Братья крови

До кованых ворот я добежал, не касаясь земли. В трудном положении мне не нужно прилагать усилий, чтобы левитировать, – все получается само собой. Перемахнул железные штыри, заостренные наподобие пехотных пик, и замер, только сейчас осознав, что сюда-то меня привез Витек, корчащийся в прихожей со сломанными руками. А отсюда?

Таксисты по Рублевке не шастают. Это престижный район, населенный обеспеченными людьми, у каждого из которых не один и не два автомобиля. Да и личные водители имеются, если выпил лишку и за руль садиться страшно.

Вызвать по телефону, который всучил мне Збышек? Но я же совершенно не умею пользоваться мобильным, в отличие от слуги крови.

Какие кнопки нажимать?

Я тупо уставился на черный металлический корпус с засветившимся от прикосновения экраном.

«Теперь нажмите *».

Ну и где эта «звездочка»?

Громкий хлопок прорезал воздух. Я сразу и не понял, что это выстрел.

Очевидно, стреляли в воздух. Так, для острастки. Но скоро начнут и по мне.

Во дворе слышались голоса.

– Sto diablоw![35] —Я размахнулся, твердо намереваясь отправить бесполезный мобильник в сугроб на обочине.

Приземистый автомобиль серебристо-серого цвета с визгом вывернул из-за угла и остановился рядом со мной. Призывно распахнулась дверца.

Нет, так не бывает… Кажется, этот прием называется «рояль в кустах» и используется в дешевых романах и слабых кинофильмах, когда-то объясняла Жозефина. Но, с другой стороны, охрана миллионера сейчас перейдет в наступление, а очередь в голову из «калашникова», как совершенно справедливо отметил Амвросий, укладывает даже высшего вампира не хуже, чем осиновый кол.

– Не раздумывайте, Андрей Михайлович! – послышался из салона знакомый голос. – И трубку в карман суньте…

Когда я, на ходу захлопывая дверь, прыжком оказался на сиденье, полковник ФСБ с улыбкой закончил фразу:

– …нечего дорогими вещами разбрасываться.

Мотор взревел, из-под шипованных шин вылетело снежное крошево.

– Куда? – как заправский таксист, поинтересовался Олег Иванович.

– В «Метрополь», – выдохнул я и запоздало добавил:—Спасибо.

– Не за что. Работа такая.

– Как вы узнали, где я нахожусь?

Он пожал плечами:

– Ну я же сказал про работу.

В моей душе шевельнулись нехорошие подозрения.

– Вы следите за мной?

– Да зачем мне следить? – Автомобиль выскочил на шоссе, и полковник немного расслабился, откинувшись на спинку водительского кресла. – Я и без слежки знаю, куда вы отправитесь на второй день после появления в Москве.

– А в первый?

– Это не интересует ни ФСБ, ни УБЭП. Никита Григорьевич Прозоровский, конечно, экстравагантный тип, и гости к нему являются все как один неординарные. Но у него нет трений с законом. Абсолютно чист… Послушайте, Андрей Михайлович, – он посмотрел в зеркальце заднего вида, – погони не предвидится, как вы считаете?

Настал мой черед пожимать плечами:

– Откуда мне знать? – И добавил:—А что, этот коллекционер, Валентин Валентинович, имеет нелады с законом?

– Кто из наших бизнесменов их не имеет? – невесело усмехнулся эфэсбэшник, выворачивая на Кутузовский проспект. – Эпоха первичного накопления капитала, она без криминала не обходится. Это их дети будут ангелочками, с оксфордскими да гарвардскими дипломами… А Валентин наш Валентинович делал себе деньги на черном металле и нефти. Конкурентов не заказывал. Последние лет пятнадцать, по крайней мере. На благотворительность отстегивал исправно. Даже с Борисом Николаевичем время от времени на теннисном корте общался.

– Вот только с черными археологами связался зря, так? – заметил я.

– Какими черными археологами? А! Это те ребята, что ему старинные железки таскали? – Олег Иванович рассмеялся. – Такого человека, как он, на этом не прищучишь. Даже если вы показания дадите.

– Оно мне нужно?

– А я про что? Им по другому поводу заинтересовались. Не надо оружие поставлять кому не надо.

– Мне это неинтересно, – я покачал головой.

– Правильно. Меньше знаешь, крепче спишь. И дольше живешь. Но я бы все равно вам не рассказал бы. Служебная тайна.

– Понимаю. Только при чем тут ваш отдел? Разве торговля оружием – паранормальное явление?

– Довольно нормальное, я бы сказал, по нашей жизни. Просто мне ребята, которые за его особняком слежку ведут, сообщили, что вас видели. Их еще Юра просил… – Полковник вздохнул.

– Надеюсь, вы не думаете, что я поставками оружия занимаюсь?

– Упаси Боже! – Меня слегка передернуло от его слов. – Просто я хотел поговорить с вами обо всех этих зверях, которые по Москве бродят. Позвонил в номер «Метрополя», ваш спутник ответил, что вас нет. Вот я и поехал на Рублевку. Скажете – зря?

– Не зря. – Я посмотрел на ночную дорогу, время от времени прорезаемую вспышками фар встречных автомобилей, прислушался к себе. Боль отступала, оставляя за собой тошноту и головокружение. Збышек умирал. – А можно быстрее?

– Что вы такого натворили в доме Пешкина?

– Пешкин – это кто?

– Валентин Валентинович наш дорогой.

– Ничего. Одному охраннику сломал обе руки, а второго, кажется, убил. Быстрее вы можете? Мне очень в «Метрополь» нужно.

Спицын присвистнул. Кажется, слегка прибавил скорости.

– Мне будет нелегко вас отмазать.

– Что сделать?

– Если Пешкин подаст официальный иск в суд, вас могут арестовать. Инкриминируют попытку ограбления – у него десяток свидетелей найдется, что вы к нему в дом через форточку забрались, а собак отравили.

– А если он не захочет через суд?

– Тогда проще, с одной стороны. Пришлет «братков» разобраться, в «Метрополь» их не пустят, а уж по дороге в аэропорт мы вас как-нибудь прикроем.

«Не пустят „братков“ в гостиницу, говоришь», – подумал я и замолчал, мучительно размышляя – сказать или не сказать ему?

Наконец решился:

– Моего слугу сейчас убивают в номере «Метрополя».

Автомобиль вильнул по дороге, но на лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– Откуда вы знаете? – сказал он и торопливо добавил:—Поймите меня правильно – я видел, в каких вы отношениях с мобильным телефоном.

– Почувствовал.

Спицын замолчал. На этот раз надолго.

– Я могу чем-то помочь? – медленно, словно подбирая правильные слова, спросил эфэсбэшник.

– Вы уже помогаете.

– Ага… Спасибо. Скажите, Андрей Михайлович, а это… ну то, что происходит в «Метрополе»… как-то связано с вашей ссорой с Пешкиным?

– Не знаю. Но очень хочу узнать.

– И что вы тогда предпримете?

– Я вырву ему сердце, – моя терпимость не распространялась на людей, злоумышляющих против меня и ближайших друзей.

Он посмотрел на меня оценивающе.

– Вы – страшный человек.

Я молчал.

– Или все-таки не человек? – осторожно добавил полковник.

– Вам это знать обязательно? – Я позволил легкую ухмылку, но офицер госбезопасности поёжился.

– Вообще-то хотелось бы. Помните, где я работаю?

– Хорошо помню. И не уверен, могу ли доверять вам до конца.

– То есть?

– Где гарантия, что в «Метрополе» сейчас на ваши люди?

Спицын хмыкнул.

– Все правильно… ФСБ – преемник НКВД. Страшилка для просвещенной Европы. Украина – европейское государство, не так ли?

– Для меня Россия осталась в границах семнадцатого года, если вам это интересно знать.

– Для меня тоже, – кивнул он. – Если вам это о чем-то говорит.

– Ни о чем. Я веду замкнутый образ жизни.

– Это я заметил.

– Так как насчет агентов ФСБ? Это они сейчас со Збышеком?

– Нет. Понимаю, что вы можете мне не верить. Даже если бы там были мои люди, после ваших слов о вырванном сердце я бы соврал. Хотите, поклянусь честью офицера?

– Хочу.

– Клянусь.

– Я вам верю, Олег Иванович.

– Вы идеалист, Андрей Михайлович. Ведь вы совсем меня не знаете.

– Я – рыцарь. А рыцарям свойственно быть идеалистами.

Он только головой покачал. Возможно, подумал, что оказался в одном автомобиле с сумасшедшим маньяком. Люди с расстроенной психикой, я как-то читал, часто верят в то, что они Наполеоны, Гитлеры, Ричарды Львиное Сердце или Иисусы Навины. И запросто могут вообразить, что способны голыми руками вырвать сердце у соплеменника. Но я ведь мог это сделать на самом деле. Даже не прилагая значительных усилий.

Спицын уверенно вел авто по московским улицами, то и дело сворачивая с прямого пути, но лишь для того, чтобы объехать очередную пробку. Он спешил. Наверное, искренне хотел помочь. Но я знал, что уже поздно. Осклизлый, шевелящийся комок тошноты, словно обезумевший спрут, ворочавшийся пониже грудины, ясно говорил – Збышека больше нет. У меня никогда не было птенцов, но, говорят, в случае смерти одного из них возникают ощущения еще более мерзкие. Когда уходит в Великую Тьму обративший тебя Мастер, тяжелее во сто крат. После развоплощения пана Мжислава Ястжембицого я едва не отправился следом за ним…

Вот и залитые огнями витрин и неоновым светом бесчисленных вывесок центральные улицы. Промелькнула квадрига Аполлона на фронтоне Большого – когда-то я слушал здесь Федора Шаляпина на премьере «Псковитянки»…

А вот и «Метрополь». Успели минут за двадцать – отличный результат. Принцесса Грёза глядела как-то очень уж недобро.

Я выскочил из автомобиля.

– Погодите! Я с вами!

Спицын устремился следом, замешкавшись лишь на мгновение.

– Это не ваш бой, – бросил я через плечо.

– Возможно, – полковник не отставал. – Но я, наверное, тоже был рыцарем. В прошлой жизни.

Мы вбежали на крыльцо, пронеслись мимо выпучившего глаза швейцара и ворвались в роскошный холл. Два охранника – крепкие ребята, но до Витька все же далеко – быстрым шагом направились мне навстречу, но под взглядом эфэсбэшника сникли и остановились. Первый сделал вид, что поправляет дубинку на поясе, второй заинтересованно принялся разглядывать раскидистую финиковую пальму в кадке. Все-таки и от русских спецслужб есть польза.

Около лифта мигала красная кнопка. В глубине шахты что-то сдержанно гудело.

– По лестнице! – крикнул я.

Помчался, перешагивая через пять-шесть ступенек.