Прикончить чародея (сборник)

— Вы не хотите заняться своей раной? — поинтересовался я.

— Позаботимся об этом позже, — сказала она. — Прыгай на лошадь и поскакали.

— Но стрела могла быть отравлена, — запротестовал я.

— Если и так, то сейчас об этом уже поздно думать, — отрезала Карин. — Или ты едешь, или я ускачу отсюда без тебя, красавчик.

— Я еду, — выбрав, по моему разумению, наиболее приличную лошадь, я вскочил в седло.

И мы поскакали.

Несмотря на мои неоднократные просьбы остановиться и позволить мне заняться ее раной, Карин гнала лошадей до самого рассвета. Мы остановились на привал только утром, свернув с дороги и отъехав метров на пятьсот в лес.

Карин спрыгнула с лошадиной спины. Она была очень бледна, а весь правый рукав ее куртки пропитался кровью.

— Тебе придется вытащить наконечник стрелы, — сказал Карин, садясь на землю. — Не упадешь в обморок от вида крови, красавчик?

— Постараюсь, — сказал я.

— Открой мою сумку, — сказала она. — Там бинты.

Покопавшись среди разных штуковин, назначение половины которых осталось для меня загадкой, я нашел бинты и баночку с дезинфицирующей жидкостью. Это меня не удивило. Солдат удачи должен носить с собой перевязочный материал и прочие средства для оказания первой помощи.

— Будет больно, — предупредил я, берясь пальцами за наконечник стрелы. По счастью, он прошел насквозь, и вытащить обломок должно быть совсем нетрудно. Это была обычная стрела. Есть еще такие противные стрелы с расщепляющимися наконечниками, вытаскивать которые из ран приходится по частям. Сущее мучение.

— Знаю, — сказала Карин и закусила воротник своей куртки.

Я потянул за наконечник. Карин зашипела от боли, но даже не вскрикнула, когда я удалил остаток стрелы из ее плеча.

Потом я помог ей снять куртку и закатал рукав рубашки. Обильно полив входное и выходное отверстия дезинфицирующей жидкостью, я наложил повязку, которая тут же пропиталась кровью. Одно хорошо — если стрела была отравлена, большая часть яда уже покинула организм девушки. Впрочем, если бы стрела была отравлена, скорее всего девушка уже бы умерла.

— Все-таки, следовало сделать это раньше, — пробормотал я. — Вы потеряли много крови.

— Мне не впервой, — сказала Карин. — Ты обучался врачеванию, красавчик?

— Помимо прочего.

— Дай мне посмотреть на стрелу.

— Пожалуйста, — я подобрал с земли и подал ей обломок.

Впервые рассмотрев свою спутницу при свете дня, я поразился, как я мог принять ее за юношу. Вне всякого сомнения, это была девушка, высокая, гибкая и грациозная. Ее темные волосы были подстрижены под каре. Пожалуй, я мог бы назвать ее симпатичной, и даже привлекательной, если бы воспоминания об устроенном ею побоище не были так свежи в моей памяти.

— Странная стрела, — заметила Карин.

— Что вы имеете в виду?

— Посмотри на наконечник, — посоветовала она.

— По-моему, ничего особенного.

— Странное литье, — сказала она. — Странная форма. Я где-то видела такие наконечники, но не могу вспомнить, где именно.

— Я не слишком в этом разбираюсь, — сказал я.

— Странный наконечник, странный стрелок, — сказала она.

— Что такого странного было в стрелке?

— Он ушел от меня. Это и странно.

— Вы так высоко цените свои способности?

— Жизнь меня научила высоко ценить себя и свои способности, — сказала Карин. — Я двигалась по направлению к этому стрелку, я слышала, как он ступает по лесу, уходя от меня. А потом я вдруг перестала его слышать. А этого не может быть. Никто не способен передвигаться по лесу совершенно бесшумно, даже эльфы.

— Может быть, он просто перестал двигаться? — предположил я.

— Нет. Я дошла до того места, где слышала его в последний раз. Его там не было.

Я пожал плечами.

— Такое бывает.

— Со мной — нет. Тебе не кажется, что настала пора рассказать о твоих проблемах более подробно, красавчик? Кто в тебя стрелял?

— Может быть, это вас удивит, но я не знаю.

— То есть, ты думаешь, что это были не те парни, от которых ты бежишь?

— Да.

— И от кого же ты бежишь?

— От графа Осмонда, — признался я.

— Что ты ему сделал? Соблазнил любимую дочь или жену?

— Почему вы так думаете?

— На грабителя или браконьера ты не похож. И совершенно очевидно, что ты не убийца.

— Значит, я похож на соблазнителя?

— Только внешне. Скажи, красавчик, почему ты все время говоришь мне «вы»?

— Издержки воспитания, должно быть.

— Когда ты так со мной разговариваешь, я чувствую себя высокородной дамой, которой на самом деле не являюсь, — сказала Карин. — Это вызывает внутри меня некий дискомфорт. Ты не можешь обращаться ко мне так же, как я обращаюсь к тебе?

— Боюсь, это вызовет дискомфорт уже у меня внутри, — сказал я.

— Черт с тобой. Так на какую мозоль графа Осмонда ты умудрился наступить?

— А это так уж важно?

— Нет, но я же говорила тебе, что любопытна от природы. Как тебя на самом деле зовут, Джек?

— Рико, — сказал я.

— Вот это уже больше похоже на правду, — согласилась Карин. — Рико Как-Там-Дальше?

— Нет, просто Рико.

— Ты не похож на простолюдина, — сказала она. — К тому же, что-то там говорил о воспитании. У тебя просто должна быть фамилия.

— Увы.

— Значит, не хочешь говорить?

— Вы правы. Не хочу.

— Наверное, ты какой-нибудь наследный принц в изгнании, — предположила Карин.

— Едва ли принц.

— Да, королей у нас не так уж и много, и если бы у кого-нибудь пропал сын, я бы об этом наверняка слышала. Версия романтичная, но нелепая. Скорее, ты — чей-то бастард. Папенька сначала дал тебе хорошее воспитание и образование, а потом угостил коленом под зад. Я угадала?

— Что-то вроде того.

— И ты не знаешь, кто в тебя стрелял?

— Может быть, стреляли в вас.

— Если бы я тебя не оттолкнула, стрела, которую ты вытащил из моей руки, торчала бы из твоего горла.

— Сомневаюсь, что это мне бы понравилось, — сказал я, вздрогнув от мимолетного ощущения. — А стрелок не мог быть в сговоре с теми парнями из трактира?

— Это не их стиль, красавчик. И вряд ли они рассчитывали, что дела в трактире пойдут так плохо, как они пошли и посадили бы кого-то в засаду. Кроме того, я видела, как эти парни дерутся, и могу представить, как они должны стрелять. Никто из них не попал бы из лука и в стену амбара, даже если бы его в этом амбаре заперли. Не питай напрасных надежд, красавчик. Стреляли именно в тебя. И делал это профессионал высшего класса.

— Не представляю, почему.

— А ты подумай, красавчик. Покопайся в памяти и вспомни, на чью мозоль ты еще наступил и в чьем саду воровал яблоки. А пока будешь думать, разведи костер и свари кофе. Огниво и кофе найдешь у меня в сумке. Походные кружки тоже.

Кружка оказалась одна, и я уступил ее даме. Мне пришлось хлебать кофе прямо из котелка, в котором я кипятил воду.

Потом я закурил трубку, наблюдая, как на щеки Карин возвращается естественный румянец.

— Почему вы решили стать солдатом удачи? — поинтересовался я, желая завести светскую беседу.

— Ты тут не единственный, кто предпочитает не распространяться о своем прошлом, красавчик, — отрезала она. — После полудня мы двинемся в путь и к ночи покинем земли барона Тревора, а там наши с тобой пути разойдутся. И чем меньше ты обо мне узнаешь, тем лучше.

— Может быть и так, — согласился я и дальше курил в молчании.

Мы продолжили путь после полудня, как и собирались, съезжая с дороги, чтобы по широкой дуге обогнуть деревни и постоялые дворы. По-моему, я тут был не единственный, кто не хотел встречаться с солдатами, носящими герб барона Тревора на своих щитах. К ночи мы преодолели приличное расстояние.

— Все, — сказала Карин, останавливая лошадь. — Земли Тревора остались позади. Гони мне еще один золотой, красавчик.

— Пожалуйста, — я выложил монету на подставленную ладонь.

— Береги себя, — сказала она, пряча монету в карман и разворачивая лошадь.

— Постойте, — сказал я.

— Что еще?

— Я подумал, может быть, вы согласитесь сопровождать меня и дальше. За соответствующую плату, разумеется.

— А куда ты направляешься?

— В Бартадос.

— В Бартадос? — удивилась она. — Это же на побережье, черт знает, в скольких километрах отсюда. Дорога будет долгой.

— Поэтому я и хочу, чтобы вы меня сопровождали, — странное для мужчины заявление, но рядом с этой женщиной я чувствовал себя в безопасности. По крайней мере, в большей безопасности, нежели без нее.

— Возможно, нам придется добираться туда несколько месяцев, — сказала она. — У тебя хватит золота, чтобы оплатить мои услуги?

— У меня есть около тридцати золотых, — признался я. — С собой. Но там, куда мы направляемся, я сумею раздобыть еще.

— А что тебя ждет в Бартадосе?

— Мой учитель, — сказал я. — И мой приемный отец. Это два разных человека, если вам интересно.

На самом деле, три разных человека, ибо в Бартадосе помимо приемного отца меня ждали целых два наставника.

Я долго размышлял, куда мне следует направиться, и решил вернуться домой. Конечно, старики посчитают мое возвращение признанием их правоты и моим поражением, но это был самый безопасный вариант из всех возможных.

По крайней мере, там до меня не доберется граф Осмонд. А мой наставник в чародейских делах сумеет разобраться с зацепившим меня заклинанием.

К посторонним же волшебникам мне лучше не соваться.

— Тариф будет прежний, — сказала Карин. — Один золотой в день.

— Согласен.