Закон успеха

Дайте среднему человеку сто долларов, которые он не рассчитывал получить, и что он с ними сделает? Тут же начнет думать, как бы получше их потратить. В его созна­нии возникнут десятки необходимых вещей — вернее, та­ких, которые он считает необходимыми, — но можно биться об заклад, что он и не подумает (если у него нет привычки к сбережению) сделать эти сто долларов началом своего сбе­регательного вклада. Еще до вечера он потратит деньги или примет решение, как их потратить, тем самым подбросив дров в яркое пламя привычки тратить.

Привычки правят нами!

Требуется сила характера, сила воли, целеустремленность, чтобы принять твердое РЕШЕНИЕ открыть сберегатель­ный счет и затем добавлять к нему пусть небольшие, но регулярные суммы из своего дохода.

Существует правило, согласно которому любой человек может определить заранее, будет ли располагать финансо­вой свободой и независимостью, которых все так желают, причем это правило никак не связано с количеством сбере­гаемого или откладываемого.

Правило таково: если человек имеет привычку система­тически откладывать определенную часть своего заработка и иных доходов, он может быть практически уверен, что достигнет финансовой независимости. Если же он ничего не откладывает, МОЖНО БЫТЬ АБСОЛЮТНО УВЕРЕН­НЫМ, ЧТО ОН НИКОГДА НЕ ДОСТИГНЕТ ФИНАН­СОВОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ, как бы велик ни был его ДОХОД.

Единственное исключение из этого составляет случай, когда человек наследует такое огромное состояние, что не может его потратить, или наследует его с условиями, кото­рые защищают наследство, но эти возможности очень ред­ки; во всяком случае ВЫ на них не должны рассчитывать.

Автор близко знаком с сотнями людей в Соединенных Штатах и в иных странах. Почти двадцать пять лет он сле­дит за этими своими знакомыми и поэтому по собственно­му опыту знает, как они живут, почему одни из них потер­пели неудачу, а другие преуспели и каковы ПРИЧИНЫ НЕУДАЧИ И УСПЕХА.

Среди этих знакомых есть люди, которые контролируют сотни миллионов и обладают множеством приобретенных миллионов. Но есть и такие, кто владел миллионами, но пропустил их меж пальцев и теперь не имеет ни цента.

Чтобы показать, как закон привычки становится своего рода поворотным пунктом, определяющим успех или неуда­чу, почему невозможно приобрести финансовую независи­мость без привычки к СИСТЕМАТИЧЕСКИМ СБЕРЕЖЕ­НИЯМ, мы опишем привычки некоторых из этих людей.

Начнем с рассказа человека, который заработал миллион в рекламном деле, но сейчас не имеет ничего. Рассказ был напечатан в журнале «Америкен мэгэзин» и перепечатыва-ется с любезного разрешения издателей журнала.

Рассказ во всех отношениях правдив и включен в каче­стве части урока, потому что его автор, У.С. Фримен, хочет, чтобы его ошибки помогли другим людям избежать анало­гичных.

«У МЕНЯ БЫЛ МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ, А ТЕПЕРЬ НЕТ НИ ЦЕНТА»

Трудно и унизительно публично признаваться в жизнен­ных неудачах, но я решил сделать это признание ради того блага, которое оно может принести.

Я хочу рассказать, как пропустил меж пальцев все, что заработал за свою жизнь, — примерно миллион долларов. Заработал я эти деньги рекламой, только несколько тысяч долларов до двадцатипятилетнего возраста были получены за преподавание в школе и написание статей в некоторые ежедневные газеты и еженедельники.

Может быть, в наши дни многих миллионов и даже мил­лиардов миллион долларов не покажется большой суммой, но это все же большие деньги. Если кто-то с этим не согла­сен, пусть досчитает до миллиона. Однажды я попробовал подсчитать, сколько времени это займет. Я выяснил, что в минуту могу досчитать до ста. На этом основании мне по­требуется двадцать дней по восемь часов в день плюс еще шесть часов сорок минут двадцать первого дня, чтобы про­делать этот фокус. Сомневаюсь, что мне или вам удалось бы сосчитать миллион однодолларовых банкнот, даже если пообещают, что после этого все они будут моими или ва­шими. Вероятно, мы бы сошли с ума — и что хорошего тогда было бы для нас в этих деньгах?

Позвольте с самого начала заверить, что я ни на минуту не сожалею о девяноста процентах потраченных денег. По­требовать их назад означало бы лишить счастья мою семью и многих других людей.

Единственно, о чем я сожалею, это о том, что потратил ВСЕ свои деньги и не только свои. Если бы у меня сегодня было десять процентов, которые я легко мог сберечь, у меня было бы сто тысяч долларов, разумно инвестированных, и никаких долгов. Имея эти деньги, я бы чувствовал себя богачом; говорю серьезно, потому что у меня никогда не было стремления копить деньги ради денег.

Дни, когда я преподавал в школе и писал статьи, при­несли с собой заботы и ответственность, но я встретил все это оптимистично.

Я женился в двадцать один год, с полного одобрения родителей с обеих сторон; наши родители верили в доктри­ну Генри Уорда Бичера, что «ранние браки — добродетель­ные браки».

Спустя месяц и один день после моей женитьбы отец трагически погиб. Отравился угарным газом. Всю жизнь он проработал учителем и ничего не накопил.

После его смерти нам пришлось собраться и продолжать жить, рассчитывая только на себя, что мы и сделали.

Если не считать пустоты, оставшейся после ухода отца (мы с женой, моей матерью и единственной сестрой жили все вместе), жизнь наша была радостной, хотя было трудно сводить концы с концами.

Моя мама, исключительно талантливая и изобретатель­ная женщина (до моего рождения она работала вместе с отцом в школе), решила сдать часть дома семейной паре, старым друзьям нашей семьи. Они поселились вместе с нами, и плата за квартиру помогала нам оплачивать наши расхо­ды. Удивительно вкусные обеды, которые готовила моя мать, были широко известны. Позже у нас в доме поселились еще две достаточно состоятельные женщины, еще больше уве­личив наш доход.

Сестра очень существенно помогала, организовав дет­ский сад в гостиной нашего дома; жена вносила свой вклад, занимаясь шитьем и починкой.

Это были очень счастливые дни. Ни у кого в семье не было стремлений к экстравагантности, за исключением, может быть, меня самого, потому что у меня всегда была склонность к свободному обращению с деньгами. Мне нра­вилось делать подарки и развлекать друзей.

Когда родился первый ребенок — мальчик, нам всем по­казалось, что перед нами раскрылись двери рая. Родители жены, которые всегда внимательно следили за нашими де­лами и готовы были помочь в случае необходимости, тоже радовались рождению первого внука. Шурин, гораздо стар­ше моей жены, к тому же холостяк, вначале не мог понять причину всеобщей радости; но даже он немного погодя при­нялся расхаживать с гордым видом павлина. Вот что озна­чает появление в доме ребенка!

Я вдаюсь в эти подробности только для того, чтобы показать, как жил в молодости. У меня не было возмож­ности много тратить, но никогда я не был так счастлив, как в те дни.

Странно, но опыт этих дней не научил меня ценить деньги.

Рождение сына вдохновило меня на что-то такое, что позволило бы заработать больше, чем плата в школе и за статьи в газеты. Я не хотел, чтобы жена, мать и сестра продолжали бесконечно делать вклад в наше хозяйство. Почему парень, рослый, сильный и здоровый — а я всегда был таким, — должен удовлетворяться ролью спицы в ко­лесе? Почему бы мне не стать всем колесом в вопросах обеспечения семьи?

Следуя своему желанию зарабатывать больше, я, помимо уроков и статей, занялся продажей книг. Это начало прино­сить кое-какие средства. В конце концов я отказался от школы и газет.

Торговля книгами привела меня в Бриджтон, штат Нью-Джерси. Именно здесь я по-настоящему начал делать деньги. Приходилось много времени проводить вне дома, но жер­тва того стоила. За несколько недель я заработал для семьи больше, чем за целый год преподавания и написания ста­тей. Прочесав территорию Бриджпорта, я заинтересовался городской газетой — «Морнинг стар». Мне показалось, что издатель и владелец этой газеты нуждается в помощнике. Я позвонил ему и сказал об этом. Он ответил: «Боже, молодой человек, как я могу вас нанять? Я недостаточно зарабатываю себе на жизнь!»

— А вот как, — ответил я. — Я считаю, что вдвоем мы приведем «Стар» к успеху. Вот что я сделаю. В течение недели я буду работать на вас за доллар в день. Если докажу свою ценность, в следующую неделю буду получать три доллара в день. В третью неделю — шесть долларов в день, и так будет продолжаться до тех пор, пока газета не будет в состоянии платить мне пятьдесят долларов в неделю».

Владелец согласился с моим предложением. Через два месяца мне платили пятьдесят долларов в неделю, что в те дни считалось очень большим жалованьем. Я почувствовал, что нахожусь на пути к большим деньгам, но хотел только одного — чтобы лучше жилось моей семье. Пятьдесят дол­ларов в неделю было ровно в четыре раза больше школьной зарплаты.

В газете я писал передовые (очень обычные), занимался репортерской работой (на среднем уровне), писал рекламу и добывал договоры на ее размещение (очень удачно), делал корректуру, собирал оплату и тому подобное. Приходилось работать шесть дней в неделю, но я мог это выдержать, пото­му что был силен и здоров, и к тому же работа оказалась очень интересной. Я также посылал статьи в «Нью-Йорк Сан», «Филадельфия Рикорд» и «Трентон Тайме» (Нью-Джер­си), что приносило в среднем еще сто пятьдесят долларов в месяц.

Работая в «Стар», я получил урок, который определил всю мою последующую жизнь. Я установил, что можно заработать гораздо больше денег, размещая рекламу в газе­тах, чем давая в них статьи. Реклама — вот что дает зерно для помола.

Продолжая подыскивать рекламу для «Стар», я заключил договор с продавцом устриц из южного Джерси, что при­несло три тысячи наличными, и владелец выдал мне поло­вину. Никогда в жизни я не видел столько денег. Только подумайте! Пятнадцать сотен долларов — на четверть боль­ше, чем я заработал за два года в школе плюс все другие заработки.

Сберег ли я эти деньги или хотя бы часть их? Ничего подобного. Зачем? С их помощью можно сделать счастли­вее жену, сына, мать и сестру. И сделать это гораздо легче, чем заработать деньги.

Не лучше ли было отложить эти деньги на черный день?

Моя работа в Бриджтоне привлекла внимание Сэма Хад-сона, нью-джерсийского корреспондента «Филадельфия Ри-корд». Это был образец газетчика, для которого величайшее удовольствие — помогать другим.

Сэм сказал, что мне пора перебираться в большой город. Он считал, что во мне есть что-то такое, что позволяет рас­считывать на успех. И пообещал найти мне работу в Фила­дельфии. Свое обещание он выполнил, и я вместе с женой переехал в Джермантаун. Мне поручили отдел рекламы в еженедельнике — «Джермантаунской газете».

Вначале я зарабатывал меньше, чем в Бриджтоне, потому что пришлось отказаться от статей. В этой газете для отдела новостей писали другие корреспонденты. Но вскоре я уже зарабатывал на четверть больше. Чтобы разместить рекламу, газете пришлось втрое увеличить объем, и каждый раз я получал значительное повышение зарплаты.

Вдобавок мне поручили раздел «общественные новости» в воскресном издании «Филадельфия Пресс». Брэдфорд Меррилл, редактор этой газеты — теперь он крупный нью-йоркский деятель издательского бизнеса, — отдал мне боль­шую территорию. Поэтому все вечера недели, кроме суб­ботних, я был занят. Платили мне пять долларов за колон­ку; в среднем каждое воскресенье у меня получалось семь колонок, что давало тридцать пять дополнительных долла­ров каждую неделю.

У меня появилась возможность тратить больше денег, и я ею воспользовался. Никакого представления о семейном бюджете у меня не было. Я пустил все на самотек. У меня не было времени — вернее, я считал, что нет времени, — чтобы следить за расходами.

Год спустя меня пригласили в рекламный отдел «Фи­ладельфия Пресс» — это большая возможность для моло­дого человека, и я прошел замечательную школу под ру­ководством Уильяма Л. Маклина, который теперь явля­ется владельцем филадельфийского «Вечернего бюллете­ня». Работу по сбору общественных новостей я сохранил за собой, так что доход мой был почти тот же, что в Джермантауне.

Но вскоре моя работа привлекал внимание Джеймса Эль-версона— старшего, издателя газеты «Субботние ночи и зо­лотые дни», который только что приобрел «Филадельфия Инкуайрер». Мне предложили руководство отделом рекла­мы этой газеты, и я принял предложение.

Это значало большое увеличение дохода. А очень скоро счастливо выросло и мое семейство — родилась дочь. И тут я оказался способен сделать то, к чему стремился с рождения сына. Я собрал под одной крышей всю семью: жену, двух детей, мать и сестру. Наконец я смог освободить мать от всех забот и обязанностей, и до конца жизни она была от них свободна. Она умерла восьмидесяти одного года, через двад­цать пять лет после смерти отца. Никогда не забуду ее последних обращенных ко мне слов: «Ты с самого рождения никогда не причинял мне неприятностей, и будь я английс­кой королевой, ты не смог бы дать мне больше, чем дал».

В это время я зарабатывал вчетверо больше отца, кото­рый был инспектором школ в моем родном городе Филлис-бурге, штат Нью-Джерси.

Однако все деньги исчезали у меня из кармана, как ухо­дит вода в сток. С каждым увеличением заработка увеличи­вались и расходы: я полагаю, что такова же привычка боль­шинства. Не было причин расходовать больше, чем зараба­тываю, однако я именно так и поступал. Постепенно по­явились долги, и с этого времени я никогда не был свобо­ден от них. Впрочем, долги меня не тревожили: я считал, что в любое время могу их вернуть. Мне и в голову не приходило — пришло только двадцать пять лет спустя, — что долги не только принесут мне тревоги и несчастья, но из-за них я потеряю друзей и доверие.

Но должен себя за одно качество похвалить: я до конца насладился своим большим пороком — тратил деньги так же быстро, как зарабатывал, и иногда даже быстрее, но ни­когда не избегал работы. Всегда старался находить новые занятия и всегда находил их. Очень мало времени проводил с семьей, но каждый вечер обедал дома и играл с детьми, пока они не ложились спать. А потом возвращался в каби­нет и снова работал.

Так проходили годы. Родилась еще одна дочь. Вскоре мне захотелось, чтобы у дочерей были пони и коляска, а у сына верховая лошадь. Потом я решил, что нужна упряжка, чтобы выезжать с семьей в открытой коляске. Все это я купил. Вместо одной лошади и линейки, ну, еще, может быть тройки, чего нам вполне хватило бы, я завел целую конюшню со всем, что к ней полагается. Это обошлось мне почти в четверть годового дохода.

Затем я увлекся гольфом. Мне шел сорок первый год. Игрой я занялся так же, как работой: вложил в нее всю душу. И научился играть очень хорошо. Со мной играли сын и старшая дочь и тоже научились хорошо играть.

Младшей дочери необходимо было проводить зиму на юге, а лето в Адирондаке; вместо того чтобы отправить с ней только мать, я решил, что сын и другая дочь поедут с ними. Все было организовано. Каждую зиму они уезжали в Пайнхерст, Северная Каролина, а лето проводили на доро­гих курортах в Адирондаке или в Нью-Гэмпшире.

Все это требовало больших денег. Сын и старшая дочь тоже увлеклись гольфом и тратили на него много денег. Мы вносили плату и участвовали в соревнованиях в Нью-Йорке. Втроем мы выиграли около восьмидесяти призов, которые сейчас сданы на хранение. Однажды я сел и под­считал, во что мне обошлись эти призы. И обнаружил, что каждый трофей стоил 250 долларов, а в целом сорок пять тысяч долларов за пятнадцать лет, или около трех тысяч ежегодно. Нелепо, верно?

Дома я устраивал роскошные приемы. Жители города считали меня миллионером. Часто я приглашал группу биз­несменов днем поиграть в клубе в гольф, а потом пообедать у меня. Их устроил бы простой обед, но нет, я должен был подавать деликатесы, изготовленные знаменитым поваром. Такие обеды никогда не обходились меньше десяти долла­ров за блюдо, без учета оплаты музыкантов, которые игра­ли во время обеда. Ко мне домой приходил негритянский квартет. В нашей столовой помещалось двадцать человек, и она всегда была заполнена.

Все шло хорошо, я рад был гостям. Можно даже сказать, что я был счастлив. И никогда не задумывался, как быстро у меня растут долги. Но настал день, когда долги начали меня тревожить. Я так много гостей развлекал в гольф-клубе, платил за еду, за сигары, платил служителям, что счет составил четыреста пятьдесят долларов. Это привлекло внимание директоров клуба; они все были мои добрые дру­зья и беспокоились о моем благополучии. Они сказали мне, что я слишком много трачу, и посоветовали проверить свои расходы.

Это на меня подействовало. Я призадумался и расстался с лошадьми и коляской — большая жертва, конечно. Отка­зался от загородного дома и снова переехал в город; но в Монтклере ни один счет я не оставил неоплаченным. Мне пришлось занимать деньги, чтобы оплатить эти счета. И хотя всем было известно о моих затруднениях, мне легко было найти деньги.

Вот еще две подробности о моих «бурных сороковых».

Я не только поспешно и безрассудно тратил деньги, но и легко давал их взаймы. Расчищая дома письменный стол перед переездом в город, я обнаружил пакет с расписками на общую сумму свыше сорока тысяч долларов. Я давал деньги всем, кто ко мне обращался. Все расписки я порвал; но понимал, что если бы у меня были эти деньги, то я не был бы должен ни доллара.

Один из процветающих бизнесменов, которого я не раз принимал и который в свою очередь принимал меня, сказал мне: «Билли, мне придется перестать развлекаться с вами. Вы слишком много тратите, я не могу себе этого позволить».

И это сказал человек, зарабатывавший больше меня! Его слова должны были подействовать на меня, но не подей­ствовали. Я продолжал тратить по-прежнему, считая, что просто хорошо провожу время, и не думая о будущем. Этот человек сейчас вице-президент одного из крупнейших нью-йоркских банков; говорят, он владеет многими миллионами долларов.

Мне следовало прислушаться к его совету.

После ухода от Херста я шесть месяцев неудачно пытался заняться другим бизнесом и вернулся к газетной работе в качестве руководителя отдела рекламы в «Нью-Йорк Ив-нинг Мейл». В Филадельфии я был знаком с Генри Л. Стод-дардом, владельцем и издателем этой газеты, когда он пи­сал политические комментарии в различные издания.

Хотя долги меня беспокоили, в «Ивнинг Мейл» я рабо­тал лучше, чем когда-либо в жизни, и за пять лет заработал много денег. Больше того, мистер Стоддард позволил мне размещать рекламу во многих других связанных с ним из­даниях, и это принесло мне больше пятидесяти пяти тысяч долларов.

Мистер Стоддард был очень щедр и во многих других отношениях и часто платил мне дополнительно за то, что считал необычным в нашем бизнесе. В это время я настоль­ко глубоко залез в долги, что мне приходилось занимать у Петра, чтобы отдать Павлу, и занимать у Павла, чтобы от­дать Петру. Пятидесяти пяти тысяч, полученных за разме­щение рекламы в других изданиях, вполне хватило бы, что­бы расплатиться с долгами, и еще кое-что осталось бы. Но все было истрачено с легкостью, словно у меня нет никаких забот.

В годы войны я основал собственное рекламное агентство. С этого времени мои заработки все росли. Я зарабатывал все боль­ше и тратил с прежней легкостью, и поэтому друзьям наконец надоело давать мне в долг.

Если бы я сократил свои расходы хотя бы на десять про­центов, эти удивительные люди позволили бы мне отдавать долги постепенно. Их совсем не заботили отданные мне деньги, но они хотели, чтобы я взял себя в руки.

Крах произошел пять лет назад. Два моих друга, которые всегда поддерживали меня, потеряли терпение. Они откро­венно сказали, что меня следует проучить. И проучили. Я был объявлен банкротом, и это едва не разбило мне сердце. Мне казалось, что все знакомые презрительно показывают на меня пальцем. Это было глупо. Конечно, пошли разго­воры, но в целом ко мне относились по-дружески. Выража­ли сожаление, что человек, так многого добившийся в сво­ем деле и немало заработавший, позволил себе оказаться в таком затруднительном финансовом положении.

Но я так остро ощущал позор банкротства, что решил перебраться во Флориду, где однажды выполнял работу для клиента. Флорида казалась мне Эльдорадо. Я рассчитывал за несколько лет заработать достаточно, чтобы вернуться в Нью-Йорк и полностью расплатиться с долгами. Некоторое время казалось, что у меня это получится; но тут произо­шел кризис в торговле недвижимостью. И вот я снова в огромном городе, где когда-то обладал влиянием и сотнями друзей и доброжелателей.

Очень необычный опыт.

В одном я совершенно уверен: урок усвоен. Я чувствую, что у меня будут еще возможности оправдаться, ко мне вернется способность зарабатывать. И когда это произой­дет, я смогу жить на сорокпроцентов своего дохода. А остав­шиеся шестьдесят процентов я разделю на две части; тридцать процентов на возвращение долгов и тридцать — на сбереже­ния и страховку.

Если позволю себе расстраиваться из-за прошлого или заполню сознание тревогой, неспособен буду продолжать борьбу и вернуться к жизни.

К тому же я буду неблагодарен по отношению к Создате­лю, наделившему меня удивительным здоровьем. Разве мо­жет быть большее благословение?

Я буду неблагодарен по отношению к родителям, кото­рые воспитали меня в высоких моральных стандартах. От­ступление от них бесконечно серьезней, чем финансовые ошибки.

Я благодарен за поддержку и одобрение сотен бизнесме­нов и моих добрых друзей, которые помогли мне заслужить высокую репутацию в нашем деле.

Воспоминания о них освещают мою жизнь. И я ис­пользую их, чтобы вымостить себе дорогу к новым дости­жениям.

Если человек обладает здоровьем, недрогнувшей верой, неиссякаемой энергией, бесконечным оптимизмом и не­ограниченной уверенность в то, что можно выиграть схват­ку, даже если поздно понял, в чем она состоит, — может ли что-нибудь остановить такого человека?

Историю мистера Фримена могут повторить тысячи дру­гих людей, которые ничего не откладывают; будет разли­чаться только их общий доход. Образ жизни, способы трат, их причины — все рассказанное Фрименом показывает, как работает мозг растратчика.

Изучение статистических данных, собранных автором во время наблюдений за шестнадцатью тысячами людей, по­могут тем, кто хочет на практической, здравой основе сле­дить за своим бюджетом.

Средний доход составляет от ста до трехсот долларов в месяц. Бюджет тех, у кого такие доходы, должен быть при­мерно следующим.

Семья из двух человек с доходом в сто долларов в месяц должна откладывать, по крайней мере, 10-12 долларов еже­месячно. Ежемесячная плата за квартиру или рента не дол­жна превышать 25-30 долларов. На питание — от 25 до 30 долларов. На одежду — в пределах 15-20 долларов. На от­дых и на случайные расходы — от 8 до 10 долларов в месяц.

Если доход семьи увеличивается до 125 долларов в ме­сяц, следует откладывать не меньше 20 долларов.

Семья из двух человек с месячным доходом в сто пятьде­сят долларов должна распределять средства следующим об­разом: сбережения — 25 долларов, квартира — от 35 до 40, питание — от 35 до 40, одежда — от 20 до 30, отдых — от 10 до 15.

Семья из двух человек с месячным доходом в двести долларов распределяет средства так: сбережения — 50, квар­тира — от 40 до 50, питание — от 35 до 45, одежда — от 30 до 35, отдых — от 15 до 20.

Семья из двух человек с доходом в триста долларов рас­пределяет этот доход так: сбережения — от 55 до 65, квар­тира — от 45 до 60, питание — от 45 до 60, одежда — от 35 до 45, отдых и образование — от 50 до 75.

Мне могут возразить, что семья из двух человек, зараба­тывающая в месяц триста долларов, могла бы жить так же дешево, как та, у которой только сто или сто двадцать пять долларов в месяц. Это не совсем верно, потому что тот, кто способен заработать триста долларов в месяц, как правило, общается с людьми, лучше одетыми и больше денег тратя­щими на развлечения.

Одиночка, зарабатывающий 100, 150 или 300 долларов в месяц, может соответственно откладывать больше, чем се­мейный человек. Как правило, одиночка, которому не о ком заботиться и у которого нет долгов, может тратить в месяц 50 долларов на квартиру и питание, не больше 30 долларов на одежду и, возможно, 10 долларов на развлече­ния. У того, кто зарабатывает от 150 до 300 долларов в месяц, эти цифры могут слегка увеличиться.

Молодой человек, не живущий дома и имеющий в неде­лю всего 20 долларов, должен пять из них откладывать. Остальное уйдет у него на квартиру, еду и одежду.

Девушке с таким же доходом, не живущей дома, потре­буется чуть больше денег на одежду, потому что женщине внешность обходится дороже, чем мужчине, и для нее эта внешность важнее, чем для мужчины.

Семья из трех человек может откладывать меньше, чем семья из двух. Однако за редкими исключениями если у семьи есть долги, которые необходимо отдавать, — такая семья все же может откладывать около пяти процентов сво­его общего дохода.

Сегодня принято покупать машины в рассрочку, причем на это уходит очень значительная часть бюджета. Человек, бюджет которого позволяет купить «Форд», не должен по­купать «Студебеккер». Он должен сократить свои пожела­ния и удовлетвориться «Фордом». Многие холостяки тратят весь свой доход и даже залезают в долги, покупая дорогие автомобили. Такая распространенная практика в тысячах слу­чаев губительна для успеха, поскольку финансовая незави­симость — неотъемлемая составляющая успеха.

Покупка в рассрочку настолько распространена, что прак­тически можно купить все, что захочешь, и поэтому тенден­ция тратить все большую часть бюджета быстро распростра­няется. Человек, который твердо решил добиться финансо­вой независимости, должен бороться с этой тенденцией.

Всякий, кто готов попробовать, может с этим справиться.

Другое зло — и одновременно благословение: наша стра­на так богата, что деньги приходят легко и, если не следить за ними, так же легко уходят. Непрерывно растет спрос на все сделанное в Соединенных Штатах, и состояние процве­тания слишком многих людей приводит к безрассудным, неоправданным тратам.

Нет никакой добродетели в том, чтобы пытаться жить «не хуже соседей», если это мешает сберегать регулярную часть дохода. В конечном счете гораздо лучше считаться слегка отставшим от времени, чем прожить юность, зрелые годы и старость, не выработав привычки систематически экономить.

Лучше в молодости принести жертвы, чем быть вынуж­денным делать это в зрелости, как приходится поступать тем, у кого нет привычки откладывать деньги.

Нет ничего унизительней и мучительней, чем бедность в старости, когда ты не можешь больше работать и вынужден зависеть от родственников или благотворительности.

За бюджетом должны следить все: и одиночки, и семей­ные люди, но никакие расчеты бюджета не помогут, если у человека не хватает решимости сократить расходы на раз­влечения и отдых. Если вам не хватает силы воли настоль­ко, что вы считаете обязательным «держаться наравне со Смитами» (а эти Смиты зарабатывают больше вас или нера­зумно тратят все, что зарабатывают), никакие расчеты бюдже­та вам не помогут.

Привычка к откладыванию денег, помимо всего прочего, означает, что вы должны ограничиться небольшой группой друзей, прием которых не требует от вас слишком больших расходов.

Признать, что тебе не хватает мужества сократить расхо­ды так, чтобы можно было откладывать какую-то, пусть небольшую сумму, — это все равно, что признать: у тебя не тот характер, который позволяет добиться успеха.

Многократно доказано, что люди, привыкшие откладывать деньги, чаще занимают ответственные позиции; таким обра­зом, умение экономить не только повышает шансы на хоро­шую работу и увеличивает банковский счет, но и увеличивает способности зарабатывать. Любой бизнесмен предпочтет на­нять человека, который регулярно откладывает деньги, и не потому, что этот человек откладывает, а потому что обладает качествами, которые делают его более эффективным.