- Может, сделал, а может, наоборот, не сделал, - туманно ответил полковник. - Например, бумажку какую-нибудь не подписал, справку не дал или в очередь на квартиру не поставил.

- И что, он его за это убил? - поразился Карл Бреви.

- Запросто, - ответил полковник. - У нас часто так. Сгоряча. Я бы сам иногда с удовольствием кого-нибудь пристрелил.

- Значит, плюсуем еще один, - прибавил генерал.

- Нет - четыре. Он там, когда в Анисимова стрелял, еще трех охранников положил, - напомнил полковник.

- А, точно, - вспомнил генерал. - Не вовремя ребята на крышу вылезли... Он их там, как куропаток. Из винтовки с бедра. Крутой, блин, до невозможности...

Значит, плюс один и еще три. Итого... Итого тридцать семь-тридцать восемь трупов. Это из того, что мы знаем.

- Разве вы что-то можете не знать? - спросил Пьер Эжени.

- Ну, вы даете, - всплеснул руками генерал. - Вы что, думаете, если он столько народу положил, он раньше анютиными глазками на базаре торговал? Голову даю на отсечение, он и раньше мочил. Только эти дела нераскрытыми в архив пошли. Как "глухари".

Что такое "глухари", переводчик объяснить не смог.

- Ладно, теперь давайте, что у вас...

И генерал передал калькулятор Карлу Бреви. И тот его взял, даже не удивившись тому, что взял.

- У нас - один банкир, - нажал значок плюс и цифру один, - и четверо гангстеров, которых он убил в машине, - прибавил четыре.

И протянул калькулятор своему швейцарскому коллеге.

- В Швейцарии он застрелил четверых в парке и двух ранил...

- А как раненых считать? - вдруг спросил следователь из Швейцарии, замерев с занесенным над калькулятором пальцем.

- Как результативный пас в футболе, - предложил полковник. - Гол - очко, пас, приведший к голу, - пол-очка. То есть два раненых приравниваются к одному трупу.

- Ты что, с ума свихнулся! - возмутился генерал. - Куда ты со своим футболом?! Это же тебе не матч.

- Тогда у меня получается девять, - подвел итог Карл Бреви. - Девять прибавить тридцать восемь получается... сорок семь.

И протянул калькулятор Пьеру Эжени.

- Значит, так, один у калитки - это сорок восемь, - азартно начал Пьер. Хотя этот может быть не его. Далее четверо возле арки - пятьдесят два. Полицейский на мотоцикле с другой стороны арки - пятьдесят три. И еще двое убитых позже и по отдельности - пятьдесят четыре и пятьдесят пять. Итого пятьдесят пять, - огласил он итоговую сумму.

Все замолчали пораженные. По отдельности они считали, но так, чтобы вместе...

- Сталинградская битва, - тихо сказал подполковник.

- Н-да-а, - вздохнул генерал.

Пьер зачарованно смотрел на высветившуюся на экране карманного компьютера цифру, состоящую из двух пятерок.

- Да ладно ты, - пожалел его генерал. - Подумаешь, пятьдесят пять! У нас и хуже бывало. Например, Чикатило или Ленька Пантелеев...

- У нас нет, не бывало, - тихо произнес Пьер.

- Не бывало - будет, - успокоил его генерал. - Раз Иванов здесь - значит будет. Если, конечно, ты его до того не поймаешь.

- Как его ловить? - с надеждой на спасительный ответ спросил Пьер.

- Ну как?.. Поставь возле каждого француза по полицейскому, и тогда наверняка, - в шутку посоветовал генерал.

Но Пьер шутки не понял. После итоговой цифры пятьдесят пять он шуток по поводу Иванова не понимал.

- Возле каждого невозможно. Это только если привлекать армию и блок НАТО, - сказал он.

- Ну вот и привлеки... Если что - мы тебе сюда людей в помощь подкинем. Хоть батальон...

Переводчик перевел - "пришлем". От чего Пьер побледнел.

- Нет, не надо, - торопливо сказал он. Но генерал его бледность на свой счет не принял. Принял на счет Иванова.

- Да не бери ты так в голову, отыщется твой Иванов. Ты, главное, сводки почаще отсматривай, - где увидишь, что больше трех французов завалили, сразу делай там облаву, потому что наверняка это Иванов. Вот и все.

Пьер записал что-то в компьютер. Потому что предложение не прозвучало издевательством, прозвучало добрым советом.

- Вы уверены? - спросил Пьер.

- Уверен, - подтвердил генерал. - Где Иванов - там трупы. Много трупов. По ним его, как по следам, и отыщешь. Обязательно отыщешь - не завтра, так послезавтра...

Генерал оказался прав. Но генерал ошибся в сроках. Иванов отыскался не завтра и не послезавтра. И не послепослезавтра.

Иванов отыскался раньше. Гораздо раньше...

ГЛАВА 42

- Собирайтесь!

Дело предстояло уже почти привычное - пойти прогуляться по ночному Парижу, постоять минут десять где-нибудь в подъезде или в квартире и вернуться обратно.

- Только на крышу я больше не полезу, - предупредил Иванов. - Ни за что! Хоть убейте.

- Прямо сейчас? - поинтересовался товарищ Артем.

- Что сейчас? - переспросил Иванов.

- Убить, - спокойно сказал товарищ Артем. - Вы сказали, что лучше убить.

Иванов заметно забеспокоился.

- Я же не в прямом смысле. Я в фигуральном.

- А я в прямом, - без улыбки сказал товарищ Артем. И было совершенно непонятно, шутит он или предупреждает.

- Да ладно, на крышу - так на крышу, - согласился Иванов.

Но на этот раз на крышу лезть не пришлось. На этот раз обошлось.

Собрались быстро, встали возле запертой двери.

- Руку, - попросила Маргарита. Иван Иванович оттопырил локоток, предлагая даме руку.

- Придурок, - тихо возмутилась Маргарита. И, схватив и с силой вытянув правую руку Иванова, защелкнула на ней наручник.

Ах, ну да!..

- Мы выходим, - сказала Маргарита по мобильному телефону.

Дверь открылась. Снаружи,

Быстро спустились вниз. Сзади топали шаги дышащих в спину охранников. У входной двери остановились.

- Мы выходим.

- Добро, путь свободен.

Вышли на ночную парижскую улицу, прогулочным шагом двинулись в сторону поджидающего их микро -автобуса. Но дойти не успели.

Из переулка неожиданно вывернула полицейская машина.

- Черт! - тихо выругалась Маргарита.

Иванов находился в розыске и его портрет был в планшете каждого полицейского. У этих наверняка тоже.

Машина набрала скорость, но возле одинокой парочки притормозила.

Приотставшие охранники сунули руки в карманы.

Нужно было что-то делать...

Маргарита неожиданно с силой притянула Ивана Ивановича к себе, прижала спиной к стене и, напирая грудью, впечатала в губы Иванова страстный поцелуй.

- М-м-м? - сказал Иванов. - М-м-м!

- Чего стоишь, как дурак! - прошептала Маргарита в самое ухо, щекоча шею язычком.

- А чего делать-то? - тихо спросил Иванов.

- Лапать. Меня лапать, дурак!

И снова нашла губы Ивана Ивановича. Отчего тот сразу захотел лапать. И попытался лапать, но не смог. Потому что его правая рука была цепью наручника утянута за спину.

- Левой рукой, левой! - приказала Маргарита.

Иванов осторожно коснулся ее спины. Но осмелел и сдвинул ладонь вниз, на мягкое.

Маргарита взрогнула, подалась вперед, подняла, бесстыже задрав юбку, правую ногу, охватила ею Иванова пониже туловища и, надавив, придавила к себе.

Полицейские увидели отсвечивающую в лучах фонарей голую ногу женщины, обвившую своего кавалера. И понятливо заулыбались.

В Париже такое поведение не считалось зазорным. В Париже такое поведение считалось завидным.

- Ладно, поехали.

Машина, набрав скорость, проехала мимо.

Маргарита выждала несколько секунд и попыталась отодвинуться. Но Иванов крепко держал ее за мягкое и, громко сопя, совался носом в лицо.

- Руку! - злобно прошипела Маргарита, уворачиваясь от раскрытых губ.

Но Иванов не слышал, потому что увлекся.

- Отпусти, козел! - сказала Маргарита и несильно, но чувствительно ткнула его правой ногой между ног.

Иванов ойкнул и отпустил.

- Ты чего? - обиженно сказал он. - Ты же сама!..

На другой стороне улицы захихикали охранники.

- Шагай давай!

Под ручку пошли к микроавтобусу - Маргарита походкой профессиональной манекенщицы, Иванов - подволакивая ноги и придерживая ушибленное место.

- Нате, получите и распишитесь, - сказала Маргарита, подталкивая Иванова к открытой дверце.

- А разве ты с нами не поедешь? - удивился Иванов.

- Да пошел ты!.. - психанула Маргарита.

- Я с тобой поеду, - сказал из микроавтобуса товарищ Максим.

Приблизился к Иванову, отстегнул Маргариту, пристегнул наручники к себе.

- Поехали.

Микроавтобус тронулся с места и пошел колесить по тесным парижским улицам.

Товарищ Максим исподлобья поглядывал на Иванова, иногда подергивал его руку.

- Чего такой грустный? - вдруг спросил он.