Мужчина поднял руки и подошел к жене.

- Карауль их, я сейчас, - быстро сказал товарищ Максим и выскочил из квартиры.

Что и зачем он делал, было неясно, но, как видно, он знал, что делал.

Иванов молча стоял с направленным на мужчину и женщину пистолетом.

Товарищ Максим вернулся через несколько минут. Ухватив руками за шкирку, он тащил еще каких-то двух людей - тоже мужчину и женщину. Они не упирались, они вели себя смирно.

- Вот, привел, - сказал он. - Что дальше делать? Дверь баррикадировать?

И вопросительно взглянул на Иванова.

- Наверное, - судорожно кивнул Иванов.

- Я сейчас, я мигом...

Товарищ Максим метнулся к входу, захлопнув дверь, обрушил поперек коридора какую-то вешалку и какой-то шкаф. Притащил кресло и еще одно кресло, тумбочку, что-то еще из вещей, чем завалил дверь под самый потолок, поверх вешалки и шкафа.

Иванов растерянно наблюдал за его действиями.

- Теперь чего, связать их? - быстро спросил товарищ Максим. Он говорил сам с собой, но обращался почему-то к Иванову. - Ну что молчишь - вязать?

- Да, наверное, - ответил Иванов.

Товарищ Максим пробежал по квартире, собрал какие-то галстуки, выдернул из висящих в шкафу штанов ремни, связал петли, стянул руки пленников за спинами жесткими узлами и перевязал всех друг с другом случайной веревкой.

Подбежал к Иванову.

- Я все сделал, - доложил он, опасливо косясь на пистолет. И чуть ли не честь отдал. - Нужно что-то еще?

Иванов обалдело смотрел на товарища Максима, который, стоя по стойке смирно, ждал от него указаний, и ничего не понимал.

- Вы чего? - удивленно спросил он.

- Ага, понял, сделаю, - ответил товарищ Максим. И, схватив с пола какую-то одежду, набросал ее сверху на головы пленников.

После чего кивнул Иванову в сторону комнат.

Иванов пошел за ним.

- Мы взяли их в заложники! - торопливо зашептал товарищ Максим. - Чтобы нас на месте не пристрелили... Все равно не уйти. А так мы сможем выдвинуть требования...

- Какие требования? - недоуменно спросил Иванов.

- Не знаю, какие-нибудь... Чтобы денег дали или самолет в Парагвай...

Товарищу Максиму не нужны были деньги и не нужен был самолет в Парагвай, ему нужно было выгадать время, чтобы успеть все хорошенько продумать. Продумать, что и как говорить на допросах в полиции, потому что если говорить складно и всегда одинаково, то есть шанс соскочить с крючка. Представить все так, что это как будто не он, а этот - Иванов. И убивал, и французов в заложники взял. Подставить вместо себя лоха, а самому сойти за жертву. Как будто это тот все затеял и заставил выполнять его приказания, угрожая убить. А что?.. Пистолет у него, это свидетели видели и подтвердят. Вязать - да, вязал он, но заставлял Иванов. Под страхом смерти... И все, и тогда Иванов пойдет "паровозом", а он в худшем случае соучастником. А в лучшем - вообще свидетелем. Если все хорошо продумать и гладко разыграть.

Главное, чтобы было время...

- Ну что, понял, все понял?

Иванов судорожно кивнул.

- Ты, главное, не бойся, прорвемся, - подбодрил товарищ Максим Иванова. Здесь - не у нас. Здесь они пугливые - все дадут! Заживем в Парагвае или еще где, как короли. Ты только делай то, что я тебе скажу...

Очень скоро в квартиру позвонили. Культурные французские менты даже в явно сломанную дверь предпочитали вначале звонить.

Снова позвонили.

Постучали.

И стали налегать плечом.

Дверь подалась, но ненамного, на несколько сантиметров, дальше ее не пускал упершийся в стену шкаф.

- Ты знаешь, как по-французски будет заложник? - спросил товарищ Максим.

Иванов отрицательно помотал головой.

- Плохо... Тогда так, берем одного из них и предъявляем фараонам, пока они стрелять не начали. Если покажем, то не будут, побоятся своих зацепить.

Пошли в прихожую!

Иванов пошел.

Товарищ Максим по-быстрому выдернул из-под кучи одежды и развязал одну из женщин.

- На, покажи ее в окно, - тихо сказал он. Сказал оправдательно-испуганным тоном. Значение слов, произнесенных по-русски, пленница все равно не понимала, а интонации должна была. Интонации на всех языках звучат примерно одинаково.

- Ну, давай.

И товарищ Максим свирепо взглянул на Иванова.

Тот взял женщину за руку и потянул к окну. Женщина не упиралась, потому что у гангстера был пистолет.

Иванов дошел до окна и остановился. Он не знал, что делать дальше.

Знал товарищ Максим.

Он подхватил стул и что было сил швырнул его в закрытое окно. Со звоном лопнуло и рассыпалось стекло. Сотни осколков звонким дождем посыпались вниз, на тротуар и мостовую. Стул упал на крышу полицейского автомобиля, расколотив мигалку.

Французские полицейские не растерялись, французские полицейские мгновенно разбежались по подворотням и упали за машины.

- Подтащи ее к окну, - сказал товарищ Максим. Иванов подвел женщину к самому окну.

- Дальше, дальше, - показал товарищ Максим.

Иванов подсадил заложницу за подоконник и встал рядом. Хотя, по идее, должен был сзади.

Товарищ Максим поднес к виску указательный палец.

- Чего? - не понял Иванов. Товарищ Максим пошевелил большим пальцем, изображая, что взводит курок.

- А-а... - наконец сообразил Иванов.

И показал пистолет.

Товарищ Максим оживленно закивал. И ободряюще улыбнулся.

Иванов замотал головой. Не хотел он пугать женщину.

Товарищ Максим показал кулак.

Иванов скис, но все же продолжал сопротивляться. Он боялся как-нибудь случайно застрелить женщину.

Тогда товарищ Максим был вынужден прибегнуть к более веской аргументации он обхватил себя пальцами за глотку и, двигая ими, как ножницами, показал, как будет отрывать Иванову голову.

Спорить сразу расхотелось.

Иванов вздохнул, поднял пистолет и приставил его к виску женщины. Та закатила глаза и попыталась упасть в обморок.

- Держи ее! - показал товарищ Максим.

Иванов подхватил заложницу левой рукой, прижал к себе и оглянулся, чтобы понять, что делать дальше.

- Дальше, высунься дальше, - двигая руками от себя, показал товарищ Максим.

Иванов наклонился вперед.

Еще!

Наклонился еще. И посмотрел вниз.

Внизу рядком стояли полицейские машины, под машинами ползали Полицейские. Другие, чуть дальше, бежали вдоль домов, прижимаясь спинами к стенам, прячась в нишах и за случайными выступами. Еще дальше, поперек проезжей части и тротуаров, какие-то люди растягивали яркие стоп-ленты. И еще в воздухе, словно к Парижу приближались армады бомбардировщиков, дружно выли полицейские сирены.

Люди занимались делом. Но вдруг все разом замерли, подняли головы и стали смотреть в одну сторону. Стали смотреть на человека, высунувшегося в проем разбитого окна на четвертом этаже. Его силуэт угадывался в свете ночника, включенного где-то сзади в комнате. Человек стоял не один - прямо перед собой, перехватив левой рукой поперек туловища и прижав к себе, он удерживал женщину. Другая его рука была задрана на уровень груди. Не пустая рука... В ней был зажат пистолет с накрученным на ствол набалдашником глушителя, который буравил висок женщины.

Все замерли...

И женщина замерла, потому что, подумав, что ее собираются выбросить вниз, потеряла сознание.

И Иванов замер, так как не знал, что делать дальше.

- Что ты видишь? - спросил его сзади товарищ Максим. - Только не ори.

- Полицейские, - тихо ответил Иванов.

- Много?

- Много.

- Вот падлы, волки позорные... успели, значит... Что они делают?

- Ничего не делают. Сюда смотрят.

Товарищ Максим быстро соображал, что делать дальше...

Это они сейчас смотрят, а через минуту... Надо осадить их, отбить у них охоту к штурму. Сказать, что, если они начнут стрелять, если только дернутся, заложники тут же умрут.

Только как сказать, если они не понимают по-русски?..

А не надо говорить, надо по-другому...

- Ты вот что, ты пугни их, покажи, что мы не шутим, - приказал товарищ Максим.

- Как показать? - не понял Иванов.

- Очень просто... Взведи пистолет и выстрели в воздух. Нет, лучше вниз.

- Ладно, - согласился Иванов. - А как его взвести?

- Ты что?.. - поразился товарищ Максим. - Там же курок, сзади!..

- Ах да, - вспомнил Иванов возню с оружием в тире под присмотром генерала Трофимова. - Сейчас, сейчас...

И отжал большим пальцем курок. Отчего пришедшая в себя женщина, услышав сухой щелчок взведенного курка и почувствовав, как дернулся ствол пистолета, снова утратила сознание.

- Теперь стреляй!..

В пистолете не было обоймы, обойму товарищ Максим предусмотрительно и демонстративно из пистолета вытащил, когда передавал его Иванову. На всякий случай, чтобы не было соблазна выстрелить ему в спину. Но про еще один патрон забыл, про дополнительный, тот, что был в стволе. А теперь вспомнил.

- Стреляй!!

Иванов оторвал пистолет от головы заложницы, опустил ствол вниз, зажмурился и нажал на курок. Ничего не произошло.

- Ну, ты чего?

- Я стреляю, - извинительным тоном сказал Иванов.

- А предохранитель? Ты его с предохранителя снял?.. Опусти предохранитель, там, сбоку, придурок! - свирепо зашипел товарищ Максим.

- Ну да, конечно...

Иванов опустил флажок предохранителя и снова надавил пальцем на курок.

И снова выстрел не прозвучал, потому что на ствол был навинчен глушитель. Но эффект все равно был - пуля угодила в одну из полицейских машин, рассыпав лобовое стекло. Выброшенная отражателем гильза упала с высоты четвертого этажа на тротуар, отскочила и, звонко бренча, запрыгала по асфальту.