А Косте задал два вопроса:

— Чего не любят львы?

— Одиночества.

— Чьим именем они клянутся?

— Короля-странника.

После этого Сажин не счел нужным продолжать проверку и ушел, оставив сержанта Маловерова в полном недоумении.

Вообще-то, условные фразы «Львиного сердца» не были такой уж большой тайной. Ведь знал же их сам Сажин, имевший к этому агентству более чем косвенное отношение. Он просто периодически сиживал за одним столом с Ковалем, а такая обстановка располагает к откровенности. Если честно, то вся безбородовская тусовка, от негра Жозе и до Пеночки Луговой включительно, знала, чего не любят львы, и клялась именем короля-странника куда чаще, чем сами люди «Львиного сердца».

Но у Кости Данилова было еще и удостоверение с хорошо знакомым Сажину росчерком Романа Каменева — а обладателям таких удостоверений Юра привык доверять, как самому себе.

Сержант Маловеров о «Львином сердце» не имел ни малейшего понятия, а странные фразы Сажина и Данилова навели его на мысль о заговоре. Каковой мыслью он прежде всего поделился со своими друзьями-собутыльниками, а уже после стрельбы в подъезде доложил о своих подозрениях по начальству.

Доклад Маловерова и показания Дубова упали на благодатную почву. Короленко, давно мечтавший подловить частных сыщиков на чем-нибудь серьезном, уверовал в вину Кости Данилова сразу и безоговорочно и ни о каких других версиях даже слышать не хотел. Более того, он предположил, что существует прямая и непосредственная связь между Даниловым и старыми друзьями «Львиного сердца» — Яной Ружевич и ее окружением. А к этому окружению относились и по-прежнему подозреваемые Дети Солнца. И Сажин, кстати, тоже.

Ростовцев, меньше, нежели Сажин, связанный с тусовкой Яны Ружевич, решился возразить:

— Я продолжаю утверждать, что против Данилова нет никаких улик. Только показания троих алкоголиков и хулиганов, один из которых был с пистолетом и ранил случайного прохожего. Причем все их показания сводятся к тому, что Данилов выгнал Звереву голой на мороз. Зверева, между прочим, эти их слова категорически опровергает, и говорит, что никто ее на балкон не выгонял, а вышла она сама, потому что ей показалось пикантным заниматься любовью на морозе. Может, это и ненормально, однако совершенно не может служить доказательством того, что Данилов — маньяк. То есть улик нет не только для ареста, но даже для подозрения.

— Улики есть, — сказал негромко Туманов. — Прости. Саша, но ты не прав. Данилов владеет приемами, о которых говорил Кирилл Васильевич. А это уже улика, как ни крути.

Судмедэксперт, известный в неформальном кругу под прозвищем Кадавр, на самом деле звался Кириллом Васильевичем Вороновым.

— Нам бы только его взять, — вставил свое слово коллега Ростовцева Кондратьев. — Тогда он у нас быстро расколется.

— Это вы, ребята, быстро забыли, что говорил нам генерал, — заметил Ростовцев. — Насчет весомых доказательств и насчет того, что грозит человеку, которого мы решимся обвинить.

— Майор Ростовцев! — загремел Короленко. — То, что вы — любимый сыщик генерала Голубева, еще не освобождает вас от необходимости соблюдать субординацию и дисциплину.

— К вам, товарищ полковник, слово «ребята» не относится, — Ростовцев уже откровенно хамил.

— Сашка, кончай, — коротко сказал Туманов.

— Нет уж, дай мне сказать. Я категорически против того, чтобы бросать все силы на охоту за Даниловым только потому, что начальнику криминальной милиции не нравятся частные сыщики. И субординация тут ни при чем. Я понимаю, что от нас требуют результат по этому делу. Но то, что вы затеяли, не называется результатом. В газетах это будет выглядеть эффектно, но на суде не пройдет ни под каким видом. Я знаю, что вам сейчас наплевать на это. Надо до Нового года хоть кого-нибудь предъявить публике-а там хоть не рассветай. Ну так я вам в этом деле не помощник.

— Ты все сказал? — мрачно поинтересовался Короленко.

— Нет, не все. Заметьте — кроме версии с Даниловым и Детьми Солнца у нас есть еще несколько столь же, а то и более правдоподобных. Например, вы слышали о московских «инквизиторах»? Между прочим, это банда жестоких убийц, которые любят подвергать своих жертв мучительной смерти. Так вот, люди из этой банды зачем-то появились в нашем городе как раз перед тем, как началась серия убийств. И кстати, инквизиторы враждуют с Детьми Солнца. Наводит на некоторые мысли, не правда ли?

— Наводит, — иронически согласился Короленко. — Например, на мысль, что ты, Саша, впадаешь в детство. Вся страна знает, что «инквизиторы» — это газетная утка, а Ростовцев в них верит.

— К сожалению, не верю, а знаю достоверно. Есть разница.

— Есть, — снова иронически согласился Короленко. — И она заключается в том, что тебя я тоже отстраняю от этого дела. Можешь жаловаться генералу. Только прежде чем ты вернешься к своим обязанностям, я возьму Санта-Клауса.

— Задачка эта, Николай Дмитриевич, посложнее, чем всем вам кажется. Как бы не ошибиться, выискивая простые ответы.

— Вот смотрю я на тебя, Ростовцев, и удивляюсь — на кой черт дались тебе эти пинкертоны? Может, они тебя купили?

— А вот этого, Николай Дмитриевич, я прошу вас больше никогда не говорить. Вспомните кропоткинский рубль.

Примерно за год до описываемых событий Короленко имел неосторожность при свидетелях заявить, что прокурор города Кропоткин подкуплен частными охранными и сыскными структурами. Прокурор подал в суд частным порядком, а в качестве компенсации потребовал у Короленки один рубль, каковой и получил, когда суд признал обвинения в его адрес беспочвенными.

— Если ты думаешь, что Кропоткин не даст санкции на арест Данилова, то ты жестоко ошибаешься, — сказал Короленко. — Никуда он не денется. Потому что если не даст, то весь город поверит, что пинкертоны его купили.

27

— Я думаю, ты не захочешь сорвать нашу операцию, — сказал Костя Данилов после того, как в общих чертах обрисовал Ковалю суть своей миссии и некоторые ее итоги.

— Львы не торгуют своей шкурой, — ответил Коваль.

— Вот поэтому нужно, чтобы Яна не присутствовала на открытии «Королевы».

— Но если рассказать ей все, то она будет настаивать на широкой огласке. Ей ведь нет дела до наших операций.

— Придумай что-нибудь. Например, угрозы лично в ее адрес.

— Это может подействовать, а может и нет.

— Есть еще одна проблема. У меня нет времени добывать надежные документы на стороне. Лучшей «крышей» мне будет твоя команда.

— То есть ты хочешь попасть в здание, как охранник Яны Ружевич, но сама она приехать не должна.

— По моим расчетам ей достаточно будет опоздать. Но лучше, если она не появится там совсем.

— Так. В принципе, я знаю, как это устроить. Заранее ничего говорить ей не будем. Вечером я отвезу тебя в город и помогу пройти в отель. Я хорошо знаю Добродеева, так что будет меньше проблем. Потом звякну сюда своим ребятам и попрошу задержать Яну на вилле по причине непредвиденной опасности. А сам останусь там, чтобы предупредить наших контрамарочников.

Накануне Яна получила пачку входных билетов на праздник и уже успела раздать их друзьям и собратьям по тусовке. Это были неполные билеты — без права на номер в отеле и доступ к некоторым развлечениям, и в обиходе их называли контрамарками.

— Тебе лучше знать, что делать, — заметил Данилов. — От того, будет Яна на празднике или нет, в моей операции ничего не изменится. А для тебя ее безопасность — главная задача.

— Да, пожалуй, так и поступим. Яна, конечно, будет бунтовать, грозить разными карами. Но мы-то подчиняемся Марику, а он наверняка будет на мессе с Детьми Солнца.

— Отлично. Тогда я буду спокоен.

— Ты уверен, что я тебе не понадоблюсь там, в отеле?

— Если ты окажешься поблизости, я буду рад.

— Сколько львов в городе?

— Не знаю. Возможно, что ни одного. Я передал в центр все, что узнал, и получил приказ действовать по своему усмотрению. Думаю, одного меня не оставят, но основные силы прибудут сегодня… Роман боится спугнуть антиподов раньше времени.

— По-моему, твоя бурная деятельность могла спугнуть их с гораздо большим успехом.

— Не уверен. Они уважают тен-таев, но у них еще не было повода по-настоящему нас бояться. К тому же все три главных колдуна ордена здесь. И мне не дает покоя одна мысль — уж не они ли натравили на меня этих алкашей? Ведь Дубов с кодлой больше чем на уличную драку явно не тянут, а тут вдруг пистолет, самосуд, мысли всякие премудрые. Выглядит несколько искусственно.

28

— Я буду страховать вас снаружи и обеспечивать отход, — сказал Гордий, когда речь зашла об окончательной расстановке сил.

— С чего вдруг? — удивился Великий Инквизитор. — Для этого у нас есть Григер. Ему вполне по силам эта задача, а ты нужен внутри.

— Я не хочу входить в здание.

— А разве кто-то здесь спрашивает о твоем желании?

— Надеюсь, что да. Потому что если ты заставишь меня пойти против моего желания, то операция сорвется к чертям. Ты можешь командовать своими оловянными солдатиками, а то, чем занимаемся мы — работа слишком тонкая, чтобы делать ее из-под палки.

Великий Инквизитор медленно повернулся к молчащему прокуратору.

— Что скажешь ты? — спросил он. — Я должен прислушиваться к капризам твоих драгоценных питомцев? Или я все-таки могу распоряжаться своими людьми, как считаю нужным?

— Тебе придется прислушиваться, — веско ответил прокуратор. — Потому что без нас ты — бандит с большой дороги и больше никто.

На это Великий Инквизитор обиделся, хотя прокуратор был, несомненно, прав.

— А вы без меня, в таком случае, — уличные шарлатаны! — заорал он. — Что толку в вашей силе, если вы неспособны ее правильно употребить?!

— Именно поэтому мы и вместе, — спокойно парировал прокуратор. — Ты — организатор и глава, мы — тайное оружие. Но как раз поэтому мы не слуги твои, а партнеры, и тебе следует иметь это в виду.

— Хорошо. Но объясните мне хотя бы, какого черта понадобилось в последний день все менять? Я, кстати, не о себе беспокоюсь. Меня там не будет. Если тебе удобнее работать внутри с Григером — да ради бога! Но только не ты ли мне сто раз говорил, что Григер Гордию в подметки не годится? Объясни, в чем дело?

— Объясни, — повелительным тоном сказал прокуратор Гордию.

— Плохая аура, — ответил Гордий. — В этом здании я не смогу работать в полную силу. Вернее, совсем не смогу работать.

— А Григер сможет?

— Григер не так силен, — проговорил прокуратор. — Но зато и не так чувствителен к таким вещам. И потом, я думаю, это индивидуальная несовместимость. Я, например, ничего плохого в ауре этого дома не заметил.

— Несовместимость чего с чем?

— Несовместимость места и человека. Некоторые боятся высоты, другие — темноты, третьи — комнат с низкими потолками. У нас все чувства обострены и избирательность по этому признаку может быть более тонкой. Гордий, например, боится входить в «Снежную Королеву».

— А может, это просто блажь?

— Может быть, и так. Только после того, как Гордий поставил «сюрприз» в подземный гараж, он выглядел далеко не лучшим образом. Но даже если это блажь, все равно лучше прислушаться к ней. Гордий — экстрасенс, не забывай. И его предчувствия очень много значат.

Вслед за этим совещанием втроем последовал разговор в более широком кругу — но уже чисто деловой: обсуждались детали предстоящей операции. Потом прокуратор и его ученики Гордий и Григер вместе провели «сеанс укрепления воли» с командирами групп и рядовыми бойцами ордена. Хотя фанатичная преданность ордену и готовность служить ему, пренебрегая своей жизнью и благополучием, давно проникли в сознание и подсознание этих бойцов под воздействием регулярных гипнотических сеансов, специальных тренировок и самого их образа жизни, но перед важной операцией лишний сеанс не повредит.

Новичков в атакующей команде не было. Зато было несколько человек из личной гвардии магистра. Полузомби с мертвыми глазами — хорошие исполнители, но в них нет инициативы. А она может понадобиться в ходе операции. На этот случай и существуют гвардейцы — люди с нетронутыми мозгами, которые служат лично магистру за деньги или по какой-то иной причине. Их существование вносит в дела ордена немалую долю риска, но обойтись без этих людей никак нельзя. Полностью доверять «оловянным солдатикам» и экстрасенсам Великий Инквизитор опасается.

Когда все приготовления были завершены, все слова сказаны и все приказы отданы, прокуратор и Гордий остались вдвоем.

— А что случилось на самом деле? — спросил прокуратор, придав голосу такой оттенок, который непосвященным внушал ужас, хотя сам голос был тих и абсолютно спокоен.

— Не знаю, — ответил Гордий, опустив голову. — Просто боюсь. И не здания даже, а самого Грекова. Есть в нем что-то такое, с чем мне не справиться.

— Ну, как знаешь. Хотя, если честно, мастер твоего класса не должен бояться подобной ерунды. Тем более, что справляться с Грековым буду я.

До начала акции оставалось еще несколько часов, когда инквизиторы стали небольшими группами покидать полузаброшенную турбазу, которую один из «гвардейцев» арендовал в начале декабря, якобы для новогоднего отдыха работников своей фирмы. Жили на этой базе только бойцы, да и то не все. Наблюдатели и лидеры в большинстве своем снимали квартиры в городе. А в этот день на базе собралась вся команда целиком, однако очень ненадолго.

Когда Гордий направился к своей машине, прокуратор остановил его:

— Оставь машину здесь. Для обычной ситуации твои документы годятся, но сегодня из-за этого маньяка в городе творится черт знает что.

— Меня уже проверяли утром. Никаких проблем. Даже не спросили паспорт. Они ведь ищут красные «Жигули».

— Нет. Теперь они ищут самого маньяка и проверяют все машины подряд. И черные в том числе.

— Все равно. Чтобы раскусить мои документы» нужна стационарная экспертиза. Проверено на практике.

— И тем не менее, оставь машину. Ее пригонят позже. Мы поедем на электричке.

— Топать три километра пешком по такому холоду?

Это полезно для здоровья.

29

Уезжая в город вместе с Даниловым, которому перед этим перекрасили волосы и приклеили усы, Коваль отдал своим подчиненным четкие и весьма строгие распоряжения: до его звонка Яну никуда не выпускать, а если вырвется, то догнать и вернуть, и уж во всяком случае, не допустить, чтобы она прибыла в отель «Снежная Королева» до того, как ее начальник охраны все там досконально проверит.

На въезде в город стоял милицейский пост, но, как раз когда машина Коваля проезжала мимо него, милиционеры были заняты более важным, как им казалось, делом — досматривали транспортные средства, покидающие город.

В общем, до отеля доехали без приключений. У входа их встретил Добродеев, разрешил поставить машину в подземный гараж на гостевую стоянку и подняться в здание прямо оттуда. Более того, Ковалю и Данилову дали ключи от номера «ЗЗЗЗ». Места в отеле на время праздника полагались всем его главным участникам и гостям, имеющим именные приглашения или купившим полные билеты. Номер «ЗЗЗЗ» на самом верхнем этаже предназначался для Яны.

— Мы поднимемся наверх, — сказал Коваль Добродееву.

— Разумеется, — ответил тот и, дав в помощь коллегам одного своего человека, покинул их. До начала праздника оставалось всего несколько часов, и дел у шефа грековской службы безопасности было выше головы.

Через некоторое время Коваль отпустил гида, и до своего номера Олег с Костей добрались уже вдвоем. Отсюда Коваль сделал два звонка на виллу Калганова.

Сначала он позвонил своему первому помощнику по охране и сказал:

— Мы не зря волновались. Мне все меньше нравится эта затея.

— Проблемы с безопасностью?

— До меня дошли сведения, что маньяк, который орудует в городе, собирается похитить Яну. И именно здесь это у него может получиться.

— Каким образом?

— Объясню потом. Сейчас важнее всего не допустить сюда Яну. Я попробую уговорить ее подождать до утра, а сам пока разберусь в ситуации и попробую устранить опасность. Твоя задача — никуда ее не выпускать, пока я не разрешу.