S-T-I-K-S. Нолд

«Боль… Больно… Мясо больно… Убить, убить мясо…»

Снова накатила дурнота. Обломок выпал из руки. Андрей потянулся к виброклинку, но вяло. Тварь уже отошла от первоначального потрясения, осторожно приближаясь к Свиридову, с явно не самыми дружелюбными намерениями. Ну, теперь точно все. Отбегался, Андрюша, и ничего так толком и не сделал. Рванулся, в отчаянной надежде все таки разрушить металлический плен. Показалось, или же почти вырвался? Но нет, времени не хватит. В этот момент, уже подобравшаяся на расстояние вытянутой руки тварь рухнула прямо на Андрея, явно не по своей воле. Где то рядом строчил автомат, отправляя пулю за пулей в спину кусача. Сраные спасители, да сейчас для костюма Андрея любая пуля может стать последней в его карьере. Тварь, невольно сыгравшая роль живого щита, резво развернулась, и скачками ринулась в сторону неизвестного стрелка. Далеко уйти не успела. Очередной заряд, калибром явно покрупнее, снес верхнюю часть черепа, вместе с частью спорового мешка. Андрей лежал, и уже не хотел думать не о чем. Масочники, свои, да какая разница. В этом мире самым простым решением всех проблем разом является, наконец, сдохнуть. Стикс, видать, ненавидит всех своих гостей, как званых, так и незваных.

-Андрей, ты жив?! – в поле обзора показался Казаков. Костюм покрыт черной копотью, но не узнать голос друга было бы трудно. В руках сжимает крупнокалиберную винтовку. Вот, значит, кому кусач обязан своей бесславной кончиной.

-Жив, только зажало меня маленько…

-Что-то голос странно у тебя звучит. Ты как?

-И лучше бывало. Ну как, поможешь отсюда выбраться?

Казаков положил винтовку на землю, и ухватился за одну из погнутых конструкций. Его тяжелый боевой костюм аж заскрипел от натуги, но все же обломки поддались, и с шумом отлетели в сторону, освобождая верхнюю часть туловища. С тем, что зажало ноги, пришлось повозиться, но все же удалось и это. Осмотревшись, Андрей смог наконец оценить размах учиненного им самим беспорядка. Изувеченная до неузнаваемости кабина лежала на стволе сваленного дерева. Задняя часть платформы исчезла. Оторвалась, судя по всему. И как вообще смогли выжить остальные? И ведь как то смогли. К Андрею и Казакову ковылял один из стрелков и Кадет. Стрелок выглядел еще ничего, разве что помятый слегка, а вот Кадет… Морщась от боли, перебежчик прижимал к груди остатки правой руки. Все, от локтя до кончиков пальцев, превратилось в мясной фарш. На ноге Кадета виднелся широкий порез. Ну, а чего еще ожидать. Он единственный, кроме пилота, на ком не было костюма, но пилоту то уж он точно в момент крушения был без надобности.

Деревья вокруг кабины были обуглены. Некоторые все еще тлели, а чуть дальше, в той стороне, куда уходила пропаханная кабиной борозда, полноценно полыхало пламя.

-Что случилось? – Андрей обращался к Казакову, но ответил Кадет.

-Да ничего особенного. Когда тебе захотелось поиграть в камикадзе, и ты на полном ходу всадил платформу во вражину, что то взорвалось. То ли вражина, то ли платформа… Хотя, чему в ней взрываться… Порвало нашу лошадку надвое. Тебя вперед выбросило, нас назад. Легко отделались. Я почти сразу выпал наружу, этот вот тоже, а его товарища малость расплющило вылетевшим из технического отсека энергоблоком. А потом еще и с остатками масочников разбираться пришлось, теми, кого твоим взрывом не прибило нахрен…

-Остатками? Что с ними? – глупо спросил Свиридов, пытаясь привести разбегающиеся мысли в порядок.

-Мертвы твои остатки, - мрачно прокомментировал Казаков, - кого они постреляли, кого я. Меня в момент взрыва выбросило прямо в огонь. Хорошо хоть, жар там был не тот, чтобы помереть. Энергетическая защита спасла от ударов. О другом сейчас надо думать. Сюда сейчас все не успевшие убежать твари ринутся. Шум, дым, пламя. Такое они после долгой голодовки точно не пропустят. Надо поискать, может не все машины масочников превратились в пылающие костры.

Посмотрев на покойного кусача, Андрей очень захотел оказаться отсюда подальше. Лимит терпимости к мерзким мутантам на сегодня окончательно исчерпан. Поддерживая довольно сильно раненого Кадета, отряд быстрым шагом направился в сторону основного зарева. Транспорт сейчас слишком важен, чтобы игнорировать возможность его добыть.

Глава 41. Приз.

Искореженный металл вражеской установки, разорванной столкновением на две части, пылал жарким пламенем, вздымая в небеса столб угольно черного дыма. Что могло так жарко полыхать в этой машине, Андрей даже представить не мог. Вряд ли масочники используют ископаемое топливо. В этом регионе, учитывая общий его технологический уровень, проще найти способ перезаряжать энергоячейки, чем крупные запасы топлива. Через поврежденные фильтры костюма пробивался удушливый запах гари, оседавший на языке отвратительной горечью. Костюм начинал тяжелеть. Андрей посмотрел на экраны шлема, оценивая критичность повреждений, и заметил что энергоячейка почти пуста. Такого не должно было быть, перед рейдом ее заменили на новую. Скосив взгляд на предназначенное для нее гнездо, заметил отсутствие стандартной защитной панели. На ее месте, уходя глубоко в чувствительную технику, виднелся какой-то металлический осколок. Кровь отхлынула от лица, придавая ему невероятную бледность. И все это время, он бродил с поврежденной энергоячейкой? Да она в любой момент может пойти в разнос, прожарив запертое в этой консервной банке тело. Андрей замер на месте, боясь пошевелиться.

-Илья… Вытащи его…

-Ты о чем? – обернувшийся Казаков недоуменно посмотрел на Свиридова, но проследив за его взглядом, дернулся, - Твою мать, Андрей, не шевелись…

-И без тебя знаю.

Склонившись над разъемом, Казаков внимательно его осмотрел. Коснувшись секции аварийного отделения ячейки, он надавил пальцами на скрытые в углублениях брони запоры. Цилиндр энергоячейки с тихим щелчком выпрыгнул наружу, и был осторожно подхвачен Ильей, обращавшимся с находкой бережно, как с невиданным сокровищем. Экраны в шлеме Андрея погасли, и он ощутил, как довольно массивное устройство наваливается на него всей своей тяжестью. В таком состоянии и шагу нормально не сделать, но это лучше, чем заживо выгореть. Казаков, с размаху, бросил уже начинающую искрить поврежденную энергоячейку прочь. Яркая вспышка, и короткий разряд молнии оставил уродливый обугленный шрам на оказавшемся рядом дереве. Повезло так повезло, что тут скажешь.

-Сейчас, подожди, - до Андрея, неожиданно почти ослепшего и не способного пошевелиться, до несся приглушенный голос выжившего стрелка, - сбегаю до хвостовой части платформы. Там ячеек много должно было остаться, где Гришку пришибло.

Гришка? Видимо, так звали раздавленного энергоблоком платформы бойца. А этого то как зовут? Андрей стоял, словно статуя, имея лишь ограниченный сектор обзора. Так вот, как себя ощущают в режиме полной неподвижности. Хотя, в нем вроде экраны продолжают работать, а тут то вообще мрак. И звуки, словно голову под воду засунул. Раздался непонятный крик Казакова, и совсем уж тихие звуки выстрелов. Сильный удар в спину, не смягченный энергетическим экраном, бросил его застывшее тело на землю, болезненно приложив еще и о нее. Выстрелы не прекращались. Затрещал автомат. Да что же там происходит то? Андрей пытался шевелиться, но едва ли из этого выходило что-то серьезное. Сдвинуть то костюм, в теории, можно было даже мышечной силой. Сдвинуть. А вот встать уже вряд ли выйдет. Это вам не средневековый доспех в котором, по слухам и отрывочным знаниям истории, вполне себе можно бегать, прыгать и кувыркаться, при должной физической подготовке. Что-то зашуршало по броне, и Андрей ощутил, что его осторожно переворачивают. В обзоре шлема показался Казаков, судорожно производивший какие то манипуляции, и постоянно оглядывавшийся.

Новый тихий щелчок, и на экранах побежали строчки новых оповещений. Жизнь возвращалась в костюм, вместе с цветами и звуками окружающего мира. Выстрелы стали слышны куда отчетливее. Казаков буквально поставил Андрея, еще не отошедшего от неподвижности, на ноги. Вокруг валялись несколько трупов зараженных, судя по характерным признакам, Топтуны.

-Андрей, ты как? – Казаков тряхнул Свиридова за плечо, окончательно приводя его в себя, - Твари так и прут, уходить отсюда надо. Мы нашли машину, надо спешить.

Повинуясь Илье, настойчиво тянущему его следом, Андрей побежал вперед, стараясь не споткнуться об какое-нибудь мертвое тело, кусок дерева или чадящий черным дымом металлический ошметок. Откуда-то сбоку, из кустов, неожиданно выскочил бегун. Жалкая тварь наверняка даже осознать ничего не успела. Массивный приклад тяжелой винтовки Казакова, использованный совершенно неподобающим для него образом, оторвал голову зараженного от плеч, и она кровавым мячиком ударилась об землю. Тело мешком осело рядом. С каждым шагом, следов огня вокруг становилось все меньше, а вот число густых кустов, покрытых нежной зеленой листвой, быстро возрастало.

-Илья, куда мы бежим?! – крикнул Андрей, стараясь не отставать от товарища.

-Подожди минуту, сейчас все будет. Слышишь, наши стреляют.

Где-то впереди и правда раздавались короткие автоматные очереди. Вот только, действительно ли это стреляют союзники? Плен в обездвиженном костюме практически вырвал Андрея из самого потока времени, и сейчас он совершенно не понимал, что происходит вокруг. Кусты резко закончились, обрываясь небольшой полянкой. Около массивной черной машины, «пикапа» непонятной модели, кипел бой. Точнее, бой уже заканчивался. Стрелок с автоматом, и Кадет, вооруженный массивной дубинкой, с трудом удерживаемой в здоровой руке, ударами добивали корчащихся на траве зараженных. Рядом с машиной валялся масочник, с развороченной очередью грудью. Рядом с ним Андрей заметил знакомый тубус ракетомета, судя по всему разряженного.

-А мы уже заждались! – при этих словах, Кадет резко опустил дубину на затылок дергающегося на земле бегуна, с целой кучей неаккуратных дыр в груди, - Сваливаем, пока новые не набежали! Косой, заводи.

Стрелок, прозвище которого Андрей слышал впервые, с трудом втиснулся в кабину. Пусть он и был облачен в легкий костюм, пространства там оставалось уж очень немного. Казаков запрыгнул в кузов, заставив машину покачнуться, и Свиридову ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Содержимое кузова удивило. На особой, подвижной станине, хитро сложенной на дне, покоился тяжелый пулемет. Судя по виду, танковый. Видать, сняли с какой-то дохлой машины. И почему они не использовали его, для атаки на платформы. Так сильно понадеялись на возможности своих ракет? Впрочем, не зря надеялись, сбили ведь, в конце концов. Взревел мотор, и машина сорвалась с места, петляя меж деревьев. На первом же повороте, Андрей едва не вылетел прочь из машины, и лишь вовремя схвативший его за руку Илья помог удержаться. В кузове имелись поручни, по всей видимости, для удобства стрелков, но уверенности, что они выдержат массу боевого костюма, было мало.

-Кажется у нас гости! – оклик Казакова заставил Андрея посмотреть в сторону. Между деревьев мелькала какая то туша, очень солидная, и почти наверняка жаждущая их свежей крови. Не ожидая дальнейших пояснений, Андрей кинулся к пулемету. Поворот небольшого рычажка, специально помеченного красным, привел в действие скрытые пружины, распрямляя «ногу» на которой жестко стоял пулемет. Тень уже была метрах в ста. Деревья не давали разглядеть подробностей, но было очень похоже, что ими заинтересовалась тварюшка не меньше элиты, или уж очень отожравшегося рубера.

Винтовка Казакова извергла из себя заряд, но на ходу особо не прицелишься. Предназначавшаяся монстру порция смерти врезалась в молодую березу, обращая целый фрагмент ствола в беспорядочно разлетающуюся вокруг щепу. Тварь чуть замедлилась, но преследования не прекратила, петляя из стороны в сторону. Андрей очнулся, наконец, выжимая спусковой крючок. Воздух заполнился беспрерывным треском и вибрацией, неприятно отдававшейся в руках. Пусть и модифицированный неведомыми техниками, для стрельбы с такой станины пулемет был приспособлен отвратительно. Заряды свистели вокруг, прошивая насквозь деревца, или и вовсе срубая их. Тварь яростно заурчала, перекрывая даже царящую вокруг какофонию.

«Убить… Еда быстрая… Еда вкусная… Убить еду… Сожрать…»

Андрей тряхнул головой, пытаясь прогнать странное наваждение. Да что же это такое. Пулеметная очередь, наконец, достигла зараженного. Тот не успел увернуться, и смертоносный град прошелся по его лапе, вскрывая броню, и заставляя кувырком пролететь по земле несколько метров. Казаков не стал медлить, сразу воспользовавшись подаренным шансом. Снова треснула винтовка, и огромная, которой тварь пыталась прикрыться, видимо инстинктивно предчувствуя такую пакость, отлетела прочь оторванным куском мяса. Рубер больше не пытался преследовать машину, пожирая ее ненавидящим взором, и наверняка урча себе под нос проклятья. Андрей, продолжая судорожно сжимать в руках пулемет, служивший ему сейчас точкой опоры, смотрел в ту сторону. Других преследователей не намечалось. Машина подпрыгнула на очередной лесной кочке, и вылетела на небольшую лесную дорогу. Две грязные колеи, порядком заросшие по обочинам сорной травой. Косой притормозил, выглядывая из открытой двери.

-Эй, капитан, куда дальше? Я этих мест не знаю.

-Как будто я их знаю, - пробурчал продолжающий изучать окружение Казаков, - нам надо вернуться к остальным. Скала где-то на востоке. С «Башней» связываться слишком опасно, да они и не ответят, я думаю.

-Ну, дорога то вроде на восток идет, - в голосе Косого уверенности не ощущалось, - мы конечно сумбурно приземлились, но если я нигде не ошибся, все так. Эта колея должна быть параллельна основной трассе.

-Надеюсь что ты прав.

Дорога оказалась весьма запущенной. Пришлось несколько раз останавливаться, убирая с нее бурелом, и так как в самом Стиксе бурь в последнее время никто не видел, было резонно предположить что именно в таком виде она сюда и перенеслась. Странно, но ни одного зараженного рядом видно не было. Местность словно вымерла, и это нервировало. Ну не должно быть в Стиксе таких вот тихих мест, навевающих лживое ощущение безопасности. Впрочем, такое комфортное движение по почти нормальной дороге оказалось недолгим. Пикап остановился, и из открывшейся водительской двери стал выбираться Косой.

-В чем дело? – прекратив наблюдать за тылами, Казаков обернулся в сторону кабины, и присвистнул. Было от чего. В паре метров от колес машины простиралась настоящая пропасть. Словно уродливый шрам, дорогу пересекал здоровенный провал, с обнаженными слоями глинистой почвы. Глубина тут была не меньше двадцати метров и там, на дне, все выглядело будто перемолотое гигантской мясорубкой месиво. Из смеси глины, земли и щебня торчали искалеченные стволы деревьев. Кое где виднелись непонятной глубины лужи, и даже целые ручейки, пробивающиеся из склонов. Такого Андрей еще не видел никогда. Выпрыгнув из кузова, он подошел к самому краю, и заглянул вниз. Переправиться тут нет никакой возможности.

-Что это такое? – спросил Свиридов, озадаченно взглянув на стоящего рядом Косого. Тот озадаченно пожал плечами, но все же попытался дать объяснение.

-Ну, не берусь утверждать точно, но похоже что при обновлении кластера под землей пустота образовалась, и все в нее провалилось. Страшное конечно зрелище, но нам такое не грозит. Если уж пустота при перезагрузке возникает, то проваливается все сразу, без задержек. Тут точно не проедем, а сколько этот овраг тянется, и не понять. Придется вдоль него ехать, к дороге, может и выберемся на нее.

Машина свернула с дороги на прогалину между деревьями, и медленно поплелась меж ними. Андрей предложил было бросить столь неудобный транспорт, и добираться пешком, но Илья был категорически против. До дороги пешком, конечно, доплестись можно, а дальше чего? Там они будут отлично видны, и с пешей скоростью движения, станут превосходной мишенью. Приходилось постоянно петлять, огибая совсем уж непроходимые места, а то и вовсе вылезать, срубая мешающиеся деревья виброклинком. Овраг, прекрасно видимый сквозь лес, закончился метров за двести до дороги. Андрей выдохнул с облегчением, различив впереди серость асфальтового покрытия, но радость была недолгой. Чуть в стороне раздавались какие то шумы, не слишком типичные для зараженных или немногочисленной лесной живности, а союзников тут сейчас точно нет. Косой заглушил двигатель, и все прислушались, надеясь что их уже не засекли. Натужный рев мотора, и непонятный треск. Да что же там происходит?

Свиридов выпрыгнул из кузова, и жестом показал в направлении шума, активируя систему камуфляжа. Полной уверенности в том, что она нормально пережила сегодняшние злоключения, не было. Никто ничего ему не сказал, может все и в порядке. Пригибаясь к земле, он быстро пошел на звук, огибая кучи сухостоя, которые могли бы выдать его своим треском. Прислонившись к склону земляного бугра, он осторожно выглянул из за него, озирая порядочную часть дороги. Посмотреть тут было на что. На противоположной стороне дороги, из леса, выбиралась огромная машина. Та самая установка, управляющая зараженными. Сейчас Андрей прекрасно видел ее матово черные панели и странные нагромождения угловатых выпуклостей. Судя по всему, транспорт сильно застрял. Вокруг машины суетилось десятка полтора масочников, подкладывая бревнышки под различные колеса, но успехов их деятельность пока не принесла. На обочине стояли два пикапа, разматывая буксировочные тросы. Свиридов зловеще улыбнулся. Непонятно пока, везение это, или злой рок, но больше похоже на первое. Как удачно они встретились, и все благодаря этому провалу. Развернувшись, он так же тихо и незаметно вернулся к товарищам.

-Ну, что там? – сразу налетел на него с вопросами Казаков. За время отсутствия Андрея, они зачем то прикрыли машину срезанным тут же лапником молодой елки.

-Масочники, человек пятнадцать. Там еще одна установка, и они с ней застряли на выезде на дорогу. Уж не знаю, как они ее доставляли туда. По воздуху, наверное.

-Тогда, почему не забрали с воздуха? – озадаченно спросил Косой, меняя картридж с зарядами в своем автомате.

-Вот у них и спроси, если хочешь, - Андрей кивнул в сторону вражеского отряда, - ну что, попробуем отбить?

-А не великовато ли соотношение? – спросил, на сей раз Кадет, с трудом выбираясь из машины, - Я в таком состоянии не боец, так что на каждого из вас пятеро приходится. Сдюжите ли такую толпу? Бойцы они конечно неважные, пчелки рабочие, но все же...

-А почему нет? – кивнул Андрей на тяжелый пулемет, - Они совсем расслабились, или просто заняты пока. Если сейчас, не медля, займем позицию с пулеметом, многих разом положим.

-Ну так не будем терять время. Эти мерзавцы нам сильно задолжали, а долги возвращать надо.

Воодушевленный Казаков откинул крышку кузова, и стал отсоединять пулемет от станины. Закончив, он протянул массивное оружие Андрею. Тот с опаской взял пулемет в руки, сразу ощутив его тяжесть, и несколько неуверенно посмотрел на тяжелый костюм Ильи. Тот лишь развел руками.

-Инициатива имеет инициатора. Ты ж знаешь, что в твоем костюме разъемов под винтовку нет, а уж в костюме Косого их и подавно не найти. Так что пошли, по тихой, пока они не свалили.

Андрей, которому пришлось приложить еще больше усилий, чтобы не шуметь, шел в хвосте их небольшой колонны. Кадета пришлось оставить у машины. Толку от него и правда сейчас нет. Успели вовремя. Масочники, по всей видимости, только сейчас разобрались со своей проблемой, забросав грязевые ямы древесиной и срубленными неподалеку ветками. Андрей, пользуясь моментом, пристроил пулемет на холмик. Удобная позиция. Враги как на ладони. Сбоку пристроился Казаков, что-то настраивая в винтовке. Косой отошел чуть в сторону, и залег там. Двигатель машины масочников заревел, и она начала выбираться на дорогу.

-Ну что, поехали. – азартно прошептал Илья, и прицелился, метясь прямо в кабину. Треснул чуть приглушенный выстрел. Успел ли водитель заметить вспышку, кто знает. Специально ослабленный заряд пробил лобовое стекло, тут же окрасившееся красным. Машина, лишившаяся управления, начала соскальзывать обратно. Застывшие по обе стороны от нее масочники не сразу поняли, что происходит. Андрей не стал давать им возможности отреагировать. Застрекотал пулемет. Длинная очередь срезала шестерых противников, попадавших как спелые яблоки после грозы. Как минимум, еще трое были ранены. Новый винтовочный выстрел, и один из противников, спасшийся от очереди, лишился ноги. Заряд оторвал ее в бедре, заливая разогретую поверхность дороги свежей кровью. Масочники, наконец, начали стрелять в ответ, но сейчас, огневое превосходство крохотного нападающего отряда было подавляющим. В дерево, рядом с позицией Андрея, прилетел винтовочный заряд. Слабенький, даже ствола не перерубил, но раскрошившиеся в мелкую труху щепки на миг затруднили обзор. Скосив глаза вбок, Андрей заметил что Косой пропал. Куда он мог деться?

Что-то мелькнуло в воздухе, и Андрей инстинктивно вжался в холмик. Взрыв, ошметки асфальта и комья грязи пробарабанили по броне, не причиняя никакого ущерба. Ну конечно, гранаты у масочников явно имеются, и они не так уж тупы, чтобы их не применять. Пулемет от взрыва, произошедшего метрах в семи от их лежки, не пострадал. Еще одна очередь, хоть и не задевшая никого, заставила врага залечь. Темная тень бросилась к кабине грузовика, но Казаков не спал. Новый выстрел проделал в слишком смелом масочнике порядочных размеров дыру. В этот момент проснулось давно не подававшее голоса чутье. Андрей понял, что отсюда нужно убираться. Ни разу еще, за все его местное бытие, это зудящее чувство не подводило. Он уже протянул руку к Казакову, чтобы одернуть его, когда заметил яркую вспышку около малых машин. Огненный шар приближался, словно в замедленной съемке.

Последним, что увидел Андрей перед взрывом, стал прыгающий в сторону Казаков. Ракета вонзилась в основание холма, служившего им укрытием. Сила взрыва подхватила оказавшихся на ее пути людей, и с силой отшвырнула их прочь. Пулемет мгновенно вылетел из рук. Андрея несло, с силой ударяя обо все встречные препятствия. Что-то хрустело, защитные экраны костюма гудели как рой не просто разозленных, а взбешенных пчел, пытаясь минимизировать урон. Но выходило плохо. Удар, еще удар, разворачивающий лицом к препятствию, и наконец финал этого короткого, но показавшегося таким длинным полета. Врезавшись в землю, словно выпущенный из пращи камень, Андрей подпрыгнул, и упал на спину. Экран костюма треснул, и неуверенно мерцал, выдавая какие-то совсем уж несуразные данные. Трудно дышать, а уж пошевелиться… Андрей попробовал шевельнуться, натолкнувшись на волну оглушающей боли. Дыхание постепенно пришло в норму, но боль никуда не ушла, продолжая грызть тело. Да уж, неудачно сходили. Глупцы, какие же глупцы. Почему не оставили в покое этих проклятых масочников? Ведь могли догадаться, что ракеты у них есть, и используют они их не только по целям в воздухе.

Андрей лежал, ожидая смерти. Сейчас он беспомощен, словно дитя, и даже самый тупой масочник сможет закончить его существование парой выстрелов в едва живую нагрудную защиту. Ведь он всего лишь человек. Обычный человек, в конце концов. Но смерть не приходила. Неужели они о нем забыли? Не станут добивать? Глупость ведь, не добить бойцов в костюмах. Раздались громкие шаги, и радостный вопль Косого.

-Он тут! Эй, Кадет, иди сюда! Я его нашел.

Через экран шлема, Андрей увидел Косого. Под грязью, покрывавшей шлем его легкого костюма, виднелась довольная улыбка. Косой подбежал к Андрею, и несколько раз стукнул пальцами по шлему.

-Андрей, ты живой тут? – услышав невнятный стон из под шлема, Косой обрадовался еще больше, -Погоди, сейчас тебя вытащим. Знал бы я… А, ладно, не опасайся, мы им с фланга зашли, и тех что вы не прибили смогли перестрелять, пока они отвлечены были. Да только та тварь, что у одной из машин пряталась, все равно успела ракету запустить.

-Ну, как он там? – раздался голос Кадета.

-Живой вроде, но приложило неслабо. Почти не шевелится. Что там с Казаковым?

-В порядке все, его только приложило о землю, и засыпало сильно. Сказал, чтобы не беспокоились, и Андрею помогли. Ты бы шлем с него снял, а то мало ли, что с фильтрами.

Косой склонился над Андреем, и начал возиться с забитыми грязью замками шлема. Кадет медленно приближался сзади, удерживая что-то в здоровой руке. Трещины на экране не позволяли разглядеть, что именно он там держит, но предчувствие снова взвыло, во второй раз за день давая свой неприятный прогноз. Андрей дернулся, пытаясь как то предупредить Косого, заставить его обернуться.

-Летейнант, ты чего… - договорить Косой не успел. С тонким звоном узкий длинный виброклинок прошел через защиту шлема. Андрей видел, как меркнет жизнь в глазах человека, которого он только сегодня узнал. Кадет, бесцеремонно выдернув клинок из головы только что убитого им человека, пинком ноги отбросил подергивающееся тело в сторону. Склонившись над Андреем, Кадет заглянул ему в глаза, сквозь грязную поверхность обзорных щелей шлема. Андрей заметил, что ошейника на диверсанте нет.

-Как ваше здоровье, Андрей Павлович? – издевательски начал Кадет, поигрывая орудием убийства, - Вижу, что не очень, хоть я и сам не в лучшей форме. Уж простите, что так получилось, но я вроде говорил. Я хочу жить. И я совершенно не верю, что вы выполните договоренность, и отпустите меня на все четыре стороны. Я ведь, как ни крути, тоже мутант, с которыми вы воюете. Пусть и дефектный. Так что, еще раз извиняюсь, но не в моих интересах в такой необычной, и очень удобной для меня ситуации держать свое слово. Слов то у меня много, а вот жизнь одна.

Андрей заглянул в глаза этого странного убийцы. Не было там сейчас ничего человеческого. Лишь кровавые линии лопнувших капилляров, и разгорающееся пламя безумия. Неужели он скрывал свою истинную сущность все это время? Свихнувшаяся на почве выживания тварь? В душе Андрея начала закипать ярость, пока не способная найти выход. Казаков? Если он жив, то поможет… Видимо, Кадет что-то прочитал в его ненавидящем взоре.

-Думаете, спасение близко? Ошибаешься. Тут сейчас только двое живых, разумных людей. Людей, понимаешь? – Кадет безумно расхохотался, словно в самом этом факте скрывался какой то непонятный Андрею юмор, - Казаков не придет на помощь. У него сейчас проблема посерьезней, с нарушенной то герметичностью. Не похоже, что у него иммунитет. Да и ошейник ваш дефектной дрянью оказался, быстро сдался под моим настойчивыми ухаживаниями. Ты проиграл, Свиридов. Все вы проиграли, и будете уничтожены Прометеем. Эта жалкая победа, и ваша жертва, никого не спасут. А сейчас, пришло время умереть.

Андрей наблюдал, как виброклинок приближался к его груди. Кадет действовал нарочито медленно. Сверкнула энергетическая защита, в последнем отчаянном порыве защиты, и сдалась. Лезвие скользнуло через броню, как сквозь масла, взрезая ставшую беззащитной плоть. И пришла боль. Новая, невиданная ранее боль. Клинок достиг сердца, и каждый толчок отчаянно сражающегося с наступающим хладом средоточия жизни. Тело выгнулось, невольно нанизаясь еще больше на убивающий ее высокотехнологичный нож. И тут, все закончилось. Кадет выдернул виброклинок, отряхивая его от капель крови, и явно собирался уходить. Но Андрей был жив. Или это он так думал? Может, он уже умер. Сердце не бьется, но разум работает.

Чуть шевельнул рукой, и она двинулась. Кадет ничего не заметил. Он лишь безумно улыбался, что-то говоря, но Андрей ничего не слышал. Он собирал в кулак всю свою ярость. Даже если он умрет, эта тварь уйдет на тот свет вместе с ним. Ярость бурлила внутри, словно сдерживаемый плотиной поток. Силы утекали из поврежденного тела, но на это сил точно хватит. Должно хватить. Кадет что-то почувствовал, взглянул на лицо Андрея, и вздрогнул, готовый отшатнуться назад. Что же ты увидел там, жалкая тварь? Движение на пределе скорости, уже ощущая надвигающуюся тьму беспамятства и смерти. Перчатка костюма обхватывает ногу урода, такую беззащитную и хрупкую, и сжимает ее. Равновесие важно, скотина - лишился руки, давай и ногу добавим. Слышится, а может и мерещится хруст кости, и огромный заряд энергии проходит сквозь перчатки. Андрей поймал взгляд Кадета. Взгляд, полный дикого, животного ужаса. Месть свершилась. Холод наступал со всех сторон, но Андрея он уже не волновал. Холод не так уж плох. Он несет покой, такой желанный и недостижимый. Покой. Тьма наконец пришла.

Глава 42. Жизнь.

Тьма. Тьма и тишина. Неужели, смерть выглядит именно так? Ни один звук не разносится в пространстве бесконечного мрака, да и мрак ли это вообще, или нечто иное, таинственное и непостижимое для человеческого создания. То и дело, в этой темноте вспыхивают невиданных расцветок сверкающие огни, столь мимолетные, что не получается понять, существуют ли они вообще. Легкость, невероятная легкость души, лишенной материальной оболочки. И в то же время тяжесть, наваливающаяся всякий раз, когда неосторожно пытаешься мыслить, нарушая самим этим фактом вечный местный покой. Мгновения складываются в секунды, те в минуты, а минуты, выстраиваясь ровными рядами, созидают часы, и так, постепенно, время размывается и теряет саму свою природу. Тут нет времени, равно как и нет длительности. Есть только точка, в бескрайнем пространстве. Или не точка. И было там что-то еще. Словно кто-то оценивающе на него смотрел, пытаясь своим взглядом охватить всю содержащуюся в нем сущность, всю прожитую жизнь и все что в ней было сделано. Или не сделано. Несмотря на постоянное внимание этого эфемерного взора, он не причинял неудобств. Скорее напротив, постепенно становилось все легче и легче. Сознание Андрея начинало растворяться в этом блаженстве. Что, неужто и правда смерть выглядит вот так? Или это последние бредовые видения умирающего сознания?

Приглушенный звук удара разорвал тишину, уничтожая покров этого сонного оцепенения. Вспышки во тьме стали более частыми, и дольше задерживались перед взором. Цвета мелькали безумным хороводом. Новый удар, и вновь пространство содрогается, словно некто незримый стучит огромным молотом в запертые двери. Через щели начинают проникать узкие лучи света. Они обжигают, но вместе с тем и согревают. Только сейчас Андрей понял, насколько он холоден. Мертвенно холоден. Еще удар, и еще один. Все вокруг рушится, свет и жар расползаются повсюду, опаляя лишенное оболочки сознание. Это больно, очень больно. Но вместе с тем так неожиданно приятно. Таинственный взор, наблюдавший за Андреем, отступил. Показалось, или неведомая сила усмехнулась, освобождая его от своего надзора? Удары стали регулярными. Сознание, терзаемое болью, очищается и наконец Андрей начал понимать, что этот ритмичный шум ударов ни что иное, как его собственное сердце, пока еще неуверенно, но с каждым мигом все бодрее отстукивающее положенный ему природой ритм. Но как? Ведь сердце было пронзено, рассечено подлым ударом, оно уже не должно биться. И тем не менее, бьется. Упорно бьется, разгоняя жар крови по жилам. Возвращая в израненное тело саму жизнь.

Очень больно, но боль – вечная спутница жизни. Она ее предвестница, и то, что провожает в последний путь. Без нее никуда. Что-то подсказывает, что эту пытку нужно вытерпеть. Нужно выдержать это испытание. Свет пульсирует, обжигая зрение. В смутном мелькании цветных пятен виднеются картины, но разглядеть их невозможно. Слишком быстро они мелькают. Вот, кажется, шуршащее листвой дерево. А это что? Никак не понять, видение уже исчезло, размытое хороводом соседних пятен. Появилось нечто новое, ранее не замеченное. Шум. Да, самый настоящий шум. Не тот грохот ударов сердца, что отдается изнутри, в каждом уголке сознания, а нечто совершенно иное, приходящее извне. Какое то шуршание, с непостоянной громкостью. Иногда в нем проскакивают громкие звуки, чистые и прекрасные, как первая весенняя капель. Их все больше и больше, и хоть разум отказывается их распознавать, как же это приятно, вновь слышать. Андрей упивался звуками, словно божественной симфонией, его личной симфонией, всю красоту которой понять не дано никому более. Вспышка адской, умопомрачительной боли, снова едва не отбросила во тьму, но Андрей удержался. Второго пробуждения, если это оно, ему может быть не дано.

Что-то вновь начало происходить. Остатки тьмы рассеивались, сердце стучало словно барабан, и наконец, открылась закрытая до того стезя, и в бывшую пустоту с грохотом ринулся обжигающе холодный поток, опаляющий все вокруг и заставляющий сжаться. Андрей вздрогнул, и наконец почувствовал свое тело. Немного, лишь смутными отзвуками, но почувствовал! Он дышал, и воздух, этот самый воздух, кажущийся таким холодным, вторгается в легкие тугими струями, давая организму так необходимый ему кислород. Мозг оживился, начав яростное пиршество щедро подаваемым ему угощением. Шумы упорядочивались, цветные пятна собирались в кучки, постепенно формируя настоящие изображения. Лес. Он в лесу. Поют какие то птицы, радуясь жизни и восхваляя ее прелесть. И лицо. Человеческое лицо, перекошенное от страха, навечно застывшее в мерзкой гримассе. Почему так приятно видеть этот ужас, исказивший черты лица? Глаза, наконец подчинившиеся пробуждающемуся мозгу, нестерпимо жгло. Пришлось приложить немало усилий, чтобы закрыть их, обрывая поток излишней информации.

Последние мгновения воспоминаний пробивались в сознание, постоянно толкаясь и путаясь, но наконец хоть как-то проясняя произошедшее. Он был убит. Убит предателем, предавшим и своих создателей, и тех, кого он называл своими союзниками. Но предателю не повезло, и кара нашла его быстрее, чем тот думал. Электрический разряд поджарил мозг той мерзкой твари, что по какому-то недоразумению выглядит как человек. Теперь она не опасна, и лишь стоит, подобно статуе, не способная даже упасть из за судорожно сокращающихся мышц. Сокращающихся? Андрей приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать их на потрескавшихся экранах шлема. Огромная красная надпись, перекрывающая все остальные. «Оператор мертв». А вот хрен вам, а не мертв. Сердце бьется, хоть и не должно, значит еще жив, значит еще может бороться. Красная надпись меркнет, сменяясь беспорядочным мельтешением различных показателей. Словно искусственный мозг костюма сам не понимает, с чем только что столкнулся. А возможно так и есть. Труп Кадета медленно заваливается, и падает вбок, рядом с убитым им Косым. Штаны диверсанта как-то странно топорщатся. Неужели обделался от страха? Пошевелиться невозможно, вся концентрация уходит на то, чтобы нормально дышать, гоняя по организму живительный кислород. Стоит отвлечься, и легкие начинают вбирать в себя больше воздуха, чем им положено природой, что причиняет немалые страдания.

-Андрей?! Андрей, ты жив!? Что тут случилось…

В уже ставшее привычным слуховое пространство вторгается неожиданный звук, болезненно ударяя по ставшим слишком уж чувствительными ушам. Но боже, какую радость доставляет этот голос. Приоткрыл глаза, и увидел испуганное лицо Казакова. Что-то в нем есть странное, неправильное и непривычное. Но что? Не время тратить силы на бесплодные порывы к рассуждению, надо что-то ответить. Но из рта вырывается лишь еле слышный стон, отнимающий необычайно много сил для чего-то столь жалкого. И все же Казаков услышал. Облегченно выдохнув, он осторожно присел рядом, на землю. Слышно было, как тяжело он дышит сейчас.

-Помнишь, Андрей, наш старый разговор о Стиксе? До сих пор поверить не могу… Андрюша, я выиграл… Выиграл в лотерею…

Казакова начал пробирать истерический смех, и только сейчас Андрей заметил важную деталь его внешнего вида. Усы. Под шлемом, очень плохо были видны усы, сейчас гордо топорщащиеся во все стороны. Да уж, не угадал этот уродец Кадет, от слова совсем. Посмеялся над ним Стикс. На Казакове не было шлема.

***

В небольшом кабинете без окон, весь свет в котором давали несколько тусклых панелей на потолке, разносился монотонный стук. Стоящие у стены настольные часы, настоящий образец монументального мебельного дела ушедших эпох, безразлично отсчитывали секунды, минуты и часы, не ведая усталости. Полированная красная древесина, позолоченные резные фигурки амуров и виноградных лоз, и сам механизм, выполненный вручную неведомым ныне мастером. Когда то они стояли в музее, радуя народные толпы этой своей необычностью. Но у Стикса свои правила. Вместо мирных посетителей, выставочные залы заполонили обезумевшие твари, желающие лишь одного – пожирать все, что шевелится, с упоением насыщая желудок свежей плотью. Но и они ушли, в поисках новых несчастных существ, заочно приговоренных ими к жестокой смерти. Опустевший, разгромленный музей, стал никому не нужен и не интересен, а стоящие в одном из залов часы, чудом пережившие безумие первых дней, превратились в медленно покрывающийся пылью мусор, обреченно ожидающий новой перезагрузки и отправления в небытие. Этим часам повезло. Каков был путь, приведший их в это мрачное помещение? Свидетелем каких деяний, светлых ли, темных ли, стал безвольный часовой времени? Кто знает...

К стуку часового механизма присоединился другой звук. Ритмичное постукивание пальцев о лакированную поверхность стола. Сидевший за ним человек, чье лицо скрывало скудное освещение и излишнее обилие теней, настукивал какую то мелодию, выказывая в этом нехитром деле немалое мастерство. Выхватываемые лучами света пальцы, длинные и тонкие, словно лапки паука, прекрасно подошли бы для игры на пианино. Человек чего-то ждал, всей своей позой выдавая нетерпение. Тяжелая, лишенная каких либо украшений дубовая дверь, открылась без скрипа, впуская внутрь приземистую фигуру. Вошедший был тучен, но двигался с необычайной легкостью, словно тяжесть его телес не только не мешала, но и помогала, подбрасывая вверх. Подойдя к столу, человечек застыл, почтительно, и как-то покаянно склонив голову.

-Садись… - голос владельца этого кабинета вполне соответствовал невеселой обстановке. Сухой, и неприятно безжизненный, словно ветер в жаркой пустыне, лишенный малейшей капли влаги. Толстяк послушно уселся в стоящее рядом со столом кресло. Воцарилось короткое молчание, нарушаемое лишь спокойным тиканьем древнего механизма.

-Итак, как вы собираетесь оправдываться за столь неприятный, и вредящий нашему делу провал?

-Право, прошу простить мою дерзость, но, - неуверенно пролепетал толстяк, терзая рукав своей одежды, более всего напоминавшей лабораторный халат, - как мы могли помыслить, что обстоятельства сложатся настолько прискорбно? Ведь подумайте сами…

-Стой, - повелительно поднял руку хозяин кабинета, - для полного понимания нами обоими сложившейся ситуации, я начну рассказывать то, что уже известно из отчетов, а ты попытаешься объяснить мне, как так получилось. Тебе ведь дорого твое место? Итак, группа изолированных нами «нолдов» Базы, которая согласно всем вашим прогнозам должна была быть уничтожена в ближайшие три дня, смогла успешно вырваться из блокады и уйти в неизвестном направлении. Более того, они не просто ушли, а умудрились уничтожить две установки, из тех, на которые мы потратили так много сил, времени и ресурсов. Кроме того, еще одну установку они отбили у отряда охранения и угнали, и лишь четвертая, и последняя из выделенных для блокирования сил противника на пограничной скале, смогла уцелеть и была возвращена для технического обслуживания. Все так?

Слушая суровые, но вместе с тем безэмоциональные слова своего начальства, толстяк сжался в комочек, стараясь занимать как можно меньше места.

-Да, все как вы и сказали. Неизвестным нам образом, они смогли узнать причины поведения Орды, и обнаружить позиции, на которых стояли установки. Охрана одной из установок сбила вражескую платформу, и та потерпела крушение, судя по всему и ставшее причиной уничтожения самой установки. От самой разбившейся платформы мало что осталось, но на месте найдено тело одного из членов экипажа, в весьма неприглядном состоянии. В месте, где была угнана третья установка, имеются следы сражения. Обнаружены еще два тела… Эм… Тело еще одного вражеского бойца, предположительно, одного из выживших членов экипажа, и останки…

Толстяк окончательно смутился, и по выражению его лица было видно, что рассказывать дальше ему ну очень уж не хочется. Но его внимательному слушателю до желаний собеседника было мало дело.

-Ну, что же вы замолчали? Продолжайте.

-Второе тело… - начал толстяк с опаской, - оно принадлежит нашему агенту, единице типа «мимик», засланному в лагерь противника для проведения акции психологического подавления и проведения разведывательных мероприятий. Однако, отчеты от него перестали приходить вскоре, после того как отряд под командованием капитана Горского «сбежал» из плена в нашем отделении. Диагностику провести, к сожалению, невозможно. Доподлинно неизвестно, каким именно оружием единица была уничтожена, но подозреваю применение электрического оружия. От мозга, равно как и от встроенных в него устройств, мало что осталось.

-А скажи мне вот что, -в пустом доселе голосе почувствовались нотки интереса, - какое из наших отделений выпустило эту единицу?

-Отделение… Отделение господина Бюррена, насколько мне известно, самостоятельно занималась подготовкой агентов для операции. Доставлять их на такие расстояния из других мест просто невыгодно...

Кресло чуть слышно скрипнуло, когда владелец кабинета откинулся на него, скрестив руки на груди. Свет озарил часть лица, с излишне резкими, можно сказать гротескными чертами. В глазах, черных омутах, словно и вовсе лишенных белка, не отражалось ничего. Воцарилось молчание, и уже успевший успокоиться толстяк не решился его нарушать. Он тихо сидел, и ожидал вердикта, способного очень негативно сказаться на его здоровье. Если этот важный человек сочтет его ошибки слишком уж серьезными.

-Бюррен. Снова Бюррен. Не слишком ли часто его имя появляется там, где у нашей организации намечаются проблемы? Впрочем, ладно, поставить его лояльность под сомнение открыто может быть опасно. Сейчас опасно… Вот как мы поступим… С сегодняшнего дня, признаем ситуацию в «Долине» чрезвычайной, и отстраняем доктора Бюррена от прямого руководства данным регионом. Также, нам нужно перебросить туда часть гарантированно лояльных нам сил… И не самых худших. Подготовьте все необходимые документы, и предоставьте мне для подтверждения, да поскорее. На этом все. Идите.

Толстяк вскочил с кресла и, вытянувшись, как ему наверное казалось, в струнку, отвесил начальству почтительный полупоклон. Вновь открылась дверь, принося с собой легкий порыв какого-то излишне стерильного воздуха. В кабинете остался лишь один человек. Да и человек ли? Встав со своего вычурного кресла, владелец кабинета шагнул прочь от стола, к висящей на стене массивной эмблеме. Пылающий факел, выполненный в металле с невероятной искусностью. Паучьи пальцы коснулись эмблемы, нежно скользя по ее поверхности. С щелчком открылся скрытый до того отсек в стене, и пространство кабинета залил яркий свет, состоящий из самых различных оттенков голубого, переливающихся из одной причудливой комбинации в другую. На простой подушке из черного бархата покоился кристалл, размером чуть меньше человеческой ладони. Именно он и испускал этот странный свет, казалось, чуть пульсирующий в глубине многочисленных граней. Было там и что-то еще, скрывавшееся в этом мельтешении, но налюбовавшись этим странным зрелищем, человек без сомнений захлопнул только что открытую дверцу.

-Ничего у них не получится. Против абсолютной силы не попрешь но… Лучше все таки взять это дело на личный контроль.

Прозвенели гулкие шаги, и человек покинул кабинет. Лишь часы по прежнему тикали в темной комнате, безразлично созерцая очередной момент из бесчисленной череды уже увиденных им событий.