Возвышение физрука

— Так эти кабаны еще и респауниться будут? — спросил я, вычленяя главное.

— Вряд ли прямо респауниться, — сказал Виталик. — По крайней мере, на этом этаже я никаких точек возрождения не наблюдаю. Но, вполне возможно, что сверху придет новая партия, к хренам. По легенде местный злой гений их в пробирках, типа, выращивает. Вот он, кстати, скорее всего, не моб, а полноценная непись. Хотя это и неточно.

— Но это же глупо, — сказал я. — Оборону так не строят.

— Не думаю, что это оборона, — сказал Виталик. — Насколько я понимаю, наша точка входа — не основная, он вообще может понятия не иметь о том, что она в принципе существует. Этот уровень — это что–то типа свалки, он сюда отходы производства спихивает, к хренам. Неликвид, сука, всякий.

— Ладно, я уже понял, что все плохо, — сказал я. — Но ты, как человек, который понимает в такого рода вещах, уже разработал какой–нибудь хитрый план, как нам отсюда выбраться?

— Игровыми, сука, методами?

— Любыми, — сказал я.

— Читерство — штука в наших кругах не особо поощряемая, — сказал Виталик.

— Это ты мне сейчас, как разведчик, говоришь?

— Ладно, не в этих кругах, — сказал он. — В других. Но фигня, сука, в том, что я пока никаких возможностей для читерства не вижу. А если игровыми методами… Скажи, ты их чем бил?

— Топором.

— А чего не битой?

— На топоры у меня навык.

— А в бите у тебя ультимативный скилл, к хренам.

— У которого откат.

— Тоже верно, — сказал Виталик. — Но вот эти кабанчики — это, типа, пехота. Не особо умные, зато здоровья у них до хрена, резисты и естественная броня. То есть, кожа усиленная, кости, сука, крепче обычных. Потому ударом топором в башку они и не убиваются. В смысле, одним ударом, там, сука, рубить надо. А вот если твоим «призрачным клинком» попробовать, то тут еще, сука, вопрос открытый.

— Пойти закрыть? — спросил я, готовясь встать на ноги. Идти никуда не хотелось, но ради дела я был готов.

— Обожди, — сказал Виталик. — Кабанов нафармить ты всегда успеешь, к хренам. Это ж я так, гипотетически. Ты вообще зачем один–то туда поперся?

— Голову надо было проветрить.

— И как, сука, проветрил?

— Вполне, — сказал я. — Так что там с игровыми методами?

— Можно атаковать в лоб, — сказал Виталик. — Но при этом прокачивать одного тебя, как наиболее эффективного. То есть, ты, сука, лупишь, а мы на подтанцовке… на подстраховке. Ты превозмогаешь, получаешь всю экспу, раскачиваешься в манчкина и начинаешь превозмогать в два раза эффективнее, как драный терминатор на излете франшизы.

— Я уже вижу, какая у этого метода проблема, — сказал я.

— Пробема этого метода, сука, в том, что он эффективен только против одного вида противника, — согласился Виталик. — А мы ни хрена не знаем, какие твари встретятся нам дальше. У нас команда и так несбалансированная ни разу, и если мы этот дисбаланс еще увеличим, то ничего хорошего нас точно не ждет. Первый же моб с резистами именно к физическому урону раскатает нас все, к хренам.

— А ты можешь как–то узнать, что будет на других уровнях?

— Пока, сука, не нашел. Но я ищу. Другой вариант — идти так, как мы шли с самого начала. Тогда мы прокачаемся равномерно, но не факт, что этого хватит, чтобы хотя бы этот уровень затащить. В любом случае, нам придется просидеть на этот уровне несколько дней, и встанет проблема, сука, питания.

— Кабанятина, — сказал я.

— Для меня–то, это, сука, не вопрос, — сказал Виталик и снова дрыгнул ногой в сторону магов. — А вот эти…

— Это проблему мы будет решать, когда она действительно возникнет, — сказал я.

— Есть и другая, — сказал Виталик. — Внутри, так сказать, команды. Местный. Что мы вообще о нем знаем? Двести сорок восьмой уровень, маг воды. Тебе не кажется, что этого мало?

— А что ты вообще хочешь о нем знать? — спросил я.

— Тебе не кажется, что вся эта история с данжем белыми нитками шита? — спросил Виталик. — Я понимаю, что ты не геймер, но включи голову, Чапай. Вот он–то как раз геймер. Он тут родился, он тут вырос, у его некоторые вещи на автомате должны происходить.

— Что ты имеешь в виду?

— Он участвовал в клановом рейде в опасную локацию, — сказал Виталик. — Он должен был понимать, что в какой–то момент там что–то может пойти, сука, немного не так. Заклинания класса «армагеддон» там, вот такая фигня. Он должен был подстраховаться. У него было несколько свитков, причем все остальные, кроме того, который он использовал, вели в безопасные места. И любой опытный игрок положил бы один такой свиток в отдельную ячейку, чтобы уж точно в нужный момент ничего не перепутать. А еще лучше — на горячую клавишу бы его себе забил. Смекаешь?

— Смекаю, — сказал я.

— Вот поэтому в эту его историю, про «типа схватил не тот свиток в суматохе» я ни на грош не верю, — сказал Виталик. — И прежде чем планировать какие–то действия с его участием, я хотел бы этот вопрос провентилировать, к хренам. Во избежание и все такое.

— Ты прав, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Давай спросим.

Глава 4

Как сказал бы Виталик, коммуникация с другими людьми, это сука, сложно.

Особенно если у вас культурный, сука, код разный. Поэтому мы нередко не понимаем иностранцев, а они не понимают нас, и даже люди, живущие в одной стране, но представляющие разные поколения, зачастую не могут найти общий язык.

А если добавить к этому местечковый говор, профессиональный жаргон, молодежный сленг и культуру сетевых мемов, то получится такая адская мешанина, в которой без поллитра и сам черт ногу сломит.

Однажды, в автосервисе своего старого друга Димона (кстати, где он сейчас?) я был свидетелем тому, как он объяснял ход предстоящих работ своему молодому помощнику, стоявшему в ремонтной яме. «Хватай эту фигню вон за ту фигню и опускай ее на фиг», — сказал тогда Димон, и юный ремонтник сразу же понял, что речь идет о снятии кардана с престарелой «шестерки».

А вот пожилой владелец аппарата далеко не сразу догадался, о чем идет речь.

В связи с вышеизложенными соображениями, я не питал особых иллюзий, что нам удастся достичь полного взаимопонимания с Кэлом, представителем другой цивилизации и магом воды. Потому что переводом–то Система нас обеспечит, а вот то, что за этими словами, вроде бы знакомыми, стоит, нам придется самим разбираться.

Я уже поднял ногу, чтобы разбудить Кэла легким дружеским пинком под ребра, как Виталик попросил меня остановиться.

Я остановился.

— Есть еще кое–что, что я хотел бы обсудить, прежде чем эти двое проснутся и начнутся наши обычные базары, — сказал Виталик.

— Валяй, — я опустил ногу и вернулся к нему.

— Это… немного личное.

— Такие заходы от зомби немного напрягают.

— Э… касается рациона, сука, питания, — сказал Виталик. — Я чувствую подступающий голод, а голод — это дебаф, причем довольно сильный, и я вряд ли буду чего–то стоить, как полноценная боевая единица, если его не утолю.

— Это очевидно, — сказал я. — И в чем проблема? Сейчас раскрутим Кэла на сухпай, бери себе хоть двойную порцию…

— Этот голод сухпаем, сука, не утолить, — сказал Виталик.

— О, — сказал я. — Так тебе надо сожрать чьей–нибудь свежей плоти? Может быть, даже теплой и сырой?

Виталик несколько смущенно кивнул. Я снова перевел взгляд на спящих магов.

— И которого ты выбрал? Потому что, если ты спросишь моего мнения, то Сумкин, конечно, тот еще хорек, но он — наш хорек, а второй — мутный тип, мы с ним толком еще и не познакомились, к тому же он что–то про свитки наврал…

— Прекращай, к хренам, — сказал Виталик. — Все плохо, но не настолько. Мне хватит и моба.

— Так это про кабанятину вопрос? — уточнил я. — Вообще проблемы не вижу. Сожри хоть все двести восемьдесят сколько–то–там туш. Что тебя смущает–то?

— Боюсь, со стороны этот процесс может показаться не очень… э… не очень.

— Да кому какая разница? — спросил я. — У всех свои пищевые привычки, в конце–то концов.

— Меня и самого, сука, воротит, — сказал Виталик. — Как подумаю, так… брр…

— Ложечку за папу, ложечку за маму, — сказал я. — Если что, иди прямо сейчас, я там тебе нарубал несколько штук. Они, наверное, даже не остыли. А я тут покараулю, чтоб не смущать. А этим мы вообще ничего не скажем.

— Спасибо, друг, — прочувствованно сказал Виталик, хлопнул меня по плечу и утопал питаться.

А я остался караулить.

Караулить было так же скучно, как и гриндить, даже еще скучнее, потому что в этой условно безопасной точке входа вообще ничего не происходило, разве что маги слегка похрапывали, а Федор еще и ворочался во сне. Я прикидывал, сколько у нас времени уйдет, чтобы убить почти триста кабанов, и не пришлют ли за это время новых. А дальше будет следующий уровень, и там вообще непонятно, что творится…

Но вообще все это странно. Виталик утверждает, что мы находимся на самом нижнем уровне данжа, куда местный доктор Менгеле сбрасывает отходы производства, и идти нам придется наверх. Значит, по игровой логике подземелья, лаборатория самого доктора должна находиться где–то у поверхности, если не на ней, чтобы мы добрались туда в самом конце. Но общечеловеческая логика подобную схему отрицала. Разве сумрачный гений, злоумышляющий против человечества, не должен залезть поглубже под землю, построив несколько линий обороны, усложняющих жизнь местным супергероям? По идее, основная–то угроза как раз со стороны поверхности должна приходить.

Очередная чертова игровая условность?

Виталик вернулся потяжелевший и довольный.

— Не так уж все и плохо, к хренам, — заявил он. — Жить можно, на вкус натурально свинина, особенно если закрыть глаза и не задумываться. Специй бы к ней еще каких–нибудь…

— Избавь меня от животрепещущих гастрономических подробностей, — попросил я.

— Вот уж нет, — сказал Виталик. — Я, сука, взрослый человек, разведчик, сисадмин и немного программист по совместительству. У меня была работа, хобби, увлечения, мотоцикл, и, как это ни странно, даже личная жизнь. Я — гармонично развитая, сука, личность, когда–то приносившая пользу своей стране и окружающим в принципе, а теперь вынужден жрать сырое инопланетное мясо. Пусть не мне одному будет неприятно.

— Убедил, — сказал я. — Так что, будет будить колдунов?

— А то ж, — сказал Виталик и взревел раненым буйволом. — Рота, подъем! Вспышка справа! Упал–отжался!

— Сейчас сюда все мобы сбегутся, — заметил я, наблюдая за ворочающимися и продирающими глаза магами.

— Не сбегутся, у них агро–радиус маленький, — сказал Виталик.

— Что опять случилось? — поинтересовался Федор и зевнул.

— Катастрофа, к хренам, — сказал Виталик. — Пока ты спал, враг качался!

— Качели опасносте, один–один–один, — согласился Федор.

— Вы о чем вообще? — спросил Кэл. — Какие еще качели? Это код какой–то?

— Код, ага, — сказал Виталик и нацелил на Кэла свой не слишком чистый указательный палец. — Давай лучше с тобой поговорим. У коллектива назрел к тебе вопрос. Как так вышло, что ты, маг воды и прошаренный игрок с уровнем за двести, в критический момент свиток эвакуации перепутал, а? Расскажи нам, причем во всех, сука, подробностях.

Кэл потупился.

— А ведь верно, — сказал Федор. — Странно это все.

— Это был квестовый данж, — сказал Кэл. — Из квестового данжа обычным телепортом не уйдешь, иначе бы слишком просто было. Из квестового данжа можно уйти только квестовым телепортом, и вот он.

— То есть, ты знал, куда попадешь?

— Конкретно, нет, — сказал Кэл. — Но догадывался, что место это небезопасное. Но тут выбирать не приходится, либо верная смерть там, на вашей планете, либо неизвестная опасность здесь.

— А почему сразу не сказал? — поинтересовался я. — И зачем перед нами этот спектакль со свитками разыгрывал?

Кэл снова потупился.

— Ты, видимо, до конца не осознал, что мы сейчас в одной, сука, лодке, — сказал Виталик. — И наши шансы выбраться отсюда без твоей помощи чуть лучше, чем у тебя — без нашей. Или мы еще чего–то о тебе, сука, не знаем?

Но, как бы там ни было, Кэл не был похож на человека, способного пройти этот данж соло. Его боевые способности мы оценили дважды, один раз в совместном бою, а другой — когда бились друг против друга. Способности не поражали.

Вот Соломон, тот да. Он бы, скорее всего, прошел здесь прогулочным шагом и даже не запыхался бы.

— Поймите меня правильно, это игра навылет, — сказал Кэл после недолгого молчания. — Любое преимущество может оказаться критическим. Один промах — и ты покойник, понимаете? А информация — это огромное преимущество, поэтому ей никто ни с кем не делится, зачастую даже в рамках своего клана. Все хотят жить подольше и прокачаться повыше, поэтому никто просто так ничего важного никому не расскажет. И если правда не может принести тебе выгоды, а вопрос таки задан, то в ответ обычно врут. Все врут. Это уже рефлекс, понимаете? Вот и я вам соврал на автомате, а только потом подумал, стоило ли.

— А какие у нас гарантии, что ты нам сейчас не врешь? — вкрадчиво поинтересовался Виталик.

— Никаких, — сказал Кэл.

— А давай мы прямо сейчас тебя грохнем, к хренам, — предложил Виталик. — А потом в инвентаре пороемся, может, там еще что–нибудь интересное найдется.

— Не пороетесь, — мрачно сказал Кэл. — Для этого навык специальный нужен, а его только после сотых уровней выдают, так что вряд ли он у вас есть. Там еще условия специальные… А так, что дропнется, то и дропнется.

— Скользкий ты тип, — сказал Виталик. — И неприятный притом.

— Простите, — развел руками Кэл. — Я ж говорю, врать — это уже рефлекс. У любого, кто тут больше пары лет провел. А я в Системе родился, помните?.

— И место неприятное, — согласился Виталик. — Как вы тут живете–то, вообще никому не доверяя?

— Так и живем.

— Постой–ка, — сказал я. — Тогда, на площади, больше половины игроков теолепортами свалили. Это что же, у них у всех квесты?