Считалка для утопленниц

– Мать твою… Задушили бабу!

Старший оперуполномоченный Бурый доел голубцы, отложил вилку и отломил корку черного хлеба. Жена Галина знала – сейчас начнет вымазывать коркой остатки подливки. Наверняка накапает на клеенку. Хорошо, если не закапает штаны. А когда встанет из-за стола, впору кур запускать – крошки от хлеба склевывать. Всем хорош ее муж – и степенный, и ответственный, и должность у него неплохая, но одно плохо – страсть какой неаккуратный. Она вздохнула и пошла на кухню за тряпкой – вытирать стол. Алексей потянулся за стаканом с компотом. Выпил тремя большими глотками. Крякнул, поставил стакан на стол и тут заметил на штанах жирное пятно.

– Галь, я тут капнул ненароком, – виновато проговорил.

– Кто ж сомневался? – проворчала Галя и мокрой тряпкой протерла его штаны.

– Ты чего? – возмутился он. – Мне ж сейчас на службу.

– Пока дойдешь, высохнет.

Она этой же тряпкой принялась вытирать со стола.

Во дворе залаял Марсик.

– Кто там еще? – взглянул на часы Алексей. – Обеденный перерыв еще не закончился.

На крыльце кто-то загрохотал сапогами, стряхивая дорожную пыль.

– Твои пришли, – сразу поняла Галя.

И точно, ввалились Степан Боровков и Сергей Вахромеев.

– Алексей Петрович, рыбаки на реке утопленницу вытащили.

– А подождать нельзя было? – ворчливо произнес Алексей, поднимаясь из-за стола. На его форменных брюках расползлось мокрое пятно на самом интересном месте. Смешливый Сергей углядел и хмыкнул. Но Бурому было до феньки, что думают о нем подчиненные.

– Да мы и так подождали. Только пацан каждую минуту туда-сюда бегает, велит скорее ее забрать. А то его старик жучит. Говорит, им рыбу нужно чистить.

– Они что, стерегут труп? Молодцы. Не то, что вы, бездельники.

– А мы вовсе не бездельники. Мы с бытовухой разбирались. Аксинья опять своего Гришку ухватом приложила. Кровищи! Акт составляли, врача вызывали. На этот раз она перестаралась. Хотя я бы его и вовсе убил, – разговорился Сергей. – До чего мужик вредный! Все показатели нам портит.

– Кстати, о враче, – напомнил Бурый. – А медэксперта вызвали на место происшествия?

– А то как же! Минут через тридцать подъедет. Его Васька на «скорой» подкинет. Заодно и утопленницу заберет.

Бурый слушал отчет и неспешно расчесывал свои жиденькие волосы у зеркала. Наконец надел фуражку, и всей толпой вышли на улицу. Галина пошла с ними до калитки. Ей было интересно дослушать историю про соседей. Она подождала, когда отъедет «УАЗик», и только тогда закрыла калитку.

На берегу реки на носу лодки сидел старик Дюжев и курил сигарету, стряхивая пепел в воду. Витька уселся на траву поодаль спиной к трупу. Увидев опергруппу, он вскочил и собрался было уходить, но Бурый его остановил.

– Не беги, сейчас свидетельские показания будем составлять.

– А нельзя, чтобы дядя Миша рассказал? – несмело возразил парнишка.

– Вы же вдвоем были, каждый за себя и отвечает. Что один не заметил, второй мог углядеть.

Дюжев с тоской посмотрел на рыбу, которая трепыхалась в ведерке, перевел взгляд на тело женщины. Сеть с нее он уже снял и даже постирал в речке, теперь она сохла, растянутая на кустах.

Бурый усадил Сергея в лодку и велел записывать. Дюжев наперебой с Витькой описали происшествие. Как увидели труп, как его подогнало к борту лодки. Дюжев не преминул прихвастнуть, как его осенило накинуть на бабу сеть, чтобы ее не унесло.

– А если бы унесло, то она могла бы оказаться на чужой территории, – в пространство проговорил Бурый. И Дюжев понял: здесь его находчивость не оценят. Действительно, ну и унесло бы. И тогда он не сидел бы здесь битый час на жаре, а уже чистил бы рыбу себе на ужин. И Витька бы не маялся от пережитого страха. Такое увидеть парнишке… Теперь спать не будет.

– Подпишите протокол. – Сергей протянул лист бумаги, который для удобства прикрепил к папочке бельевой прищепкой. Дюжев и Витька подписали и с облегчением вздохнули. Витька подхватил свои снасти и ведерко с рыбкой и рванул, только пятки засверкали. А Дюжев пока снял сеть, пока свернул ее, ворча, что теперь, потяжелевшую от воды, придется тащить в гору. Не оставлять же на берегу – сопрут, не приведи Господь. Народ здесь воровской, один Гришка чего стоит…

– Михал Иваныч, ты нам ключи от замка оставь, – попросил его Бурый. – Мы твоей лодкой воспользуемся. Поплаваем здесь по-над краем, может, еще чего найдем. Здесь ведь даже не вся ее одежда. Мало ли, вдруг что с карманами найдем, а там документы. Или сумочку…

– Ключи тогда пускай Сережа принесет, – попросил дядя Миша.

Дюжев копошился со своим хозяйством и краем глаза наблюдал за действиями следаков. Они обошли тело, Сергей присел на корточки рядом с утопленницей и записывал со слов Бурого, что обнаружено на теле, в каком она лежит положении и прочую хрень. Послышался звук подъезжающей машины. На пригорок выехала «скорая» и из нее вышли двое – судмедэксперт Деньковский и водитель Васька. Дядя Миша поприветствовал вновь прибывших и поскорее отправился домой. Того, что он нынче увидел, ему надолго хватит. А то этот доктор начнет сейчас рассматривать тело бабы, а это уже было выше сил Дюжева. У него и так перед глазами стояла жуткая картина ее рваной раны на спине да багровой опухоли на горле. А глаза? Открытые, с застывшими зрачками… Его передернуло от отвращения. Он поднялся на пригорок и, не оглядываясь, пошел прямо через луг домой.

– Ну что я вам скажу? – только взглянув на тело, сказал медэксперт. – Ваша утопленница померла не от утопления. Нет характерных признаков – стойкой мелкопузырчатой пены у отверстий носа и рта.

Он натянул на руки резиновые перчатки и откинул ее волосы с лица и шеи.

– Ни хрена себе… – непроизвольно вырвалось у Сергея, когда он увидел багровый подтек на шее женщины.

– При трупе прошу не выражаться, – отчитал молодого опера эксперт Семен Владимирович. – А вот и причина смерти – убийца ее задушил. Притом использовал нечто очень тонкого сечения, странгуляционная борозда глубокая. Скорее всего петля была металлическая. Короче, я ее забираю в морг. Отчет уже написали?

– Написали и торжественно вручаем. Тогда мы сейчас тело погрузим в «скорую», и ехайте в морг. А мы тут порыщем, – Бурый махнул рукой операм, приглашая их сесть в лодку.

Когда машина отъезжала, Семен Владимирович увидел в окошко, что Сергей уже размотал железную цепь и забросил ее на корму. С силой оттолкнулся ногой от берега и запрыгнул в лодку, опасно раскачав ее. Что-то недовольно прикрикнул Бурый, Сергей засмеялся. Вот они молодые – им все хихоньки да хаханьки, невзирая на ответственную профессию, – усмехнулся в усы Семен.

Машина подпрыгивала на ухабах, и тело в целлофановом мешке тоже подпрыгивало. Васька что-то мурлыкал, небрежно придерживая руль одной рукой. Вторую он высунул в окно, и рукав его рубашки полоскался на ветру.

6

Турецкий набрал номер квартиры Клесова на домофоне. Но никто не откликнулся, хотя он ждал довольно долго.

– То ли его нет дома, то ли не хочет открывать.

Голованов стоял рядом, прислушиваясь к частым гудкам домофона.

– Давай пока соседям позвоним.

Пришлось набирать несколько номеров квартир, пока им не открыли дверь. Время рабочее, люди на работе. Поднялись на второй этаж, где проживал Клесов. Турецкий приложил ухо к двери и какое-то время прислушивался.

– Думаю, его нет дома, – сообщил он Голованову.

– Тогда звоним соседям.

Голованов нажал кнопку звонка на соседней двери. Из глубины квартиры послышались шаги. Кто-то остановился по ту сторону двери, но подавать голос не спешил. Голованов опять позвонил. Простуженный женский голос за дверью предупредил, что чужим не откроет, и если они не перестанут трезвонить, то она вызовет милицию.

– А мы и есть милиция, – сообщил Турецкий. – Мы к вашему соседу Клесову. Только он не открывает.

Женщина хрипло закашлялась.

– Вы там в порядке? – спросил обеспокоенный Турецкий.

– В порядке, – прогундосила женщина. – Так зачем вам Митька?

– Хотим познакомиться, узнать, что поделывает, не досаждает ли соседям.

– Да уже три дня как не досаждает.

Дверь наконец открылась. На пороге стояла взлохмаченная молодая женщина в теплом спортивном костюме. Шею она обмотала толстым шерстяным шарфом и зябко куталась в голубой плед.

– Ладно, заходите, – пригласила она сыщиков в дом. – А то в подъезде дует.

– Вы у нас даже документы не спросили, – напомнил Турецкий, переступая порог.

– А я вас в глазок изучила. Вижу – нормальные с виду люди, на компанию Митьки не похожи.

– А вдруг мы по его душу пришли из другой компании? – пошутил Голованов.

– Да и берите, – равнодушно пожала плечами женщина. – Никто по нему не заплачет.

Она показала рукой на диван.

– Садитесь. Кстати, меня зовут Светланой.

Она села с ногами в кресло и закуталась в плед.

Сыщики представились.

– Может, вам врача вызвать? – посочувствовал ее больному виду Турецкий.

– Да только что ушел. Я уже аспирин выпила, дальше буду лечиться народными средствами. Так что же сосед натворил?

– Да много чего. И пока не натворил еще больше, хотелось бы его изолировать от общества.

– Арестовать, что ли? Только он уехал.

– Расскажите, что вы видели. Нам сейчас очень важно знать про каждый его шаг.

– Ну, в этом я вам вряд ли помогу, поскольку целыми днями сижу за компьютером и оторвать меня довольно трудно. Готовлю годовой отчет. Видите, даже больная не могу лечь и поболеть, как все нормальные больные люди.

– Но вы все же знаете, что Клесов уехал, – напомнил ей Голованов.

– Три дня назад поздно вечером я слышала, как он ковырялся в замке, никак не мог открыть дверь. Пьяный был вусмерть. Я как раз в прихожей была. В туалет шла. Извините за такую подробность. Потом смотрю в глазок – со своим замком он все-таки справился.

– Один был?

– Один. Но на этом его приключения не закончились. Его же квартира сразу за моей стеной, так что если он шумит, все громкие звуки доносятся. Слышала – что-то ронял, мебель двигал, ругался сам с собой.

– А слова слышали?

Светлана задумалась.

– Что-то про стариков… Дескать, сами виноваты. Потом звонил по телефону. То ли тому, с кем говорил, плохо слышно было, то ли спьяну орал, но я все слышала отчетливо. Кричал, что приедет завтра вечером. Притом несколько раз повторил. Молчит, потом как заорет: «Завтра вечером». И опять молчит. У меня сложилось впечатление, что его отговаривали. Потому что он уж так злобно кричал. Естественно, какой тут сон? Я даже не пыталась уснуть. А потом у него как загрохочет. Металлическое что-то. Как будто он свалился откуда-то. С лестницы упал, что ли?

– С какой лестницы?

– Ну у него стремянка есть, я как-то взаймы просила, когда мне люстру вешали. Зачем он спьяну полез на нее? Может, на антресоли? Потом слышала, вода льется в ванной. Наверное, в душ пошел. Не прошло и получаса, как его дверь хлопнула. Я в глазок посмотрела – а он уже со спортивной сумкой через плечо, дверь запирает. Все. С тех пор, слава богу, тихо.

– А вы о нем что-нибудь знаете? О родственниках, например, или где работал?

– Да я от него старалась подальше держаться. Он же в тюрьме сидел. Вот только лестницу однажды попросила. Потому что видела, что она у него есть. Он на лестничной площадке как-то лампочку вкручивал.

– Или выкручивал?

– Ой, а вы, наверное, правы. Может, и выкручивал. Я же дома работаю, по вечерам домой не возвращаюсь. Так что мне все равно – есть ли на нашей площадке свет или нет.

– А к нему кто-то приходил?

– Да, какие-то типы неприятные. Но я тогда в уши затычки вставляла, чтобы не мешали работать. А то когда они в комнате у него собирались, из-за шума не могла сосредоточиться. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать.

– А не знаете, с кем он водил дружбу? Ну, вы бы могли узнать его друзей-забулдыг?

– Да вы что? – вдруг обиделась Светлана. – Неужели я на них смотреть буду? Это же отбросы общества!

– Тогда, конечно, извините великодушно, – обезоруживающе улыбнулся Турецкий. Но вопреки его ожиданиям, Светлана на улыбку не отреагировала. Вот что значит больной человек, подумал Турецкий.

Сыщики стали прощаться, и Александр Борисович на прощанье проявил заботу:

– Вы все-таки ложитесь, постарайтесь поспать. Из опыта знаю – все болезни проходят во время сна.

– Тут поспишь, – с безнадежным видом кивнула на компьютер женщина. – К завтрашнему утру должна отчет закончить. А то неприятностей не оберешься. А работой нынче нужно дорожить.

Когда женщина закрыла за ними дверь, Голованов заметил:

– Видишь, сколько всего узнали. Все-таки опрос соседей иногда приносит пользу. А Клесов, похоже, уехал.

– Если он уехал на поезде или улетел на самолете, Макс сможет узнать, куда Клесов купил билет.

– Нужно провести у Клесова обыск. Только кто ж нам даст? Давай позвоним ребятам в МУР, попросим, чтобы посодействовали. Нужно предоставить местным ментам материалы дела, сообщить, что подозреваемый в двойном убийстве проживает на их территории, и напроситься присутствовать при обыске.

– Сева, я думаю, нужно еще и смотаться в районное отделение милиции по месту жительства деда Заботина.

– А что, тебя посетила какая-то идея?

– Да вот полчаса назад посетила. Старик не мог не знать, что внук ворует у него деньги. И почему-то продолжал поддерживать с ним отношения. Ну, я допускаю – Клесов единственный из родственников, кто навещал его. Хотя никто не мешал деду восстановить отношения с сыном. Предположим, не хотел. Как говорится, отринул от себя и не желал первым идти на мировую. И вдруг три дня назад что-то происходит, что толкает Клесова на преступление.

– И какие мысли по этому поводу? – спросил Голованов.

– А что, если дед пригрозил ему, что заявит в милицию?