Жене о том, что "вернулся из командировки", он докладывать не стал. Вечером увидятся дома. Весь день, отвечая на звонки и подписывая бумаги, Никита раздумывал о том, где бы раздобыть денег. Ему требовалась сумма хоть и приличная, но все же в пределах разумного. В голову ничего не приходило. Влезать в какую-нибудь аферу не хотелось. Изменившись сам, он все же не изменил своего отношения ко всяким темным делишкам. Пусть этим Л.М. и Серафим занимаются.

Не было у него желания и летать. Серьезного противника в воздухе не наблюдалось. Последние оставшиеся в живых мухи, потрясенные его сражением с осами и впечатленные победой, спешно покинули кабинет, и окно можно теперь было оставлять открытым нараспашку хоть целый день. Просто так поднимать самолет было лень. Да и устал он за эти бесконечные выходные. Действительно, совершил столько, что другому на год хватит, а то и больше. Все-таки очень кстати пришелся бы ему сейчас отпуск.

Рабочий день уже заканчивался, девицы, несмотря на свое рвение, постарались пораньше убежать домой, зам корпел над очередной ведомостью, когда в контору пожаловал неожиданный гость: В большой комнате послышался громкий, решительный голос, о чем-то спросивший Василия Александровича, потом дверь в кабинет распахнулась, и без стука вошел… Л.М.

Никита, увидев визитера, с кресла не встал, только немного выдвинул ящик, в котором лежал пистолет. Но вслед за Носорогом никто больше не появился. Охранники, вероятно, остались на улице. Отметив это, Никита немного успокоился. Нынешнее появление Л.М. обещало не походить на предыдущее.

Видно было, что Л.М. чувствует себя не в своей тарелке. Что же, интересно, у него случилось?

Прошел, сел, достал сигареты и свою золотую зажигалку, закурил. Жесты его были отрывистыми, немного нервными. Никита молча наблюдал за гостем, ожидая, пока тот заговорит первым.

— Ну, чего же ты хочешь? — наконец спросил Носорог.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Чего ты хочешь от меня?

— Ничего. — Никита был откровенен. Тоже достал сигареты, кстати "LM", на которые он сменил с недавнего времени простецкую и вонючую "Нашу марку". — Ничего я от тебя не хочу.

— Тогда почему девчонку не оставляешь в покое?

— Просто я ее люблю, — сознался Никита. Л.М. поморщился.

— И вечно у вас, придурков, все наперекосяк. Какая, на хрен, любовь? Так бы и сказал, что деньги нужны.

— Нет, деньги мне не нужны. Вполне хватает.

— Это ты брось, денег всегда мало. Но не об этом разговор. Помнишь, я тебя предупреждал, чтобы не лез куда не просят? И без твоих подвигов мои ребята ее бы освободили. У Серафима кишка тонка против меня. Пока по крайней мере.

— Не мог я не лезть, когда любимого человека похитили, — сказал Никита с досадой. — Неужели так трудно понять?

— Я-то, может, и пойму, — усмехнулся Л.М. — А вот Серафиму ты как объяснил бы разбитые башки его людей? Скажи спасибо, отмазал я тебя, не стал называть. Сделал вид, что это у меня такие шустрые спецы есть, что в любую дырку пролезут. Заодно еще больше уважения заработал.

— Ну, спасибо! Только я и сам бы разобрался с ними.

— Вот за это ты мне и нравишься, — похвалил Носорог. — Кстати, оцени, мою любезность — один пришел, без мордоворотов. А то скрутили бы, как вчера. Федюня на тебя а-агромный зуб имеет.

— Что ж, ценю. Но как говорил капитан Блад, переводя с латыни: "Кто предупрежден, тот вооружен". Сегодня — не вчера, этот номер у твоих "горилл" уже не прошел бы. Я ведь тоже кусаться умею.

Никита, конечно, немного бравировал. Но и впрямь теперь он стал жестче и так просто скрутить себя не дал бы. Вплоть до применения оружия.

Что-то такое Л.М. в его глазах уловил и посерьезнел.

— Ладно, не петушись. Я пришел не ссориться с тобой, а договариваться миром. Не хочется гадости делать своему школьному приятелю.

Вот уж в такое его благородство Никита ни за что не верил. Дело тут было в другом. И он, кажется, догадывался, в чем.

Внимательно посмотрел в лицо Носорогу и спросил участливым тоном:

— Что, Алла. так допекла?

Л.М. неожиданно легко согласился:

— Ну, допекла. С ней еще ее папочка ничего не мог поделать. Где уж мне-то? Попытался ее куда-нибудь в круиз отправить — ни в какую. Твердит, что должна быть здесь и с тобой. Я ведь могу врачей свистнуть, чтобы наширяли ее чем надо. Но потом она этого не простит. Да ты и сам знаешь, каково с ней.

Никита неожиданно увидел в нем не самого могущественного в городе бандита, а слегка растерянного папашу, которому взрослая дочь заявила, что беременна и собирается замуж за водителя мусоровоза. Что делать, у кого совета спрашивать? Он вспомнил, что от Л.М. несколько лет назад убежала с каким-то иностранцем жена, а сын учится то ли в Швейцарии, то ли в Англии. Педагогического опыта нет, вот и ошалел слегка в непривычной ситуации.

— Хочешь совет? — спросил он мягко. — Брось ты это дело. Все равно будет так, как она захочет. А я ей помогу, чем смогу.

— Не брошу! — упрямо заявил Носорог. — Здесь дело не только денег, но и принципа. Если не дожму — меня потом уважать перестанут.

Господи, подумалось Никите, речь о судьбах человеческих идет, а он твердит об уважении. Ну и дубина же! Ничего понимать не хочет.

— Так что тебе от меня надо-то? — Ему уже надоел этот разговор.

— Что надо? — переспросил Л.М. — Надо, чтобы ты от девчонки отстал. Ушел, испарился, исчез, другую бабу завел!

— Нет, — сказал Никита. — Этого я сделать не могу, извини.

— Погоди! Есть хорошее предложение.

— Ну давай.

— Что ты скажешь о ста тысячах?

— Чего?

— "Зеленых", разумеется.

— Большие деньги, — сказал Никита спокойно. Он уже понял, что сейчас последует, но даже не рассердился. Такие уж это люди. Считают, что все покупается и продается. Ему вспомнился разговор с Аллой о настоящей цене. Теперь те слова казались сущей глупостью.

— Ты их получишь! — В голосе Л.М. послышались торжественные ноты, словно он собирался вручить Никите олимпийскую медаль или Нобелевскую премию.

— И для этого, конечно, я должен отказаться от Аллы?

— Разумеется!

— А что, может, взять, эти баксы и рвануть с Аллой на море? Вот и решение вопроса. Носорог как-нибудь здесь перетопчется. Нет, так нельзя. Во-первых, просто нечестно получится, а во-вторых — попробуй отними у таких, как Л.М., самое дорогое — деньги. Мало потом не покажется. Они многое могут понять и простить при соответствующих обстоятельствах, разумеется. Но деньги — это святое, тут никакие объяснения не имеют силы. За деньги они кому угодно голову открутят.

— Не пойдет, — вздохнул Никита.

— А что мешает? — Носорог начинал злиться.

— Да ничего, в сущности. Только если бы я был способен взять эти деньги, Алла меня точно не полюбила.

— Ты думаешь, она тебя любит? — все больше раскалялся Л.М.

— Надеюсь.

— Дебил! Да ты для нее — экзотика вроде папуаса! Бесится девка, вот и бросается на редкие штучки!

— Ну, не такой уж я и редкий, — рассмеялся Никита. — Тоже еще, нашел ископаемое.

Ему действительно было смешно. Разговор словно из какого-то фильма шестидесятых годов. Честного советского человека сооблазняет долларами американский шпион. "Нет, этого вы от меня никогда не добьетесь, гражданин Гадюкин!"

Л.М. вдруг успокоился.

— Ладно, — сказал он. — Не хотите добром — не надо. Папули своего голубого она уже лишилась. Тоже такой несговорчивый был. Говорил ему: "Соглашайся, Митька, плохо все закончится!" Нет, уперся. Вот и пришлось человека к нему посылать. Так теперь девка и тебя, любимого, не досчитается.

Ох с каким сарказмом Л.М. назвал Никиту любимым! Словно керосином облил. "А права Алла была, — подумалось тому. — Митьку точно его люди угрохали. Ладно, всему свое время. И с эти разберемся". Безмятежной улыбки со своего лица он не убрал.

Носорог встал.

— Так какое твое последнее слово? — навис он над столом.

— Ты слышал, — сухо промолвил Никита. — Прощай.

— Хорошо, — выпрямился Л.М. — Ты сам этого хотел. — И вышел, спокойно прикрыв за собой дверь. В отсутствии самообладания его нельзя было упрекнуть.

Никита сильно растер лицо ладонью. Что ж, он сделал то, что должен был сделать, и не жалел об этом. Трудности, правда, теперь начнутся колоссальные. У Носорога достаточно сил, чтобы стереть и его, и эту контору в пыль. Раз что-то решив, он уже не отступит. Ну, пусть попробует. Пистолет Никита теперь будет носить с собой постоянно. Надо для ангара найти место понадежнее, а то устроят ребята Носорога погром здесь, нечаянно и игрушечный домик растопчут. А его жалко потерять.

Вот спокойной жизни совсем не жалко. Ее у Никиты и не было в последнее время. А что самое интересное, он не ощущал необходимости в покое. Что хорошего было в полусонном существовании, которое он вел до того, как появился "Мухобой"? Холодное равнодушие жены? Постепенно сдающее здоровье? Издевательская зарплата за никому не нужный труд? И в конце концов — маячащая на горизонте беспросветная старость? Да полно, жизнь ли это была?

Конечно, роль мишени — не самая выигрышная. Никто не закричит: "Браво!" — и не кинет к его ногам букет цветов. Зато сам он будет знать, что победил в очередной схватке и впереди еще многие и многие. Он сможет, он сильный. А сегодня — сильнее, чем всегда. Ведь у него есть любимая женщина, и именно ради нее он будет сражаться со всем злом, которое олицетворяют Л.М. и его подручные.

Пафос, хоть и мысленный, не смущал Никиту. Именно так сейчас он чувствовал себя, так собирался жить. Пафос мыслей — лишь отражение воспитания человека. В мыслях своих он всегда лучше и чище, чем кажется окружающим.

Глава 20

Этим же вечером Никите пришлось столкнуться с первыми действиями Л.М. Захватив с собой пистолет, он поступил очень дальновидно. Охоту объявили, лицензии выдали, и дичи теперь крайне необходимо было средство обороны.

Они поджидали его у подъезда дома. Два совершенно незнакомых верзилы. Федюня и прочие пока в игру не вступали. Никита еще издали обратил на них внимание и напрягся. Сделал вид, что замешкался, сунул руку в пакет и снял "кольт" с предохранителя. Потом спокойно продолжил путь, отмечая малейшие детали в поведении парней. Те стояли привалившись спинами к стене по обеим сторонам входной двери, ободранной и старой. Туповатое выражение на лицах, литые плечи, легкие кожаные куртки, растоптанные кроссовки. Обычные ребята, каких много на вещевых рынках и у автомагазинов. На квалифицированных охранников не тянут, так, подрабатывают мелким рэкетом, за небольшую плату могут отметелить забывчивого должника или настырного любовника жены.

Никита подошел к двери и уже взялся за ручку, когда один из парней сказал:

— Слышь, лох! Хорошие люди велели спросить: не передумал?

Он отрицательно мотнул головой, не сбавив шага. Сейчас нужно было попасть в подъезд, потому что предстоящее совсем не предназначалось для любопытных ушей и глаз соседей.

— Ну, тогда не обижайся, — продолжал парень. — Получи по полной форме.

Они абсолютно были уверены, что Никита в их власти и с ним можно делать все, что пожелают. Сейчас несколько раз слегка стукнут по голове, а потом попинают лежащего. Убивать не будут, таких не присылают убивать.

Придержав уже закрывающуюся дверь ногой и слегка лениво протягивая руку, чтобы ухватить его за воротник, говоривший вслед за Никитой стал втискиваться в подъезд. В этот момент Никита развернулся, одновременно доставая пистолет из пакета, и упер ствол ему в лоб. Парень сначала ничего не понял, но уже через долю секунды до него дошло, что это за железка холодит его кожу.

— Ва, ва… — только и сказал он.

Никита был более многословен:

— Быстро опустил лапы, развернулся и побежал. Да товарища не забудь. Передай своим хорошим людям, что не передумал и не передумаю. Все понял? Вперед!

Дверь за верзилой захлопнулась. Никита усмехнулся — надо же, наловчился с этой шушерой разговаривать. Поставил пистолет на предохранитель и стал подниматься по лестнице.

Дома он застал картину вовсе удивительную. Жена собирала чемодан.

Он задумчиво посмотрел на нее, потом спросил:

— Ты что, совсем от меня уходишь?

— С чего это ты взял? — повернулась к нему супруга. — На море еду. Появилась оказия, я и взяла неделю в счет отпуска. Не пропадешь здесь без меня?

— Ни в коем случае. А что за оказия?

— Подруга с мужем едут на машине, там у них домик в Архипо-Осиповке. Отпускные мне выдали, денег хватит. А то все лето прошло и никакого отдыха. Хватит, пора и для себя пожить. Тебе что-то оставить? Продукты в холодильнике есть, с голоду не умрешь.

— Нет, что ты, — махнул рукой Никита. — Нам завтра-послезавтра должны аванс дать, проживу спокойно. Кстати, а когда едешь-то?

— Через полчаса. — Она продолжала укладывать в чемодан свои наряды, словно собиралась не на неделю, а по крайней мере на месяц.

— Тебя проводить?

— Нет, за мной заедут. Утром уже там будем.

Когда дверь за ней закрылась, Никита едва не расхохотался. Это надо же, как все удачно получается! Именно сейчас она уехала на море! Сейчас, когда у него обязательно должны быть развязаны руки. Что за везение! Ах, Ларошфуко, как ты был прав! А раз судьба на его стороне, то и бояться не следует ничего и никого.

Странно только, что жена так и не спросила его о командировке. Ну, не тем голова была занята. Для женщины поездка что на море, что в Париж практически одно и то же — Очень Ответственное Мероприятие. Ему тут беспокоиться не о чем.

Никита прошел на кухню, открыл холодильник. Есть хотелось жутко. Так, кастрюля борща, какие-то котлеты, вареная вермишель. Ну что же, на первое время хватит, а там что-нибудь приду-мается. Готовить он умеет, ничего сложного. Он хлопнул себя ладонью по лбу. Елки зеленые! Так ему теперь и ехать никуда не надо! Какое там море! Неделю весело и здесь можно провести при условии, что не нужно будет ходить на работу. Ну, это он завтра быстренько оформит. Теперь бы Аллу вызвать, и все тип-топ. Тоже завтра, не стоит сегодня дразнить гусей. Точнее, носорогов.

Борщ разогревать он не стал, налил в тарелку холодного, сильно поперчил, почистил несколько зубков чеснока и с удовольствием поужинал. А заодно и пообедал. Вкуснотища, кто понимает.

Потом сидел на кухне с сигаретой и размышлял о том, стоит ли прятать пистолет. Супруги нет, объяснений придумывать не надо. А если попытаются вломиться ночью, то оружие должно быть под рукой. Ничего, отстреляется, патронов хватит.

Когда уже собирался ложиться спать, в дверь коротко и отрывисто позвонили. Кого еще нелегкая принесла? Сняв "кольт" с предохранителя, он заглянул в "глазок", стараясь держаться у косяка. А то еще пальнут наугад.

Заглянул и отпрянул. На площадке стоял… Шарипов. Тот самый начальник УВД города. Звонок прозвучал еще раз, так же требовательно. Ну и что теперь делать? Такого варианта Никита не предусмотрел. Да и пришел бы обычный милиционер, участковый там. А этот… Несомненно, визит его связан с Л.М. Уговаривать будет? Вполне может быть. Недаром же он накоротке с Носорогом. И с другими мафиози — наверняка.

Ладно, не открыть он не может. Хотя по закону имеет право не открывать, если нет ордера. Но кто у нас обращает внимание на законы? Милиция, что ли? Не смешно. Так что открыть придется. А куда в таком случае деть пистолет? Спрятать под подушку или выкинуть в окно, предварительно стерев отпечатки пальцев? Нет, жалко. Может быть, все обойдется? Не убивать же его пришел этот милицейский начальник? Для таких целей кто-нибудь помоложе и помельче всегда найдется.

Никита решился. Натянул куртку, висевшую в прихожей, и сунул "кольт" сзади за пояс. Прикрыл рукоятку полой и только после этого повернул собачку замка. Шарипов стоял перед дверью и выглядел очень озабоченным. Поздоровался, попросил разрешения войти. Никита отступил в сторону, молча сделав приглашающий жест.

— Поговорим на кухне? — спросил в прихожей милиционер. На нем и сегодня был гражданский костюм с тонким галстуком-шнурком. Неофициальный визит? Что ж, посмотрим.

— Как хотите, — пожал он плечами.

На кухне Шарипов по-хозяйски уселся за стол.

— Чаем не угостите? Очень пить хочется.