S-T-I-K-S Тварь

Вскрывая упаковку за упаковкой, поглощая их содержимое, я поняла, что тот, кто приходил, хоть и выглядел, как человек, но пах и вообще ощущался по-другому, так что теперь понятно, почему он пытался укусить меня. Вскоре пришёл следующий странный человек. Лишь заслышав шарканье и похрустывание обломков, я вырвала из валявшегося стула металлическую ножку, проделав это с легкостью, а затем направилась в сторону шума.

Насытившись и разобравшись в общей сложности с тремя странными людьми, хотя третий вообще ползал, нашла цветной пакет и сложила в него остатки найденной еды. С огорчением поняла, что, несмотря на все выпитое и съеденное, жажда мучает по-прежнему. Почему так происходит, было непонятно, и память почему-то не подсказывала ответа на этот вопрос. Но больше, чем уже выпила, влить в себя не могла, оставив решение данной проблемы на потом. Ночь, а она уже опустилась на улицу, решила провести в этом здании, разве что подняться выше, я вообще планировала завтра поискать другие автоматы, а ещё вспомнила про одежду и воду, чтобы помыться. Но сейчас полный желудок клонил в сон.

Сон слетел мгновенно, а причиной того был странный цокающий звук. Память сразу же подсказала, что такой производит женская обувь, но в отличие от того, который я помнила, этот был гораздо глуше. Временами с нижнего этажа, помимо цоканья, доносился еще и звук крошащихся осколков, почти такой же, как тот, что производили те странные люди, которых она убила вечером. Подойдя к перилам, посмотрела вниз и тут же отшагнула назад, увидев, что по первому этажу ходит огромный монстр, а в памяти вновь всплыли кадры, как точно такое же чудище пыталось влезть в убежище, где когда-то давно я пряталась.

Неожиданно для самой себя осознала, что собственное тело напряглось и движется совершенно бесшумно, неведомым прежде способом, наступая так, чтобы не задеть ни единой валявшейся на полу вещи или осколка. Снизу раздался противный чавкающий звук, за которым последовал треск рвущейся ткани и негромкое урчание, которое я абсолютно точно опознала, монстр был доволен тем, что нашел убитых мною. Вернувшись обратно к стеклянному бортику, принялась рассматривать монстра, с жадностью пожиравшего кусок ноги.

Тот собрал три тела, стащив их в относительно укромное место, коим для него стал закуток, где торговали чем-то очень сильно пахнущим. Память мне еще при обходе подсказала странное слово «парфюм», но каких-либо ассоциаций, кроме все той же мамы и ее запаха, он не вызвал, так что я проигнорировала это напоминание. Вскоре, когда едок принялся за следующую находку, я заметила, что монстр ранен, у него не было части левой руки, а сам бок с той стороны был очень сильно ободран.

Попытавшись тихо уйти, отстранилась от прозрачной преграды, но в этот момент монстр замер и медленно, с присвистом, втянув воздух носом, заурчал, а когда вновь подошла к краю, наши взгляды встретились. Со скрежетом когтей и цоканьем трупоед рванул к лестнице, что вела на второй этаж, но вместо того, чтобы испугаться и начать убегать, я стала спокойно ждать, оставаясь на месте. Память вновь подсказала, что этот низший не сможет причинить мне вред, а сам он совершенно не соперник, но и еда из него еще хуже, чем те странные, которые появлялись раньше.

Монстр, взлетев по лестнице, едва не поскользнулся на повороте, но помог себе здоровой рукой, увидев перед собой добычу. И тут же упал, расплёскивая вперёд кровь, которая вырывалась пульсирующими струнами из его шеи. В этот момент я уже стояла сзади, продолжая держать в руке голову монстра, которую с такой легкостью смогла оторвать. Кинув на пол ненужный трофей, обошла тело и набежавшую из него кровь, вернувшись к облюбованному мною для ночлега месту. Но оставаться там не стала и, забрав пакет с едой, решила подняться выше, на самый последний этаж.

Утро началось с газировки, которая, опять заполнив весь желудок, так и не утолила жажду. А почти не беспокоившая раньше головная боль усилилась, почти как при простуде, только из носа не текло, и кашля не было, опять всплыли симптомы болезни в памяти. Солнце уже встало, теперь можно продолжить обыск здания на предмет воды и одежды. Решив, что сейчас это самое важное, поднялась с дивана, на котором провела всю ночь.

С первым было все очень плохо, потому что, обойдя все четыре этажа, нашла лишь автоматы, аналогичные тому, который перевернула вчера на первом этаже, а в них вода была только в виде соков или газировки. С вещами было проще, поскольку на третьем этаже находился большой магазин, где я могла найти все, что хотелось, вот только надевать одежду до того, как удастся помыться, не хотелось. Хотя сколько ни пыталась понять, чистая у меня кожа или нет, не смогла, чешуйки выглядели серыми с блеклым отблеском, и было неясно, это их родной цвет или они испачканы. Как ни странно, я понимала, что сама кожа у меня необычная, похожа на ту, что у змей, по крайней мере, память подсказывает именно так, но отторжения или дискомфорта мне это не доставляло. В голове и так творился полнейший бедлам из спутанных мыслей, так что рассуждать об этом пока не хотелось, вот когда выйду к людям, найду папу и маму… А пока нужно помыться, очень хотелось быть чистой, и это желание вызывало самые приятные ассоциации.

Вода нашлась, она была у стойки, от которой пахло кофе. Большая синяя бутыль, наполненная едва ли на треть, располагалась внизу деревянной стойки, а трубка из нее вела в тот самый автомат, что делал кофе. Мама всегда покупала его, когда они ходили в развлекательный центр. Пошурудив по полкам, нашла большой пакет с зёрнами и, попробовав одно, решила, что это несъедобно или нужно готовить, увы, но как это сделать, память подсказывать отказалась.

Положив обратно пакет с несъедобными зёрнами, наклонила бутыль набок, плеснув воды в ладонь левой руки, и попыталась ей обмыться, но воды было мало и эффекта не дало. После нескольких попыток получила подсказку от своей памяти и направилась в магазин, где видела одежду, чтобы найти там тряпку. Осмотрев несколько полок, взяла футболку, с легкостью оторвав от той небольшой кусок, мама когда-то так делала. Смочив тот водой, принялась пытаться им обмыться. Вскоре стало ясно, что эта новая кожа не оттирается, да и следов от приложенных усилий не было видно, так что, потратив немало времени, решила бросить это занятие.

Обыскав весь торговый центр, удалось набрать большой пакет еды. Он, хоть и выглядел тяжёлым, но, к моему удивлению, проблем с переноской не вызывал. Одежда тоже нашлась, вот только с ней оказалось сложнее, ведь всё, что я пыталась на себя надеть, так или иначе цеплялось за чешуйки кожи и при любом резком движении с треском рвалось. Правда, и тут удалось найти выход в виде плаща с красивыми цветочками, тот был из другой ткани, та не цеплялась, не доставляя проблем. Слабые звуки донеслись до слуха как раз, когда я рассматривала себя в зеркало, насторожившись, прислушалась. Они были где-то далеко и вызывали практически непреодолимое желание бежать в их сторону, поскольку ассоциировались почему-то с едой, причем вкусной. Но, вспомнив, что вчера то же самое думала про тех странных людей, направилась наверх, туда, где сложила всё то, что нашла.

Собрав еду и вещи, уже собралась покидать здание, в котором больше не было ничего интересного, когда звуки вновь привлекли внимание. Память вновь подсказала смысл этих манящих звуков, я поняла, что слышу разговор и даже его понимаю. Быстро подбежав к огромному окну на первом этаже, часть которого была разбита, пригляделась, увидев идущих ко мне людей. Двигались они не так, как те, что приходили ночью, а свободно и по ощущениям нормально, а вот замеченные в их руках предметы вызвали неприятный зуд и чувство опасности, в памяти всплыло определение вкусной и опасной еды.

Толком не понимая своих ощущений, попыталась уйти вглубь, мне бы это удалось, поскольку шедшие были еще далеко, а я уже поняла, что могу передвигаться совершенно бесшумно, но с другой стороны тоже послышался шум. Вспомнив, что вчера смогла спрятаться от монстра, быстрыми прыжками двинулась в сторону странных развалин, среди которых было много разноцветных полотен из мягкой ткани. Не издав ни единого звука, затаилась внутри, но пакет с едой, растерявшись, оставила снаружи, ведь тот при каждом движении издавал шуршащий звук.

Вскоре с обратной стороны вышло два человека. Не останавливаясь, они огляделись, сразу направившись на место, где ночной монстр поедал странных людей.

— Гош, зацени, — указал один из них на два валяющихся тела и остаток от третьего.

— Ниче так, это, я так понимаю, какая-то матерая тварь себе столовку организовала? — ответил второй.

— Да нет, судя по тому, как их завалили, не круче лотерейщика, максимум топтун, — парировал первый, перевернув смачным пинком тушу медляка, у которого ног не было ещё до того, как он стал блюдом.

— Вопрос — почему не доел?

— Да черт их знает, спугнул кто или тварь побольше появилась, а вот судя по крови и подтёкам, жрал он их вчера вечером или ночью, — добавил он, пошаркав ногой по натёкшей и засохшей луже.

— Вы какого рожна там разглядываете? — поинтересовался вошедший в окно третий.

— Жук, да ты глянь, мы тут чью-то заначку нашли, — весело сообщил Гош.

— Бля, ну вы и дауны, — не обрадовался Жук, подойдя к месту трапезы. — В ваши бошки не пришла мысль, что тот, кто организовал заначку, сейчас смотрит на вас сверху? — Все, включая Жука, невольно подняли головы, — валите по этажам, а после проверки хватайте все бабские трусняки, что найдёте, я думаю, каждый из вас знает, что просьбы Милы лучше исполнять тщательно, а не то рука станет вашей лучшей подругой.

— Счас все в лучшем виде оформим, самим же будет поприятственнее, — отреагировал Гош и, пихнув напарника, пошёл к лестнице.

На первый этаж в разбитое окно вошло ещё двое. Не став осматриваться, они направились в разные стороны.

— Жук, — сначала присвистнув, сверху окликнул лидера Гош, а когда тот обратил на него внимание, добавил, — мы, по ходу, хозяина заначки нашли.

Все те, кто был снизу, заинтересовались, но Жук, дав отмашку, пошёл вверх по ступеням, в пяти метрах от которых на лестничной площадке лежала голова развитого топтуна, в то время как его туловище находилось тремя метрами дальше.

— Это кто же ему так башку-то снёс? — поинтересовался напарник Гоша.

— Слышь, Фидер, помолчи, — недовольно рявкнул в ответ Жук, присаживаясь возле головы на корточки. Фидер же, почесав лысую голову, что-то прошептал одними губами, направившись в другую сторону.

— Не снёс, а оторвал, — подытожил увиденное Жук, — уж больно неровный срез, да и жилы торчат, больше похоже на то, что даром сработали, причем, судя по всему, ненамного позже, чем тот пустышей схарчил. — Взяв в руку рацию, он сообщил, — внимание, возможны двуногие друзья.

Вскоре из рации послышались ответы «принято, понятно, ага», а сам Жук, перевернув голову, заметил невскрытый споровый мешок, после чего добавил в эфир: «Топтуна не вскрыли, похоже, все-таки это была тварь», на что опять раздались подтверждающие получение информации ответы.

В здании никого не нашли, а Фидер, уже в который раз получивший пинок от Гоша, матерясь, упаковывал в сумки женские вещи, когда Жук услышал из рации: «Жук, ответь Северу»

— Что там? — свесившись с четвертого этажа, откликнулся Жук.

— У нас тут был любитель сладенького, — ответил Север, продемонстрировав Жуку яркий цветастый пакет, а потом несколько предметов из него и, не дожидаясь вопроса, добавил, — тут лежал.

— Сенс молчит, значит, уже никого нет, может, как раз топтун и спугнул.

— Может, — подтвердил Север, бросив пакет на пол. Из него выкатилось несколько бутылок и высыпались пакетики со снеками.

Едва выглядывая из своего укрытия, я наблюдала за группой людей, что выносили в подъехавшую машину сумки и, не скрываясь, шумели на разных этажах. Никто не подходил к укрытию и не замечал меня, так что я практически престала вслушиваться в каждый шорох, решив просто дождаться, когда они уйдут, тем более что моя еда их не заинтересовала.

— Слушай, а помнишь эту, как её, швею новенькую, рыжую такую? Ох, и горячая штучка, ну, как её? — таща сумки, вопросительно обратился Фидер к напарнику, который был занят тем же.

— Лилю, что ли? — вспомнил Гош.

— Да-да, как думаешь, если ей ткани четкой припереть, оттает?

— Ты дурак или как, к ней Клоп ласты клеил, и она его послала, а ты со своей лысой башкой там вообще каким боком сможешь нарисоваться? — парировал Гош.

— А че, за спрос в нос не бьют, — продолжил Фидер.

— Смотря где и за какой спрос, могут и башку снести, а вообще Жука спроси, мы сюда вообще только за бабской хренью приперлись, если бы не Мила, тут делать вообще не хер.

— Эй, Жук, а можно, я пару рулонов ткани прихвачу, деваху в стабе, швею новенькую, порадовать хочу, — уже на улице клянчащим голосом Фидер принялся уговаривать Жука, на что тот лишь отмахнулся, мол, бери.

Шаги подходившего человека я слышала отчетливо и до последнего не шевелилась, но рейдер, схвативший один из рулонов ткани на стойке, за которой я пряталась, потянул его, отчего стойка, потеряв опору, с грохотом упала.

— Атас, пацаны! — неожиданно заорал стоявший рядом человек, а потом, отпрыгнув и бросая рулон ткани, схватился за висящий у него на шее предмет, а по мне с грохотом что-то ударило.

Память взорвалась, вспомнились страшные ощущения, которые сопровождались таким же звуком, боль от оторванной руки и попаданий в спину, тело мгновенно напряглось и припало к полу. Убивать этого странного человека не хотелось, почувствовав двойственность восприятия, так что, просто пихнув его, устремилась наверх искать новое укрытие.

***

Фидер, обрадованный тем, что Жук спустил на тормозах его просьбу, направился к разгромленному магазину тканей. Твари, не найдя ничего съестного, просто слегка зацепили стойки с рулонами тканей, так что те навалились на прилавки с прочей швейной ерундистикой, оставшись при этом неиспачканными. В тканях он разбирался примерно так же, как свинья в ракетостроении, так что решил, что лучший способ выбрать — это просто мысленно завернуть в неё девушку, отчего невольно сально улыбнулся.

Всякие цветочки, кружочки и пятнышки он отбросил сразу, это для девочек, а вот рулон темно-синей плотной ткани в его влажных мечтах выглядел уже более приемлемым. Оглянувшись назад, он прикинул, что можно прихватить штуки три, и положить их, пока Жук не видит, а дальше сослаться, что, мол, ограничения не было. Схватившись за фиксатор трубы, на котором в стойке располагался рулон, он отщелкнул его и, потянув тот на себя, вскоре понял, что отмотанный край прижат чем-то.

Попробовав потянуть посильнее, он увидел, как зашевелилась вся стойка, но его это не обеспокоило, ему надо-то всего два, а лучше три разных рулона из всех имевшихся. Сделав два быстрых шага назад, он понаблюдал, как завалившаяся конструкция продолжила своё падение, соскочив с мешавшего этому прилавка, но когда та с грохотом упала на пол, он увидел то, что напугало его до мокрых штанов.

Из вороха свисавшей ткани на него пялилось то, что он вначале принял за прячущегося ребенка, но вот его лицо говорило о другом. Кожа смотревшего на него существа была покрыта серой, едва поблёскивавшей чешуёй, именно это вызвало в нём ассоциацию с тварью. Страх, затмив разум, заставил его опорожнить мочевой пузырь ещё до того, как он успел бросить свою ношу, начав пятиться назад. Сделав пару шагов, не прекращая пялиться на существо, он схватил свой пистолет-пулемёт, выдав в направлении прятавшегося длинную очередь.

Тело, одетое в непонятную цветастую тряпку, стремительно выпрыгнуло вперед сразу же, как только первые пули попали в него. Это Фидер отчетливо видел благодаря тому, что рикошетившие от существа пули с искрами и визгом разлетались в разные стороны, словно он стрелял в танк, а не в небольшую тварь. Заорав что было силы, он вдавил курок еще сильнее, пытаясь навести непослушное, прыгающее из стороны в сторону, оружие на стремительно рванувшее в его сторону тело, но сильный удар отправил его в полёт через окно, в которое всего пару минут тому назад он сам вошёл.

Заполошная стрельба, смешавшаяся с диким криком Фидера, моментально вызвала реакцию всей группы рейдеров и окно, через которое он вылетел, было взято на прицел еще до того, как его тело, снеся остаток стекла в раме, кувыркнувшись по асфальту, упало у джипа. Остальные, прикрывшись и спрятавшись, держали холл и каждое окно здания в прицеле, но, кроме стонов покалеченного Фидера, ничего не происходило.

Выждав пару минут, Жук махнул рукой, отдав безмолвную команду, и двое бойцов быстро затащили раненного за джип, после чего принялись его осматривать. Крови не было, Фидера, судя по всему, хорошо ударили в грудную клетку, сломав штуки три ребер, отчего тот стонал при каждом вдохе.

— Что случилось? — спросил Жук, подобравшись на корточках так, чтобы не мелькать выше бортов машины.

— Тварь, — с тяжким выдохом произнёс раненый, морщась при этом.

— Точнее, — с нетерпением спросил Жук, невольно покосившись на мокрый пах, — лотерейщик?

— Не, — тяжко выдал тот и после медленного, явно болезненного вздоха добавил, — маленькая, в чешуе, как элитник, не видел никогда ничего подобного — отчего Жук, сделав вопросительный взгляд, посмотрел на стоявшего рядом бойца.

— Хрен его знает, я ничего не видел, но не сам же он себя кувалдой по пузу вдарил? — сразу ответил тот.

— Она наверх рванула, еще в одежде, — с хрипом добавил Фидер.

— Жахните ему спека и все за мной, поглядим, что это там такое, тем более что бежать тут некуда, — выдал Жук, первым начав движение в сторону разбитой витрины.

***

Замерев, она полностью обратилась в слух, вскоре поняв, что слышит не только то, о чём говорят люди у машины, но и то, как хрипит тот, кого она отпихнула. Потом стало ясно, что её начали искать, а она, замерев, едва дышала в надежде, что ей удалось хорошо спрятаться, решив не показываться им на глаза. Она толком не понимала, зачем она прячется, попутно борясь с вспыхнувшим азартом, призывавшим наоборот, поохотиться на них и убить.

Двое прошли мимо неё, но третий решил тщательнее осмотреть аквариум с мягкими кубиками, где и обнаружил её сразу же, отпрыгнув и начав делать то же, что и тот, с первого этажа. Она вновь убежала и спряталась, но её опять нашли, и в следующий раз тоже, при этом каждый раз все быстрее и быстрее, пока в очередной раз, когда она была обнаружена, её испуг не достиг того уровня, что сдержаться она больше не могла.

Тело начало действовать само, в этот раз она не стала пихать стоявшего перед ней ладонью, а ударила вытянутыми пальцами, отчего те, благодаря когтям, со скрежетом вошли в грудь. Полетевший назад от удара боец снес шедшего рядом, а вот третий, что стоял дальше, принялся прицельно стрелять в неё. Инстинктивно двигаясь зигзагами, она за несколько мгновений подобралась к нему, и ударила, на сей раз в голову, отчего та с мерзким чавкающим звуком полетела в сторону, разбрызгивая вокруг себя её содержимое, а тело, так и продолжавшее давить на спусковой крючок, стреляло куда-то в пустоту.

Внутри неё взрывались миллионы эмоций, захлестывая друг друга, но они тонули в страхе смерти и азарте охоты, разгоняя её восприятие до невиданных границ, пока все, кто пытался причинить ей вред, практически не замерли, и она, передвигаясь в тягучей вате воздуха, не атаковала каждого из них. Чувство азарта охоты отошло на второй план, будучи захлёстнутым ликованием победителя, когда из тех, кто хотел причинить её боль, ни одного стоявшего на ногах не осталось, а мир вновь ускорился до обычного состояния.

Безумная гонка закончилась так же резко и неожиданно, как и началась, вот только сейчас она не пряталась, а стояла среди двух последних разорванных на части тел. В голове стоял сплошной гул, а руки и ноги совершенно не желали двигаться. Сделав усилие, чтобы повернуть голову, она посмотрела на себя, увидев, что вся её одежда измазана кровью, и потеряла сознание от накатившейся на неё усталости.

Еще до того как она открыла глаза, чувство жажды заполнило всё её естество, а глаза, что едва удалось открыть, очень плохо воспринимали окружающий мир, лишь обоняние подсказывало, что она чует что-то нужное, что-то вкусное. Собравшись с силами, она смогла подняться на четвереньки и, втянув носом воздух, сразу выбрала нужное ей направление. Обползав несколько завалов и напавшего на неё человека, лежавшего без движения, она увидела железную банку, вокруг которой растеклось то, что её так манило.

Подползя ещё ближе, она принюхалась и с явным отвращением узнала запах, который помнила и знала, что это пить нельзя, но при этом ей очень хотелось пить и, немного поколебавшись, она припала губами прямо к растекавшейся по полу жидкости. Язык обожгло, а за ним рот, нёбо и горло, но она непонятным чутьём поняла, что нужно терпеть, за что и была вознаграждена теплотой, мгновенно разлившейся по её телу. Гул в ушах стал тише, а глаза быстро перестали показывать замыленную картинку, поэтому уже сознательно она еще раз отпила растекшуюся жидкость.

Мгновенный прилив сил, которого у неё не было за тот период, что она себя помнит, ей понравился, и третий глоток она делала из пробитой металлической фляжки, в которой осталось еще немного такой замечательной жидкости. В первый раз за все время мучавшая её жажда отступила, и она, с огорчением поглядев на мокрое пятно, высосала последние остатки из фляги.

Уже легко поднявшись, хоть её еще немного и штормило, она тут же заметила, что у лежавшего неподалёку тоже есть такая фляга, даже две. Правда, волшебная жидкость была лишь в одной, во второй плескалась вода, но её она брать не стала. Подумав, решила, что у всех людей, которые на неё напали, могут быть такие ёмкости, так что чуть ли не бегом направилась на этаж выше, где убила еще двоих. О том, что она сделала, думать не хотелось, в очередной раз одна половина её ликовала, радуясь завершению удачной охоты, а другая почему-то была расстроена их смертью, но сейчас все её мысли были только о том, чтобы забрать себе все фляжки.

Отрывая с пояса убитого очередной трофей, она услышала тяжёлый стон. Подойдя к разбитому стеклянному бортику, увидела, как внизу, почти там, где лежали мертвые тела других людей, тех, что приходили ночью, лежал израненной переломанной куклой один из нападавших. Его глаза были открыты, и она увидела, что тот отреагировал на её появление, даже попытался пошевелить рукой, но не осилил действие. Так же, как и собранную ранее еду, она сложила все найденные на телах фляжки в один из цветастых пакетов и спустилась по неработающим эскалаторам вниз, чтобы лучше рассмотреть ещё живого.

Подойдя и поймав его взгляд, рассудила, что он не опасен. Подумав, решила не убивать, не видя в этом какого-либо смысла, а вот очередная ёмкость на поясе лежавшего её внимание привлекла. Когда она наклонилась, чтобы срезать когтем флягу, раненый напрягся, но увидев, что она откручивает крышку и принюхивается к содержимому, зашипев, выматерился. Это привлекло внимание странного для взора рейдера существа, и сказанное им она поняла.

— Вот и ответочка за свежаков в автобусе, — выдал раненый, закончив извергать с натугой ругательства, а заметив, что его понимают, спросил, — читать умеешь? — странная на вид девочка, явно поняв то, о чём её спрашивают, склонила голову набок, после чего кивнула, а рейдер продолжил. — Ясно, говорить не можешь, — утвердительно произнёс он, закашлявшись, но вскоре продолжил, — там мой рюкзак, сбоку в кармане бумага, возьми, прочти…

Втянув воздух носом, она быстро учуяла среди нескольких брошенных мешков тот, что принадлежал говорившему, и в один прыжок оказалась возле него, не издав даже малейшего шума при приземлении. Искомое нашлось не сразу, но, достав скрученные, перетянутые веревкой бумажки, она отделила одну из них, заполучив небольшую книжицу с печатным шрифтом. Читать она умела, и довольно хорошо, сразу же приступив к этому занятию, но очередной стон и фраза раненого её отвлекли.

— Эй, ты, — тихо произнёс он, и существо быстро переместилось обратно к лежащему, продолжая держать в странной чешуйчатой руке брошюру новичка, — нашла? Ты это, помоги мне, — начал он, в очередной раз зайдясь кашлем, который закончился искаженным от боли лицом, но он продолжил. — У меня на поясе маленькая кожаная сумка, там пенал. Все, что внутри, твоё, и у парней собери, тебе будет нужно, а мне сделай укол из шприца, — выдал он длинную фразу, после которой напрягся, пережидая очередной приступ.

Коготь с той же легкостью, что и в предыдущие разы, срезал кожаное крепление к поясу, и в её руках оказалась небольшая кожаная сумка на заклёпках, открыв которую, она обнаружила пакет с десятком небольших конфеток, бинт, пару вонявших пачек лекарств, резиновый жгут и пенал с двумя шприцами. Сев рядом, на расстоянии метра, она понюхала то, что лежало в пакете, тут же поняв, что запах похож на ту волшебную жидкость, которую она собирала с тел, а вот в вынутых из пенала шприцах было что-то иное.

Не видя ничего страшного в том, чтобы уколоть лежавшего, а она помнила откуда-то, как это делается, сняла с шприца колпачок и подошла ближе к лежавшему.

— В шею, — пробормотал он, — да, воткни и нажми.

Сделав то, что он просил, она заметила, как почти сразу после укола раненый расслабился и прикрыл глаза, явно перестав ощущать мучавшую его боль. Знания приходили из какой-то странной глубины, но она им не противилась. Отодвинувшись обратно, она вновь взяла брошюру, продолжив чтение.

Полузатуманенное сознание лежавшего несколько раз пробуждалось, и он видел урывками, как этот странный ребенок-кваз еще несколько раз уходил наверх и вновь возвращался, но его это заботило мало. Все, на что он надеялся — их отсутствие заметят, выслав другую группу, и тогда, возможно, он выживет, а может, и нет, если те совершат ту же самую ошибку, что и они. Ведь до этого он еще ни разу не видел не то чтобы ребенка-кваза, но и вообще хоть кого-то, похожего на эту странную девочку, способную выжить на самом краю Пекла.