Помоги проекту - поделись книгой:
Несколько жадных глотков – и через минуту он меня догнал. Искоса глянула, как он утирается тыльной стороной кисти.
– Ты попал сюда только вчера, а я здесь давно. Наверное, очень давно.
Иначе откуда бы я столько знала о Стиксе?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы переварить информацию.
– Значит, я попал?
Я усмехнулась:
– Да, причём во всех смыслах. Как ты сам догадываешься, добрые волшебники тут не водятся, и в подарок пятьсот эскимо тебе никто не вручит. Мы в Улье, Стиксе – называй, как нравится. Можно просто «ад». Оставь надежду, всяк сюда входящий.
– Всё настолько плохо?
Я пожала плечами:
– Человек – существо неприхотливое, ко всему приспосабливается, везде жить научается.
Мы вышли на просёлочную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись густые заросли кустов. Скрыться в них – дело нескольких секунд, лишь бы попутчик не тормозил. Я резко остановилась и повернулась к парню:
– Давай-ка уточним один архиважный для меня момент. Если ты идёшь со мной, то все мои команды выполняешь безоговорочно и моментально. Объяснять, что и почему я потребовала, буду, когда мы вновь окажемся вне опасности. Пообвыкнешь – станешь сам себе командир.
Он моргнул, думал ровно секунду и уверенно кивнул:
– Договорились.
– И ещё: рисковать жизнью ради тебя я не стану.
Не дожидаясь ответа, я пошла дальше. Попутчик поравнялся со мной мгновение спустя. Некоторое время мы молчали. Я привыкала к тому, что я теперь не одна. О чём думал он, не знаю. И именно он первым не выдержал:
– Может, хоть познакомимся?
– В Улье не принято оставлять старое имя. Якобы плохая примета.
– Я не суеверный.
– Зато народ местный в массе своей суеверный. Решит какой-нибудь идиот, что ты – магнит для бед и несчастий, и пырнёт ножом, чтоб себя от твоего дурного влияния обезопасить.
Парень скептично скривился. Доказывать я ничего не собиралась. Придёт время – сам убедится. Попутчик выглядел сообразительным, даже не сомневаюсь, что ему хватит ума не нарываться. Обозвать его Умником, что ли? Не, плохая кличка. Я оглядела парня с ног до головы.
– Говоришь, в заднем кармане швейцарский нож? Будешь Вейцером.
– Э..?
– Мне так хочется.
Спорить парень не стал.
– Тебя-то как звать? – спросил он с едва уловимой насмешкой в голосе.
До сих пор не задумывалась, как представляться. Уж точно не Элизабет и не Анжелина.
– Никта, – сказала я с ударением на первый слог. Вейцер не отреагировал. Видимо, не дружит мой крестник с мифологией.
Просёлочная дорога перешла в шоссе. Кусты резко оборвались, сменившись полем, заросшим высокой кукурузой, а впереди показалось очередное поселение. Вейцер на стыке грунтовки и асфальта присел на корточки, потрогал линию пальцем. В нормальном мире такого не увидишь, а тут – обычное дело: место стыка фрагментов «адской мозаики». Я не мешала его исследованиям, достала бинокль и занялась изучением окрестностей. Вот наше шоссе вливается в более широкое, чуть дальше – довольно большая заправка.
– Слышишь? – насторожилась я и отняла бинокль от глаз.
– Гул? Как будто автоколонна идёт?
Я кивнула и коротко скомандовала:
– Прячемся!
Скорее всего, машины пройдут по основному шоссе. Вряд ли их интересует кластер Вейцера, серьёзные люди на мелочёвку не размениваются. Но бережёного Улей бережёт.
Мы убрались с дороги в кукурузу. Высокие растения отлично скрывали нас, но я решила вернуться в предыдущий кластер, в густые, сросшиеся кронами кусты. Мы залегли в удобной продолговатой канаве и затихли. Краем глаза я отметила, что руки у Вейцера подрагивают.
Я опасалась, что людей заинтересует топливо, но, по счастью, колонна военной техники не остановилась, и вскоре мы смогли подняться. Я удивилась, что Вейцер не начал задавать вопросы. Я присмотрелась к попутчику. Выглядел он заметно хуже, чем утром, когда мы только встретились. Под глазами залегли тени, кожа приобрела болезненную бледность. Парень потёр переносицу, прерывисто вздохнул и спросил:
– Воды взять негде?
– Ты недавно пол-озера выдул.
Он не ответил.
– Потерпи до… – Я повертела головой, решая, куда идти. Можно обыскать жилые дома, а можно сунуться на ту самую заправку, которую проигнорировали люди. Уж не потому ли проигнорировали, что она давно разграблена? Значит, делаем крюк и идём через посёлок.
– Мне бы аспирину.
Я промолчала, не стала объяснять, что таблетка парню не поможет. Жажда, сильная головная боль, плохое самочувствие – типичные признаки спорового голодания. Всем иммунным время от времени требуется принимать специфическую витаминку, без которой человек умирает в страшных мучениях. Вейцеру я всё это объясню потом, после того как дам лекарство, и оно подействует. Пока же можно подумать о себе. Я ведь тоже иммунная. Почему же у меня до сих пор не заболела голова?
Глава 5
Кластер с поселением был не из новых. То тут, то там белели подчистую обглоданные кости. Под берёзой валялась оброненная панама, успевшая превратиться в грязную тряпку. Обычный пейзаж недавно завершившегося локального конца света. Ничего примечательного, ничего заслуживающего внимания. Я перехватила топор поудобнее. Пока к нам никто не вышел, но это ни о чём не говорит. Уверена, твари тут водятся. Я прислушивалась, ловила каждый шорох. Вздрогнула, когда с рябины вспорхнула синица. Вейцер заметил прислоненную к дому лопату. Я одобрительно кивнула: пока топора нет, пусть ходит с ней. Не оружие, конечно, но при случае и лопатой ударить можно. Я, вон, торшером справилась.
В первых двух домах нам не повезло: двери были заперты. Выбить окно – вариант, но шуметь вредно для здоровья. В третьем доме дверь оказалась выломана. Я полюбовалась следами бойни и уверенно шагнула в прихожую. Топ-топ, есть кто дома? Велев Вейцеру следить, не подбирается ли к нам кто со спины, двинулась вперёд, хотя парню я не доверяла: сейчас он охрана ненадёжная. Я видела, как он морщится и трёт лоб. Ещё немного, и он попросту свалится.
Проверив несколько помещений, я обнаружила кухню. Обеденный стол по центру, шкафчики вдоль стен, в углу – холодильник, ближе к входу – мойка. На плите стоит кастрюля прокисшего борща. Хорошо, запах тухлого мяса почти выветрился. На столе, кстати, убитый плесенью хлеб. Жестом велев Вейцеру сесть, всю грязь вместе со скатертью отправила на пол, зато топор пристроила на освободившееся место.
Поставила на стол стеклянный заварочный чайник, благо, чистым был, налила в него из бутылки примерно пол-литра воды. Воду, конечно, жалко, но пополнить запас труда не составит. Долила спирта, достала из-за пазухи целлофановый пакет, вытряхнула из него платок, размотала, извлекла виноградину. Прямо как в сказке о Кощее: игла – в яйце, яйцо – в утке. Бросила виноградину в раствор, перемешала. Полезная начинка довольно легко растворилась, а волокна и расползшаяся оболочка осели на дно тёмной мутью.
– Осадок ядовитый, – пояснила я Вейцеру, внимательно следившему за моими манипуляциями. Теперь – снова перемешать, дать пару минут постоять и процедить. Я закрыла носик чайника несколькими слоями марлевого бинта, аккуратно перелила получившийся напиток в кастрюльку.
– Ты уверена, что это можно пить?
– Да. Лишь бы без осадка. Три глотка твои, не усердствуй.
Вейцер послушался. Сделал ровно три глотка, как я и сказала, поморщился, приложил руку к животу, мотнул головой, вернул руку на стол, посмотрел на меня:
– А хорошо… – удивился он.
– Угу. Только тише.
Фляжки не нашла, пришлось перелить остатки раствора в термос.
– Это живун, живчик, нектар. Зови как угодно. Суть в том, что теперь это пойло – твоя жизнь. Считай, что принимаешь лекарство. Не выпьешь вовремя – умрёшь в мучениях, выпьешь слишком много – пополнишь число заражённых. Если повезёт, то разум сохранится.
– Э…
– Не сиди, пошли. Ищем топор, воду, зомбиков, всякие полезности и двигаем дальше.
– Зомбиков?! Этих бешеных людоедов без тормозов? Подожди, разве мы не убегаем от них и не прячемся?
Я хохотнула, подобрала топор и, прислушиваясь к уличной тишине, вышла обратно в коридор. Говоря о поиске мутантов, я не шутила. Судя по хлебу и борщу, кластер перезагрузился приблизительно пару недель назад. Допустим, зараза проявила себя не сразу, как в кластере Вейцера, пусть перерождение заняло два-три дня. Но даже при таком раскладе получается, что самые активные заражённые успели отъесться и, вероятнее всего, ушли на поиски мяса в более хлебные места. В посёлке остались не самые шустрые мутанты: пустыши (они мне не интересны) и бегуны, такие, как ротвейлер, в затылочных мешках которых, если повезёт, найдутся виноградины. Лишь бы на лотерейщика не нарваться…
– На начальном этапе мутации заражённые слабы и медлительны. Сказать, что они не опасны, нельзя, но справиться с такими не так уж и трудно. Изменения прогрессируют, заражённый отращивает клыки, когти, панцирь. Столкнулся с таким – знай, что это твоя смерть. Легковую машину, как консервную банку, вскрывают.
– И? – нахмурился Вейцер.
Выглянув за дверь, я осмотрела улицу, убедилась, что пока тихо.
– У заражённых со временем отрастает затылочный мешок, в котором формируются виноградины.
Вейцер непонимающе моргнул, а когда до него дошло,
– Дыши глубже, – посоветовала я. – Если вырвет, придётся пить снова, а у нас живуна мало. Хочешь загнуться?
Вейцер разразился тирадой непечатных слов. Я не мешала его словоизлияниям, почти не вслушивалась в то, что он говорит, и внимательно следила за округой. Сейчас Вейцер кого-нибудь привлечёт. Не прошло и пары минут, как из-за соседнего дома со стороны шоссе, по которому прошла автоколонна, выскочил заражённый. В прошлом – лысый коротышка, ныне – мутант, потерявший штаны, но ещё сохранивший заляпанную по низу футболку, он на миг остановился, воодушевлённо заурчал и припустил в нашу сторону.
Пока всё по плану.
– Лезь на дерево! – скомандовала я.
Вейцер – молодец: сразу заткнулся, увидел заражённого и рванул в указанном направлении; я же юркнула обратно в дом. Потеряв меня из виду, изменённый, как и следовало ожидать, бросился за парнем. Не переставая урчать, он подскочил к дереву, попытался достать Вейцера, но мой подопечный забрался высоко – дважды молодец! Я наблюдала за происходящим, стоя в дверном проёме. Мутант попробовал подпрыгнуть. Роста не хватило, но его это не остановило. Ещё одна попытка.
– Никта! – рявкнул Вейцер. – Сделай что-нибудь!
Я не отреагировала, продолжая следить за улицей. Подставлять тварям спину я не собираюсь. К тому же волноваться рано. Прыгает себе заражённый и прыгает. Жалко, что ли?
– Никта!
Коротышке надоело прыгать, и он сменил тактику: полез на дерево. Вот теперь – мой выход. Ещё раз убедившись, что вокруг никого, я, контролируя каждый свой шаг, бесшумно приблизилась, встала, расставив ноги, перехватила топор поудобней. Заражённый, увлечённый добычей, меня не замечал, примеривался к пятке Вейцера, да и собственное урчание мешало ему услышать меня. Я ударила.
Лезвие топора вошло в самый низ затылочного мешка твари. Хрустнули позвонки. Хороший удар получился! Заражённый конвульсивно дёрнулся и мёртвым кулём свалился на землю.
– Удачно поохотились! – усмехнулась я, упёрлась в тело ногой и выдернула топор.
– Никта, сзади!
И почти одновременно с выкриком Вейцера я услышала урчание. Выпрямилась, обернулась. На меня неслись двое, такие же беспортковые, как и убитый. Нацелились именно на меня. Скрыться не успеваю. Проклятие!
– Сможешь ударить одного? – нервно спросила я Вейцера.
– А если он меня укусит?!
Тьфу!
– Заживёт. Укус не заразен.
Вейцер коротко ругнулся и попросил оброненную лопату, но я не успевала. Отскочила за дерево и побежала прочь. У бегунов – а это были именно они – мозги ещё не работают, реакции исключительно примитивные, и на этом их можно подловить. Я метнулась за угол ближайшего здания и замерла, приготовившись ударить.
Урчание слышалось всё ближе. Скорость у бегунов сопоставима со скоростью простого человека. Судя по звукам, навскидку заражённый в десятке метров от меня. Я подняла топор. Он появился из-за стены, и я опустила топор ему на голову. Одним мутантом меньше! Я помчалась дальше, но урчания больше не слышала. Странно… Остановившись, прислушалась – тихо. Поколебавшись какое-то время, вернулась и осторожно выглянула из-за угла. Зря я напрягалась: со второй тварью справился Вейцер.
– Что теперь? – Парень смотрел на меня с такой злостью, будто это я виновата, что он угодил в Стикс.
Пожав плечами, я ответила:
– Будем потрошить. Где там твой швейцарский нож? Доставай.
В общей сложности, из трёх убитых мы извлекли всего две виноградины. До обидного мало, но я не расстроилась: затылочные мешки могли оказаться пустыми у всех троих, а не только у одного. На живун нам на ближайшее время хватит, а дальше охоту придётся продолжить, потому что виноградины – это не только жизненно важный витамин, но и местная валюта, без которой в стабе делать нечего. Вейцер, выслушав мои объяснения, приуныл. Дураку понятно, что без денег соваться в цивилизацию смысла нет. В итоге я решила, что мы задержимся на кластере. Раз высшие твари до сих пор не появились, то вряд ли появятся. До вечера зачистим территорию, переночуем и двинем дальше.
Выслушав мои планы на остаток дня, Вейцер слегка побледнел.
По-моему, до него только сейчас начало доходить, насколько он попал. Я пренебрежительно фыркнула: как по мне, так жизнь прекрасна! Лучше было только в особняке, где я грохнула ротвейлера, потому что там был кипяток, а сейчас придётся довольствоваться холодными консервами. Зато здесь дичи больше.
К вечеру наши запасы пополнились ещё шестью виноградинами. С одной стороны, улов неплохой, мы разбогатели в несколько раз. С другой стороны, как были нищими, так и остались.
Вечером мы устроились всё в том же доме.
– И скольких бегунов нужно извести? – спросил Вейцер, укладываясь на диван в гостиной. Мы договорились, что сначала дежурю я, а потом – он.
– Если экономить, в относительно дешёвом стабе на нос за день, думаю, не меньше пяти виноградин потребуется.
Вейцер сначала присвистнул, потом с подозрением уточнил:
– Думаешь? То есть ты не знаешь?
– Цены везде разные. Я назвала приблизительный минимум.
Вейцер замолчал – видимо, занялся нехитрыми подсчётами. Чтобы накопить хотя бы на неделю спокойной жизни, нужно разделать не меньше сотни бегунов.
– Это одуреть, сколько топором махать! – выдохнул он, приподнявшись на локте.
– Угу, – хмыкнула я. – Зато бегунов можно щёлкать, как орешки, пока они толпой не навалятся. Закономерность простая: чем сильнее тварь, тем больше урожай и тем больше шанс из охотника стать дичью. Спи, давай!
Вейцер что-то проворчал, но послушно улёгся, а я, не прекращая внимательно прислушиваться к ночной тишине, задумалась. Соваться к лотерейщикам и всем подобным тварям не хотелось. Так ли нужен мне стаб, чтобы гнаться за виноградом? Про себя узнать хочется, но это бесплатно, да и займёт разговор не больше получаса. Задерживаться в стабе на неделю незачем, мне вполне хватит отдохнуть на условно безопасной территории пару дней. Куплю кое-какие мелочи, которые по-другому раздобыть сложно, прикину варианты – и дальше в путь. Что касается Вейцера, чай, не маленький, сам свою судьбу выберет. В Улье перед каждым открыты тысячи дорог. Кто-то, как я сейчас, бродяжничает, переходя от кластера к кластеру, кто-то барыжит, кто-то становится благопристойным гражданином цивилизованного полиса, устраивается на непыльную работёнку.
Поделиться книгой: