— Я этого не говорила! Простите, если обидела нечаянно. Ненавижу мелкую ложь, так называемую — во спасение. Все врут и думают, что лучше будет. А потом из многих маленьких одна большая собирается и падает на голову человеку.

По небольшой дрожи в ее голосе Никита почувствовал, что тема эта весьма для нее болезненна. Надо было менять направление разговора.

— Не переживайте. Чаще бывает так, что ложь бьет как раз по тому, кто ее придумывает. Такая диалектика.

"Интересно, а как быть со множеством моих маленьких врак про работу на даче и прочие? — подумалось ему. — Тоже назад все сполна получу?"

Алла успокоилась.

— Ладно, Бог с ними. Так вы очень заняты у себя на работе?

— Не сказал бы. Обычная служба, с девяти до шести.

— Но уж наверняка есть возможность уйти раньше…

— Тоже как обычно, — осторожно сказал Никита. "Куда она клонит?"

— Вот и отлично. Не возражаете против того, чтобы подъехать ко мне сейчас?

— Ну-у… — замялся он.

— Соглашайтесь, соглашайтесь! — подбодрила она. — И ничего не бойтесь, я вас не съем.

— А я ничего и не боюсь! — возмутился Никита. — Диктуйте адрес!

— Нет уж, это. вы диктуйте адрес вашего учреждения. Я машину пришлю. Так куда ее отправлять?

"Оп-паньки! — думал Никита, называя адрес конторы. — Куда это я влезаю? Машину к подъезду! Такого еще не было!"

— Ну все, я вас жду. И вот еще что — не вздумайте привозить все эти глупости: цветы там, шампанское, шоколад. Терпеть не могу, когда мужчины такой ерундой занимаются. Я просто хочу вас поблагодарить за мое спасение.

— А меня уже поблагодарили, — не удержался он.

— Кто это? — удивилась Алла. — Ладно, потом расскажете. Жду.

Глава 11

По дороге Никита старался не давать волю воображению. Боялся сглазить. Сколько раз с ним такое случалось: вроде бы все должно идти хорошо, никакого срыва, уже представляешь себе, как здорово получится, и тут — бабах! Все летит кувырком, и остается только горестно качать головой, проклиная свою разбушевавшуюся фантазию. Лучше уж не раскатывать губы заранее, потом не так горько будет.

И все же предстояло что-то необычное. Это вам не в "Наф-Наф" сходить. Хотя и тут неприятные личности могут объявиться — те же телохранители Аллы. Но если тебя приглашает в гости таинственная незнакомка (к тому же красивая, не забудьте об этом, господа!), да еще и присылает за тобой шикарный "Мерседес" — это что-нибудь значит? Ладно, подождем немного, скоро все будет ясно.

Он удобно устроился на заднем сиденье автомобиля, раскурил небольшую сигарку из имевшегося здесь бара и угостил себя хорошим коньяком оттуда же- Гулять так гулять! Шофер смолчал на вольности Никиты.

Машина быстро покинула пределы города и покатила по шоссе в сторону лесного массива, начинавшегося почти сразу же за последними домами. Там действительно располагались дачи кое-каких влиятельных людей. Но не очень многих. Там же находилась и бывшая крайкомовская база отдыха, ставшая ныне гостиницей для богатых иностранцев, приезжавших оценивать здешние возможности для совместного бизнеса.

"Мерседес" притормозил перед глухими воротами. В обе стороны от них уходила среди деревьев стена высотой метра три. Небольшие коробочки сторожевых телекамер были направлены на подъезд к воротам. Водитель не сигналил, но машину здесь знали, и створки бесшумно раскрылись. За ними тянулась все та же асфальтовая лента. Никакой сторожки и вообще никаких зданий поблизости. Обитатели этого заповедника были уверены, что их покой никто не потревожит. Дачи, а точнее, виллы начались метров через триста. От основной дороги в лес уходили ответвления, и там можно уже было разглядеть, правда, без подробностей, какие-то строения.

Никита подобрался. Он был почти у цели. И действительно, автомобиль свернул направо, потом еще раз повернул, и взору открылась обширная поляна, в глубине которой стоял двухэтажный дом. Ну, в стандартном российском понятии домом это можно было назвать, только стараясь оскорбить архитектора. Красная черепичная крыша, стены, сложенные из дикого камня, тонированные стекла в высоких узких окнах. Портик над входом, чтобы гостив дождь выходили из машин прямо в дом. Никите он показался похожим на замок. Только без башен, рва и подъемного моста.

К главному входу "Мерседес" не поехал, а по узкой дорожке обогнул здание. Что бы это могло значить? Его не считают настолько важной персоной, чтобы удостоить всех почестей, или он здесь нелегально, вопреки чьей-то воле? Ясно было одно: девушка не хозяйка или, может быть, не совсем хозяйка. Терпение, дружок.

Однако водитель, как и положено, дверь перед ним распахнул. Никита вылез и решил, что давать на чай в таких случаях не стоит. Машина тут же отъехала. Перед ним была дубовая дверь с небольшим цветным витражом поверху. И что теперь? Звонить или стучаться? Должны встречать, по идее.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Алла.

— Заходите, заходите. Без церемоний, пожалуйста. Я всех отпустила и сама вас встречаю. Цените.

Никита при виде ее впал в ступор. Девушка была в длинном черном платье, закрывавшем даже шею. У него возникло смешное ощущение, что эту сцену он уже видел. Вот сейчас она обернется, а сзади вырез до самого-самого… Алла оборачиваться не спешила. Улыбаясь, она за руку втащила его в дом.

— Ну что же вы такой робкий!

Она кокетничала, и от этого Никита смущался еще больше. Девушки к себе в дом его за рукав еще никогда не тянули. Он чувствовал себя глупо. И Алла поняла его состояние.

— Так у нас дело не пойдет. Давайте для начала выпьем хорошенько, чтобы робость вашу развеять. А потом уже и поговорим. Что будете? Впрочем, о чем это я? Конечно, коньяк!

Выпить так выпить. Никите и вправду сейчас это было нужно. Алла едва ли не силой усадила его в большое кожаное кресло тут же в холле, куда-то на секунду исчезла и появилась с двумя широкими бокалами. Тот, что был наполнен наполовину, вручила ему, себе взяла другой, где коньяку было поменьше. И села в другое кресло, стоявшее рядом.

— Ну, за вас!

Никита не нашелся что ответить. Будь он сейчас посмелее, непременно поправил бы: "За нас!" А так молча взял и опрокинул в себя золотистую жидкость.

— Лихо! — сказала Алла, внимательно наблюдая за ним. — Вы всегда так?

То ли коньяк подействовал мгновенно, то ли Никите просто надоело стесняться, но теперь он уже знал, что ответить.

— Только в экстренных случаях. Сейчас как раз такой.

Девушка рассмеялась.

— Ну, совсем молодец! Знаете, как даме угодить. Я в вас не ошиблась.

— Что, были сомнения? — поинтересовался Никита, прикидывая, не будет ли слишком большой наглостью попросить еще коньяку. Или это неприлично?

Оказалось, что вполне прилично. Алла тут же налила ему еще, потом предложила:

— А что это мы тут расположились? Пойдемте ко мне. Там гораздо удобнее.

И он, как теленок на веревке, последовал за ней. Никакого выреза сзади не было. Поднялись по широкой дубовой лестнице наверх. Здесь на площадку, отделанную деревянными панелями, выходило несколько дверей. Девушка открыла дальнюю. Никита с бокалом в руке осторожно заглянул. Неизвестно, что он ожидал увидеть. Может быть, сразу спальню?

Там была небольшая уютная комната без всякого намека на постель. Удобная мебель, стол с компьютером, у стены стеллаж, забитый книгами. Никита покосился на корешки. Ничего себе подборка! От Хемингуэя до Ницше. Какие-то справочники, энциклопедические словари. Кто же она, черт побери, такая?

— Это мой кабинет. — Алла приглашающе повела рукой. — Устроилась, как хотелось. И никто сюда без моего разрешения войти не может.

Никита проникся важностью момента. Он почти перестал смущаться. Ну происходит что-то не совсем для него обычное. Так мало ли за последнее время необычного случилось? На языке вертелись вопросы, но время для них еще не пришло.

Он подошел к стеллажу. Да, книги действительно были отменными. Философов разных мастей он читать бы не стал, считая это просто засорением мозгов. А вот Ремарка и сейчас бы перечел, вспоминая студенческие годы. Был он немного старомоден в литературных пристрастиях и чаще предпочитал листать знакомые книги, чем открывать для себя новых авторов.

Несколько полок занимали пухлые американо-английские покеты в бумажных обложках. Судя по названиям, это была сплошная фантастика. Алла, несомненно, читала их — книжки были основательно потрепаны, из некоторых торчали закладки. Никита обернулся к девушке.

— Не смотрите так сурово! — попросила она. — Есть такая слабость, люблю фантастику. Я вообще-то всеядная, читаю, что под руку подвернется. Но, поскольку сама фантастику пишу, нужно знать, что еще собратья по перу придумали.

— Пишете? — поразился Никита. — И книги есть?

— Да ну! — махнула рукой Алла. — Так, несколько рассказиков в сборниках. Только недавно за роман взялась.

— Вообще-то девушкам полагается стихи писать, — заметил он. — Что-нибудь романтическое, нежное.

— Было и это, еще в школе, — призналась она. — Сейчас без смеха перечитывать не могу. Жизнь гораздо серьезней и неприятней, чем кажется в детстве.

Никита захотел быть галантным.

— Какие могут быть неприятности у столь очаровательной девушки?

На лице Аллы появилась тень.

— Не перебирайте, рыцарь. Можно подумать, вы ничего не знаете.

— Конечно, не знаю. Я и имя-то ваше услышал впервые несколько дней назад, у кафе.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Вы и вправду не знаете, кто я такая? И вот так, запросто вступились за меня?

— Конечно, — сказал Никита искренне. — Просто не люблю, когда слабый пол обижают.

— Действительно не врете. Я бы сразу поняла. А насчет слабого пола — ошибаетесь. С теми двумя дураками пьяными я и сама бы справилась. Но тут вы подоспели.

— А телохранители эти ваши зачем, раз себя защитить можете?

Никите становилось все интереснее. Он потихоньку отпивал коньяк, чувствуя его тепло внутри себя, и глядел на девушку открыто, без стеснения. Она очень ему нравилась.

— Телохранителей ко мне Лавр приставил. Чтобы не чувствовала себя чересчур свободной. Он же все со смыслом делает.

— Какой Лавр? — насторожился Никита, хотя прекрасно понял — какой. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Послушайте, Алла, а что у вас с ним общего?

— Ровным счетом ничего. — Тема разговора была ей неприятна. Но из вежливости на вопрос Никиты она все же ответила: — Он считается как бы моим опекуном. После смерти папы взял всю заботу обо мне на себя. И о папиных деньгах.

— Постойте, постойте, — начало доходить до Никиты. — Алла Дмитриевна… Так вы что, дочь Серетина? Митьки?

Девушка кивнула.

— Так его друзья звали. А Лавр вроде бы самым близким другом был. Вот он и взялся опекунствовать. Сюда поселил, чтобы перед глазами была. Ну что мы все о печальном! Вы лучше о себе расскажите. Я ведь тоже вас совсем не знаю. Давайте знакомиться!

Никита постарался не очень врать. Он довольно скупо говорил о жизни, работе. Вот о семье как-то умолчал. И, разумеется, ничего не сказал о своей воздушной войне.

Алла слушала серьезно, не прерывая, только иногда ободряюще улыбалась, когда он запинался, подыскивая слова. Странное дело, но, рассказывая новой знакомой о себе, он понял, что не такая уж и плохая жизнь у него была. Другое дело — как у многих других. Не лучше, но и не хуже. И еще — скучная. До недавнего времени.

Когда он наконец замолчал, девушка пожала плечами.

— Ничего не понимаю. Как такой спокойный, солидный человек может попадать в переплеты: драться на кладбище, у кафе? Наверняка ведь и еще что-то было, просто не хотите об этом говорить?

— Ваши телохранители тоже не поняли, — усмехнулся Никита. — Я ведь сказал — не люблю, когда слабый пол обижают. А на кладбище вас вообще застрелить собирались. Как тут не вмешаться?

— Ох, правда. Зачем я им была нужна — ума не приложу. Но Лавр сказал, что теперь меня не тронут, разве что случайно. Вам легче будет — спасать больше не придется. Все равно, огромное спасибо.

— Да я как-то и привык уже, — совсем осмелел Никита. — Даже жалко, что не придется на выручку вам приходить.

— Не жалейте! — рассмеялась Алла. — Было бы чего доброго! Погодите, у меня для вас сюрприз есть. — И, заметив протестующий жест Никиты, чуть возвысила голос: — Не смейте возражать. Это совсем не зазорно. Могу я сделать подарок понравившемуся мужчине? Вот так!

Она достала из ящика стола аккуратную продолговатую коробочку. На крышке стоял фирменный знак и надпись "Паркер". Скромненько и со вкусом! Ничего себе! Никита благоговейно открыл коробку. Так и есть — знаменитая ручка с золотым пером.

— Спасибо! — сказал он, не в силах отказаться от подарка.

— Я знала, что вам понравится, — обрадовалась Алла. — Хотела что-нибудь большое подарить, но потом решила, что неудобно будет. Мужчине надо делать маленькие, но дорогие подарки, правда? А теперь давайте еще выпьем. Ужин примерно через час будет. Потерпите? Или уже сейчас перекусить хотите? А может быть, в бассейне искупаемся?

— Погодите! — опомнился наконец Никита. — Но меня уже отблагодарили за вас.

— Ах да! Вы обещали рассказать, кто посмел это сделать и как.

Пришлось выкладывать историю о выигранных на поединке баксах. Алла стукнула о подлокотник кресла сжатым кулачком.

— Чертов Лавр! Везде он со своими деньгами лезет! Думает, что всех купить можно.

— Ну, — сказал Никита резонно, — так практически и получается почти всегда. Время такое.

— Что, и вас он купил? — сощурила глаза Алла. Сейчас она походила на разъяренную маленькую пантеру — гибкую и очень опасную.

— Да нет, — качнул головой Никита. Он совсем не испугался ярости девушки. — Нет у меня тех денег. Но не исключаю, это я честно, что и меня купить можно. Была бы цена подходящая. Я же говорю — время такое.

— Не-ет, — протянула девушка, — вас не купишь, я такие вещи хорошо чувствую. Рыцари не продаются. И время здесь ни при чем. Все зависит от человека. Так что насчет бассейна? Пошли?

Никита опять застеснялся. Все-таки не такая у него была фигура, чтобы без стыда демонстрировать ее молодым девушка. Так прямо он Алле и сказал.

Но она и слышать ничего не хотела. Выдала ему плавки и велела спускаться в холл. Никита для храбрости выпил еще немного и махнул на все рукой. Тем более что искупаться очень хотелось. В этом году он ни разу еще не плавал.

Переодевшись в маленькой комнатке по соседству с холлом, он оказался в глупом положении — куда девать костюм и туфли. Постоял, стыдливо поджимая босые пальцы ног, потом просто аккуратно сложил одежду на кресле.

Алла спустилась вниз тоже босиком и в купальнике. Если это можно было назвать купальником. Несколько ярких полосок материи оттеняли ее смуглую кожу. И купальник, как это принято говорить, больше открывал, чем скрывал, Ну что же, с таким телом она могла себе это позволить. Длинные, прекрасной формы ноги, узкие бедра, талия в обхват пальцев. О груди и говорить не стоило. Никита откровенно залюбовался ей. Алла это видела, но нисколько не смущалась.

— Что, нравлюсь? — сверкнула она в улыбке белыми ровными зубами.

Никита облизал вдруг пересохшие губы.

— Угу…

— Ладно, рыцарь, вперед, а то до ужина не успеем. Не люблю заставлять себя ждать.