Стекловата

Парировал Мося.

Но Чебур не успокаивался.

- Если колонну сформировали, значит, матёрые. Могли в бинокль глядеть.

- Да не суетись, работаем по плану.

Мося оставил за собой последнее слово. И был не прав. Ведя колонну по незнакомой местности, Хасанов тщательно рассматривал всё на пути и следы расстрела в почти ясном небе - заметил.

На закате растрещались кузнечики. Казалось, от их хора можно оглохнуть. Он накатывал волнами, как и жара, особенно это чувствовалось под камуфляжем, бронежилетом и разгрузкой. Запахи разнотравья были столь густы, что от них пьянели истекающие потом бандиты.

В "Улье" иммунные выживали благодаря его дарам. Каждый, кто не стал "зомби", получал дар Стикса (Улья), или, как это ещё называли,- умение, способность. Дары у всех были разные, иногда совсем бесполезные, а бывают, наоборот, суперполезные. В отряд к Мосе были собраны исключительно сильные иммунные, приспособленные к слаженному участию в боях.

Был тут сэнс - ходячий инфракрасный радар. Был инвизер - невидимка и снайпер. Глазастик - видевший вдали лучше любого бинокля и прекрасно стреляющий из снайперской винтовки. Мося был псиоником, он мог брать под контроль на некоторое время любого человека, нужно было только встретиться с ним глазами.

Прекрасно вооружённая группа из двадцати человек засела в укрытиях с двух сторон от дороги, спускавшейся здесь в небольшую лощину.

Мося нервно поглаживал кнопку детонации первого фугаса, заложенного в конце лощины. Программа была отлажена десятки раз. Когда колонна полностью входит в низину, подрывались фугасы под первой и последней машиной, остальные расстреливались снайперами и пулеметчиками. Людей без противогазов не трогали - это цели для псиона. Мося по очереди подчинял их и заставлял подходить к своим бойцам, где жертв связывали и оглушали глотком отравы или уколом наркоты.

Шлейф жёлтой пыли полз по дороге к засаде. Слышался нарастающий гул. Возле самой лощины всё пошло не так. Два БТРа резко набрали скорость и пошли прямо в кусты, где затаился десяток Чебура, третий БТР и ГАЗ 66 пошли по самому возвышению второго склона. На всякий случай или специально. Из башенки открыли огонь прямо по хорошо замаскированному в капонире сто тридцать первому ЗИЛу. Лафет и пулемёт в его кузове жалобно зазвенели, разрываемые крупнокалиберными патронами из БТРа. Водила, сидевший за рулём, среагировать не успел. И сейчас, в виде кровавой каши вытекал из кабины. Мося запаниковал и нажал сразу все кнопки на пульте. Из лощины пришла взрывная волна, оглушительный удар; потом всё засыпало падающими кусками грунта и песком. Остальные три грузовика и буханка в засаду не лезли. Разъехались по полю; с них попрыгали на землю и залегли солдаты в противогазах. Мося, как и все, немного оглушённый, в туче поднятой взрывом пыли ничего не видел. В суматохе, потеряв направление, побежал подальше от проваленной засады. Постепенно слух возвращался. Стала слышна беспорядочная стрельба, выстрелы из подствольников и взрывы гранат. Отбежав достаточно далеко, бандит пока решил не валить отсюда, а посмотреть, чья возьмёт.

Подсолнухи росли пышные, и Мося понял, что забежал слишком далеко. Отсюда уже не разобрать, что твориться вокруг лощины. Стараясь не задевать стеблей, не торопясь, главарь приблизился к краю поля. Когда стало просвечивать, лёг на землю и осторожно подполз к кромке. Над головой слегка покачивались головки подсолнухов. А впереди - высокая луговая трава. Пятернёй Мося её немного раздвинул, и перед ним открылась диспозиция. Туча пыли, поднятая фугасами, отползла и почти осела. Три горящих БТРа отбрасывали длинные закатные тени, уже на противоположном конце лощины. Шишига влетела в поле подсолнечника, оставив за собой стометровый коридор из примятых и сломанных растений. От кабины петлял проход поменьше - это от человека. Он и сейчас продолжал удлиняться, удаляясь в сторону от оставшихся трёх грузовиков.

Техника в капонирах была подавлена и расстреляна. Что-то горело.

Бой отсюда переместился южнее, к залегшим солдатам. Те, прижатые огнём к земле, вяло отстреливались вслепую. Там был заросший кочками луг возле реки. Оставшиеся люди Моси разумно не били по грузовикам. До города пятьдесят, до стаба двести километров. Никто не хотел топать в город за техникой или к себе в стаб обратно пешком.

Бинокль позволил разглядеть оставшихся бандитов. Два пулемёта РПК у Зямы и Рябого. Мажор ползёт от разбитых грузовиков к Зяме и волочёт цинк с патронами. Малыш в закрытом от обстрела секторе за толстым стволом; подсаживает на дерево невидимку. Того не видно, но вот сама собой поплыла наверх снайперка СВД и исчезла. Единственный инвизер у них - Француз. Седой, Пиндос и Прапор постреливают по кочкам, не давая даже высунуться вжавшимся за ними в землю солдатам. Больше никого не видно, наверное, остались лежать вокруг бывшей засады. Судя по всему, воякам крышка, как только Француз возьмётся за дело со своей господствующей высоты; остальные дожмут.

Но не успел Француз начать, как вдруг, совсем неожиданно, перед позицией Зямы с доползшим к нему Мажором вырос, как из под земли, спецназовец без противогаза. В сторону Рябого летят "лимонки". И сразу же боец опорожнил свой магазин в опешивших бандитов. Спецназовец не знал, что его противники рассчитывали на способность Моси и поэтому промедлили с выстрелами по ценной "скотинке". А они просчитались дважды: и псион сбежал из боя, и солдат был не иммунным. Он просто верно оценил ситуацию, конец был в любом раскладе. Нужно было дать возможность своим ребятам хотя бы поднять голову и перехватить инициативу. И он подарил им этот шанс.

Французу пришлось резко сменить цель, водителю "буханки" повезло, а вот в жизни героя-спецназовца была поставлена точка.

Мося, оказывается, лежал на муравейнике, и твари уже начали грызть грудь и шею. Чертыхаясь, бандит убрал бинокль и немного сместился на борозду без муравейников.

Тем временем все вояки воспользовались получившейся паузой в обстреле и высунулись: две группы по четыре человека открыли огонь по остаткам банды и заставили теперь уже муров залечь и не высовываться. Ещё две группы начали под прикрытием менять позиции - по трое побежали к большим кочкам метрах в двадцати перед собой и залегли там. Открыли шквальный огонь из РПК по вскрывшим свои позиции автоматчикам бандитов. Под этим огневым прикрытием предыдущие две четвёрки перестали стрелять и начали обходить противника с флангов. Как только они залегли на новых позициях, тройки из-за кочек, вновь сорвались с места и приблизились практически вплотную к Седому, Пиндосу и Прапору. Открыв взаимный кинжальный огонь, разменялись три в три. Рябой и Зяма не подавали признаков жизни. А вот Мажор, успевший прикрыться трупом Зямы, очухался и, взяв в руки пулемёт, встал в полный рост, врубил свою способность отвода глаз, начал поливать смотрящих на него и не видящих его спецназовцев. Бездарно полегла и вторая тройка. Француз тоже времени не терял, превратив прикрывающие четвёрки - в тройки. Солдаты его срисовали и вжались за кочками, уйдя из под обстрела, не забывая вслепую постреливать по дубу. Дар со снайпера теперь спал. Чтобы не быть лёгкой целью, он сменил дерево на ближайшие кустики. Малыша не было видно. Сенс был самым ценным кадром любого отряда, и их всегда берегли больше всего.

Брошенные солдатами дымы закрыли их от снайпера и пулемётчика. Вот бы Малыш сейчас помог, подсказал. Но подсказал он Мосе. В затылок уперся ствол.

- Гнида! Ты чего свалил, я тебя спалил с самого начала. Крыса!

Мощный удар пяткой тяжёлого берца в почку заставил скрючиться от боли и перевернуться на бок.

- Братва полегла, вся связь на тебя завязана, а ты молчишь, рацию бросил, ничего не делаешь!

Долго он говорил. Покуражится хотел, наверное. Мося поймал взгляд Малыша. Тот заткнулся и выпрямился. Перенаправил пистолет, приставил его к своему виску. Из голубых глаз жертвы потекли слёзы, рука задрожала от страшного напряжения, другая беспомощно сжимала и разжимала рыжий кулак. Грянул выстрел. Начинка головы сенса конусом вылетела на большие зелёные листья ближних подсолнухов.

Жаль, но своя шкура дороже. Хочешь убить - сначала стреляй, потом говори. Стикс таких глупых ошибок не прощает.

Таак... А ведь сенсу пора было принимать жемчуг для очередного усиления дара. Краем уха Мося слышал, что в свой последний визит внешники привезли для раскачки основных бойцов немного жемчуга. Ага! Вот и она - родимая, на шее Малыша в обереге лежит. Красненькая, хотелось бы чёрную, с красненькой малый шанс очень сильного дара, но эта тоже неплохо - гарантированный дар и практически без риска. Сейчас её выпить, или потом? Опасно вот так, просто, принимать жемчуг, тем более чёрный, велик риск стать квазом. Кваз по виду, как развитый заражённый, но при этом человек. А под опекой знахаря приём будет безопасен. Знахарка в Муравейнике есть, но задаст ненужные вопросы... Нет, светить жемчужину в стабе нельзя - спалят. Пусть пока просто полежит. Красный шарик отправился в декоративный стаканчик зажигалки Зиппо, к другим менее ценным припасам – гороху и споранам.

Мося снова взял бинокль. Солдат опять не было видно. Мажор валялся в неестественной позе, пулемёт лежал рядом. У Француза или откатил дар и он опять в инвизе, или занял скрытую от Моси позицию. А вот буханка мчалась прочь от места боя, прямо по лугу к посадкам подсолнухов, почти к лёжке Моси. Надеялись затеряться в высоких зарослях.

За рулём был свежак! Значит, там нет солдат. А может, и мирняк иммунный, бабы! Сколько там? Только бы выгорело! Потом ещё одно дельце не забыть сделать, и можно будет в стаб.

Мося "подорвался" и, забыв о боли, помчался наперерез, через трещащие под субтильным телом стволы подсолнухов. Он успел. Забросил за спину свой АКСУ и бинокль. Бежал уже в открытую вдоль посадок по опаханному от пала небольшому валу и махал раскрытыми ладонями.

- Ну же! Взгляни на меня, малыш!

Молил про себя Мося. И свежак сделал это.

Машина развернулась и подъехала прямо пассажирской дверью к бегуну. В салоне орала рация.

- Куда ты, идиот! Без охраны, вернись к машинам.

Мося влез в салон и щёлкнул тумблером лежащей на пассажирском сиденье, чёрной прямоугольной коробочки. Гневный голос утих.

Повернулся в салон.

- Не бойтесь, вы в безопасности - ФСБ.

Сказал Мося еще не восстановившимся от бега голосом.

Сердце у него радостно сжалось. В салоне сидела классная тёлка, как раз на его вкус, правда, уже немного подрихтованная Ульем. Вон синяк на шее здоровенный и колени в крови. Рядом сидела толстая продавщица или медсестра в бывшем когда-то белым халате - эту в бордель. Напротив два крепких мужичка: один в костюме, другой в спецовке слесаря. Будут с хорошим регеном для фермы. На полу лежал без сознания раненый солдат, противогаза нет. Тоже иммунный, раз ещё не отрегенил и не обратился. Оружия ни у кого не видно. Лица у всех затравленные. Водила на вид молодой, белобрысый парень с прозрачными водянистыми глазами навыкат, неприятный и странный. Этого - сразу на разборку.

Нежный, почти детский голос из салона спросил.

- Куда мы теперь?

- Как куда? Еле отбились от мародёров. Как война - так и они вылезают. Представляете, ходят рядом с вами обычные граждане, а как дай власть слабину, так и вот что творят!

Воскликнул Мося.

- Но вы не переживайте, дальше трасса под контролем. Я уполномочен доставить вас в эвакопункт. А там уж начальство разместит и обеспечит, как говорится.

Проглотив окончание, бандит закончил. Парень хотел уступить баранку, но Мося остановил его жестом.

- Погодь! Тут военное положение, сам понимаешь, а колонну сдали, как видишь. Так шпиона надо ликвидировать. Чтоб спокойно доехать. Давай, двигай вдоль подсолнухов за тот курганчик, на котором толстое дерево растёт.

Парень скрипнул рычагом ручника и завёл заглохший УАЗ. Рессоры скрипнули, и машина двинулась.

Дымы всё ещё скрывали три шишиги и оставшихся солдат.

Солнце зашло, кузнечики затихли. Настали сумерки. Трещала догорающая техника.

Немного подкрутив рацию, Мося настроил её на частоту своей группы.

- Француз, Француз, это позывной Мося.

Рация откликнулась сразу.

Но Мося предусмотрительно попридавливал несколько раз кнопку рации, чтоб забить поток ругательств со стороны Француза. Наконец по тональности стало понятно, что монолог может перейти в конструктивный диалог. И, зажав кнопку, Мося доложил.

- Позывной Француз, это позывной Мося, задание выполнено. Гражданские у меня в количестве шести человек, транспорт у меня. Нужно возвращаться на базу размещения.

Прошли помехи, и Мося продолжил.

- Пусть военный конвой возвращается в Рынск. Где тебя подобрать?

Рация проскрипела.

- Ты с клиентами?

- Да.

- На буханке?

- Да.

- Вижу вас, ждите тридцать секунд.

- Понял, конец связи.

Мося понимал, что, если Француз доберется до стаба, а то, что он доберётся, сомнений не было, то ему, Мосе, конец. Если же Мося выживет один, то общество примет любую его версию. Вопрос, просёк ли фишку Француз? Добычу то он не упустит. А вот когда Француз вальнёт Мосю? Сразу или перед стабом. Сразу - спугнёт иммунных. Неет, не станет. С другой стороны, он знает дар Моси и может побояться и рискнуть всё же сейчас. Дар у Моси ещё не откатил. Но свежаки "прогружены" и на его стороне. Так что у Моси вариант валить Француза только сейчас. Тот подхватил "спектакль" в радиоэфире, значит, хочет сохранить новичков и придёт, но будет настороже.

Француз был снайпером ещё оттуда - с другого берега Стикса. И "читал" противника даже без спецдаров. Здесь его чуйка только усилилась. В последний момент, при вхождении в зону видимости буханки, до него дошёл весь расклад; Француз ушёл в инвиз и замер, чтобы даже шевеление травы не могло его выдать. Палец отключил зажатую в руке рацию. Затем снайпер сменил её на СВД и в прицел разглядел кабину. За рулём был белобрысый парень.

- Не прокатило, подумал Мося.

Пригнувшись к полу, сказал парню: "Трогай! От дерева, от дерева, быстрей! Вдоль подсолнухов!"

Пуля пролетела в разворачивающуюся машину. Чиркнула по пригнутой спине, разорвав кожу. В салоне кто-то приглушённо ойкнул. В зеркало заднего вида Мося увидел проявившегося за деревом Француза. Тот отточенными движениями перезаряжал, так некстати, закончившиеся патроны.

Какая-то странность покоробила сознание. Мотнув головой, Мося снова посмотрел на промелькнувший ряд подсолнухов. В сумерках всё же была видна голова с торчащим сбоку фильтром. Для Моси всё стало ясно:

- Это тот придурок с "шишиги" выблудил. Что забурилась в эти подсолнухи в самом начале боя.

Немного помешкав, солдат перевёл ствол с буханки на Француза и дал длинную очередь. Сосредоточенный снайпер уже вёл обречённую цель. Смерть для него стала неожиданностью.

Когда проехали пару километров, поле кончилось, Мося похлопал водилу по плечу.

- Хорош парень, где так хорошо водить научился? Ладно, отдохни. Дальше я поведу. На вот аптечку, напихай мне ваты этой под форму на спине, закрой царапину. Приедем, на медаль тебе представление напишу.

Парень, и так бледный, побледнел ещё сильнее при виде пропитавшегося на спине кровью камуфляжа.

- Слабак!

Подумал бандит. И пригубил из фляжки, капнув немного и на вату.

- Тут мужчину убило.

Сказал, удивительно хладнокровно, всё тот же милый голосок. В этом был какой-то диссонанс.

Не спеша, Мося закурил. Живительное тепло разливалось по жилам, заглушая боль в отбитой почке и поцарапанной спине.

- Пожалуй, трупака надо сбросить, ехать долго ещё, завоняется. А солдатику дам своего эликсира, чтоб не окочурился. Остальные перебьются, мало совсем осталось.

В своих мыслях, бандит зажевал окурок в уголок рта. Молча открыл заднюю дверь. Тут же, не глядя, ухватил за ноги мёртвого пиджачника. Закряхтел от натуги и вытащил его на дорогу. Сплюнул рядом с плюхнувшимся безжизненным мешком свой бырик. И рутинно захлопнув дверь, пошёл в кабину.

Глаза же его всё это время были на ножках брюнетки. Правда, мельком, скользнули на грудь и личико. Та равнодушно сидела, как в троллейбусе, будто ничего здесь происходящее её не касалось. И упорно смотрела перед собой.

- На, капни раненому в рот.

Уже из кабины, на ходу, передал девчонке в салон свою фляжку. Та приняла её нерешительно. Увидел, что она быстро, не прикасаясь к горлышку, плеснула себе в рот немного её содержимого. Мося неожиданно повернулся.

- Ну как?

Вопрос прозвучал неоднозначно.

Девушка уже аккуратно капала жидкость из фляжки солдату в растрескавшийся и пересохший рот.

- Что это?

Вопросом на вопрос ответила воровка живчика.

- Это живец, милая... Хорош ему.

И протянул в салон распахнутую руку. Брюнетка вложила в неё флягу. Слегка прикоснувшись пальчиками к Мосиной ладони. По коже пробежало электричество. Накатило странное чувство блаженства. Руль в левой руке дёрнулся. Опомнившись, псевдофээсбэшник серьёзно испугался. Газ был придавлен сильновато, машина ревела и набирала скорость, затрясло.

- Что такое живец?

Прозвучал новый вопрос девушки.

Ой, блин! Как бы она нимфой не оказалась, возьмёт под контроль на раз-два.

Снизил скорость. Включил фары. Серая лента дороги споро летела под колёса. Летели и мысли в голове.

- Псион против нимфы никто. Может, она и не законтролила его с первой попытки, потому что он псионик. Может, она, конечно, и не нимфа вовсе. Нимфы мужиков порабощают и по одному, и толпами; месяцами могут ими управлять. А он может лишь ненадолго подчинить себе любого пола человека, и надо при этом в глаза ему посмотреть.

Пауза затянулась. Пауза могла стать неловкой. А сбрасывать маски Мося пока не хотел. Едут спокойно, не дёргаются. Автоматом помахать перед носом он всегда успеет. Но решение для себя принял. Рисковать не будет. Лучше, как говориться: "Перебдеть, чем недобдеть". Он и сейчас думает только о ней, признаки ли это её влияния, как нимфы, или это просто так. Наверняка сказать было нельзя. Ладно, в стабе разберёмся.

Чтобы протянуть время, выругался, будто что-то с машиной. Погазовал, попереключал передачи, поревел мотором. И, как бы успокоившись, вернулся своим вниманием к девушке.

-А? Что?

Переспросил он свою собеседницу.

Девушка повторила вопрос более развёрнуто.