— Оса, я — Муха! Слышу хорошо. Ну и дурацкие у нас позывные, Вахтанг! На хрена они вообще нужны? Мы же всего вдвоем в воздухе!

После непродолжительного молчания последовал ответ:

— Положено так. Муха. Наблюдай за мной. Начинаем учиться.

Через час, посадив машину на стол и подрулив к ангару, Никита стянул с мокрых волос шлем и беззлобно выругался. Вот же чертов грузин! Теперь ему было понятно, что против профессионального летчика у него не было ни малейшего шанса. Это не муха и даже не оса. Никита столько раз вдруг обнаруживал самолет Вахтанга, вынырнувший словно ниоткуда и уже висящий у него на хвосте, что сбился со счета. Разнервничался, стал делать ошибку за ошибкой, а бывший летчик хладнокровно заходил и заходил на него со всех возможных сторон и под всеми возможными углами. При этом он комментировал ошибки Никиты и подсказывал, как их исправлять. Обучение не проходило даром. К концу вылета стало получаться уже гораздо лучше. Но требовалось еще время, чтобы освоиться как следует и завтра сыграть достоверно. Публика, а особенно Л.М., не должна догадаться, что ее дурачат.

Они сражались бы еще, но заканчивалось топливо и надо было возвращаться, чтобы заправить баки и отдохнуть. Вахтанг выпрыгнул из кабины свежий и бодрый, словно не он только что гонял Никиту по всему воздушному пространству, как лиса зайца. Подошел улыбаясь, пожал руку.

— Молодец? Будет из тебя толк. Только учить надо.

Никита молча усмехнулся, повел его за собой и показал "Руководство по пилотированию" — произведение Калашникова и дедушек-летчиков. Вахтанг сначала не поверил, потом стал читать и едва не умер от смеха. В самоучителе было столько несуразностей, ошибок, что можно только удивляться, как, воспользовавшись этой брошюрой, Никита не угробился в первые же дни.

Но тем большей была его заслуга. Никита гордился, что смог научиться летать. Хотя и не так здорово, как Вахтанг. Но это вопрос времени. Которого, к сожалению, у него теперь не будет. Он не сомневался, что после завтрашнего вряд ли в ближайшее время поднимется в воздух. Разве что пассажиром какого-нибудь "Боинга-747"…

Вахтанг дал ему немного отдохнуть, устроив наземный разбор полетов. А потом заправили машины и снова отправились тренироваться. Никита заметил, что шок от необычного у друга прошел очень быстро. Помогла, наверное, привычная работа. Под вечер они даже начали хулиганить в воздухе и зашедшему в трапезную Носорогу устроили воздушный налет, без стрельбы, разумеется. Два маленьких самолета с угрожающим жужжанием носились вокруг головы растерянно озиравшегося бандита. Очень хотелось придавить кнопку пушек, но Никита сдержался, потому что вреда особенного Л.М. он бы не нанес (ну, несколько царапин, как булавочные уколы), а вытекающих из этого последствий потом не расхлебаешь. И вообще хулиганство.

К вечеру стало ясно, что устроить воздушный цирк они в состоянии. Конечно, Никита и после тренировок не мог тягаться с Вахтангом, но для зрителей, не сведущих в авиации, этого должно было хватить.

За совместным ужином, на котором настоял Л.М, они получили нагоняй. Носорог матерился, впрочем, довольно добродушно. Налет не показался ему чересчур опасным.

— Вы завтра гостей моих так попугайте перед боем, нервы пощекочите. Они тогда особенно хорошо ставки будут делать. Каждому захочется, чтобы кого-то из вас сбили.

— Послушай, — сказал Никита. — Тебе что, действительно хочется заработать на нас? И так ведь денег куры не клюют.

— Ваше представление, конечно, золотое дно, — ответил Л.М., наливая себе коньяку. — Но, если честно, не в деньгах тут дело. Их у меня много, как ты правильно заметил. Хочу я это все устроить из гордости. Ни у кого ничего подобного нет. А у меня есть. Нате выкусите! — И он повертел свернутой фигой над столом. — Да они же все удавятся от зависти!

— Ну придумай веселье какое-нибудь, — вмешался в беседу Вахтанг. — Бассейн с шампанским, девочек разноцветных. А тут ведь люди погибнуть могут.

— Ничего вы не понимаете, плебеи, — вздохнул Л.М. — Шампанским и девочками пусть дураки западные да наши фермеры тешатся. Хочется необычного и настоящего. Если кровь, так по правде кровь. А что люди погибнут — значит, такая у них судьба. Дошло?

— Дошло, — сказал Вахтанг, и Никита почувствовал, что другу очень хочется прямо тут, за столом, надеть тарелку с остатками жаркого Носорогу на голову. Он подмигнул ему и сделал легкий жест пальцами, означавший: "Пусть его, урода. Мы свое дело знаем".

Л.М., набравшийся в этот вечер основательно, нес уже такой бред о людях, достойных и недостойных жизни, что хоть санитаров вызывай. Но Никита отключился от разговора и думал, как передать Софье Сергеевне время, когда нужно будет вступать в игру ее людям. И еще интересовало его, как будет действовать Шарипов, если Алла сумела ему позвонить. В обоих случаях не стоило волноваться, имейся среди людей Носорога чужие осведомители. А судя по распространенности этого способа добывания информации (только у Никиты в конторе — двое), могли иметься. Но подстраховаться никогда не мешает.

Вниз их отвел один из охранников. На всякий случай пистолет он достал из кобуры, чтобы у пленников даже мысли не появилось попробовать взбунтоваться. А они о бунте и не помышляли. Обидно было бы сейчас разрушить тщательно продуманный план.

Через час, когда наверху все угомонились, за Никитой зашел Калашников. Нужды в общем собрании узников подземной тюрьмы не было, но все же они собрались в лаборатории, как и прошлой ночью. В вялом разговоре коснулись темы связи с внешним миром, и выяснилось, что не далее как вчера изобретателю удалось подключиться к телефонной сети и теперь есть возможность звонить куда угодно.

— Вы сами не знаете, чего стоите, — восторженно сказал Никита.

— Ну почему же? — возразил изобретатель. — В прошлом году мне предлагали работу в Хьюстоне с окладом в двести тысяч долларов.

— В НАСА? — поразился пилот "Мухобоя".

— Нет, в частной фирме. Но тоже связанной с космосом.

— И что, отказались?

— Как видите. Я уже говорил, что не люблю Америку.

Никита за эти слова готов был простить ему устройство самоуничтожения в самолете. Он ведь тоже не любил заокеанских наглецов.

С другой стороны, согласись Калашников на это заманчивое предложение — и не сидел бы здесь, в тюрьме, вожделенной добычей для местных бандитов.

Собрать телефон из подручных материалов для создателя установки миниатюризации было даже не парой пустяков, а одним и совсем ничтожным. Никита набрал номер Шестокрыловой. Она откликнулась сразу, словно сидела у аппарата и ждала его звонка. Но сам разговор разочаровал его. Софье Сергеевне уже было все известно. Л.М. собирал гостей на шесть часов вечера. Пригласил и Серафима с супругой, но те отказались под благовидным предлогом. До наступления темноты приступать к операции не стоило. Значит, у Вахтанга и Никиты было два часа. Жаль, он уже подумывал вообще не ломать комедию с воздушным боем. Все-таки придется. Неприятно, но никуда не денешься. Подтвердив свою готовность к участию в операции, Никита отключился. Не о чем было ему разговаривать с этой дамочкой-боссом.

Потом он позвонил Шарипову. Начальник городской милиции был осведомлен, что на вилле Л.М. нечто готовится, и связывал это с Никитой. Тот не отрицал, но в подробности вдаваться не стал. Сказал только, что, если люди Шарипова нагрянут к Носорогу где-то в половине девятого вечера, могут набрать материалов не на один судебный процесс. Станет ли милиционер рисковать головой и должностью, его не очень заботило. Выбраться отсюда они должны были своими силами.

Посидели, перекидываясь ленивыми фразами, потом Вахтанг начал зевать и предложил разойтись по камерам, выспаться как следует. Прошлую ночь провели в лаборатории, этот день потратили на тренировки в воздухе. Есть же предел человеческим силам. А завтра предстоит самое сложное. Так что действительно: всем спать!

Никита, едва прилег на нары, сразу поплыл куда-то в бесконечность, не сопротивляясь и не тревожась. И проснулся только от громких голосов и стука заслонки окошка в двери.

Глава 27

— Подъем! — орал Федюня. Опять он появился, и это сразу испортило настроение. Ну неужели Л.М., Носорог гадский, не мог его убрать хотя бы на день-два? Ведь просили как человека!

Несмотря на то что спал крепко, Никита чувствовал себя разбитым. Тело ныло и сопротивлялось необходимости вставать, умываться и приниматься за завтрак. Заболел он, что ли? Или сказываются постоянные переходы от одного размера к другому? Обязательно нужно припереть к стенке Калашникова, изобретателя проклятого, и расспросить о последствиях работы его установки. Мало ли что раньше ничего такого не чувствовалось! А может быть, есть критическая точка, после которой, количество начинает переходить в качество. Однажды станешь маленьким, да так и не сможешь вернуться в нормальные размеры. Ввязался он в-это дело себе на погибель!

Мерзкое, короче, было настроение. Забирая завтрак, Никита обозвал Федюню кретином и чуть не выплеснул ему кофе в лицо. Даже этот толстокожий бегемот почувствовал злость узника и решил, что еще больше его злить не стоит. Молча закрыл окошко и удалился.

И есть что-то не хотелось. Он поковырял вилкой в омлете, отхлебнул кофе. Кормили здесь не по-тюремному. Баба Саша старалась. Годы лагерей и партизанских походов не истребили в ней человеколюбия. А может, как раз и развили его.

Отставив тарелку, Никита закурил и стал думать о предстоящих сегодня делах. Внезапно он понял причину своего плохого настроения. Да ведь это просто страх! Он боится, что все пойдет не так, как задумывалось, что самолет разобьется, что головорезы Софьи Сергеевны оставят после себя только трупы. В том числе и его.

Это было странно. Никита за последние месяцы стал забывать, что страх существует и может вдруг сковать мускулы, стеснить дыхание, заставить трястись руки и потеть ладони. Когда летал на самолете, карабкался по стене "нефтяного дома", пробирался в дачный поселок, он опасался, но не боялся. А теперь страх вернулся. Очень некстати. Именно сейчас бояться было нельзя.

Чтобы прогнать страх, надо просто забыть о нем. Занять себя так, что некогда будет бояться. Для начала он съест весь завтрак, потому что силы сегодня очень понадобятся. А потом пойдет в ангар и начнет готовить "Мухобой" к последнему вылету. Все будет штатно, то есть правильно и планово. Ничто, а также никто не сможет помешать хорошо сделать дело. И гулять смело. По направлению… Какая разница, по какому направлению, лишь бы прочь отсюда! Давайте омлет, пока совсем не остыл!

Кстати, вилки здесь тоже выдают, а в тюрьме не полагается. Не боятся, что заключенные набросятся на охранников. Или более-менее уважают тех, кого заточили в подземелье. Но разве можно уважать унижаемого тобой человека?

Собрав посуду, он постучал кулаком в дверь. Через минуту открылось окошко. Это был уже не Федюня, а один из охранников.

— Веди наверх! — скомандовал узник. — Мне в зал надо!

Тот молча отпер дверь и сопроводил его до выхода из подвала. Но там указал в другую сторону от трапезной.

— В чем дело? — возмутился Никита.

— Ведено проводить в кабинет. Так, свежие новости.

Что еще Л.М. придумал? Но, оказалось, ничего особенного. Носорог позвал, чтобы рассказать, как будет проходить сегодняшнее шоу. Вскоре привели и Вахтанга. Тем временем Никита успел стрельнуть из коробки на столе сигару и, не обращая внимания на раздражение хозяина, раскурил ее.

— Ну, орлы, — сказал Л.М., когда пилоты уселись в кресла и приготовились его слушать, — вот и настал ваш день. Сработаете сегодня хорошо — озолочу.

— Того, кто в живых останется, — подал реплику Никита.

— Разумеется. Второму уже ничего не нужно будет. Даже приличных похорон. В чем прикажете его хоронить? В спичечном коробке? Так и тот велик будет.

— Брось свой дурацкий юмор. Не смешно.

— Не наглей, — попробовал осадить бывшего одноклассника Носорог.

Но это теперь не так просто было сделать.

— А я не наглею. Учти: не тебе умирать, а кому-то из нас. Вот и не шути. Проникнись серьезностью момента.

— Ладно, проникся. Шутки в сторону. Нужно, чтобы предварительно вы слетали сегодня днем. Аппаратуру уже устанавливают, необходимо ее настроить. Сделаете?

Вахтанг кивнул. Он тоже был несколько мрачен. Уверенность — уверенностью, но и летчики, у которых боевых вылетов немерено, тоже не железные.

— Когда начинать будем?

— Часиков в шесть соберутся люди, и — с Божьей помощью…

— Прикажи шторы сейчас как следует задернуть и свет включить. Надо осмотреться при искусственном освещении.

— Без проблем. Какие-то еще пожелания?

— Дай нам троим перед вылетом полчаса поговорить. И позволь, на всякий случай, с Аллой проститься.

— Тоже несложно. Все?

— Практически. Ну что, мы в ангар пошли? Готовиться надо.

— Не задерживаю.

Какая будничная беседа, подумалось Никите. Словно перед спектаклем или цирковым предоставлением режиссер разговаривал с артистами.

Приготовления в трапезной шли полным ходом. По углам зала установили камеры с мощными объективами. Тут же настроили два больших экрана, на которые будет передаваться изображение. Поначалу Носорог хотел и в кабины самолетов влепить по камере, чтобы была видна остервенелая рожа летчика, палящего по противнику. Но пилоты решительно воспротивились, мотивируя тем, что в кабине слишком мало места, чтобы туда можно было втиснуть еще одну железяку. В действительности им не хотелось, чтобы гости и хозяин дома знали о работающих рациях и переговорах, которые будут вести пилоты во время боя. Перехватывать эту связь Носорог наверняка не догадается.

Осмотрев телехитрости, Вахтанг и Никита включили верхний свет и пошли в ангар. Вчера они не стали заправлять самолеты после полетов. Боевого дежурства не предвиделось. Теперь с помощью джипа подтаскивали машины к насосу и по очереди качали деревянную ручку. Бензина в цистерне оставалось совсем немного. Никита с месяц назад доливал в нее из пузырька для зажигалок. Больше, наверное, не придется.

— Как думаешь, получится у нас? — спросил, сопя у насоса, Вахтанг.

— Должно получиться. Иначе зачем это все? Лучше уж взлететь, двигатель отключить — и вниз. Или выйти с пистолетом и гранатами и повоевать напоследок.

— Покажи оружие!

Они достали из ящика "кольт", набили патронами несколько обойм, подготовили десяток гранат. В полет брать все это не собирались, но могло пригодиться для прорыва на свободу потом.

Держало их только время. Почему люди Шестокрыловой не могли появиться раньше восьми вечера? А без помощи извне им не прорваться.

Жалко, что второй пистолет остался на вилле Серафима.

Никита подкатил баллон со сжатым воздухом, подключил шланг к разъему. Сейчас слетают, покрасуются перед камерами, потом опять дозаправка. И до вечера можно отдыхать. Его начинали томить эти вынужденные перерывы, когда ничего не происходило. Лучше бы сразу все решилось.

Кто-то кашлянул у него за спиной. От неожиданности он даже подпрыгнул. Вахтанг сидел в кабине, следил за стрелкой манометра, а больше никого в ангаре быть не могло. Оказывается, появился Калашников.

— Вы-то как сюда попали?

— Нешин решил, что будет красивее, если самолеты начнут разбегаться с разных концов стола и взлетят навстречу друг другу. Вот я и подвинул установку ближе. Заодно решил сам проверить, как миниатюризатор работает. Там хозяин еще эффекты придумывает, что-то вроде зенитной артиллерии.

— Карпентер хренов, эффекты ему нужны! Надеюсь, это не вы зенитные орудия спроворили?

— Как можно! Это хлопушки китайские, безвредные.

— Для вас они безвредные, а если в мой самолет попадет, мало не покажется. И запомните: может быть для вас он хозяин, но не для нас.

— Я ведь так просто сказал, без всякого намека. Из кабины высунулся Вахтанг.

— Закрывай, хватит.

Никита завернул вентиль баллона.

Отставной военный спрыгнул на бетон ангара.

— Не пугайся ты этих хлопушек. При их скорости всегда в сторону уйти можно. Надо только следить повнимательнее и держаться в стороне от разрыва.

— А если он, гад, еще что-нибудь придумает? Для эффекта.

— Ну так давай нашего изобретателя отправим в разведку.

— Правильно! Пусть прикинется, что хочет дать техническую консультацию. Слышали, Калашников? Вперед, на защиту интересов нашей авиакомпании!

— Вадимом меня зовут. И не собачьтесь, ребята! Мы же все в одинаковом положении!

— Предположим, не совсем в одинаковом. Вы при любом раскладе в живых останетесь, хоть у Носорога, хоть у Серафима, а хоть и в Хьюстоне. Нам же помирать надо готовиться. Думаете, Лавр победителя отпустит и даже денег отвалит? Ни хрена подобного. Я эту суку уже достаточно изучил. Со школы помню, хотя тогда он и не был такой сволочью. Ну, согласны на разведку идти?

— Конечно. Мне с установкой надо немного позаниматься. Заодно и выведаю, что еще готовится.

Никита выглянул из ангара. Далеко-далеко вздымался гигантский флаг. Это был условный сигнал для них: камеры готовы, можно взлетать. Флажок в действительности был маленьким, подобным тем, что ставят на стол переговоров.

— Ну, поехали! — сказал Вахтанг и направился к своему самолету. Запустил двигатель, прогрел его, порулил на другой конец стола.

— Муха, — послышалось в наушниках. — А как мы будем одновременно взлетать? Не хочется, чтобы Паук узнал о рациях.

Никита рассмеялся. Ну вот, теперь и у Л.М. позывной есть. Достаточно объективный.

— Не беспокойся. Оса. Тут у меня ракетница в кабине. Следи, сейчас выстрелю. И вперед!

Он поднял толстый ствол вверх, нажал на курок. Зеленый огонек взмыл над летным полем из красного дерева.

Оторвались они практически одновременно. Может быть, со стороны это и выглядело красиво. Но Никите было не до красивостей. Он старался не столкнуться с разбегающимся навстречу самолетом Вахтанга. Когда расходились, от конца одной плоскости до конца другой было метра три.

Долго летать они не собирались. Парочка схождений, имитация атаки — и домой. Нечего баловать.

Выключив двигатель, Никита подставил под колеса колодки и пошел посмотреть, что там получилось у телевизионщиков. Вахтанг вернулся через установку Калашникова на другом конце стола. Но на дозаправку ему все равно придется рулить в ангар.