Арторикс

Еще бы. Мое имя достаточно известно, чтобы производить должное впечатление.

15

Сбегав в «Паноптикум», я вернулся с пакетом, куда набросал всяких соленых орешков, с пивом – его я тут же убрал в нашедшийся на втором этаже небольшой холодильник и объявил неприкосновенным боевым запасом – и коньяком для Доры. И восстановил охранную веревочку.

Дора успела умыться и по возможности привести себя в порядок, после чего улеглась на ту самую кровать, которую я прочил себе, и заснула. Так что я застал ее спящей.

Ну и ладно. И пусть себе спит. Переволновалась… туристка.

Придвинув к окну маленький столик, я разложил на нем сигары, пиво и орешки, затем уселся в кресло и осмотрел позиции. Получилось дивно: по правую руку табуретка с оружием, по левую – пиво. Можно некоторое время повоевать. Недалеко на кровати, поджав ноги, вздрагивая, спит некая Дора Митчелл. Ну, не начать ли нам?

Я налил себе пива и начал. Закурил.

Так я сидел минут, может быть, тридцать или сорок: потягивая пиво (и успел выдуть три бутылки), покуривая и пялясь на беззвучного Микки Мауса за окошком.

Мысли были, в основном, грустные. Выходило так, что в Арториксе мы проглядели что-то очень существенное, причем – проглядели явно не сегодня и даже не вчера, и за это, по большому счету, следовало бы намылить шею и прочие места Стэну Шатлу, начальнику отдела, где трудилась Лиззи, потому как это именно его работа – приглядывать за подобными вещами и вовремя на них реагировать. Незаметно присутствовать в сетях и отслеживать, что и где происходит. Процеживать любую информацию и получать из нее полезный сухой остаток. Видно, плохо процеживали или не там искали люди Шатла. Вот Лиззи сходу врубилась… И где теперь моя милая Лиззи?

Внезапно неподалеку ахнул взрыв, потом еще один. Дора подскочила на кровати, устремилась к окну, и, чуть не сбив столик с пивом, вцепилась в меня. Не меняя позы, я поднял ее, посадил на колени (она тут же поджала ноги) и, поглаживая по голове, мягко заговорил:

– Чего примчалась? Так хорошо спала. Ты сон видела. Не мешала никому. Сопела себе спокойненько.

Дрожащая Дора вытаращенными глазами смотрела на улицу, где под Микки Маусом извивалась ласковая надпись «Посетите нас хоть один еще раз».

– Ну, чего вскочила? Спала бы себе и спала. Теперь опять орать будешь, истеричка несчастная. – При последних словах Дора возмущенно на меня посмотрела.

– Ладно, слазь и не прыгай, – посоветовал я, согнал Дору с колен и прислушался: недалеко разгорелось уже целое сражение – там стреляли, взрывали и веселились вовсю. Я встал.

– Вы куда? Куда? – вскинулась Дора.

– Ты что же, заикаешься? – спросил я, наблюдая улицу. – Это от страха. Это пройдет. Выпей вон коньячку. Очень способствует.

Я быстро спустился на первый этаж и приволок наверх пулемет Браунинга, еще ранее найденный мною среди проигрывателей и видеомагнитофонов. Ерунда, конечно, да и патронов не так чтобы очень, но что делать, сейчас всякое оружие пригодится.

– Здесь я, здесь. Не бойся. Просто мы сейчас немного постреляем, – успокоил я неудачливую туристку.

– В кого, господин инспектор? А? Может, лучше не надо, а? А? – заканючила Дора. – Может, тихо посидим, а? Как мышки?

– Послушайте, мисс Митчелл, – обернулся я к ней. – В конце концов, я на службе. Сейчас тут побежит враг, и я просто обязан разразиться по нему длинной очередью. Скажу вам больше: помимо долга, я еще испытываю совершенно непреодолимую человеческую потребность пострелять по врагам. Это как съесть кусочек лайма после рюмки текилы, понимаете меня?.. В своих бы, вот, не попасть. Темно.

Установив пулемет в окне, я вставил ленту. Повернулся к Доре. «Господи, только обморока нам и не хватает!» Налил в стакан коньяку и насильно заставил выпить.

– А теперь спрячьтесь вон в тот угол, закройтесь чем-нибудь и сидите тихо. Вот вам на всякий случай пистолет, – я протянул ей «беретту», но Митчелл отпрыгнула от нее как от змеи. – Ну, как знаете…

Выстрелы тем временем утратили упорядоченную форму боя и стали приближаться.

Ждал я недолго.

Скоро показались бегущие – те самые солдаты, которые проходили тут недавно горделивым шагом в сопровождении бронетехники. Тщательно прицелившись, я нажал на спуск и стал медленно водить стволом пулемета справа налево и слева направо.

Для отступающих это было большой неожиданностью, но вред причинило немногим: было видно, как сшибленные пулями вскакивают и бегут дальше. Впрочем, я особенного эффекта от своего выступления и не ожидал. Роботы – что с них возьмешь? Терминаторы железные.

Внизу послышался грохот падающих акайских колонок. Я бросил пулемет и выскочил из комнаты со «слоном» в руке. И вовремя: по лестнице уже взбирались двое. Невидимый в темноте, я выпалил по ним первый, и жалкие останки врага с грохотом покатились вниз. Потом появился еще один герой и для острастки дал вверх по лестнице очередь. Что его, впрочем, не спасло.

Перезарядив «слона», я с минуту ждал – нет, больше никого – а потом вернулся к окну. Топот уже затихал вдали, когда на улицу вывернул до боли знакомый, увешанный броней грузовик. Из грузовика кучно палили вослед бегущим. Я чуть было не заорал, но удержался: не следует мешать человеку, когда он охотится. Я бы, например, возможно даже обиделся, если бы мне помешали охотиться.

За грузовиком на полной скорости следовали два танка со штатными армейскими огнеметами. На броне, зацепившись за скобы, сидели десантники. Все это великолепие, торжество силы над разумом, промчалось мимо с лязгом и гамом, оставив в воздухе клубы едкого дыма.

– Вылезай, девочка, – позвал я Дору. – Все пронеслось мимо. Преследуемый враг позорно бежал, теряя конечности. Идите сюда, мисс. Мы славно постреляли.

Митчелл, вытянув шею и издали пытаясь заглянуть в окно, нерешительно приблизилась.

– Идите сюда, идите. Хотите войти в историю? Вот прямо отсюда – и в историю, а? Встаньте к пулемету и возьмитесь за ручку. Только пальчик вот сюда, а то еще застрелите кого-нибудь. Ну, смелее, смелее… Да не дергайтесь вы, не кусается эта ручка. Плечо сюда, руку надо вытянуть… Слушайте, если вы будете так дрожать, я вытащу ленту, и тогда вы не попадете в историю в качестве боевой подруги инспектора Дэдлиба… Ну вот, умница…

И тут с улицы раздались голоса:

– Господин шериф, Жак сказал, что оставил господина Дэдлиба около того самого дома. А потом Жак туда съездил, но нашел только головешки. Наверное, господин инспектор сгорел или его в плен захватили.

– Это вряд ли. Вы не знаете Дэдлиба. Он никому не позволил бы себя сжечь. Это не в его правилах. Уверяю вас, господин Бакстон, он где-то тут. Ведь стреляли же здесь минуту назад. Вот и тела валяются…

Возликовав в душе, я ткнул пальцем в бок стоявшую рядом в обнимку с пулеметом Дору (оба чуть не упали) и прошептал:

– Ваша реплика. Говорите, или нет, лучше кричите: «Стреляла я!» Мы их здорово разыграем, и вы определенно попадете в историю.

И тут Митчел открыла рот и пискнула (правда, на всю улицу):

– Стреляла я!

16

Господин Дройт со спутниками остановились, задрали головы, увидели Дору с пулеметом (я спрятался) и стали ее разглядывать. Дора гордо, как ей казалось, смотрела на них – сверху вниз. Ствол пулемета нацелился прямо в брюхо Микки Мауса.

– Барышня, – наконец обратился к ней г. шериф. – Снимите, пожалуйста, пальчик с гашетки. А то, неровен час, пулемет выстрелит. Выйдет неприятность.

– О! Мэм! – вступил Бакстон. – Вы великолепно стреляете! Мы восхищены. Позвольте мне лично засвидетельствовать вам свое почтение!

– Старый прелюбодей, – пробормотал я, притушивая сигарный окурок о ближайшую стену. И Дора тут же заявила Бакстону:

– Старый прелюбодей!

– Однако… – опешил тот. Даже глаза от неожиданности вытарщил.

– Дорочка, солнышко мое, это я не для передачи! – шепотом возмутился я под доносившийся с улицы хохот шерифа.

Отсмеявшись, Дройт спросил:

– Барышня, а вы тут молодого человека с пивом в руках не видели? Такого, знаете ли, смышленого на вид. С большим револьверчиком.

– Отвечай: «Видела», – подсказал я.

– А где же он? – оживился Дройт. Тут я, с грохотом запинаясь о недвижные механизмы, спустился по лестнице и появился в дверях со «слоном» в руке.

– А! – заявил Дройт. – Вот и ты! – Он уже было направился ко мне, но тут что-то будто толкнуло меня, и я навел на него «слона» и взвел курок.

Дройт приостановился и посмотрел на меня со значением.

– Понимаю, – сказал он. – Мне это тоже все надоело уже.

– Да, – согласился я. – Роботы эти… Я вижу, вы в курсе.

– А вы сами, часом, не робот? – спросил меня из-за спины Дройта Бакстон.

– А вы? – парировал я, и Бакстон замялся.

– Ладно, Сэм, стой где стоишь. Тем более, у тебя такой пулеметчик! – решил Дройт. – Сейчас подъедет машина с приборами, и мы все определим.

Через минуту позади шерифа остановился танк, из него вылез Стэн Шатл собственной персоной, с какой-то рогатой фигулиной в руках. От фигулины шел провод, присоединенный к приборчику, висевшему на груди у Стэна. На панели приборчика помигивали всякие научные лампочки.

– Стэн, определи, человек ли перед нами, – распорядился г. шериф, указуя на меня пальцем. Шатл кивнул, махнул мне рукой, потом навел свой щуп, щелкнул переключателем на панели – и тот завыл как ненормальный, заморгал красным.

– Жаль, – заметил г. Дройт, выхватывая такой же, как и у меня «слон», но я проворно скрылся в темноте радиолавки.

Наверху раздался грохот: это, как я выяснил позже, Дора с самыми лучшими намерениями нажала на гашетку, Браунинг выстрелил три или четыре раза в противоположный дом, положив конец Микки Маусу, после чего Дора и пулемет упали на пол. Это выступление спасло меня, потому что собравшиеся на улице бросились под прикрытие танка и оттуда уже открыли по нам огонь.

Я мигом взлетел по лестнице.

В комнате было полно пуль.

Столик валялся опрокинутый и разбитая бутылка истекала пивом. Нет, это переходит всякие границы!!!

Дора сидела у окошка, сжавшись и прикрыв голову руками. Она боялась. Я, воображая себя клопом, осторожно подполз к ней и дернул за ногу.

– Ты чего не кричишь дурным голосом?

– И это вы называете историей? – пропищала она, не отнимая рук от головы.

– А что, не впечатляет? – отвечал я, быстро рассовывая амуницию по местам и прилаживая сумку за спиной. – История, моя милая, – это не фунт изюма или там табаку. История – дело серьезное и, я бы даже сказал, кровавое. Ползи за мной.

Я пару раз выпалил из «слона» в черное небо за окном, что вызвало на улице новый взрыв эмоций в форме стрельбы, и поволок Дору за собой.

С риском для жизни спустившись по лестнице, мы оказались на первом этаже, и в нас чуть не попали каким-то предметом с улицы. Нашарив некий коридорчик, я втянул туда Дору и стал на ощупь пробираться вперед. По пути мы оказались в кладовке, где я автоматически спер паяльник и сунул его в сумку. Дора безответно следовала за мной, трясясь, постоянно спотыкаясь и тихо ойкая.

Выскочив в какой-то переулок, я на мгновение остановился. Сзади раздался взрыв, меня отбросило к стенке, Дора свалилась мне под ноги. «Как вовремя!» – подумал я. Господин шериф, конечно, догадался пальнуть по дому из танка. Я бы на его месте поступил аналогично.

Перебросив Дору через плечо, я быстро, насколько позволяла темнота, стоявшая в узких закоулках Арторикса, побежал прочь, в сторону моря.

Выстрелы затихали за спиной. Видимо, нашим магазином овладели штурмом. Я увеличил скорость, рискуя врезаться в невидимые стены. Но еще неприятнее была перспектива получить пулю от господина шерифа, хотя это, конечно, и почетно. Ах, Шатл, Шатл! Сукин сын! Ну, погоди!..

17

Я сидел под трахикарпусом (пальма) и курил сигару. И мечтал об оставшемся в холодильнике пиве. Пусть даже «Саппоро». Но только чтоб холодное! Пива не было. Была только предпоследняя сигара, «слон», сумка с барахлом, четыре пары наручников (одни сломаны), зубная щетка, компакты с записями Бэлы Флэка и Шурмана, кассета с правдивой речью нежданно усопшего Вайпера и в придачу ко всему этому великолепию Дора Митчелл, спавшая рядом сном трепетной лани. Вот ведь чудо природы: после каждого переживания барышню Митчелл неудержимо тянуло в сон.

Арторикс догорал последними огнями. Некоторое время там бухали взрывы, раздавались выстрелы, ездили танки и кого-то явно давили. Потом боевые действия полностью сосредоточились в северной части города, на пепелище конторы «Арторикса», где через некоторое время стало значительно светлее: подтащили и включили мощные прожекторы. Видно, оставшиеся вороги утекли под землю. Их, разумеется, обложили по всем правилам, выставили вокруг танки с пулеметами и теперь чутко бдят, не подозревая, что из этого паучьего логова есть еще и другие выходы, да кроме того – целый тоннель, пусть даже неоконченный, ведущий вообще черт-те куда. Тоннель, который, как сообщил Вайпер, построен не куда, а – откуда.

Другое, несомненно прискорбное обстоятельство заключалось в том, что в рядах поборников закона и прочей справедливости обнаружились закамуфлированные враги. Шатл, например. И Дройт об этом, кажется, пока знать не знает и ведать не ведает.

Теперь многое становилось понятным: например, бездействие отдела Шатла в виду земляных работ в Арториксе. Знают, гады, службу – первым заменили на двойника старину Стэна. Вполне разумно, но кто же мог знать?..

Бросив окурок в сторону города, я дотронулся до плеча Доры. Она испуганно подняла голову.

– А? Что?! Что?

– Я, – отвечал я. – Не нервничайте так, Дорочка.

– А что, что? – Она села.

– Ничего. В историю вы уже попали. Я ведь обещал.

– Да-а-а… Я заметила. А вот эти… которые в нас стреляли, – они ведь наши?

– Наши.

– А чего же они тогда нас убить хотели? Мы ведь тоже наши?

– Дорочка, – сказал я проникновенно, – видите ли, бывают такие обстоятельства, когда нашим бывает трудно разобраться. То есть мы все – хорошие парни, стоим на страже подлинной демократии и неимоверного прогресса, но сейчас все смешалось и трудно понять, кто есть кто. Но от этого мы все не перестаем быть хорошими парнями. Улавливаете мою мысль?

– Не совсем… – помотала головой Дора.

– Значит, это дело будущего. А пока так: сейчас я напишу записочку, и вы пойдете с ней в город… Да перестаньте дергаться! Ничего они с вами не сделают. Пойдете к шерифу Аллену Дройту. Знаете его?

– Да…

– Отлично. Пойдете только к нему. И только ему отдадите записку. И никому ничего лишнего не говорите. Ладно? – наставлял я.

– Господин инспектор… – залепетала Митчелл. – Не… не прогоняйте меня… Я их боюсь. Вдруг они меня застрелят! Вдруг они не знают, что я тоже наша!

– Если вы будете делать все в точности так, как я вам говорю, то никто вас не тронет. У вас на лице написано, что вы такая наша, что нашее просто не бывает. Упирайте на то, что вы бедная и несчастная. Там, у них у самих не все в порядке. А быть со мной вам никак нельзя. Я сейчас отсюда ухожу. Воевать до потери пульса. – В голове моей уже начал складываться вполне безумный план. – Ну, как?

Пока Дора в ужасе размышляла, я вставил ей в руку зажигалку и в колеблющемся свете накарябал на страничке из записной книжки нашим с Алленом шифром текст о том, как он ошибся и до какой степени не прав; что Шатл – по всей видимости, робот-двойник; что у меня важные сведения и что я иду в тыл врага. Закончил пожеланием не обижать подательницу сего, девочку (дурочку) Дорочку. Целую, Дэдлиб.

– Я… я не пойду… – простонала Дора и уронила зажигалку. Огонь погас.

Я уговаривал ее, наверное, полчаса.

Наконец, когда я плюнул в двенадцатый раз на песок под пальмой и в сердцах хотел было съесть собственную записку, Дора неожиданно согласилась, взяла бумажку и, отчаянно труся, двинулась в сторону города. Потом вдруг остановилась, и я подумал, что сейчас все начнется сначала.

– Как я смогу найти вас, господин инспектор, после того, как… после того, как меня… не убьют? – спросила она, давясь слезами и страданиями.

– О господи!.. – пробормотал я. – А если я женат?