Закрытые воды

Капитан милостиво махнул рукой, но боцман явно ещё что-то хотел сказать.

— Что ещё?

— Шеф, ета… эхолот же работает справно, чё мне там с палкой стоять, как будто я аист, я лучше пойду пресную воду перекрою! Щас сольют в душе пассажиры, и капец!

— Эт ты правильно удумал, сынок, вода тут явно ни к чёрту… Наблюдателей оставь, сам иди, всё едино, сейчас останавливаться будем. Што? Почему кормовой стоит без бинокля! Быстро!!! Переодеть всех! Чтоб с уборами на бошках! И сам голый не ходи, сгоришь за пару часов!

Боцман энергично кивнул, быстро подтянув штаны, собрался на выход, но тотчас был остановлен залихватским матом.

— А-атставить!

Тот замер, изящным балеруном придерживая дверь ногой.

— Наблюдателей после остановки снимай, мы тут и сами с Германом посмотрим, — уже спокойно продолжил Самарин. — Запоминай! Ярика бери себе… Натянуть штатный тент над кормой главной палубы, во всю длину. Мешки с углём двигайте в тень, давление в RIB сбросить. В каютах приоткрыть окна, чтобы чуть сквозило. Скоро тут так всё нагреется, мама, не горюй… Пищевые отходы сразу за борт, надеюсь, дальше их станет поменьше. По пути заскочи к Алие, скажи ей, что обед отменяется до утверждения мной аварийной раскладки, за ней срочная ревизия продуктов. Пока определить питьевой режим как неограниченный, но исключительно из бака, где титан стоит. Механику с кочегаром — проверка силовых агрегатов и бортовой электросети с последующим докладом. Как всех разгонишь, приходи сюда, посовещаться надо будет. Вот теперь жми, Мишка…

Тот снова кивнул, но опять задержался, тихо бросив:

— Илья Александрович, да вы не беспокойтесь, всё сделаю в лучшем виде. Себя только поберегите.

— Брысь!

Вскоре «Темза» замерла, остановившись ближе к правому берегу.

В джунглях с правой стороны ещё не сильно, но уже орало и кукарекало, окружающая среда обвыкалась к появлению нового чужеродного предмета, присматривалась, размышляла, что с нами делать: сожрать сразу или пусть плывут пока? Я не видел никаких живых существ, но слышал, как скрипят ветки, а в вершинах деревьев раздаётся тонкий писк неведомых тварей. А вот и первые птички начали взлетать над кущами!

— Плохое тут место, вот что я скажу, ни пляжика, ни камешка, ни скалы. Обзор ни к чёрту, нужно другое искать, — приглушённо заявил шкипер. — Торчим посреди реки, как пупы курортников на жаре.

По синему небу еле двигались пятна мелких белых облачков, солнце палило вовсю.

Мне хотелось сказать что-то полезное, да слов не находилось. С левой стороны вдалеке за береговой линией, в туманной поволоке высились горы, на некоторых остроконечных пиках белели снежные шапки, и это точно не Сыверма, южный отрог плато Путорана. Это гораздо круче, во всех смыслах.

— Как думаешь, Герман, крокодилы есть?

— Думаю, да, — что тревожило, то и сказал. То самое полезное.

— Твою ж ты мать… И пираньи, поди, водятся? Эх… Вот ведь гадская канитель. Ладно, ты давай переодевайся, потом и я схожу. Ещё к докторше заглянуть надо.

Тут мне вспомнилось нечто по-настоящему полезное!

— Надо бы в срочном порядке просмотреть грузовые накладные, вот что. Да и в принципе, пора потрошить весь сторонний груз к чертям собачьим, мало ли что там из пригодного найдётся.

Капитан на секунду замялся с ответом, не привык он чужое брать, не то воспитание.

А вот у меня — то. Настало время жёсткого выживания. Это уже не чужое имущество, это теперь просто материальный ресурс, который нужно использовать с максимальной эффективностью.

— Все возможные издержки, в том числе и судебные, беру на себя, так что вы не беспокойтесь, если что.

Он ещё подержал паузу и сдался.

— Лады! Кстати, мы же в Сухариху груз для аптеки везём и артельным что-то путящее! Посылки какие-то передали с почты. Вскроем, если потребуется, а накладные у меня в каюте, суперкарго не имеем, так что всё сам веду…

Переоделся я быстро.

Естественно, никакой особо летней одежды я в осенние горы брать не собирался, но кое-что в саквояжах всё-таки нашлось. Футболка светлая с какими-то глупыми антилопами — годится. Шорты просторные, это, чтобы по базе ходить… То, что надо! Ботинки у меня лёгкие, кожаные, а кожа вещь такая, универсальная, она и зимой, и летом себя отрабатывает. Стельку тёплую нужно бы убрать, да носки полегче найти… Но лучше сандалии, вот эти, бивачные! Нацепив сверху ремень, выбрал нож. Решив, что «северянин» пока не нужен, я пристроил подаренный год назад пафосный Randall-5 с шестидюймовым клинком и компасом в торце рукояти. Зачем он там нужен, не знаю. Для похвастаться! Опять надел шляпу за неимением никакой другой — не шапку же полартечную напяливать.

Оглядел себя в зеркало и остался почти доволен. Морда чуть напуганная, плохо, ты это брось… Не через такие страхи проходили, не такие стрессы испытывали.

Короткие тёмные волосы упрямо стояли дыбом. А мы их пригладим водичкой холодной из графина — в магистрали уже не текло. Тюнинг нужен? Светлые брови оставляем, усы сбриваем, не тот климат.

Всё вроде? Нет!

На этот раз я расчехлил два футляра и положил на кровать болтовую винтовку SAUER 202 калибра 9,3x62 в люксовом исполнении и бенеллевский гладкоствольный полуавтомат Vinci-760, самую свежую покупку. Специально для России штучка сделана, по запросам трудящихся масс. Достав патроны, чуть суетно зарядил оба ствола, на гладкий поставив самый большой, девятиместный магазин, а в «винт» — пятиместный. С собой взял гладкий, на этот раз тщательно закрыв дверь.

— Не зря я надеялся! — обрадовался дед, глядя на новенькую «винчу». — Так и понял, что на охоту собирались! Может, и ещё что-то имеется?

— Имеется, болтовой «Зауэр».

— Живём! Пойду-ка тогда, заодно и свою красавицу принесу, — шкипер решительно шлёпнул по коленкам и встал. — В общем, так, Герман. Делать ничего не надо, просто смотри в три глаза. Вот кнопка громкой связи, рации… ну, тут пока мёртво.

— Посмотрю, посмотрю.

Оставшись в рубке один, я поставил ружьё в угол, недолго попялился на приборы и вышел на правый мостик. Жаркий и душный ветерок обмывал тело. Солнце — зверское, пока нужно находиться в тени, мази от ожогов я что-то не прихватил. А вот очки солнцезащитные есть! Почему не надел? Потому что суеты лишней много. Соберись, соберись!

Ещё одна проблема: скоро у всех начнётся тяжелейшая акклиматизация. Да и аллергии вполне возможны, причём самые неожиданные, нужно будет предупредить врача. Впрочем, не мне советовать доктору.

Дыхание пора перестраивать. С подъёмом температуры над рекой постоянно стоит то ли туман, то ли дымка какая-то, кажется, что это облака так низко плывут. Объективно — красиво. Вокруг просто сказочный The Emerald Forest — Изумрудный лес. Только оказаться в нём не хочется.

По трапу торопливо застучали чьи-то мелкие шаги, в левую дверь влетел какой-то вихрастый пацанёнок из числа знатоков-краеведов и с ходу заорал благим матом, бешено выпучив глаза:

— Дяденьки!!! Дяденька миллионер! Там Ленка чудовищу страшную увидела!

— Чего-о?! Где!

— В тех кустах!

Я опрометью кинулся в рубку и выскочил на крыло уже с ружьём, торопливо досылая первый пулевой патрон. Стена густого кустарника стояла неподвижно, всё так же надёжно скрывая свои джунглические тайны. Сердце нервно застучало.

— Ты сам заметил что-нибудь?

— Ага! Уже когда оно пряталось. Кусты зашевелились и затрещали, как после прохода носорога! — деловито сообщил пацан.

— Вот как? А носорога-то видел когда-нибудь живого? — я попытался педагогически улыбнуться, да не получилось.

— А как же! — фыркнул юный следопыт. — С батей в прошлом году по турпутёвке в Кению ездили.

Ну и времена настали, все ездят, всё знают, подрастают свои Давиды Ливингстоны.

— Не померещилось со страха?

— Дяденька… Я что, маленький? Всё чётко, отвечаю!

Отвечает он… Морду бы умыл, вся в каких-то пыльных потёках.

Тут в кустах действительно хрустнуло, затопало, тяжело вздохнуло, и я сквозь зелень вдруг отчётливо увидел серую бочину огромного зверя, размером никак не меньше носорога. Зверюга постоял так, а потом начал разворачиваться. Ловим!

Оптика мешает! Посмотрел в открытый. Ко второму моему выдоху кусты расступились, на стоящее на якорях судно уставилась отвратительная морда неизвестного зверя! Нет, товарищи люди, это не Амазонка и даже не Африка! Я даже представить не мог, где подобные барбосы могут обитать.

Примерно двадцать метров.

— Стреляйте же, дяденька… — прошипел малолетний провокатор. — Уйдёт!

Более всего эта морда напоминала дебильный лик бультерьера-переростка. Очень и очень переростка! Ни на башке, ни на носу рогов не было, хотя комплекцией зверюга действительно напоминал африканского рогача! Чудовище вдруг ощерилось, чёрными буравчиками впившись мне в глаза, и чуть подалось вперёд, словно собираясь совершить немыслимый прыжок на борт. Приоткрыло пасть… Ох, мля!

Всё, можно не думать!

Думц! Приклад толкнул в плечо, тяжёлая пуля «бреннеке» влипла в лоб твари чуть выше глаз.

— Убили!!! — истошно заорал следопыт. — Убили!!! Ур-ря-а-а!!!

Зверь рывком отскочил назад, зашатался, кусты сомкнулись, после чего я явственно услышал тяжкий звук падения грузного тела на грунт. Вот так вот…

Я почувствовал — этот дикий зверь был главной опорой и надеждой мрачного древнего леса, его непобедимой силой и гордостью, на нём всё и держалось. И он пал от моей всесокрушающей пули. Они убиваются! Ничего, ничего… Это нормально! Дальнейшее житиё в этом мире представилось вполне возможным, а в эти секунды торжества победителя даже роскошным! Потому что никто и ничто не может противостоять человеку с ружьём! Моё сердце, чувствуя полное освобождение от минутного страха, вновь открылось окружающему миру — ровному шуму текущей воды, шелесту листвы и затихающим крикам отлетающих в панике птиц.

Топ! Хлоп!

— Что случилось! Кого убили?! — заревел появившийся в рубке капитан, в руках которого дрожало ружьё.

Я медленно покачал пальцем у него перед носом, показывая, что мне надо бы успокоиться, подышал несколько раз, а уж потом, как мог, описал ситуацию, зверя и первые выводы.

— Точно, хищник! — убеждённо крикнул с крыла мостика Самарин, через прицел разглядывая заросли. — Говорите, ни на кого не похож?

Покачав головой, я сел на стул. Адреналин бурлил. Вот это охота!

Тут комфлота обратил внимание на постороннего в рубке.

— Так, а что здесь эта мелочь пузатая делает? Па-ачему не в камерах? Где боцман?! Щас… А ну-ка брысь в каюту!

— Подождите… Жарко же в каютах. И страшно им, — решительно возразил я. — Бесполезно ребят загонять, сломают что-нибудь или подожгут. Лучше определить порядок, пусть выходят, например, только на безопасный борт. Ну, относительно безопасный…

— Детворе на виду опасно, — упёрся капитан.

— Да не обойтись без них, Илья Александрович. Вахты придется стоять, может, и не по двое, а по трое. Людей мало.

— Мало… — вздохнул он, всё ещё уклоняясь от прямого ответа.

— Поставим наблюдателями, пусть у коридорных дверей сидят, что ли, внутри. Стулья, воду, бинокль, если надо.

И шеф сдался.

— Так, шкет, как тебя зовут?

— Лёха! — бодро тявкнул пацан.

— Дуй, Леха, к своим. Настоятельница ваша всё ещё в санчасти, так что бери двух пацанов и идите на верхнюю палубу. Вас же трое орлов? Стулья возьмёте в музкомнате, воду у боцмана. Бинокль держи, старенький, но добрый. Двое смотрят по берегам, третий — посыльным, если что! Потом меняетесь. Всякую мелочь засекайте, ничего не пропускать! Столб, провод, дом, шалаш! Лодка, плот… Я уже не говорю о людях и зверях! Всё писать в свои блокноты, понял меня!

— А девчонки?

— Никаких девчонок! — опять заревел капитан, покраснев, словно варёный рак. — Всех девчонок гони в камбуз, пусть с коком провизию пересчитывают! С блокнотиками!

— Так точно! — залихватски крикнул чертёнок и исчез за полсекунды.

Шкипер тоже присел.

— МР-153. Мурка-мурочка родная, — ласковым голосом пояснил он, положив на стол сначала ствол, а потом и старенький поясной патронташ, который до того момента висел через плечо. — Гусочки, уточки, сами понимаете, попутный промысел.

— Святое дело, — поддакнул я, вспоминая, почему сам не взял сумку с патронами.

— У вас как с боеприпасом? Я свои посчитал, шестьдесят две штуки, почти все дробовые.

— Пока можно не волноваться, — ответил я.

— Ну и отлично. Да и снаряжать смогём, снасть имеется.

Дверь снова хлопнула, и на этот раз в помещение зашёл профессор. Я сразу позавидовал его простой белой хлопковой рубашке, самая годная нынче одежда. Утирая пот со лба платком, мужчина привалился к углу, глубоко выдохнул.

— Ну и жара… Прошу прощения, коллеги, сразу не смог, давление, знаете ли, скакнуло, отлёживался в каюте. Теперь же к вашим услугам! Ни о чём пока не спрашиваю, просто жду распоряжений.

— Да вы водички-то попейте, попейте! — участливо предложил Самарин. — Какие распоряжения… Стреляем вот по зверушкам, оружие ревизируем. У вас, часом, револьвера завалящего не припасено?

Владимир Викторович через силу улыбнулся, виновато разводя руками.

— Как-то не обзавёлся… Мариночка пока лежит, в себя приходит. Такой стресс.

Какое-то время все молчали.

Рядом в облаках бабахнуло, полыхнуло и снова бабахнуло.

Ого! За боями и думами прозевали приближение грозового фронта. Оторопело глядя, как быстро за окнами меняется цвет небес, мы всё так же молча сидели и ждали. И тут внезапно начался такой ливень, что было уже не до размышлений и наблюдений. Наглядное пособие к тропическому понятию rainforest, — полило, как из ведра!

— Боцман! Пустые бочки под дождь! Всему личному составу, включая пассажиров, собирать дождевую воду!

Вода падала с неба стеной, ничему живому в джунглях не укрыться от неё. Зато стало гораздо прохладней, освежающий ветерок ласкал кожу. Я быстро скинул одежду и вышел под прохладные струи, смывая липкий пот. Через минуту ко мне присоединились остальные мужики.

Дрынь! Тут звякнуло в самой рубке. Самарин, одной рукой поправляя синие трусы в облипочку, другой схватил со стены чёрную телефонную трубку, старую, из формальдегидной пластмассы.

— Что? Нина? Да я вижу, что дождь! Какая ещё ангина? Ах, ангина… Нинок, ты давай не командуй там особо! Да ладно, ладно, я всё понял, сейчас распоряжусь. А уж на палубе ты следи. Простынут, не простынут… Всё, отбой!