- Что ты мне здесь накропал?! Что такое десяток шпиков в Париже! бушевало начальство. - Да их там через неделю каждая собака узнавать будет. И облаивать! Ты что, не знаешь, как такие операции делаются? Не помнишь? Забыл?..

Вообще-то стал подзабывать, потому что возможности нынешней безопасности подрезали раз десять, пока совсем не кастрировали. Под корень! Раньше, в ту пору, когда еще не было ФСБ, а было КГБ, в средствах можно было не стесняться. Надо сто тысяч - на сто тысяч. Нужно поднять на прочесывание стрелковый полк пожалуйста! Требуется подводная лодка - будет тебе подводная лодка. Лишь бы результат был.

И результаты были!..

Ну не бегали раньше агенты КГБ в собственных костюмах, не ездили на операции на своих машинах и не покупали за свой счет машинное масло для смазки казенного оружия. А теперь - сплошь и рядом. Вот и отвыкли мыслить масштабно. Зато научились виртуозно затыкать казенные дыры личными ресурсами - то попросят жену рассыпающийся от древности китель заштопать, то тещу уговорят на встречу с информатором сходить, потому что больше некому сходить, то старых приятелей в оцеплении постоять, потому что на это людей уже не хватает.

Но, оказывается, бывают и исключения из ставших уже почти нормой правил. Оказывается, можно и по-другому.

- Иди - трудись! - приказало начальство. - И сильно там не стесняйся, не девица, чай, уже! Исходи не из возможностей, а из реальной необходимости.

- Если из реальной - моих возможностей не хватит, - напомнил генерал.

- А ты раньше времени меня не жалобь. Не хватит - добавим, - заверило начальство. - Ты только с этим делом не затягивай. Сколько тебе времени нужно?

- Дня два.

- Значит, один. Жду тебя завтра в это же время!..

И слегка ошарашенный генерал Трофимов пошел перекраивать свои планы. Но обиды он не чувствовал, потому что кроить в большую сторону не обидно. Это тебе не резать по живому...

Весь день и всю ночь генерал и майор ползали на коленях по развернутым картам и расставляли красные и синие фишки. Только теперь красных фишек и красных машинок стало больше, чем раньше. Гораздо больше.

Утром планы были перекроены и пересчитаны. И были представлены на утверждение начальству.

- Вот это другое дело, - одобрило внесенные поправки начальство. - Это не прежние казаки-разбойники. Это похоже на работу!..

План боевой операции утвердили. Но не "А" и не "Б", а тот, что был ближе к середине алфавита. Тот, что предусматривал использование ресурсов не только подчиненных генералу Трофимову подразделений и не только мощностей Федеральной службы безопасности, но и внешней разведки, и МИДа. И, что интересно, на реализацию этого плана, несмотря на то что российские силовики сидели на голодном финансовом пайке, а расходы предполагались в валюте, деньги нашлись.

Вот что значит высшая заинтересованность руководства. Не этого руководства, не своего. Другого руководства, которое негласное и имеет привычку принимать своих подчиненных в бане. Да и бог с ним, что в бане, раз после этого все так замечательно крутится!..

Откладывать дело в долгий ящик не стали. Некуда было уже откладывать. Назначенный руководителем операции "Тайфун" генерал Трофимов дал отмашку, и расписанное по головам и минутам действо началось.

Внешняя разведка, не зная сути операции, а зная лишь ту ее часть, за которую отвечала, используя ресурсы своей агентурной сети, начала искать выходы на полицейских чиновников, которых можно было бы использовать в качестве информаторов. Не бесплатно, конечно, а за франки, подарки и встречные услуги.

МИД начал мероприятия по обеспечению дипломатического прикрытия задействованным в операции силам, проработал варианты возвращения Иванова на родину по их каналам и начал новую, еще более мощную атаку на французов, чтобы никто не заподозрил, что проблему с выдачей преступника можно решить как-то иначе.

На этот раз МИД выступил с нотой, где в гораздо более жесткой форме (потому что терять уже было нечего) выражалась позиция правительства России в отношении особо опасного разыскиваемого министерством внутренних дел преступника, которого удерживает французская полиция, и выражалась уверенность, что правительство Франции проявит добрую волю...

Под шум дипломатической канонады ФСБ сформировало и направило в Париж авангард готовящейся к заброске "пятой колонны" - группу обеспечения, которой предстояло, истоптав Париж, вымерять расстояния, привязав эпизоды плана к местности, подобрать машины, подкупить осведомителей из среды полицейских, снять квартиры и дома для размещения бойцов боевой группы, разработать основные и запасные маршруты эвакуации... И сделать много еще чего другого, потому что операция такого уровня требует очень серьезной и очень масштабной подготовки.

Параллельно с ними, не зная о них, а зная только о себе, работала группа "наружки", сформированная из асов наружного наблюдения. Им была поставлена задача установить слежку за местами, где предположительно мог находиться "объект" - в первую очередь за полицейским управлением, за тюрьмой, за квартирой, где он удерживал заложников и куда могли привести заключенного для проведения следственных мероприятий.

Еще одна группа филеров должна была пасти свидетелей недавнего происшествия - в первую очередь захваченных Ивановым и спасенных французской полицией заложников. Потому что, проследив заложников, которых следствие будет привлекать для дачи показаний, опознания преступника и очных ставок, можно выйти на "объект".

И началась кропотливая каждодневная работа десятков профессионалов, работающих не за страх, а за совесть, потому что работающих не где-нибудь в средней полосе России, а в Париже.

Полчаса или час филер, изображавший отдыхающего от праведных трудов туриста, высиживал в кафе, через окна которого был хорошо виден интересующий подъезд и были видны подходы.

Потом он допивал свой кофе и уходил. И его место занимала влюбленная парочка, которая только и делала, что щебетала, целовалась и обнималась друг с другом, не отводя глаз от любимого личика, а на самом деле от улицы.

Вдоволь наобнимавшись, нацеловавшись и нащупавшись, парочка уходила. Но улица не оставалась без пригляда, так как на перекрестке, прямо на асфальте, подстелив под себя смятую картонную коробку, располагался грязный и вонючий клошар, который просил у прохожий подаяние. И просил вплоть до вечера, пока его не сменяла еще одна парочка, которая тоже увлеченно целовалась и обжималась, но уже не на улице, а в припаркованной на обочине дороги автомашине...

Ночью наблюдение велось с чердаков близрасположенных зданий с помощью биноклей, приборов ночного видения и видеокамер, закрепленных на парапете ограждения и водосточных трубах.

На следующий день сценарий слежки повторялся, но повторялся в другой последовательности и совсем в другом месте. Одни и те же лица возле одного и того же объекта больше двух раз не светились.

Столь масштабное и хорошо организованное наблюдение не могло не принести результата. И результат себя не заставил ждать...

Но оказался он не таким, на который рассчитывали организаторы и вдохновители слежки. Оказался совсем другим... О котором они даже не помышляли!..

ГЛАВА62

- Нет, я не верю! - категорически заявил полицейский психолог. - Не мог он никого убить!

- Да как же не мог, если убил, - возразил Пьер Эжени. - Причем не одного убил и не двух.

- Не двух?.. А сколько? - заинтересовался психолог.

- Шестьдесят человек, - сказал Пьер.

- Сколько?! - ахнул психолог. - Шестьдесят?! Да вы что!.. Что вы такое говорите? Не мог он никого убить. Он курицу не способен зарубить! Вы посмотрите, посмотрите...

И психолог развернул на столе результаты исследований.

- Вот здесь, смотрите, - сто семнадцать баллов! Это же нижний предел, меньше просто не бывает. А здесь!.. И здесь!..

- Мне баллы ничего не говорят, - извинился Пьер Эжени.

- Ну хорошо, могу без баллов, - согласился психолог. - Тесты на общее интеллектуальное развитие... Вот смотрите - ниже среднего. Сильно ниже. Еще ниже... А преступление, я так понимаю, даже самое примитивное, надо спланировать, для чего учесть массу обстоятельств, продумать детали, придумать варианты действия, в зависимости от изменения внешних обстоятельств... И в самом процессе... Там тоже надо быть готовым принимать мгновенные, зачастую нестандартные, решения...

А он не умеет принимать решения! Вот посмотрите, элементарный тест на сообразительность - нужно найти выход из положения в предложенной психологом ситуации. Примитивный выход, в элементарной, как дважды два, ситуации! И что мы видим?.. Он думал двадцать пять минут! Двадцать пять!.. А потом попросил дать ему другую задачу!

А вы говорите!..

- Но, может быть, он не интеллектуал, может быть, он человек действия? предположил Пьер Эжени.

- Нет, не получается! У человека, как вы выразились, действия должна быть как минимум воля. А у него ее нет. То есть получается, что он не способен ни принять самостоятельного решения, ни воплотить его в жизнь, потому что у него нет для этого никакого инструментария! Он - классический портрет усредненного обывателя в худшем его проявлении. Он может смотреть телевизор, читать газеты, выполнять простейшую работу, если она ему хорошо знакома и если ему четко сформулировать задачу. Но он не способен совершить никакой неординарный, выходящий за рамки его привычек и стереотипов поступок, как вы не способны вдруг, ни с того ни с сего, стать балери -ной!

А вы говорите, что он убил!..

Слова эксперта звучали убедительно.

- Но, может быть, он это делал специально? - предположил Пьер. - Чтобы ввести вас в заблуждение.

- Как специально? - поразился наивности собеседника психолог. - Вы поймите, эти исследования построены таким образом, что обращаются к подсознанию человека. Скажите, вы можете управлять своими инстинктами? Например, увидеть сон, который хотите увидеть?

- Нет, - честно признался Пьер.

- А сделать так, чтобы у вас не текла слюна при виде еды, когда вы голодны?

- Тоже нет...

- Так вот, он тоже не может! Ведь это ПОДсознание, - выделил приставку "под" психолог. - Или вот, к примеру, болевой порог... Посмотрите, посмотрите, - сунул психолог в руки Пьеру какие-то листы. - Мы же даже не смогли его проверить, он же орет от любого булавочного укола. Он орет, даже когда с ним ничего не делают, просто так, на всякий случай.

Нет, я категорически не согласен с выводами следствия. Я вынужден выразить свой протест! Иванов не мог никого убить. Это невозможно! Это какая-то ошибка!...

Ну вот, дальше - больше, расстроился Пьер. Потому что это был не первый протест, это был второй протест. Первый, в виде особого подшитого к делу мнения, выразил психиатр, освидетельствовавший Иванова на предмет вменяемости.

- Но, может быть, вы ошиблись, что-нибудь не доглядели, - высказал робкое предположение Пьер.

- Если вы не верите мне, можете найти другого эксперта, но я уверен, что он вам скажет то же самое!..

Разговор был закончен, и был закончен на неприятной для Пьера ноте, потому что протесты консультантов ставили под сомнение всю работу следствия. Он попал в вилку - с одной стороны были экспертизы и заложники, которые категорически свидетельствовали против Иванова, с другой - не менее категорические выводы психологов! А сверху начальство, которое может усомниться в его профессионализме.

- Хорошо, давайте проведем следственный эксперимент, - предложил Пьер Эжени. - Давайте попробуем разобраться на месте...

И распорядился привезти на место происшествия - в квартиру, где происходили недавние события, Иванова и заложников.

Стороны привезли и развели по дальним углам комнаты, как боксеров на ринге.

- Начнем все с самого начала, - попросил Пьер присутствующих. - Кто первым увидел преступника?

- Я! - сказала хозяйка квартиры. - Он стоял там, на лестничной площадке. С пистолетом.

- Этот стоял? - показал Пьер на пристегнутого наручниками к полицейскому Иванова.

- Этот! - кивнула заложница.

- Этот?! - не поверил психолог...

- Что было потом?

- Он выбил дверь, ворвался внутрь и послал того, второго, за соседями.

- Вы точно помните, что он послал, что тот не сам пошел?

- Точно! - без всякого сомнения сказала женщина. - Он ткнул в него пистолетом, и тот побежал. А когда тот вернулся, он приказал нас связать.

- Иванов приказал? - совсем обалдел психолог.

- Ну да, Иванов.

- Так и было, - подтвердил слова жены ее муж.

- А почему вы решили, что он приказал? Ведь вы не знаете русского языка? задал провокационный вопрос психолог.

- А зачем язык? И так все было понятно, - сказала женщина. - Этот, покосилась на Иванова, - на него кричал, а тот все время оправдывался, а если возражал, то этот грозил ему пистолетом...

Значит, пистолет все время был у Иванова. А у кого пистолет, тот, как известно, и главный, - подумал Пьер Эжени. - Значит, все-таки Иванов...

И обратился к свидетельнице.

- Это вас он пытался выбросить в окно?

- Меня, меня, - закивала та. И с ненавистью посмотрела на Иванова.

- Он... вас... из окна? - чуть не захохотал психолог.

- Он! - совершенно серьезно подтвердила потерпевшая.

- Это не я, не я... Это все он, товарищ Максим, - запричитал, протестуя Иванов.

- Как он, если в окне видели вас?! - возразил Пьер Эжени. - Видели, как вы толкали женщину вниз, а она цеплялась за подоконник!

- А он меня заставил! - объяснил Иванов.

- Как он мог заставить вас что-то делать, если пистолет был у вас? - опять возразил Пьер Эжени.

- Мог! - убежденно заявил Иванов. - Он мне грозил!

- Чем? Если пистолет был у вас!!

- Он мне кулаком грозил!..

Пьер чуть дар речи не потерял от удивления. Нет, он точно того... Прав психолог! Но... не прав! В главном не прав!

- А в окно вы выталкивали своего напарника тоже по его указке? - не сдержался, закричал Пьер.

- Ну да, по его, - согласился Иванов. - Это товарищ Максим все придумал!

- Не слушайте его, не верьте ему, это он, все он! - закричала, забилась в истерике женщина. Но все было понятно и без ее криков.

"Нет, не может он быть дураком, - подумал Пьер. - Дурак такое придумать не способен!.."

- Ну, что скажете? - обратился он к психологу.

- Я не знаю... не понимаю... Он не мог. В принципе не мог!.. Уровень интеллекта... Воля...

- Не мог?! - закричали возмущенно заложники. - Да он нас чуть не убил! Мы вот здесь сидели, а он вон там с пистолетом стоял. А потом пальцы отрубил! Он бандит, гангстер, убийца!,.

И вдруг, что-то сообразив, завопили:

- Не верьте ему - он с ним заодно! Он его покрывает.

Испуганный психолог попятился к двери.

- Да, наверное... может быть... - бормотал он. - Может быть, мог...