных границах. Они были своеобразным «мотором» проходившего переселения народов. Спасаясь от них, вторглись в пределы Империи свевы, вандалы и аланы, осевшие на её территории и получившие статус федератов. Часто для борьбы с мятежными федератами римские власти привлекали отряды тех же гуннов. Объективный процесс переселения народов был ещё далёк от завершения, и гунны начали опустошительные набеги на Балканский полуостров. Когда византийские власти частью откупами, частью военной силой остановили их продвижение на юг, на земли Восточной Римской империи, гунны и подвластные им племена двинулись на запад.

Вождь гуннов Аттила во главе огромного войска, где были представители народов, населявших земли от Рейна до Волги, перешёл Дунай, затем Рейн и вторгся в Галлию. По дороге Аттила разбил бургундов и уничтожил их королевство. Города, попадавшиеся на пути завоевателей, разрушались. Гунны дошли до Орлеана и отступили от него. Здесь, на Каталаунской равнине, в 451 г. они столкнулись с объединённым войском народов, проживавших в Галлии и уже вкусивших блага римской цивилизации.

Войска Аттилы состояли из представителей гуннов, бастарнов, скиров, остроготов, гепидов, герулов, ругов, алеманов, отчасти франков, бургундов и тюрингов, кроме того, здесь были булгары, угро-финны, анты и перебежчики из числа римлян и греков. Общая численность войска, выставленного им на поле боя, расценивается в полмиллиона человек.

Аттиле противостояло войско из визиготов, аланов, армориканцев, саксов, тех же франков и бургундов, военных поселенцев — летов и рипариев — во главе с полководцем Флавием Аэцием; численность воинов достигала 150–200 тыс. человек.

В войске Аэция была прекрасная аланская конница, лёгкая и тяжёлая. Аланы в те времена славились своей свирепостью не меньше, чем гунны. Их обычаем было сдирать кожу с убитых и использовать её как попону для седла, головы убитых тоже возились, прикреплённые к седлу в качестве своеобразного украшения. Лёгкая конница алан была, наподобие гуннской, вооружена луками, а для ближнего боя использовала мечи и дротики. Тяжёлая кавалерия носила чешуйчатые доспехи сарматского типа. Тяжёлая конница состояла ещё из визиготских дружин. Эти были одеты в кольчуги. Их военный костюм представлял собой оригинальное смешение римского и германского стилей.

Пехота Аэция состояла из военных поселенцев и пеших дружин визиготов, саксов, франков и бургундов. Эти дружины ко времени описываемых событий имели навыки драться фалангой. Пехота визиготов отличалась длинными пиками и овальными щитами. Франки уже тогда применяли свой боевой топор — франциску.

Между вождями коалиции не было тесной дружбы. Они были вынужденными союзниками. Аэций долго враждовал с королём визиготов Теодорихом. Последний вообще хотел оборонять от гуннов только Тулузу, центр расселения визиготов в Галлии, но жизнь и Аэций заставили его спасать всю Галлию. Ненадёжным считался король аланов Сангибан, под подозрением были вообще все аланы, кочевники, побывавшие в зависимости от гуннов и ушедшие на запад. Сам Аэций долго считался другом гуннов, послал им в заложники своего сына. И всё же при всей своей пестроте это была сильная армия.

Войско гуннов во многом походило на войско коалиции Западной Римской империи. Но костяк его, состоявший из тюркоязычных гуннов, не хотел расселиться среди вилл — мечта и цель прочих варваров. Гунны не восприняли латинского образа жизни. Сами они казались латинянам пришельцами из другого мира: полулюди-полулошади — кентавры. Римляне отмечали их отвратительные лица, деформированные черепа, щёлки вместо глаз, пучки редких волос на лицах (видимо, гунны в массе своей были монголоиды). Быстрые в движении и яростные в атаке, гунны напоминали всадников Апокалипсиса. С востока от греков доходили слухи, что из черепов своих врагов гунны делают чаши и пьют из них. В условиях разразившегося в Империи экономического, политического и духовного кризиса приближение гуннов воспринималось как грядущий конец мира, как бедствие, предшествующее второму пришествию Христову. В гуннах виделись Гог и Магог, бич Божий и т.д.

В отличие от других народов, приходивших с востока, гунны имели только конное войско. Лошадь стала неотъемлемой частью их жизни в результате естественного развития кочевого скотоводства. По легенде, гунны даже плохо ходили, настолько привыкли ездить верхом. Спешенные они быстро терялись и заранее считали себя мёртвыми. В седле же они делали всё: жили, ели, спали, воевали, вели дипломатические переговоры. Их низкорослые лошади с короткими ногами, мускулистые и выносливые, идеально подходили для дальних походов.

Элементы хозяйственной жизни, включавшей в основном охоту и скотоводство, отразились на военной технике гуннов. Даже аркан они превратили в смертельное оружие. Источники говорят, что в бою, когда враг укрывался от сабельных ударов, часть гуннов через головы своих товарищей набрасывала на противника ремённые петли, которые не давали двигаться.

Охота в условиях степи превратила гуннов в первоклассных стрелков из лука. Первые столкновения их с готами и аланами показали, что гунны, не вступая в ближний бой, стараются засыпать толпы врагов стрелами; они уклонялись от готской или аланской конницы, которая с копьями бросалась в атаку, а когда тяжеловооружённые кавалеристы изматывали своих лошадей и уставали сами, гунны набрасывались на них и мечами довершали дело. Это не исключало наличия среди гуннов и тяжеловооружённых воинов, особенно среди родоплеменной знати, о чём ниже. Но применяемая ими тактика была присуща всем степным кочевникам и последний раз особенно удачно применялась казаками в 1812–1814 гг.

И римляне, и аланы, и разбитые гуннами готы сразу же обратили внимание на гуннский сложносоставной клеёный лук. Стрелы, пущенные из него, пробивали боевые доспехи противника на расстоянии 100 м. Гуннская знать имела позолоченные луки — знак уважения и авторитета.

Деревянная сердцевина гуннского лука была подкреплена наслоением сухожилий, с внутренней стороны лук имел роговые прокладки на всю длину. Все эти слоёные части были склеены клеем животного происхождения. Склеивание лука было долгим и кропотливым процессом. Приклеивание роговых полос к дереву производилось зимой, когда холодно и количество влаги в воздухе замедляет процесс склеивания и усиливает вязкость. Пропитанные клеем сухожилия приклеивались обычно тёплым весенним днём. Лук высыхал два месяца. После испытаний тетива обычно снималась. Перед выступлением в поход гунны натягивали тетиву, но для этого лук целый час нагревали.

Костяные накладки были для того, чтобы сделать определённые части лука негнущимися. Обычно накладок было семь: по две парные на каждый из концов лука и три в середине. На концевых накладках имелись вырезы для тетивы. Тетива крепилась наглухо лишь на одном конце, на противоположный она надевалась только перед использованием лука для стрельбы. Таким образом, рукоять и концы лука были негнущимися, а плечи — весьма гибкими. Сам лук был асимметричным, так как одно плечо было больше другого. Длина лука в среднем достигала 120–160 см. В целом этот лук с его дугообразными плечами походил на скифский, хотя и не имел изогнутых концов. Аммиан Марцелин и Клавдий Клавдиан, лично видевшие гуннские луки, называют их скифскими.

Возникновение большого сложносоставного лука, усиленного костяными накладками, так и названного — «гуннский лук» — относится к началу нашей эры и связано с усилением в войсках разных государств тяжёлой конницы, против которой традиционный скифский лук был уже неэффективен.

Были луки для спортивных состязаний, были боевые (усиленные костяными полосами на концах). Не двигаясь, гунны начинали стрельбу с 250 м. В галопе могли расстрелять противника с 10 м.

Гуннские луки очень ценились как трофей. Но захватившие их германцы и римляне не могли использовать луки так же эффективно, как гунны.

Стрелы гуннских луков имели большие наконечники: железные, по форме — трёхлопастные, трёхгранные и плоские. Все наконечники были черенковые, т.е. имели черенок — штырь, крепившийся внутрь древка стрелы.

Судя по изобразительному материалу, гуннские гориты, довольно большого размера, крепились к поясу с правой стороны и были комбинированными, т.е. объединяли в себе и налуч и колчан.

Мечи, использовавшиеся гуннами, были длинными, всаднического типа. В основном они были двулезвийными, хотя есть единичные находки однолезвийных мечей. Двулезвийные мечи имели прямоугольное массивное перекрестье, далеко выступающее за пределы клинка. Перекрестье и рукоять украшались перегородчатой инкрустацией, характерной для полихромного стиля гуннской эпохи. Перекрестья мечей встречались эллипсовидные или ромбические, а навершие могло изготовляться из камня — халцедона, янтаря — и часто украшалось золотой накладкой. Ножны мечей изготовлялись из дерева и обтягивались кожей и даже листовым золотым покрытием. Ножны крепились к поясу при помощи ремней, проходивших через специальную скобу, которая находилась на лицевой части ножен. У ранних гуннских мечей эти скобы были нефритовыми, в дальнейшем скобы становятся металлическими, украшенными перегородчатой инкрустацией. Длина мечей колебалась от 60 до 90 см, ширина клинка — от 4 до 6 см. Длина рукоятки — от 11 до 14 см.

Кинжалы гуннского периода были одно- или двулезвийными и имели характерные ножны, изготовленные из дерева, обтягивавшиеся кожей и богато украшенные золотыми накладками.

Лишь единичные находки наконечников копий говорят о том, что этот вид оружия не был распространён в гуннском войске.

Судя по китайским источникам, гуннам была известна одетая в доспехи тяжеловооружённая конница, и это подтверждается археологическими материалами из Центральной Азии. Материал по Восточной Европе явно недостаточен (найдено всего две кольчуги). А в комплектах, обнаруженных в Центральной и Западной Европе, которые связываются с гуннами, обнаружено оружие, характерное для тяжеловооружённого воина-всадника.

О доспехах гуннских всадников упоминает Флавий Вогеций Ренат, а Аммиан Марцелин, Амвросий и Арриан упоминают, что гунны в бою использовали клинообразное построение и рубились мечами, не спешиваясь. Но построение клином эффективно лишь при наличии тяжеловооружённой конницы. Видимо, у гуннов была тяжёлая кавалерия (как и у многих других кочевых народов), но она не была многочисленной. У тех же парфян тяжеловооружённые катафрактарии составляли одну десятую часть армии. У гуннов, судя по всему, соотношение лёгкой и тяжёлой кавалерии было такое же.

Из защитного вооружения гуннами употреблялись шлемы, панцири, кольчуги, прикрытия для рук и ног. Шлем был конусообразной формы, он состоял из полос металла, сверху помещался шпиль с плюмажем или изображением животного. Шлем имел кожаную или ламелярную бармицу. Выйдя к границам Римской империи, гунны стали использовать местные разновидности шлемов — куполообразные, собранные из двух или четырёх частей, соединённых металлическими полосами.

Панцири, применяемые гуннами, были ламинарного или ламелярного типа, а также чешуйчатые. Существовали типы доспехов, в которых комбинировались элементы различных панцирей, Ламелярный панцирь, состоявший из пластинок, связанных между собой, мог дополняться чешуйчатой пелериной. Вдобавок под такой панцирь могла быть надета кольчуга. Существовали и более простые варианты ламелярных панцирей, которые выглядели как куртка без рукавов, застёгивающаяся спереди и держащаяся на плечах при помощи лямок. К панцирю полагались ламелярные оплечья. Они могли быть не только ламелярными, но и состоящими из горизонтальных пластин, скреплённых между собой. Панцирь мог иметь бронированный высокий стоячий воротник. Возможно, элементы ламелярного доспеха могли изготавливаться не только из металла, но и из кожи и костяных пластинок. Впрочем, судя по находкам в Центральной и Западной Европе, гунны, попав на запад, всё чаще стали использовать лишь одну кольчугу. Наручи тоже могли изготавливаться из продольных полос. Использовались также и прикрытия для ног или кольчужные чулки.

Конское снаряжение гуннов было примитивно. Они редко пользовались деревянными сёдлами, больше ездили на кожаных подушках, не использовали шпоры, а только плеть. По легенде, именно они принесли в Европу стремена. Опираясь на стремена ногами, можно было сильнее ударить мечом. Но по некоторым археологическим данным стремена появились на Дальнем Востоке, а в Малой Азии и в Европе их узнали лишь в VII в. Скорее всего, гунны не знали стремян и не нуждались в них. Конский доспех в сколько-нибудь значительных размерах не применялся. Максимум, это были чешуйчатые пелерины, прикрывавшие грудь лошади.

К середине V в. в войско гуннов входили и тюрки, и персы, и сарматы, и германцы, и латиняне. Однажды в лагере Аттилы римский офицер из посольства встретил человека, одетого по-гуннски, но говорившего по-гречески. Тот рассказал, что был захвачен гуннами в 441 г., но поступил к ним в войско, хорошо сражался, ему позволили жениться на гуннской женщине, и так он из римского купца стал гуннским военачальником. Новоявленный «гунн» хвалил гуннские порядки и ругал коррупцию и злоупотребления римских властей.

В целом, собранное под гуннскими знамёнами войско дралось оружием, похожим на оружие западноримской коалиции, и тактику применяло такую же. Основой их войск были конные стрелки, подкрепляемые тяжеловооружённой конницей. Количественно гуннская конница превосходила конницу коалиции, и гуннские лучники превосходили всех остальных, но пехота гуннского войска явно уступала пехоте коалиции.

Источники говорят о 500-тысячном войске Аттилы. Скорее всего это — одна из попыток объяснить гуннские победы их численным превосходством. Нам цифра кажется нереальной. Ресурсов Европы не хватило бы прокормить столь многочисленную орду. Конечно же, войско было огромным и на своём пути пожирало всё, как саранча. Отсюда, видимо, слухи, что там, где проходили гуннские кони, больше не росла трава.

Несмотря на присутствие в войске представителей разных народов, сами гунны не были едины. Часть их, как мы уже видели, нанималась к римлянам и к тому же Аэцию воевать с германцами. Гунны, кочевавшие в Северном Причерноморье, пытались перейти Кавказ, но в Персии были встречены такими же превосходными конными стрелками и отступили ни с чем. Гунны, избравшие своим местопребыванием Венгрию, вели бои с потомками сарматов, делая набеги на северо-восток и на юго-восток, затем опять обратили внимание на Западную Римскую империю и на её восточного близнеца. Два брата, разделившие царствование, Бледа и Аттила с 441 г. постоянно вели бои с латинянами и греками.

В 445 г. Аттила убил своего старшего брата Бледу и стал единовластным правителем. Его авторитет стремительно возрастал. Легенды сменяли одна другую. Он якобы нашёл меч самого бога Марса (Аттила действительно демонстрировал некий старый ржавый меч), в конце концов его даже стали признавать за Антихриста. Этому во многом способствовал поход гуннов 447 г., которому предшествовали землетрясения, разрушившие некоторые города Восточной Римской империи. Вслед за землетрясениями пришёл Аттила… Сохранилось описание этого человека, возглавившего поход гуннов против Западноримской империи. «Был он мужем, рождённым на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на всех трепет, широко известный повсюду страшными о нём представлениями. Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество. Любитель войн, сам он был умерен на руку, очень силён здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения. Хотя он по самой природе своей всегда отличался самонадеянностью, но она возросла в нём ещё от находки Марсова меча, признаваемого священным».

Три года Аттила терзал Восточную Римскую империю, затем обратил свои силы на Западную Римскую. Поход его был прекрасно подготовлен. Аттила выступил как союзник Валентиниана, идущий избавить Рим от визиготов, осевших ещё в 418 г. на юге современной Франции. Он, как мы помним, просил у Валентиниана руку его сестры Гонории и половину Западной Римской империи в качестве приданого. Аттила рассчитал, что в Галлии идёт династическая борьба и часть родов встанет на сторону гуннов. Он склонил на свою сторону остготов, которых римляне всегда рассматривали как буфер между Империей и гуннами. Вождь гуннов очень удачно выбрал место переправы через Рейн. Он бил силы коалиции поодиночке и чуть было не нанёс поражение аланам, составлявшим основную часть конницы коалиции. Король аланов Сангибан сдал ему Орлеан. Но тут появился Аэций… В июне 451 г. войска сошлись.

Казалось, впервые Аттила заколебался. Гадания на крови овцы, произведённые жрецами по повелению Аттилы, были неблагоприятны. Но гунны не отступили.

Инициатива в выборе места сражения принадлежала Аттиле. Равнина между современными городами Труа, Шалонь-сюр-Марн и Мери-сюр-Сен была удобна для действий больших масс конницы. Аттила разделил свои силы на три части: центр и два крыла. Сам он встал в центре во главе гуннской конницы. Остготы, пешие и конные, располагались на левом фланге, гепиды и другие германские союзники, среди которых преобладали пешие воины, — на правом.

Аэций противопоставил Аттиле подобный же боевой порядок, учитывавший этническую принадлежность воинов, а затем уже их род оружия. На правом фланге против остготов Аэций поставил визиготов во главе с Теодорихом. Здесь была собрана вся тяжёлая кавалерия визиготов. Готы были противопоставлены готам.

Аэций лично возглавил свой левый фланг, расположенный на пересечённой холмистой местности. У него здесь были его легионы, франкская пехота и отряд визиготов во главе с сыном Теодориха Торисмундом. Некоторые исследователи считают, что помимо прочего визиготам на левом фланге отводилась роль заложников.

В центре коннице гуннов была противопоставлена конница таких же степняков — аланов, ираноязычного народа, вытесненного гуннами из Причерноморских степей и предгорий Кавказа. Некоторые исследователи считают, что аланы были ненадёжны, и Аэций вынужден был подкрепить свой центр (и аланскую конницу) тяжёлой римской пехотой.

Силы противников были настолько велики и настроены настолько непримиримо, что Аттила долго не решался начать битву. И начали её войска Аэция. Это случилось ближе к вечеру.

Сражение началось перестрелкой конных лучников. Римляне рискнули выслать вперёд конных стрелков, одетых в кольчуги. Тучи стрел взвились в воздух. Тяжёлая конница на флангах (и с той и с другой стороны это были по преимуществу германцы) столкнулась лоб в лоб. Зазвенели мечи. Аэций нанёс таранный удар своим наиболее стойким левым флангом.

Визиготы Торисмунда были посланы захватить высоты, господствовавшие над правым флангом гуннского войска. Аттила ответил общей атакой по всей линии. Главный удар был направлен на центр союзного войска. Здесь началась общая кавалерийская «схватка», в результате которой аланы были отброшены, но центр войск Аэция всё же удержался.

Франки и римляне на левом фланге и визиготы на правом тоже удержали свои позиции. Более того, Торисмунд выполнил задачу, поставленную Аэцием, и захватил высоту, нависавшую над правым флангом гуннов и гепидов. Контратака гуннов на высоты была отбита. Торисмунд был блокирован, но удержался.

Когда первая волна конных гуннов схлынула, Теодорих на правом фланге войск Аэция атаковал противостоящих ему остготов. В беспорядочной схватке он был убит, но визиготы не остановили натиска и продолжали теснить противника. На левом фланге сам Аэций стал теснить гепидов и гуннов, пробиваясь к блокированному Торисмунду. Таким образом, войско Аэция стало медленно, но неуклонно охватывать фланги гуннов. Гунны и их союзники оценили ситуацию и заколебались.

К ночи преимущество уже обозначилось на стороне войск Аэция. Торисмунд спустился с высот и атаковал укреплённый гуннский лагерь. Конный резерв, посланный Аттилой, отбил визиготов. С приходом темноты визиготы на левом фланге войск Аэция окончательно опрокинули остготов. В целом сражение заканчивалось вничью. Ночь не позволяла продолжать бой, и Аттила скомандовал общее отступление.

Отдельные яростные схватки продолжались всю ночь, поскольку днём во время боя силы противников сильно перемешались и теперь, возвращаясь в лагерь, гунны постоянно натыкались на группы визиготов, франков и аланов. Некоторым воинам казалось, что это призраки продолжают битву.

Аэций приказал своему левому флангу быть наготове, а сам попытался за ночь реорганизовать свой исковерканный центр. Но в темноте он наткнулся на какой-то гуннский отряд и вынужден был ускакать в лагерь визиготов, ориентируясь на бивачные костры. Там он провёл ночь.

На другой день Аттила ожидал наступления Аэция на гуннский лагерь и приготовился сражаться до конца. Он велел свалить в одну кучу все деревянные сёдла, развести огромный костёр и готов был взойти на него, чтобы не даться живым в руки врагам.

Визиготы, против которых официально был направлен изначально поход Аттилы, готовились добить его, с нетерпением ждали приказа атаковать лагерь. Аэций в это время советовался со своими военачальниками и вождями племён. Возмужавший среди гуннов и готов, он считал первых гораздо менее опасными для Империи. Они не восприняли римского образа жизни. Отбитые, они уйдут обратно в степи пасти своих кобылиц. Победители-готы, вкусившие блага цивилизации, после уничтожения гуннов могли стать непреодолимой силой, переполняющей Галлию. Из-за Рейна к ним могли подойти германоязычные собратья. Эти не уйдут, они расселятся на землях Империи, их очень много. В Галлии их уже большинство…

Аэций не атаковал. Он даже не блокировал лагерь неприятеля, давая гуннам полную возможность уйти за Рейн. На совете Аэций намекнул сыну Теодориха Торисмунду, оставшемуся после смерти отца главным претендентом на королевскую корону визиготов, что ему будет трудно укрепиться на королевском престоле, если большинство его воинов поляжет в новой битве. И Торисмунд увёл свои войска на Тулузу, пошёл садиться на королевский престол. Нечто подобное наговорил Аэций и франкам, и франки засобирались домой, вспомнив о неотложных делах и как бы забыв об Аттиле.

В общем, Аэций позволил гуннам уйти на восток. Он всё ещё предполагал использовать их в будущем против алчных и упорных германцев.

Потери обоих войск были огромны. Готский историк VI в. Иордан говорит, что на Каталаунских полях пало 165 тыс. человек.

Надежды Аэция не оправдались. После поражения на Каталаунской равнине гунны вторглись непосредственно в Италию (452 г.). Они взяли крепость Аквилею и опустошили всю долину реки По. У самих римлян не было сил защищать Италию. Они предложили Аттиле огромный выкуп за уход из Империи. Аттила, в войске которого началась эпидемия, согласился.

В 453 г. Аттила умер во время своей свадьбы с бургундской красавицей Ильдико. В следующем 454 г. гуннская держава развалилась. Лучшие её воины, стержень, сдерживающий объединение племён, были перебиты на Каталаунской равнине. Дальнейшее продвижение тюркоязычных племён на запад было остановлено, остатки римской цивилизации сохранены. Важным результатом всей цепи событий является сохранение в Западной Европе христианства.

Карл Мартелл

(688–741 гг.)

Созданное Хлодвигом государство франков было непрочным из-за постоянной вражды между родовой знатью. Потомки Хлодвига, короли династии Меровингов, вырождались, они вошли в историю под названием «ленивых королей», так как ничем себя не прославили. Большую роль стало играть королевское окружение, дружина и управители хозяйства. Не доверяя представителям знати, «ленивые короли» опирались на своих рабов и вольноотпущенников; создаваемая франкским двором новая категория военного сословия во многом происходила как раз из этих слоёв, королевских рабов и вольноотпущенников. Знать стремилась удержать под своим контролем управление государством. Большую роль приобретает должность майордома — управляющего королевским двором. Эту должность прибирают к своим рукам и передают по наследству представители австразийской знати (Австразия — область на севере современной Франции). Начало новой «династии» майордомов кладёт Пипин Ланденский. Постепенно майордомы становятся реальными правителями всего государства франков. Правнук Пипина Ланденского, Пипин Карл, получивший впоследствии прозвище Мартелл (т.е. молот), пришёл к власти, занял пост майордома в 717 г. Походами на север во Фризию, на восток, в Алеманию и Бургундию, на юго-запад, в Аквитанию, он вновь объединил и укрепил расшатанное Франкское королевство.

Более известен он как основоположник земельной реформы, создатель европейского рыцарства. Карл стал отбирать земли у непопулярных представителей знати и у христианской церкви. Эти земли он не раздавал, подобно «ленивым королям», в частное владение. Отныне земля отдавалась на время и на определённых условиях…

Результаты не замедлили сказаться. Одним из результатов стала победа при Пуатье, в которой важную роль сыграло созданное Карлом рыцарство.

Популярность Карла Мартелла стала столь велика, что его сын Пипин Короткий, получивший по наследству должность майордома, пошёл на переворот и в 751 г. сам стал королём, положив начало новой династии Каролингов. А внук Карла Мартелла, тоже Карл, стал императором и вошёл в историю как Карл Великий.

Сохранилась скульптура, изображающая Карла Мартелла. Худое скуластое лицо, тонкий острый нос, то ли горящие, то ли вытаращенные глаза (каменная скульптура очень своеобразно передаёт их выражение). Неординарный был человек.

БИТВА ПРИ ПУАТЬЕ

(4 октября 732 г.)

Параллельное развитие двух молодых государственных объединений, представителей двух новых нарождающихся цивилизаций, носителей двух различных культур и последователей двух мировых религий привело к их (государственных образований) столкновению на полях современной Франции.

Государственное объединение арабских племён (халифат) в VII–VIII вв. н.э. распространило своё влияние на весь Ближний Восток, Иран и Северную Африку. Арабы заняли Среднюю Азию, Закавказье, достигли Индии, Западного Китая, вели войны с Византией и Хазарским каганатом. В 711 г. они перешли Гибралтар, разбили вестготов, завоевали Испанию и севернее встретили противостоящую им силу в лице государства франков. Оно оказалось самым организованным и жизнестойким среди «варварских королевств» на территории бывшей Западной Римской империи.

В 732 г. арабы (по сведениям хронистов — 400-тысячная масса) перешли Пиренеи и вторглись в Галлию. При помощи аквитанской и бургундской знати, которая противилась процессу централизации в королевстве франков, арабское войско Абд-эль-Рахмана двинулось по Западной Галлии, достигло центра Аквитании, заняло Пуатье и направилось к Туру. Здесь, на старой римской дороге, у переправы через р. Вьенн арабов встретило 30-тысячное войско франков во главе с майордомом Пипином Карлом.

Реально у арабов было от 30 до 50 тыс. воинов. Поскольку они переживали стадию разложения племенного строя, то при комплектовании войска какого-то единого принципа не придерживались. По идее, каждый взрослый араб был воином. Реально войско состояло из племенных и родовых отрядов, нарождавшаяся родовая знать (шейхи и сеиды) выставляла свои дружины. Вместе с арабами в Испании действовали пришедшие с ними из Африки североафриканские кочевники — берберы. Войско делилось на пехоту, конницу и отряды «верблюжьей кавалерии».

Основную массу воинов составляла пехота. Кочевые племена бедуинов, ставшие основой арабской конницы, количественно уступали оседлому населению халифата в несколько раз и, соответственно, многочисленная арабская конница всё же уступала в количестве пехоте.

Конница арабов делилась на лёгкую и тяжёлую. Полное вооружение арабского всадника было весьма богатым и разнообразным. Воин имел оборонительный доспех ламелярного или ламинарного типа с короткими рукавами и длинным подолом, закрывающим колени. Могли также использоваться наручи, поножи и набедренники, которые, скорее всего, были византийского типа из продольных металлических полос. Использовались также кольчуги, надевавшиеся, видимо, под халат, что в условиях жаркого климата было далеко не лишним. Чешуйчатые панцири тоже находили применение, причём их могли надевать поверх кольчуги.

Шлемы были куполообразные, склёпанные из четырёх и более сегментов. Иногда такие шлемы обтягивались сверху листовой бронзой или декорировались золотом вдоль швов. Шлемы обычно надевались на шапку, которая выполняла роль подшлемника. Поверх шлема могла накручиваться чалма, один конец которой свободно свисал сбоку. При песчаных бурях этим концом прикрывали лицо до глаз. Шлемы часто украшались изречениями из Корана. От солнца шлемы прикрывали куском ткани. Они могли иметь кольчужную бармицу, иногда закрывавшую всё лицо до глаз.

Из наступательного оружия применялся прямой двулезвийный меч с небольшим перекрестьем, концы которого могли плавно закругляться и находить на ножны. Про арабские мечи ходили легенды, что ими можно было рассечь лошадь. Меч был рубяще-колющего действия. Интересно отметить, что в это время уже существует сабля «венгерского» типа, введение которой приписывают внуку Карла Мартелла Карлу Великому (такие сабли обычно использовали авары). Так что прямым мечам арабов некоторые франки могли противопоставить кривые сабли… У арабов могли быть похожие сабли, позаимствованные ими во время завоеваний. Очень популярными у арабских воинов были боевые палицы и топоры, последние иногда встречаются обоюдоострые.

Длинные копья использовались всадниками и имели бамбуковое древко. Копьё по азиатской традиции держали двумя руками. При этом арабы использовали седло жёсткого типа с деревянным ленчиком и стремена. Лошадей подковывали тяжёлыми подковами. Посадка в седле боком при действии копьём исключала использование щита, который в это время забрасывали за спину. Щитом кавалеристы обычно действовали лишь в паре с мечом. Каждый воин имел два крепких лука и по 30 стрел в колчане. Луки у арабов были и простые в виде латинской «D», и сложносоставные клеёные, позаимствованные в ходе завоеваний. Стрелы могли иметь иногда металлическое оперение; непонятно, с чем связано такое неэкономное обращение с дорогим металлом.

Щиты арабы использовали деревянные, круглые, обтянутые кожей, с металлическим умбоном посредине. Возможно, уже тогда появились щиты очень своеобразной формы, которые в дальнейшем станут своеобразной визитной карточкой испанских мавров: как бы слившиеся два овала, иногда сужающиеся книзу. Щит имел два центра, к которым иногда прикреплялись кисточки.

Кроме вышеперечисленного в арсенале конного арабского воина источники упоминают 30 камней в двух перемётных сумах. Непонятно, каково было их применение. Возможно, просто для метания рукой в ближнем (лицом к лицу) бою.

В том же арсенале упоминается и один из древнейших видов оружия, это метательное оружие, называемое в Индии «чакра». Оно просуществовало до XIX в. Трудно сказать, когда оно возникло, так как ещё в древнейших индийских текстах, относящихся к III тысячелетию до н.э., упоминаются божественные огненные чакры, которые испепеляли всё на своём пути. Это оружие носило сакральный характер, так как имело божественный прототип. Возможно, арабы переняли его у индийцев.

Чакра представляет собой диск. Наружный край диска острый, как бритва, края внутреннего отверстия тупые. При метании чакру усиленно вращали вокруг указательного пальца, затем со всего размаха бросали в цель. Чакра летела на 80 шагов и наносила сильные раны, а вблизи перебивала кости. Отточенные диски носили на войлочной шапке по нескольку штук. Боевые диски делали из стали лучшего качества (булат), нередко украшали золотой чеканкой и надписями из Корана.

Лёгкая кавалерия арабов пользовалась в основном луками, обычно она завязывала бой. Защитного вооружения она, скорее всего, не имела. Кроме обычной кавалерии у арабов были всадники на верблюдах. Они использовали луки и специальные длинные копья.

Арабская кавалерия могла сражаться и в пешем строю. Существует мнение, что и арабы и франки при Пуатье сражались именно в пешем строю. Оно базируется на отсутствии в немногочисленных источниках упоминания о том, что бой вёлся в конном порядке.

Арабская пехота имела комплект вооружения, сходный с кавалерийским, но так как в пехоте служили менее состоятельные люди, то отделка оружия была проще, здесь редко встречались дорогие мечи и защитное вооружение. Имелись у арабов и подразделения, которые, подобно берсеркам или галльским воинам, сражались без доспехов. Вдохновлённые идеями Корана, они гордились каждой раной.

Очень интересным представляется вопрос об использовании арабами огнемётного и огнестрельного оружия. Существует ряд графических изображений, которые убедительно доказывают применение арабами разнообразных зажигательных снарядов. Кроме того, Эмацинус сообщает, что в 690 г. при осаде Мекки у войск, которыми предводительствовал Гаги-эль, имелись огнестрельные орудия, а также зажигательные снаряды. Было у арабов и своеобразное оружие (огнеметно-огнестрельное). Ствол был тонкий, железный, около 180 см длиной, покрыт вокруг деревом, скреплённым верёвками, ремнями и т.п. К казённой части ствола прикреплялась рукоятка в виде деревянной палки. Оружие это заряжалось небольшим зарядом пороха, на порох клали «пулю» из пакли, смешанной с порохом, воском и т.п., затем слой порошка из толчёного стекла, греческого воска, стальных опилок и селитры, опять слой пороха и т.д. Таким порядком ствол наполняли до дула. Заряд зажигался с дула, и из ствола выбрасывались с выстрелами горящий состав и зажигательные пули. Арабы применяли такое оружие до XIV в.

Строя свои боевые порядки, арабы использовали византийский и иранский опыт. В бою войско имело центр, крылья, авангард и арьергард.

Уже после описываемых событий, когда в халифате утвердилась династия Аббасидов, арабы окончательно сформировали своё военное устройство, введя десятичную систему организации, разделив пехоту и конницу на лёгкую и тяжёлую, различавшиеся наступательным и оборонительным вооружением, усовершенствовав боевые порядки (знаменитое «утро псового лая» и т.д.), широко привлекая боевую технику покорённых народов и наладив инженерную службу.

Но и до этих усовершенствований арабское войско отличалось высокой подвижностью (переброска пехоты в случае необходимости на верблюдах и лошадях), чётким взаимодействием родов войск. Арабские военачальники предпочитали манёвренную войну, но, когда дело доходило до сражения, предпочтение отдавалось оборонительным действиям с опорой на многочисленную пехоту при поддержке конных масс.

Пережитки родового строя, участие в сражении бок о бок членов одного рода предполагали высокую степень взаимовыручки. Моральной основой дисциплины в войске был ислам, вера в грядущие блага за храбрую смерть в бою. Ислам запрещал употребление вина, предписывал полное подчинение старшим начальникам. Значительная часть арабского войска отличалась религиозным фанатизмом, что довольно своеобразно сочеталось с пережитками старых первобытных религий, когда воины-победители съедали печень или сердце поверженного врага.

Среди военного руководства арабов вырабатывалась своя «военная школа», в основе которой лежали опыт предшественников и религиозные догмы, служившие идейно-нравственным стержнем военного дела.

Противостоящее арабам войско франков находилось также на «переходной стадии». Государство напоминало объединение племён. Войско состояло из королевской дружины и дружин племенных вождей. Шёл процесс феодализации. Территории, подвластные королю, делились на округа под управлением графов, округа в свою очередь делились на «сотни» (количество дворов, которые могут выставить 100 пеших воинов). В случае войны жители «сотен» выставляли по развёрстке крестьянское ополчение.

Войска набирались из свободных франков, хотя были представители и других германских или южногалльских племён. Воины, составлявшие дружину короля (соции), были профессионалами. Сама такая дружина называлась exercitus. Объединённые силы знати и майордома (главного управителя при короле) формировали общее войско (exercitus generalis). Нести военную службу должен был каждый свободный мужчина, отказ или уклонение от неё карались смертью. Но постепенно на юге королевства франков растёт тенденция к перекладыванию защиты граждан на плечи профессиональных воинов.

Пешее ополчение (баннум или лантвери) могло быть мобилизовано в любом районе франкского государства. На ополченцев возлагались обязанности по заготовке фуража, возведению и поддержанию в порядке и боевом состоянии пограничных укреплений.