Звезда в шоке

У меня впервые в жизни такой опыт общения с агентством, которое занимается всеми этими материалами. Прямо укатайка. До этого у меня не было пресс-атташе никогда.

Понятно, что это вынужденная мера, потому что банально нет сил все это собирать, отслеживать, да еще и постоянно на одни и те же вопросы отвечать. Вот пусть агентство и отвечает.

Это сотрудничество высвободило мне хоть какое-то время. Ведь журналисты постоянно меня срывают с разных дел, жить спокойно не дают. Теперь, правда, агентство в шоке. Они никак там не ожидали, что будет такая востребованность.

Как, по-вашему, все ли блондинки тупые?

— Я считаю, что это не зависит от цвета волос совершенно: есть тупые брюнетки, есть тупые рыжие и наоборот.

Взятки берете?

— А чем я управляю, чтоб взятки брать?

Например, чтобы записаться к вам на прием?

— Каким это, интересно, образом возможно? Я же не работаю на ресепшене, там работают другие люди. Я к деньгам не имею никакого отношения. Всех моих клиентов рассчитывают администраторы и кассиры. Вот у них и спросите, берут они взятки, чтоб я кого-то обслуживал, или нет. Я же к деньгам вообще не прикасаюсь.

А чтобы попасть к вам в программу?

— Тут я тоже не всегда могу решить, кто будет у меня в гостях. На это есть команда редакторов, которая подбирает артистов. Команда MTV или команда МузТВ.

Конечно, если я захочу пригласить какую-то звезду, то, естественно, мне пойдут навстречу, я эту звезду приглашу. Но при этом на каждом канале существует своя политика, свой формат, свой не формат, и, работая в той или иной программе, хочу я этого или не хочу, я должен прислушиваться к тем, от кого это все зависит. Хотя у меня есть несколько технических уловок, чтобы пригласить человека, но я делаю это только в том случае, если это действительно того стоит.

Вы когда-нибудь напивались?

— Да, было несколько раз. Что уж там скрывать. Но все это было необходимо для дела.

Хотите учиться дальше?

— Я всю жизнь учусь. И чем дальше, тем больше я понимаю, что это необходимо. Те люди, которые думают, что они уже профессионалы и развиваться дальше им в своей профессии ни к чему, автоматически начинают падать назад. Ничто не стоит на месте, все стремительно развивается.

Учиться необходимо, особенно если занимаешься творческим делом. Многие стесняются это признавать. А я нет, я всю жизнь учусь и учу других. Постоянно обучаю и учусь сам.

Назовите три главных правила стилиста?

— Почему именно стилиста? Почему все время куча вопросов крутится вокруг стилиста? Меня это очень раздражает на пресс-конференциях.

Я бы хотел назвать главные правила любого профессионала своего дела. И их вовсе не три: это работоспособность, любовь к делу, самоотверженность, честность, порядочность, уверенность, отзывчивость, в меру скромность, в меру эпатажность. Главное, чтобы все это гармонично сочеталось.

Приветствую также фанатичное отношение к своему делу, его сразу видно. И кто фанатично относится, в основном это и есть звезды настоящие, вечные, а не проект.

Когда вы поедете на Евровидение?

— Я думаю, что никогда. Я вообще не хочу ехать на Евровидение. Это конкурс для начинающих молодых артистов, он не предназначен для суперзвезд мира.

Понятно, что я постоянно молодая звезда, подающая надежды, уже 27 или 28 лет все подаю, но тем не менее я столько в страну привез Гран-при, столько побед, что уже мне просто это не нужно.

Вы когда-нибудь убегали от девушек?

— Может быть, но это были неуравновешенные девушки-фанатки, назойливые, настойчивые, наглые. От таких прямо, не задумываясь, уходил, и всё. Не убегал, а именно уходил. С чего мне бегать-то? Это многие от меня бегают быстро. Мне бояться некого и нечего. Поэтому я просто уходил от этих людей, рядом даже не хотел стоять. И правильно делал, ведь многие мучаются, непонятно для чего терпят, а я нет.

Как, по-вашему, любовь есть?

— Думаю, что да.

У вас есть вредные привычки?

— Как и у всех нормальных людей, у меня есть вредные привычки. Но при всех перечислять их я никогда не буду.

Можете прилюдно заплакать?

— Почему бы и нет, в клипе «Ради тебя» я плакал, все же видели, тогда вся страна вместе со мной рыдала. Я же живой человек.

А спонтанно, вдруг, взять и прослезиться можете?

— Это же, условно говоря, сценическое явление плакать: если ты искренне поешь, выкладываешься, отдаешься, слезы появляются сами собой. У меня много раз было на сцене, что я не выдерживал и просто во время песни рыдал. Но даже если я очень растроган, я стараюсь до последнего сдерживаться, потому что, когда у меня появляются слезы, у меня резко садится голос.

Где вам приятнее заниматься творчеством?

— Для меня такой вопрос вообще не стоит. Я могу творить шариковой авторучкой в поезде или в машине, сидя в пробке. Вдохновение и образы приходят ко мне спонтанно. Муза может посетить очень не вовремя. Именно в тот момент, когда нет времени и возможностей выплеснуть творчество. Хотя бывает и наоборот, время есть, отдыхаю и ни одной мысли в мозгах нет, как будто ни одна извилина не работает.

Понятно, что творить было бы прекрасно и замечательно на природе, в деревне своей родной, где никто тебе не мешает, где ты отдыхаешь рядом с рекой, а вокруг лето, бабочки-птички. Но в большинстве случаев это невозможно. Ведь где мне время найти поехать в эту деревню на Байкал? Туда же по пять часов лета в каждый конец. Иногда помечтаешь так, помечтаешь, а потом посчитаешь, сколько на это времени надо, и сразу приходит мысль: а потворю-ка я лучше дома.

Самый острый момент в жизни помните?

— Если под «острым» понимать экстремальный или опасный, то это моя авария.

Хотя не менее экстремально проходят чемпионаты мира. Например, чемпионат Европы, там же в пяти странах надо победить. Это огромная нагрузка для организма, для здоровья и для психики. Можно просто сойти с ума от напряжения, от нервов, от стрессов, от всего.

Кто вам дарит цветы?

— Их дарят поклонники и поклонницы, дети, женщины, мужчины. И это вполне естественно, они же почитатели моего таланта.

У вас есть татуировки?

— Одна есть постоянная. Еще иногда я делаю временные татуировки. Вообще я считаю, что это бред, когда люди свое тело насилуют какими-то татуировками.

Где находится ваша единственная татуировка и что на ней изображено?

— Она находится на руке. Это мой автограф.

Смогли бы вы выйти на театральные подмостки?

— Я уже играл в театре. В спектакле «Бюро счастья» с Людмилой Марковной Гурченко. Это очень известный факт в моей биографии. В этом спектакле режиссером был муж Людмилы Марковны — Сергей Сенин. У меня была роль стилиста. Я выходил на сцену и творил красоту с Марковной. С Фоменко у нас там был диалог, смешно было очень.

Когда я выходил, в зале было нереальное количество аплодисментов. Гурченко в этот момент не было на сцене, она переодевалась. И когда она слышала этот шум, то удивлялась: «Что он там такое делает?! Я корячусь-корячусь два часа подряд, и хоть бы одна сука поаплодировала, а выходит Зверев, и, б…дь, аплодисменты! И что же такое он там делает, а?!» А ей говорят: «Да вы не волнуйтесь, Людмила Марковна, это он слова забыл!» И действительно, память у меня неважная, я мог простоять, провспоминать так эдак минуты две-три, а в это время в зале аплодисменты не смолкали, все шикарно. Звезда в шоке!!!

Вам больше нравятся собаки или кошки?

— Я ужасно люблю котят и маленьких собачек. Когда кошка вырастает, это для меня как-то проблемно, любовь у меня к ней поутихает. Или собака выросла, тоже не подарок, потому что вся моя обувь изнасилована, все мои шубы изнасилованы. К большим животным любви у меня маловато.

Куда вы деваете взрослых животных?

— Со мной дальше живут, пока от старости не окочурятся.

Ваш девиз?

— У меня нет четко сформулированного девиза, потому что получилось бы что-то очень длинное. Во всяком случае, в него бы обязательно входили слова: не падать духом, дарить красоту, сиять, светить. Среди составляющих моего девиза обязательно должно быть и что-то про спорт. Но не про треш-спорт, такое агрессивное изнасилование организма, а про глэм-спорт. Там должно быть что-то про секс, но не тупое удовлетворение физической потребности, а секс такой, условно говоря, гармоничный. Должна присутствовать в моем девизе и мода, а еще музыка. Музыку я бы даже сейчас на первый план поставил. Потому что без нее жизнь становится совершенно ограниченной.

Вы знаете какой-нибудь иностранный язык?

— Если вы заметили, я не очень-то жажду в своем творчестве признавать английский язык, немецкий или французский. Я очень горжусь своей страной и горжусь тем, что я говорю по-русски. Поэтому меня удивляет, когда кто-нибудь спрашивает: «А какой язык вы знаете?» Причем сами же русские меня об этом и спрашивают. Я в этом случае всегда переспрашиваю: «А вы какой знаете?» И тут мне рассказывают что-то типа: «А я знаю пять языков» Да! И что дальше? А я вот х…о говорю по-русски и что мне, усраться теперь?!

Еще мне не нравится, когда кто-то пытается пристыдить меня, вроде того: «А как же вы будете общаться с иностранцами?» Это безумно раздражает, не могу понять, почему русский человек лезет ко мне с такими вопросами, почему он не поинтересуется, а какого х…я иностранцы не знают русский язык?! Почему наших людей это не удивляет. Почему англичане, которые сейчас будут со мной общаться, не знают русского языка?!

Да пошел он на х…й, этот чужой язык. У меня свой, и я горжусь, что его знаю, хотя бы чуть-чуть. У нас есть богатейший русский язык, его надо изучать.

Расскажите любимый анекдот?

— Я не хочу свое время тратить на анекдоты. В принципе, половина моей жизни это и так анекдот.

Назовите самый раздражающий вопрос журналиста?

— «Расскажите, что такое мода?» или «Расскажите, а что такое стиль?». Это просто полный фэшн. Я на такое отвечаю всегда: а х…й его знает.

Как выглядят ваши поклонники?

— Хорошо выглядят мои поклонники, очень хорошо.

Как вы относитесь к фастфуду?

— Иногда я пользуюсь им. Бывает так, что целый день в жутких пробках, просто с одного конца Москвы в другой. Такой график заполненный. Приходится есть фастфуд: это быстро, это удобно, это по дороге.

Удивительно, но потом даже скучаю по нему. Складывается впечатление, что добавляют в фастфуд какую-то дурь для привыкания. Реально иногда сидишь в каком-нибудь дорогущем ресторане, ешь там какое-нибудь блюдо, на вид как маленькая какашка, но на огромной тарелке, и думаешь: «Сейчас бы как дал бы по гамбургеру или чизбургеру, чтоб и с огурчиком соленым, и запить чем-то, типа коктейль клубничный!»

Фастфуд гораздо круче, чем эта какашка во французском ресторане. Смотришь на нее порой и никак не можешь понять, что это такое, чем это могло быть, что это за тварь лежит на тарелке. И главное, рядом штук пять вилок и столько же ножей, тарелка сама огромная как поднос, в ней еще тарелка и еще тарелка. А поверх махонькая эта какашечка лежит, которая стоит нереальных денег.

В зеркало часто смотритесь?

— Я не считаю, сколько конкретно раз я смотрюсь в зеркало. Вы сами-то как, считаете?! Звезда, суперзвезда, она что ж, не моется, не чешется, в зеркало не смотрится?! Или обязательно надо записывать, сколько раз смотришься в зеркало, а сколько раз моешься, а сколько раз срешь. Тоже мне, актуальные вопросы современности!

Что делаете в выходные?

— По-разному, сплю в основном. Если у меня выпадает настоящий выходной, что бывает крайне редко, то я сначала долго сплю. После того как высплюсь, общаюсь с сыном Серегой, что-то делаю по дому, но не тяжелое, подходящее для отдыха.

Сколько нот вы можете взять?

— Я знаю артистов, которые могут взять такие ноты, каких нет вообще в природе. Говорят, что есть семь нот, но для них это полная х…я, потому что они взять могут все: и выше, и ниже гораздо, чем требуется. Такие звуки издают, обладают нереальным диапазоном, но где они?! И там даже описать сложно, в каких красках они поют. И где эти артисты, где их востребованность?

Я считаю, что не в нотах счастье. Леонид Утесов пел всегда душой. Марк Бернес только и исключительно сердцем и душой. Но что они могли там взять, сколько нот? Дитрих, которая в одной тональности всегда пела (только по низам могла), является величайшей артисткой и талантливейшей певицей. Все, что самое великое, — это она.

Вы ходите на стриптиз?

— В потоке той жизни, в которой я нахожусь, я не могу сказать, что я это вижу часто, но я это вижу, и если стриптиз достаточно качественный, то почему бы и нет. Это сейчас на уровне произведения искусства, я так считаю. Просто мало кто умеет делать это по-настоящему, высокохудожественно.

Какое ваше любимое сочетание цветов?

— Я люблю разные сочетания, но особенно несочетаемые. Просто их надо суметь представить вместе, чтобы в это можно было поверить, чтобы это было вкусно и интересно.

Когда-нибудь вы пробовали знакомиться в Интернете?

— Я сам никогда не пробовал знакомиться в Интернете. Но вижу, что желающих познакомиться со мной много.

Вы верите в приметы?

— В какие-то да.

Доверяете себя районной поликлинике?

— Почему бы и нет.

У вас есть друзья не из шоу-бизнесса?

— Есть. У меня таких гораздо больше, чем друзей в шоу-бизнессе.

Вы готовы оказать помощь молодым талантам?

— Все профессионалы знают, что я очень много делаю для развития профессии. У меня огромное количество учеников во всех странах мира. Это безумный поток, могу похвастаться, что у меня учеников и последователей еще очень много будет. Я не прекращаю обучать. Делюсь опытом. Возможно, я так безгранично талантлив потому, что не скуплюсь отдавать людям то, что знаю сам.

У вас всегда очень необычная обувь, кто ее делает?

— Джузеппе Занотти, известный обувщик из Милана. Я с ним дружу. Он очень много обуви для меня сделал именно носибельной. Фэшн обувь делаем вместе со Светланой Тепловой, есть Гуччи, Габбана и многие другие фирмы.

Вы боитесь темноты?

— Нет, скорее наоборот: я там себя комфортно чувствую.

У меня в спальне плотные бронированные жалюзи. Если там спишь, то когда просыпаешься, не знаешь, какое сейчас время суток. Бывало, я вставал и в шесть вечера, проспав 24 часа. К тому же там тихо. Я очень комфортно себя чувствую в тишине и темноте. В такой обстановке я хорошо восстанавливаюсь.

Как вы заработали первые деньги?

— Первые деньги я заработал, когда был на практике в салоне. В то время я уже сам принимал клиентов, обслуживал их на карточку и зарабатывал. Тогда же появились первые чаевые.

К этому периоду моей жизни относятся первые мои поездки уже с деньгами в детские дома. До этого, во время учебы, я мог помочь, но немногим: конфетами, печеньем, сладостями, фруктами или лекарствами. А когда заработал деньги первые, уже смог позволить купить что-то большее.

Вам нравится видеть себя на обложках периодических изданий?

— Как-то мне не удается себя полюбить на обложках, потому что в последнее время абсолютно не хватает времени на них сняться. Из тех, которые вышли, нравятся далеко не все. Есть очень удачные, а есть обложки, которые меня не устраивают по тем или иным причинам.