— Но не запомнили.

— Понимаете, вообще-то у меня фотографическая память…

— А вы сколько выпили перед тем, как все это произошло?

— Умеренно. То есть я был в здравом уме и твердой памяти. Дело-то не в этом. До определенной стадии опьянения все чувства обостряются…

— И вы уверены, что не перешли эту грань?

— Уверен. У меня такое впечатление, что у этой машины вообще не было номеров. И сама она выглядела как новая. Знаете, как бывает.

— Знаем. Значит, «шестерка».

— Да. Красная «шестерка».

— Ну, хорошо. Вернемся к мужчине. Вы его не разглядели, но, может быть, хоть что-то запомнили?

— Я не то что не разглядел, я просто не смотрел на него. Не обращал внимания. Я смотрел только на нее. Когда у меня идея и мне требуется натура, я не обращаю внимания больше ни на что. Так что про рост, вес и телосложение ничего не могу сказать.

— А был ли он в таком случае вообще?

— Знаете, если вам неинтересно, то я сейчас уйду и не буду занимать ваше драгоценное время.

— Прошу прощения. Мне интересно. Продолжайте, пожалуйста.

— Когда он чуть не задавил Марину, я отчетливо увидел его лицо через ветровое стекло. Но никак не могу его вспомнить. И это меня угнетает…

Когда за художником Арцеуловым, добровольно пришедшим в милицию с важным сообщением, закрылась дверь, следователь прокуратуры Туманов откинулся на спинку стула и констатировал:

— Вяло текущая белая горячка. Или глюки старого наркомана.

— Он моложе тебя, — заметил Ростовцев задумчиво.

— Какая разница? Это все равно бред. Человек-невидимка в красных «Жигулях» без номеров. Без пол-литры не придумаешь.

— Ну, во-первых, он может преувеличивать свои таланты. Во-вторых, он мог быть пьянее, чем говорит. Что, если он действительно все это видел? Ведь согласись, ситуация, которую он описал, выглядит весьма подозрительно. А кроме того, вспомни главную странность всех четырех жертв. Ни одна не сопротивлялась, не пыталась вырваться, а ни снотворного, ни наркотиков в крови нет.

— Так ведь Кадавр при тебе рассказывал, как это можно сделать.

Кадавром в ГУВД называли судмедэксперта, который утверждал в числе прочего, что самые лучшие люди на свете — это покойники, потому что они не имеют желаний и не совершают грехов. А рассказывал он, что у человека пониже уха есть одна точка, нажав на которую его можно безболезненно вырубить, и не надо никакого снотворного. Правда, на короткое время — но ведь в случае нужды можно повторять эту процедуру до бесконечности.

Кроме того, говорит Кадавр, эта точка на шее — не единственная. На теле человека есть несколько других таких же, только про них мало кто знает. Есть даже такие, поразив которые правильным ударом, человека можно убить.

Говорят, все, что связано с этими точками, во время холодной войны изучалось в сверхсекретных институтах и спецшколах КГБ и ГРУ, но результаты этих исследований, а также разработки, нацеленные на их практическое применение, не открыты для обсуждения до сих пор. И слава Богу, а то при нынешнем интересе к единоборствам могло получиться черт знает что.

Но куда древнее всех этих кагэбэшных разработок тайная наука карате, которая тоже как-то связана с этими самыми точками. Ростовцев и сам где-то читал, что искусство убивать одним мизинцем левой руки непосредственно связано с искусством лечить болезни иглоукалыванием.

А если верить всему тому, что говорят и пишут о тен-таях, то можно предположить, что и они не стоят в стороне от этого «иглоукалывания с тяжкими последствиями». Хотя в прессе неоднократно подчеркивалось, что вся философия тентай-де основана на постулате, согласно которому любого противника в любых условиях и при любом соотношении сил можно победить, не убивая. Но разве это что-то доказывает? Философия — это одно, а реальная жизнь — нечто совсем иное.

Примерно так рассуждал Кадавр, когда после вскрытия Снежаны Грековой развивал перед следователями и розыскником свою теорию по поводу техники совершения убийств. Санта-Клаус просто отключает жертву описанным выше способом, а когда она приходит в себя, уже привязанная к дереву, холод уже полностью парализует ее и лишает энергии, необходимой для сопротивления.

Идея казалась здравой, и Ростовцев уже говорил в узком кругу сослуживцев, что будет очень рад, если убийцей окажется сколь угодно крутой каратист или какой иной единоборец, освоивший тайную науку — но только не свихнувшийся чекист. Потому что в последнем случае наверняка не оберешься греха и можно вляпаться в такие дебри и хитросплетения тайных операций, что самой насущной проблемой будет просто остаться в живых. А единоборец-одиночка — это не проблема. Куда ему с голой пяткой против чапаевской сабли!

Так размышлял Ростовцев после разговора с Кадавром, но теперь он подумал иное.

— Про что Кадавр рассказывал — это чистой воды фантастика, — сказал он Туманову, — Пока своими глазами не увижу — не поверю. А вот кое-что другое я своими глазами видел. Обыкновенный гипноз. Хороший гипнотизер говорит восприимчивой к этому девчонке — дескать, приходи в такое-то время в лес, я тебя там буду ждать. И она приходит, раздевается по первой команде и не сопротивляется, когда ее вяжут.

— Интересно, — пробормотал Туманов, но в его голосе слышались скептические нотки.

— Или еще проще, если поверить Арцеулову насчет истории на проспекте Гагарина. Маньяк гипнозом заставляет девочку сесть в «Жигули», довозит ее до леса, под гипнозом ведет к сосне, привязывает, фотографирует и уходит. А она после этого спокойно себе замерзает без всяких попыток к освобождению.

— Могу предложить еще более простую теорию, — заметил Туманов, — У типа в «Жигулях» есть пистолет с глушителем. Он сует ствол под бок девчонке, заставляет ее сесть в машину, вывозит в лес, ведет к сосне, заставляет раздеться, привязывает и принуждает стоять смирно, пока не замерзнет. А она до последнего сохраняет надежду на спасение и поэтому не бросается на него с риском немедленно получить пулю.

— А если все же бросится?

— Тогда он ее застрелит. И закопает в снег, а нам никакого письма не пошлет. Так что найдут ее только весной, да и то не обязательно.

— Логично. Однако твоя теория не объясняет случай с Арцеуловым. А моя объясняет. Маньяк гипнозом отвлек внимание Арцеулова от своей персоны, но инцидент, когда он чуть не задавил девушку, заставил его частично раскрыться. Тогда Арцеулов и увидел лицо, но не смог его запомнить.

— Знаешь, в чем разница между нами? Ты полагаешь, что Арцеулову можно верить. А я думаю, он просто напился или накурился какой-нибудь дряни, вот и померещилось ему. И «Жигули», и тип без лица, да и блондинка скорей всего тоже. Ведь почему-то ее он к нам не привел. И объяснения очень неубедительные. Фамилии не знаю, адреса тем более, обещала позвонить. Бред.

— А зачем тогда он сам к нам пришел? Ради славы? Так за этим не в милицию, а в телецентр идти надо.

— Хочешь, поспорим, что как раз туда он сейчас и пойдет. А к нам заглянул по пути, для перестраховки. Вот дескать, как честный гражданин, сначала доложил милиции, а теперь спешу оповестить общественность.

— Все может быть. Но все-таки его слова надо проверить.

— Давай, проверяй. Ты у нас розыск…

20

— Итак, приуроченные к рождественским и новогодним праздникам торжества, связанные с открытием отеля «Снежная Королева», все же состоятся. Как заявил в интервью телекомпании «Белый камень» господин Греков, решение не отменять праздник вызвано тем, что, по его мнению, лучшим знаком памяти о его трагически погибшей дочери будет не печаль и траур, а веселье и детский смех. «Моя дочь погибла, — сказал он, — но в нашем городе сотни тысяч детей, и я хочу доставить радость всем»…

— Художник Денис Арцеулов сообщил нам, что вечером девятнадцатого декабря видел, как неизвестный мужчина пытался заставить девушку против ее воли сесть в красные «Жигули» шестой модели. При этом девушка выглядела загипнотизированной. Когда Денис вмешался, неизвестный сел в машину один и попытался сбить девушку, рванув с места на полной скорости. Лишь благодаря счастливой случайности она осталась жива и невредима, но художник утверждает, что в первые минуты после этого инцидента несостоявшаяся жертва находилась в. состоянии амнезии, и он не смог узнать ее имя и адрес. Денис помнит только, что она была блондинкой. Как мы знаем, последняя жертва маньяка Санта-Клауса — тоже блондинка, но Денис Арцеулов уверен, что это не та девушка, которую он видел в обществе неизвестного девятнадцатого декабря. Подробнее об этой истории художник расскажет нам сегодня вечером в программе «Бой часов»…

Яна Ружевич смотрела телевизор, лежа на диване в одной из комнат второго этажа особняка Марика Калганова. В той самой комнате, где когда-то Крокодил и Казанова били отступника Уклюжего перед тем как посадить его в подвал, и в той самой, где Яна готовилась встретить смерть, когда герои-рокеры, никого не спросясь, пошли на штурм дома, желая во что бы то стало вырвать певицу из рук похитителей. Боже, как давно это было! Целых полтора года назад.

А теперь Яна мирно лежала на диване в черном шелковом кимоно, расшитом драконами. На ковре у ее ног сидела Пеночка Луговая в тренировочном костюме, тоже черном — и от этого казалось, что обе они в трауре.

— Как ты думаешь, а если бы я умерла, Снежана стала бы веселиться в Новый год? — спросила Пеночка.

— Знаешь, некоторые люди верят, что умершие не отправляются навсегда в землю и не переселяются на небо и продолжают жить среди нас, только бестелесные и невидимые. А вдруг это действительно так, и при виде твоей печали Снежана тоже будет грустить.

— Яна, ты не ругай меня, ладно? Сегодня ночью я хотела выйти раздетой на мороз. Просто попробовать. Почувствовать… Но не смогла. Я испугалась. Как ты думаешь, ей было очень больно?

Яна погладила девочку по голове и, помедлив, ответила:

— Умоляю тебя, не надо этих экспериментов. Снежане ты этим не поможешь и себе ничего не докажешь. Перестань.

Пеночка тихо заплакала, спрятав лицо в складках кимоно.

— Марик говорил с Бесединым, — сказала Яна, — Это режиссер праздника. Они хотят, чтобы я участвовала.

— Ты согласилась? — глухо спросила Пеночка, не поднимая лица.

— Я сказала, что приду с друзьями. С друзьями Снежаны.

— А ее отец не против? Ведь это из-за нас…

— Сколько тебе говорить, перестань, — устало сказала Яна. — А вообще-то, не ты одна так думаешь. Главный бандит Белокаменска того же мнения. Но он вообще меня очень не любит. Горыньгч его тогда обидел, обозвал «уездным рэкетиром» и отказался платить. Ткач потом локти кусал, что меня украли без его участия… И с тех пор нежных чувств ко мне не питает.

— Он будет на празднике?

— А куда он денется? Вопрос, буду ли там я.

— И что ты решила?

— Не знаю. Наверное, все-таки буду. Греков хочет, чтобы я обязательно пришла, и мнение Ткача его не волнует. Он предложил мне хорошие деньги, но не хочу брать. Марик ругается, называет меня сентиментальной идиоткой. Наверно, он прав.

— Сам он идиот.

— Он бизнесмен. Лучше скажи, ты пойдешь со мной?

— А когда это будет?

— Начало двадцать пятого, в ноль часов.

— А как же день рождения Солнца? Мы со Снежаной собирались на мессу Торжествующего Рассвета.

— Как хочешь. Праздник будет продолжаться несколько дней. Не обязательно приезжать к самому началу.

— Да, наверно. Я пойду на мессу, а потом приеду к тебе. Хорошо?

И Пеночка впервые за вечер, а то и за несколько дней, улыбнулась.

21

Высокая комиссия на всем протяжении осмотра Белокаменской тюрьмы пребывала в состоянии перманентного возмущения.

— Кто дал вам право держать подследственных в камерах особого коридора? Да еще по четыре человека в одиночке! — горячился руководитель комиссии. — Это же ни в какие ворота не лезет!

— Не лезет, — спокойно соглашался начальник тюрьмы. — Только где же мне их держать? Дома у себя, в двухкомнатной квартире? У меня тюрьма переполнена, забита до отказа, вы же сами видели, а камеры смертников стоят пустые.

Камеры смертников опустели после введения моратория на исполнение смертных приговоров. Тогда всех их обитателей перебросили в лагеря особого режима на пожизненное заключение, а камеры разрешили использовать в обычном порядке, как и любые другие.

Но эта лафа длилась недолго. После дела детоубийцы Бугая мораторий по требованию возмущенной общественности отменили. Правда, Верховный суд дал разъяснение, что смертную казнь следует применять в исключительных случаях, за преступления, связанные с организованной преступностью, заказными убийствами, детоубийством и убийством беременных женщин, терроризмом и убийством сотрудников правоохранительных органов, а также с преступлениями, вызвавшими широкий общественный резонанс.

Так что смертные приговоры судами выносились, но редко, и начальники тюрем продолжали использовать особые камеры под текущие нужды. Высокая комиссия как раз и должна была в числе прочего строго указать тюремной администрации на недопустимость подобной практики. Вот руководитель комиссии и указывал, свирепо бия кулаком по столу.

— Короче, дорогие товарищи, разбирайтесь с этим у себя наверху, — отвечал на все претензии начальник тюрьмы. — Это дело не мое. Моя обязанность — устраивать поступающий контингент так, чтобы весь он не превратился в смертников. И для этого я буду использовать все свободные помещения. Если вас это не устраивает, можете снять меня с этой высокой должности. Но не думаю, что будет много желающих занять мое место…

А пока они так препирались, осужденный к смертной казни Алексей Рокотов встречался со своим адвокатом.

Серьезных жалоб у Рокотова не было, поскольку он-то как раз сидел в камере один, а чтобы не было скучно, к нему даже допускали священника. Этому священнику, отцу Роману, Рокотов сказал буквально следующее:

— В Бога я не верю, но даю вам шанс меня переубедить.

Отец Роман в Бога верил и решил этим шансом воспользоваться, чтобы спасти заблудшую душу. Так что общением Рокотов был обеспечен до конца жизни (или до изменения приговора).

А когда темы разговора были исчерпаны, адвокат вдруг спросил:

— Слово «орден» вам о чем-нибудь говорит?

— Какой орден? — не понял Рокотов.

— Вам лучше знать. Мне прислали анонимное письмо с просьбой передать вам следующую фразу:

«Орден помнит о тебе. Верь».

— А еще что-нибудь в письме было? — поинтересовался Рокотов.

— Да, — ответил адвокат, но не сказал, что именно.

А были там деньги.

22

Когда тело Снежаны Грековой только нашли и генерал Голубев беседовал по этому поводу с Ростовцевым, он еще не знал точно, с какой именно «компанией молодых оболтусов» связалась дочь миллиардера и с кем провела свой последний вечер. Но вскоре ситуация прояснилась, и обнаружилось, что эта компания — та самая тусовка, которая полтора года назад была замешана в деле о похищении Яны Ружевич и принимала весьма (и даже чересчур) активное участие в освобождении певицы.

Поскольку расследование убийства Снежаны Грековой находилось на особом контроле у генерала, он счел нужным хорошенько вникнуть в подробности этого дела, а вникнув, сильно удивился, например, тому обстоятельству, что бравый сотрудник уголовного розыска старший лейтенант Сажин теснейшим образом связан с упомянутой выше тусовкой, да и непосредственный начальник Сажина майор Ростовцев тоже не остался в стороне. Но Ростовцев ладно — он всего лишь водит знакомство с Яной Ружевич и ее свитой да дружит с журналистом Седовым, который в свою очередь водит знакомство лично с Безбородовым, дружит с негром Жозе и спит с одной из жриц Солнца. А вот с Сажиным все гораздо интереснее, ибо именно у него на квартире живет изгнанная из отчего (вернее, материнского) дома беременная девушка Оксана Светлова пятнадцати лет от роду, и именно он, Сажин, как раз в данный период времени устраивает брак указанной девушки с Николаем Деминым, которому в феврале исполнится восемнадцать лет и которому принадлежал бесследно исчезнувший мотоцикл «Летучая мышь».

Дальше еще интереснее. Выяснилось, что именно Сажин вместе с Оксаной Светловой и покупал этот самый мотоцикл для Коли Демина, который в то время лежал в больнице с тяжелыми травмами, полученными в ходе ночной мотопогони за Казановой.

Но и это еще не все. Взять хотя бы тот факт, что Сажин узнал об исчезновении Снежаны Грековой раньше, чем сам Голубев, но никому ничего не сказал, даже Ростовцеву. Почему? А потому, что попросили Оксана с Колей. То есть сотрудник угрозыска Сажин поставил личные интересы своих друзей выше корпоративных интересов городской милиции. А это уже серьезно.

Но еще серьезнее было то, что к 20 декабря в расследовании нарисовалась одна довольно четкая линия. Если говорить точнее, то именно Сажин ее и нарисовал. Не скажи он Ростовцеву, что первая жертва, Ира Маслова, посещала богослужения Детей Солнца, то это обстоятельство еще долго не всплыло бы на поверхность. Родственники и знакомые Ирины о ее нетрадиционной религиозной ориентации даже не догадывались, а сами Дети Солнца предпочитали не распространяться о таких вещах при посторонних. Но Марик Калганов — помимо всего прочего главный казначей секты и ее агент по связям с общественностью — проболтался Ковалю, а тот сказал Сажину. Ну, и завертелось.

Если в городе полтора миллиона человек, а в секте — полторы тысячи, то это составляет одну десятую процента. А если из четырех жертв маньяка две имеют прямое или косвенное отношение к этой секте, то получается уже пятьдесят процентов. То есть ровно в пятьсот раз больше, чем полагалось бы по теории вероятности.

Начальник криминальной милиции Короленко в подобные совпадения не верил. Кроме того он сильно не любил всякие чужеродные элементы на теле вверенного его попечению города — типа частных сыщиков, заезжих певиц, порнорежиссеров, длинноволосых хиппи, стриженых башиков, неуправляемых рокеров, негров, лиц нестандартной национальности, независимых журналистов, бизнесменов, ну и сектантов, конечно, тоже.

Генералу Голубеву на чужеродные элементы было наплевать, но в подобные совпадения он тоже не верил. А потому, вызвав к себе на ковер всю следственно-розыскную группу в полном составе, сказал так:

— Короленко настаивает на отстранении вашей группы от этого дела. Он уверен, что все эти убийства совершили сектанты, и думает, что вы будете их покрывать. Я так не думаю, но ситуация все равно неприятная.

Генерал помолчал, потом придвинул к себе какие-то бумаги.

— Отстранять вас я не стану. Но имейте в виду — с сегодняшнего дня по этому делу работает две группы. То есть следствие остается за Тумановым, к нему претензий нет. А с нашей стороны разработку версии о сектантах будет вести группа Кондратьева. А ты, Саша, должен заниматься всеми версиями, кроме этой. Все ясно?