Товарищ Максим прислушался.

В подъезде было тихо. Вытащил рацию.

- Второй вызывает Шестого. Что там у вас?

- Путь свободен. Можете уходить. Повернулся к Иванову.

- На-ка, подержи пока...

И, сбросив в левую руку обойму и перехватив за ствол, сунул Иванову в руку пистолет. Тот автоматически взял его, сжав пальцы на рукоятке.

- Подержал? Теперь давай обратно, - потянул пистолет к себе и так же, удерживая за ствол, опустил в карман, в расправленный внутри него полиэтиленовый мешок.

- Слушай меня внимательно! Сейчас мы выйдем из квартиры и пойдем вниз. До первого этажа пойдем вместе, дальше, на улицу, ты один. Когда выйдешь из подъезда - обернешься.

- Зачем? - не понял Иванов.

- Затем, что если не обернешься, то тебя тут же пристрелят. Потому что это такой условный знак... Обернешься и пойдешь направо. Ты все понял?

- Да, - кивнул Иванов.

- Только без глупостей, там кругом наши люди, - предупредил товарищ Максим. - Шаг в сторону, прыжок на месте будут считаться побегом и пресекаться на месте. Ну что, двинулись?

Вытащил пистолет, но не тот, что сунул в карман, - другой и ткнул им в бок Иванову.

- Если дернешься - можешь считать себя покойником.

Быстро отстегнул от двери и перестегнул себе на руку наручники.

- Теперь открывай дверь. Сам открывай. Крути щеколду направо.

Иванов послушно прокрутил щеколду и, взявшись за ручку, потянул дверь на себя.

- Пошли.

И они - Иванов впереди, товарищ Максим сзади - стали спускаться по лестнице вниз. Один этаж. Второй...

На первом этаже мужчина приказал Иванову повернуться к нему спиной.

Иванов повернулся.

В затылок ему, больно сверля кожу, уперлось дуло пистолета.

- Руки за спину!

Иванов завел руки за спину.

- Три шага вперед.

Иванов сделал три шага и уперся грудью во входную дверь.

Не отрывая пистолет от его затылка, товарищ Максим быстро раскрыл наручники и сделал шаг назад.

- Нажми на кнопку, там, сбоку.

Иванов нажал.

Щелкнул открывшийся замок.

- Ну все, считай, ты свободен. Можешь идти. Только не забудь оглянуться! напомнил товарищ Максим.

Иванов толкнул дверь. И вышел на улицу.

Сразу увидел припаркованный в двух кварталах от подъезда микроавтобус, стоящих на противоположной стороне улицы охранников с руками, засунутыми глубоко в карманы, и машущую ему издалека руками Маргариту.

За ним действительно присматривали.

- Чего встал - топай! - хриплым шепотом приказал из подъезда товарищ Максим.

Иванов сделал шаг вперед. И еще один. Сделал три шага и вспомнил что должен дать условный знак - должен оглянуться.

Всем корпусом повернулся назад, к двери. Увидел щель, внутри которой неясным пятном белело чье-то лицо и недвусмысленно чернел кругляш направленного на улицу глушителя.

Снова повернулся. И пошел дальше, пошел к микроавтобусу.

Он шел на деревянных, плохо его слушающихся ногах, ни о чем не думая, не пытаясь понять, зачем его притащили в этот подъезд, зачем пристегивали к дверям, почему заставляли оборачиваться...

Навстречу ему бежала Маргарита, сзади, спереди и с боков, словно черти из табакерки, выскакивали из переулков, кафе и подворотен многочисленные охранники, окружая со всех сторон.

А Иванов себе шел, тупо улыбаясь, ни о чем не думая... Шел в сторону микроавтобуса, потому что больше было некуда идти. Шел и тихо удивлялся, что все еще жив. И сильно радовался тому, что жив, что на этот раз ему повезло. Снова повезло...

Хотя на самом деле... на самом деле радоваться было нечему... И рано...

ГЛАВА 35

Следственная бригада прибыла поздно, прибыла ближе к полудню.

Излишнего ажиотажа вблизи места происшествия не наблюдалось. На обочине, въехав передними колесами на тротуар, стояли две полицейские машины с выключенными мигалками. Возле подъезда, переминаясь с ноги на ногу и сопровождая глазами проходящих мимо дам, скучал сержант. Даже журналистов не было видно - верный признак, что дело предстоит рутинное, которое ни сенсаций, ни повышений по службе не обещает. Так - обычное занудство, вроде пьяной драки в негритянском квартале...

- У меня как раз заканчивалось дежурство, когда в участок позвонили, подробно, тщательно проговаривая слова, докладывал полицейский, первым прибывший на место происшествия. - Я приехал минут через десять, поднялся в квартиру и обнаружил там труп. По всей видимости, неизвестный злоумышленник проник ночью в квартиру, нашел хозяина и хладнокровно выпустил в него две пули, от которых тот скончался на месте...

- Пожалуйста, без выводов, - попросил возглавлявший следственную бригаду Пьер Эжени. - Кто позвонил в полицию? То есть это она обнаружила тело?

- Ну да - она.

- А почему она утром позвонила? Она что, дома не ночевала? - удивился Пьер.

Полицейский недоуменно пожал плечами.

- Ладно, показывайте своего покойника... Следов борьбы в квартире видно не было. Вещи стояли на местах, везде был идеальный порядок.

- Где труп?

- В спальне.

Труп лежал поперек широкой двуспальной кровати, из-под его головы и груди расползлись по простыне большие бурые пятна. Возле тела копошились криминалисты.

Тут все было ясно.

Пьер вернулся на лестничную площадку и внимательно осмотрел замок и даже пощупал косяки.

Нет, никаких признаков взлома - царапин, пропилов, заминов - нет. Получается, дверь открыл либо сам хозяин, либо кто-то, кто имел ключ.

Кто?

Если открыл потерпевший, то это наверняка была его любовница, с которой он что-то не поделил и которая, на что-то сильно обидевшись, его пристрелила. Если же ключом - то наиболее вероятен ревнивый любовник, которому жена вручила ключ, или сама жена, решившая таким образом избавиться от надоевшего ей супруга, - быстро выдвинул Пьер наиболее вероятные версии. Следователям парижской криминальной полиции всегда первыми в голову приходят любовные завязки. Ну, потому, что они французы...

Если это любовница, то надо присмотреться к коллегам женского пола на его работе и разузнать, не было ли у него каких-нибудь сексуальных отклонений вроде тяги к лилипуткам или бородатым женщинам. Если жена - то в первую очередь следует побеседовать с ее некрасивыми подругами...

Пьер вернулся в комнату и упал в кресло, поставив против него жесткий стул.

- Давайте мне сюда жену... Привели жену покойного.

- Начнем сначала, - предложил Пьер. - Вы пришли утром домой и увидели мужа.

- Да, я пришла домой и сразу прошла в спальню. Включила свет, а там... Там...

- А почему вы пришли домой? - спросил Пьер, нажимая на слово "пришли". Порядочные леди утром из дома уходят.

- Так получилось, - слегка стушевалась жена покойного.

- Понимаю, мадам, все понимаю, - широко улыбнулся Пьер. - С кем не бывает. Я, знаете, тоже не всегда дома ночую, - понизив голос, заговорщицки признался он.

- Нет, вы не так поняли, - залившись краской, сказала мадам. - Я была у подруги.

- Да что вы? А где ваша подруга проживает? Назовите ее имя, адрес, номер телефона. Мы ей сейчас позвоним и спросим, где вы были сегодня ночью...

- Вы что... Вы меня подозреваете?! - вспылила мадам.

- Конечно, подозреваю! - честно признался Пьер. - Дверь вскрыта ключом, вещи не пропали... Не пропали вещи?

Женщина быстро оглянулась.

- Кажется, нет.

- Ну вот видите... Вещи на месте, следов взлома нет. Если бы это был грабитель, он бы что-нибудь обязательно взял. Что же, он убил и ушел с пустыми руками? Вам не кажется, это, по меньшей мере, глупо?

- Ну... наверное.

- Далее, обратите внимание: следов борьбы не видно. То есть покойный либо хорошо знал убийцу, либо убийца хорошо знал его привычки - когда он ложится, где спит, насколько крепко спит и прочее. Так?

- Может быть...

- Вот и выходит, что мотивы убийства некорыстные. А какие?..

- Какие? - автоматически переспросила женщина.

- Какие-то иные, возможно, нематериальные. Например, относящиеся к сфере человеческих взаимоотношений. Так ведь частенько бывает - горячий молодой любовник, ревнивый, ни на что не способный муж, совместно нажитое имущество...

- Да как вы смеете?!

- Смею! Хотя бы потому, что вы не хотите назвать мне адрес подруги!

- Друга, - тихо призналась женщина.

- Ну вот видите! Имя, адрес, телефон друга...

- Да как вы смеете! - вспылил друг. - Настоящий джентльмен никогда не назовет имя своей возлюбленной. Лучше смерть!..

- Смерть обещать не могу, а лет десять тюрьмы я вам как джентльмен джентльмену гарантирую.

- За что?!

- За то, что вы не хотите назвать имя своей возлюбленной.

- Хорошо, тогда я скажу...

Оказалось, что большую часть ночи жена потерпевшего находилась в квартире друга, что мог подтвердить друг.

- А меньшую часть?

Меньшую часть друг подтвердить не мог, так как в это время и вплоть до обеда находился у своей бывшей жены, что подтверждала его бывшая жена.

- Как у жены? - ахнула супруга потерпевшего. - Он же говорил, что у него с нею все! Он же клялся!.. Мерзавец! Врун! Он же говорил, что ее ненавидит!.. Подлец! Да я его... Я его убью!..

- Как мужа? - быстро спросил Пьер, проверив, включен ли магнитофон.

- При чем здесь муж! Он же мне клялся... Он обещал...

- - Ну хорошо, а где вы были вторую половину ночи, после своего друга и вплоть до звонка в полицию?

- У друга, - нервно сказала мадам. - У другого друга. Но это совсем не то, о чем вы подумали! Просто мне так рано нельзя было дома появляться, потому что я сказала мужу, что поехала к маме, а тот мой друг, который первый, не мог оставить меня у себя... Теперь я знаю, почему не мог! Он к ней спешил! Мерзавец! Скотина!.. И мне пришлось...

На следующий день эксперты разобрались с обнаруженными на месте преступления отпечатками пальцев. Большинство принадлежало потерпевшему и его жене. Но были еще одни, снятые с ручки входной двери, с щеколды и сильно затертые, но все равно читаемые, - с кнопки кодового замка.

"Не исключено, что пальцы - друга жены, - подумал Пьер. - И, выходит, его бывшая жена не свидетельница, а соучастница преступления, обеспечивающая убийце алиби, и вполне вероятно, что все они живут втроем и ломают перед полицией комедию.

Такая изящная версия..."