Помоги проекту - поделись книгой:
В Кремле
Случилось удивительное совпадение: мой дебют на сцене в качестве певца практически совпал с двадцатипятилетним юбилеем творческой деятельности. А прямо перед празднованием этого юбилея в Кремле я выступал с колоссальными аншлагами в парижском Лувре. Это было финальное шоу в моем мировом турне.
Вообще очень мало настоящих звезд и дизайнеров рисковало выступать в Лувре. Знаю только, что на это отважились Диор и Шанель. Поэтому для многих было не слыхано и не видано, чтобы мастер из России, стилист, делал свое собственное шоу в Лувре. Это была мировая сенсация. Но лично для меня это не было ненормально, тем более после такого мощного энергетического выстрела во всех странах, где я гастролировал, финал просто обязан был проходить в нереально крутом месте.
Никакой ответственности перед Лувром я не ощущал, я чувствовал страшную ответственность перед зрителем. Ведь посмотреть на мое финальное выступление приехали люди со всех стран мира: поклонники, поклонницы, ученики, ученицы буквально отовсюду. Самая большая была японская делегация. Японцы окружили подиум, он был 25 метров длиной, белый. Они хлопали как на футбольном матче и руками, и ногами. Руками били по подиуму, а ногами — по полу. Весь зал стоял на ушах. Меня не отпускали.
Самое смешное, что перед выступлением организаторы мне сказали, что вполне достаточно провести на сцене минут 15, максимум 20. Я еще переспросил, действительно ли хватит 20 минут моего выступления, но меня заверили, что этого более чем достаточно. Как меня и просили, я составил программу на 20 минут. Но, предчувствуя, что этого времени не хватит, я подготовил еще один блок коллекций и несколько моделей, с которыми можно сделать дополнительные номера. Как только я вышел на сцену, зал встал и простоял стоя до конца выступления. С первого до последнего номера, до моего ухода абсолютно все стояли. Когда я отработал отведенные 20 минут и уже собрался уходить, поднялся дикий шум: все вокруг хлопали в ладоши с такой силой, как на футболе. Когда я вышел за кулисы, один из организаторов просто встал на колени и умолял:
— Сергей, сделай же что-нибудь! Пожалуйста, иди в зал и работай.
Я отработал в Лувре больше часа. С колоссальным аншлагом. Несколько залов были просто забиты до потолка: те люди, кто не смог зайти в основной зал — а там залов очень много, — стояли и смотрели мое шоу на мониторах. Они впадали в шок, видя то, что я делаю.
В Лувре у меня получилась нереально безумная коллекция, с роскошными топ-моделями из Милана, Парижа и Германии. 25 моделей я привез из России. В общем, самые лучшие девочки из разных стран работали у меня в шоу.
В тур со мной поехали ассистенты, мастера-визажисты, команда была достаточно большая, но эта команда все равно не могла справиться с таким количеством работ, моделей и образов. Поэтому пахал в принципе один я: и вычесывал все, что нужно было, и красил, и над цветом работал, и мейк-апы создавал. Прически самые сложные вообще были на мне одном. Мастера, которые видели это, были, в хорошем смысле, в шоке. Особенно зарубежные, ведь такой работоспособности и такой силы художника они еще не видели.
После показа очень много писали и очень много говорили. Потому что те номера, которые я делал и делаю до сих пор, никто не может повторить. Это невозможно.
После Лувра, когда с триумфом прошли мои сольные выступления в Европе и мире, появилась мысль такое же выступление сделать и в России. Мы с организаторами долго не могли понять, где его проводить. Знакомые артисты, друзья советовали в Кремле, я решил прислушаться к ним и выступать именно там. Как только появилась информация о моем шоу, билеты были распроданы за полторы недели, потом их было просто не достать.
Но самое интересное, что я не мог полноценно готовиться к этому выступлению, репетировать не мог, потому что находился в туре по Сибири и Дальнему Востоку с Аллой Борисовной. С музой.
Кстати, в этот же момент, в эти же сроки проходил сольный концерт Кристины Орбакайте. Кристина была в Москве все время и могла репетировать. Она могла работать, а я не мог, потому что был в туре с музой. Это восемь городов и восемь стадионов. Но при этом мое шоу получилось не хуже. Мегааншлаг.
Перед самым выступлением Алла поняла, что меня надо отпускать. Я прилетел с Дальнего Востока в Москву, в принципе, уже на свое шоу. Хорошо еще, что у меня до отъезда прошли кастинги и я успел отобрать моделей. Кроме того, задачу немного облегчали модели, которые уже со мной выступали ранее, ездили в тур, были в Лувре и артисты, которые со мной уже работали. Например, понимая, что сложилась непростая ситуация и я должен выйти на сцену практически без репетиций, меня очень поддержал Филипп Киркоров. Он просто принял в этом шоу самое непосредственное участие. Очень поддержала Анжелика Агурбаш, которая в то время была не формат,[3] очень поддержала Ксения Собчак. Она и Агурбаш вели мою юбилейную программу.
Очень много артистов пришли мне на помощь. Приехали практически все звезды. Илья Резник прочитал замечательное стихотворение, он специально для меня его написал. Одним из первых поддержать меня приехал Иосиф Давыдович Кобзон. Вообще, что бы я ни делал, я всегда знал, что меня поддерживает Кобзон. Кто бы ни пытался меня разрушить, кто бы ни старался растоптать мое имя, как бы меня ни уничтожали, меня всегда поддерживал Иосиф Давыдович Кобзон. Иногда мне кажется, что он, как ангел-хранитель, присутствует в моей жизни и особенно в моем творчестве. Хотя думаю, он даже об этом не догадывается.
На моем шоу в Кремле собралось немало неформатных исполнителей: не формат были в это время и Сережа Пенкин, и группа Fresh Art, и многие-многие другие нынешние звезды. Не форматом считался тогда и Шур
Когда шел мой сольный концерт, в Москве творилось почти то же, что и в Париже. Ажиотаж вокруг шоу, скандал из-за билетов. Москва вся стояла, к Кремлю было не подъехать. Люди бросали машины и шли пешком. Уже началась программа, а огромная толпа у входа в Кремль не расходилась и пыталась войти. Но билетов нет. А ведь люди приехали с разных концов света, из разных стран. При этом, когда я вышел в зал, то увидел несколько свободных мест в ВИПе. Оказывается, это не пришли мои «доброжелатели». Люди, которым я не мог не послать билеты, потому что с ними в определенный период была связана моя жизнь и мое творчество. Я разозлился: лучше бы пришли те люди, которые не могли купить, достать билеты.
Когда я закончил программу, Кремль стоял, все стояли. Каждый мой номер, каждое мое выступление, каждая моя фраза приветствовалась долгими овациями. Мне потом говорили после этой программы, что осуществить такое было невозможно.
Перед юбилейным концертом в Кремле мои «доброжелатели» чинили колоссальные препятствия: они не хотели, чтобы у меня состоялось это мероприятие. И все из-за зависти и ревности. Позже организаторы признались, что тяжело было сделать этот концерт, очень много всего происходило за моей спиной, пока я выступал в концертах Аллы Борисовны. До концерта они мне ничего не рассказывали. Не знаю, как в то время мои люди вынесли все эти тягости. В один момент перед концертом организаторы уже решили, что провал неизбежен. Но все, что ни делается — все к лучшему. И шоу пользовалось нереальным успехом.
Я знаю, кто копает под меня и несет негативную ложную информацию тем или иным руководителям. Я знаю, кто от зависти и оттого, что не может ничего сделать с моей популярностью у народа, старается навредить лично мне. Это особенно относится к шоу-бизнесу и парикмахерскому искусству.
Теперь я точно знаю, кто мне мешал, мешает и будет мешать. Раньше мне не передали всей правды, боялись, ведь все-таки мы долгое время с моими «доброжелателями» пересекались. Но теперь, когда прошло время, мне все рассказали и рассказывают про новые и новые козни в мою сторону. Причем рассказывают их же люди.
Представляете, как нелегко жить в одной стране, в одном городе со своими «доброжелателями», понимая, что со временем они уже не остановятся ни перед чем. Ведь зависть к успеху они пережить не могут оттого, что сами ничего никогда не создавали и не создадут. Я их прощаю.
Моя новая профессия
Сначала я думал, что на песне «Алла» мое музыкальное творчество должно было закончиться. Но оказывается, все только начиналось.
Мне предложили спеть свою единственную, пока еще, песню в Юрмале. И я поехал в Юрмалу, там пять дней шло это мероприятие. В какой из дней я пою, не знал. Вообще, никто не знал, в какой из дней я выступаю, хотя зрителей уже предупредили, что я буду петь. Автор песни «Ради тебя» ходил все дни и ждал, когда же я выйду на сцену. Лишь на четвертый день я узнал, что выступаю в заключительный пятый день концерта.
Сижу в гримерке, готовлюсь, Аллу уже сделал, она работает, ведет концерт, поет. Голый сижу, в одних трусах, два вентилятора, за одной стеной Алсу, за другой Анжелика Варум, Митя Hi-Fi дальше, очень много звезд. Вбегает ко мне администратор, а у меня еще было пятнадцать минут до выхода, он говорит: «Пора выходить на сцену». Выяснилось, что Таня Буланова не приехала, и вместо нее необходимо срочно выйти мне. Я так в армии быстро не одевался, как в Юрмале. Минута, наверное, на все про все ушла, а ведь там и брюки, и пиджак, и рубашка, все на застежках, много аксессуаров, еще надо по дороге прикрепить микрофон. Кроме того, во время репетиции режиссер придумал красные шары, и вот за три секунды до выхода меня за кулисами встречает человек с тучей красных шаров. Совершенно непонятно, что с ними делать, я даже толком не репетировал с шарами. Начинается песня, сопровождение музыкальное, я выхожу с этими шарами, не зная, что с ними делать, и все-таки сработало какое-то шестое чувство. В критических ситуациях я могу независимо от ситуации сделать все искренне, с чувством. Чувствовать очень важно на сцене. В результате я отработал, не перепутал ни слова (обычно на репетициях я их путаю), и меня очень хорошо принял зал. Прямо на ура. Выхожу со сцены, снимаю микрофон, шары красные, весь на нервах из-за Булановой. Думаю: «Ну, сучка крашеная, не приехала! Из-за тебя меня так подставили!» А у меня успех сумасшедший, пресса вся в шоке. Я оказался сенсацией Юрмалы. Таня прости! Все, что ни делается, видно, к лучшему!
За кулисами ко мне подходит девушка и говорит:
— Я вас хочу познакомить с композитором, с автором песни, он уже десять лет работает на нашем рынке, он у нас в Прибалтике как, Раймонд Паулс, как Филипп Киркоров, как Майкл Джексон. Он для вас написал песню.
Я подумал, что опять очередная х…я какая-нибудь, да еще и в момент такой неудобный: микрофон торчит, шары тучей. В общем, проще было согласиться, чем попытаться уйти. Она подвела его, Артур Дубокс, оказался очень приятным человеком, скромным, симпатичным и добрым. Он говорит мне:
— Знаете, Сергей, мы пять дней подряд ходим, не знали, в какой день вы выступаете. Такая песня есть хорошая. Я вам хочу показать ее, хотел бы, чтоб она вам понравилась, потому что песня очень вам подходит. Вам надо ее спеть. Называется «Ради тебя».
— Я как-то не особо насчет пения, — отвечаю я. — Одну песню спел, и кажется, что больше не надо.
— Нет, — настаивает он, — вам надо продолжать, у вас так хорошо получается. Знаете, вы ни на кого не похожи, у вас совершенно другая подача, я точно знаю, вы эту песню споете, она абсолютно ваша.
Договорились, что он подвезет ее на следующий день к поезду, а я прослушаю и перезвоню. Приезжаем с Аллой, подходим к поезду, много поклонниц, поклонников. И вижу, стоит Артур у машины. Я подошел, он мне дал кассету, я попрощался и уехал.
В поезде с Аллой пили чай, разговаривали. У нас отдельный вагон, еще брежневских времен, там огромный стол, огромная комната, телевизор. Смотрели старый фильм «Любовь и голуби». Вспоминали о Юрмале, потом Алла пошла спать. Я тоже пошел, но перед сном подумал, что надо прослушать песню. Обещал же, что позвоню автору, расскажу — понравилось или не понравилось. Артур, наверное, ждет. Я включил эту песню, надел наушники, и с первого куплета у меня хлынули слезы. Очень трогательно, там такие слова:
И припев:
Все вокруг поют что-то типа «я буду с тобой рядом», «я за тебя умру», «я буду с тобой, я тебя дождусь, я тебя добьюсь», а тут «я буду далеко ради тебя». Это про меня. Поплакал. Набираю Артура. Глубокая ночь, поздно звонить, наверное, спит. Оказывается, он в шоке от того, что я не звоню. Он сел на велосипед, уехал в лес и рыдает. Когда он поднял трубку, я сказал:
— Вы знаете, Артур, я только что послушал песню. Песня нереальная. Давайте ее отдадим или Киркорову, или Баскову. Потому что я не смогу ее вытянуть, там высоко очень припев, я не смогу ее спеть.
Я не из-за припева ему отказал, а из-за того, что эту песню петь вообще не смогу, буду рыдать. Я знаю себя, мне такие песни петь нельзя. Он ответил, что если я не буду «Ради тебя» записывать, то он сам ее будет петь и никому не отдаст. В конце разговора предложил приехать в Москву и порепетировать со мной.
Когда я вернулся в Москву, то не мог себе места найти, понять, что делать. Я не хотел петь, концертной деятельностью заниматься и вообще шоу-бизнесом в таком плане. Всего-то задача была спеть одну песню. Программа-минимум выполнена: есть эта одна песня. И тут такой шаг. К тому же после песни «Алла» петь необходимо только голосовую песню. «Алла» — она игровая, она трогательная, она чувственная, о любви, на эмоциях. А здесь должна быть голосовая, вокальная.
Приезжает Артур, и я эту песню записываю. В жутких муках. Духотища, кондиционер работает на всю катушку. Пока краски нашли, пока до припева дошли, и припев там такой сложный. Я его начал на коньяке петь: коньяком все время прополаскивал связки. Причем когда прополаскивал, а когда и проглатывал. Так я не заметил, как и вся бутылка ушла на лечение. В итоге песню спел честно и искренне, как мог.
Часов шесть длилась запись этой песни. Я чуть ли ни на «скорой помощи» приехал домой. Две недели температура 39–40, врачи не знали, что со мной делать. Это и на ангину не похоже, и на простуду не похоже, буквально выворачивает все мышцы и сосуды. Я умирал, и все это видели. Меня просто загубили записью этой песни.
Потом, когда я пошел на поправку, Алла объяснила, что я заболел из-за нагрузки большой. Оказывается, когда человек, например, не ходил в спортзал долго и вдруг сразу начал качаться и все подряд упражнения с максимальной нагрузкой делать, то потом он месяц будет болеть. Хорошо, если не окочурится. Так и с голосом. Но тут не только нагрузка виновата, кондиционеры тоже в стороне не остались. Я мокрый был, а тут холод такой, вот меня и продуло. Еще ходил дышать к форточке.
Через какое-то время поехал с Лешей Хвацким встречаться, послушать песню, как они ее свели. И опять на первом припеве у меня слезы из глаз выкатились. Леша сказал, что это еще не конечный вариант, но все, кому дают слушать его, плачут. Всем нравится.
Принес я эту песню на музыкальный канал МузТВ. Мне сразу же сказали, что на такой хит необходимо снять клип.
Второй мой клип снимал тоже Костя Черепков. Приезжаю, одеваюсь, включается фонограмма, начинается съемка, и все дубли на одном и том же месте, где припев, у меня слезы из глаз катятся. И я плачу, и съемочная группа плачет. Мало того, журналистки, которые приехали сюжет делать, тоже рыдают. Костя просил хоть один сухой дубль снять. Долго настраивался, но вышло-таки несколько сухих дублей. И вот вышла песня «Ради тебя» на экраны. Меня очень поддержала страна, мои фанаты.
Можно много говорить о разных версиях моей популярности, как певца. Например, что мне намного легче, ведь я был уже звездой, перед тем как начать петь, что у меня уже была база, что меня люди знали. Но с другой стороны, когда ты уже мегазвезда, то очень сложно сделать шаг и доказать всем, что ты действительно мегазвезда, даже в той профессии, в которой ты никогда до этого не был. Провал тут более вероятен, так как с меня требуют как с супермегазвезды.
После песни «Ради тебя» я понял, что необходимо продолжать свое музыкальное творчество. Однако серьезное погружение в мир музыки требовало жертв: я встал перед выбором — либо уходить из мира моды в мир музыки, либо оставаться. Не ясно было, как разорваться между тем и тем.
Я понимал, что, в принципе, мир музыки невозможно отделить от мира моды. А мир моды невозможен без музыки. И глупо уходить из одной области в другую, когда все это единое целое. Это творчество. Например, когда я был в мире моды, я уже не представлял себя там без музыки: под каждую коллекцию, под каждый показ нужна была своя музыка.
Поймите, о какой моде может идти речь, когда у тебя нет слуха или ты не любишь музыку, не понимаешь ее. В этом случае мода превращается в просто одежду. Тупые, никому не нужные тряпки.
Мир моды — это бесконечность. И мир музыки — это тоже бесконечность. Там нет начала и нет конца, несмотря на то что силуэтов в мире моды и нот в мире музыки не так уж и много. Мне жалко стало людей, которые до этого так не думали. Или до сегодняшнего дня так не думают.
То, что я сегодня в мире моды столько всего достиг, мне очень помогло в мире музыки: у меня в каждом концерте есть что сказать моим фэнам, поклонникам и поклонницам. Я каждый раз меняюсь, каждый раз на несколько шагов впереди, каждый раз делаю что-то новое, интересное. Я все время в происках, и это не только касается моей музыкальной деятельности. Из моды я никуда не ушел. Вопреки всевозможным слухам я активно занимаюсь творчеством и по сей день, это мне безумно интересно.
Запев, я не остановился в моде. Часто принимаю клиентов даже ночью, мы созваниваемся, и я до четырех-пяти утра работаю с людьми. Например, ночью привести себя в порядок приезжают и Андрей Малахов, и Филипп Киркоров, и другие артисты, бизнесмены, политики. Андрея Малахова я на все ведущие программы делаю, Филиппа — на самые ответственные мероприятия. Ночное время для многих моих клиентов или друзей удобнее, потому что днем на Тверской, где находится мой салон, пробки.
Я могу изменить график работы, но уйти я не могу, я же большую часть жизни посвятил своей профессии, разные съемки и показы, разные мастер-классы. Сейчас я просто весь поглощен этим миром моды. Вы посмотрите на меня в любой программе, все тенденции на мне на первом видны. Сразу понятно — свежий человек, свежий глаз, свежий вид, свежее восприятие, свежее дыхание. После меня уже начинают носить другие, я продолжаю быть первым в этой области. Все это знают. И пусть скажут спасибо мне, что хоть есть на кого посмотреть.
Для любого человека искусства, будь то музыка или мода, очень важно относиться к искусству не как к бизнесу, а как к творчеству. Я сам отношусь к миру моды и к миру музыки как к творчеству. Если же относиться к искусству как к бизнесу, но в хорошем смысле, тогда надо быть не артистом или художником, а администратором или директором. Я же хочу быть и оставаться креативным и творческим человеком. А ни директором, администратором или продюсером. Хотя, может быть, когда-нибудь я и стану продюсером. Ведь и в мире моды, и в мире музыки я существую без продюсера. И для меня это нормально. Обратите внимание: из сегодняшних молодых артистов смог бы хоть один выстоять без продюсера за спиной? Я очень в этом сомневаюсь. Как правило, уходит продюсер и п…ц звезде. А у меня никогда не было профессиональных администраторов или профессиональных людей, которые меня бы тянули. Обычно тянул я.
И так без всякого постоянного продюсера недавно вышел мой сольный альбом. Он очень успешен. Потому что это сенсационный альбом, до меня такого никто не делал. Где еще один стилист, который выпустил свой диск, да еще и успешный? В мире такого больше не было и нет. Мой альбом сенсационный не только потому, что он первый, а потому что он интересный, потому что я там открываюсь почти со всех граней. Как бриллиант с разными гранями и с разным светом. В нем я показал, что я не просто артист одной песни. В моем первом альбоме много песен в разном силе и с разными красками.
Сейчас у меня вообще новый нереальный виток в творчестве. Знаете, некоторые артисты очень торопятся, они нашумят, накричат, наэпатирутот, а потом им расти некуда, и они уходят. Я же работаю поэтапно и живу спокойно, не тороплюсь, не спешу, не вскрываю себе мозги, уступаю. Я очень много уступаю и молодым, и таким, и сяким. Вы спешите нае…ся? Или быстро окочуриться и уйти? Пожалуйста, кто вам не дает! А мне спешить некуда. У меня все хорошо, все в порядке. Я очень спокойно и размеренно живу и работаю. Понятно, что я себя где-то не берегу, ясно, что по-любому надрываюсь. Бывают у меня и бессонные ночи, и переезды из города в город, и новые гостиницы, и новые люди, и вымотанные нервы. Но по-другому никак, к тому же мне удается сохранить равновесие между размеренной спокойной жизнью и бешеным ритмом суперзвезды. И я очень доволен тем, что сейчас со мной происходит.
Единственное, что меня сильно тревожит, — это моя страна. Что с моей страной будет, с людьми? Недавно прошли выборы, новый виток в нашей истории, новый человек пришел. Непонятно пока, что в этой ситуации будет со страной. Я застал почти всех наших руководителей. И каждый из них какой-то след оставил, и положительный, и отрицательный. Так вот сейчас мне очень интересно, какой след оставит этот президент в моем сердце, в моей душе, в моей жизни и в моей стране. Это важно. Ведь не может быть, что отдельно президент, отдельно моя страна и отдельно я. Нет, все мы вместе, все мы одно целое. Поэтому хотелось бы, чтобы страна была на подъеме и на пике. Я стараюсь верить во все самое лучшее и во все хорошее. Я верю, что страна встанет на более высокий уровень, откроются более яркие и широкие дороги.
От Чечни до самых до окраин
С концертами я объездил всю Россию. Побывал и в Чечне. Об этом очень много писали. Я был там много раз. В первый раз меня пригласили в Чечню выступить на стадионе. Это был концерт, в котором принимали участие артисты российской эстрады. Я вел программу, и еще я должен был исполнить несколько своих песен где-то к концу. Моей соведущей была Яна Рудковская. Так получилось, что самолет задержался, и мы сразу прямо из аэропорта поехали на стадион. Оказалось, люди ждали нас на этом стадионе с десяти утра. Было очень холодно, страшно холодно, зима была нереальная.
Вышли мы с Яной вести эту программу и понимаем, что артисты не успели ни переодеться, ни накраситься. Естественно, только я шикарно выглядел сразу с трапа самолета, в мейк-апе, в прическе, в одежде, в аксессуарах, как настоящая скандальная мегазвезда. Пока все эти «плюшки» переодевались и делали себе мейк-ап, я уже был в образе. Поэтому я вышел и первый открывал концерт.
Помню, что взял в руки знамя «Единая Россия» и пошел прямо на зрителей. Весь стадион стоял на ногах. Меня очень хорошо принимали. Я с этим флагом «Единой России» дошел до зрительных рядов. С одной стороны охрана, а с другой — я и зрители. Там охрана была сильная, время было неспокойное. Я со знаменем обошел весь стадион. Люди были в шоке, все кричали, поддерживали. Такое было тепло, от зрителей шел очень горячий ореол, хотя была зима и холодно. Потом я взял чеченский флаг. С ним прошелся по стадиону. Меня не отпусками, вместо двух песен я спел пять. По-моему, зрители на мне выложились так, что артистам выступавшим после меня было сложно. Тяжело затмить такую харизму, и понятно было, что нельзя меня выпускать первым.
Перед тем как пойти на зрительские трибуны, я спросил, где сидит президент. Мне показали это место, этот балкон. Я пошел туда, думая, увижу я его или нет. Увидел я президента, и он увидел меня. Это был Рамзан Кадыров, он стоял в окружении своих министров. Все чеченское правительство было там.
После этого концерта вечером должен был быть еще один. И никакой возможности отдохнуть у меня не было. Например, артисты выступали и бежали в машину отогреваться, а мы с Яной этого сделать не могли. Мы постоянно находились на открытой площадке, вели программу, объявляли, давали интервью и автографы.
В промежутке между концертами президент Чечни Рамзан Кадыров устроил праздничный ужин для артистов. На нем присутствовали моя подруга Катя Лель, «шоколадный заяц» Нарцисс Пьер, певица Сабрина, Яна Рудковская и многие другие. Я не пью вообще, но там нельзя было не пить. Один тост подняли, второй тост, и вдруг Рамзан говорит:
— Сейчас скажет тост Сергей Зверев.
Наливает мне небольшую рюмочку водки. А я возмущаюсь:
— Что ж так мало налил, как полсобаки?
Он тогда берет огромный стакан стеклянный, как для коктейлей, очень высокий, и наливает его до краев, мне даже показалось, что с горкой, как мороженое. Все замерли. Я встал, взял этот стакан. Произнес тост. Все чеченцы встали, когда я тост говорил, он очень важный получился. После тоста выпил водку, залпом, как минеральную воду без газа. Поставил на стол стакан. Вокруг тишина. Я сел и говорю Сабрине, чтоб не спускала с меня глаз. Она все поняла. Потом нам несколько раз еще по чуть-чуть налили, мы подняли еще несколько тостов подряд. Впереди концерт, а отдохнуть и в себя прийти возможности не было. Помню, сидел уже под конец этого ужина и думал, что же будет.
Ужин закончился, мы с Сабриной встали. Я «ровно» шел, красиво. Артисты все поняли, что меня надо выручать. Ясно было, что я не могу выйти в начале и в середине. Хорошо бы, к концу привести себя в порядок. Сабрина довела меня до гримерки, и я просто рухнул возле унитаза. Когда артисты пели, меня мутило особенно под Сабрину. Когда она запела, я еще подумал, как же хорошо поет, как же под ее песни хорошо меня чистит.
Когда выступал «шоколадный заяц» Нарцисс Пьер, в перерывах между песнями он спрашивал, как я там, а девчонки говорили, что нереально, еще не сможет выйти. Катя Лель выступает и тоже спрашивает со сцены глазами, а ей показывают из-за кулис, пой, мол, еще; он пока никакой. Пока Катя тянула время, как могла, я окончательно пришел в себя, принял душ, сделал мейк-ап, оделся и как ни в чем не бывало трезвый вышел на сцену. Звезда в шоке!
Спел я все свои песни, последнюю — «Цыганочку» — попросили на бис. Но на нее у меня уже не оставалось сил, а Рамзан сам просит, и все окружение президентское просит. Делать нечего, собрался и запел. В этот момент Катя поняла, что мне п…ц наступает, вышла на сцену и начала плясать, поддерживая меня, потому что я уже еле стоял на ногах. Меня сильно развезло от софитов, от этого яркого света и тепла. Спели мы, но тут, как назло, у меня на бис еще одну песню просят. Это была песня «Небеса», которая очень нравится Сабрине. Я тогда Яну Рудковскую глазами подозвал, она вышла и танцевала со мной медленный танец, пока я пел. Когда я допел, Яна довела меня до гримерки, и больше я в этот вечер выйти уже не смог.
В гримерке меня просто вырубило на какое-то время. Оклемавшись, я кое-как вошел в образ и посмотрел выступление местной «фабрики звезд». У меня был просто шок, как они поют — это нереально круто. Это настоящие артисты. Все, и ребята, и девушки с харизмой, с голосом. Я смотреть не могу на бездарность. А в местной чеченской «фабрике» я просто растворился. Там нереально красивое молодое поколение, очень талантливые местные артисты. С мощными голосами, вот что значит здоровая нация.
Вообще, когда я в первый раз с концертами попал в Чечню, то был поражен: там нет детских домов, там нет домов престарелых. Это признак здоровой нации, когда люди не бросают своих отцов и детей. Оказывается, президент Чечни издал указ за здоровый образ жизни, за здоровье. В этой стране никто не курит. У них молодежь не пьет. Это очень важно, когда здоровое общество, здоровая, красивая молодежь. Когда я приехал на их центральную площадь и увидел этих молодых людей, мужчин и женщин, юношей и девушек, то было видно, что это очень здоровая красивая, сильная нация.
Первый концерт, который я дал в Чечне, — мое самое незабываемое и яркое выступление в жизни, хотя на нем я чуть не окочурился. Потом мне президент Рамзан Кадыров лично сказал, что ему очень понравилось мое выступление. Я очень рад, что с ним познакомился. Рамзан — очень сильный человек. Он за короткое время поднял свою страну буквально из руин до достойного уровня. Смотришь и глазам не веришь, ведь это невозможно было сделать за такое короткое время. Так выстроить город, дать людям, которые потеряли жилье, новые дома. Там просто у всех есть свои дома, свои новенькие квартиры. В городе полно магазинов, бутиков, парикмахерских. Город отстроен так, как будто его никто и никогда не трогал. Для меня это был просто шок. Город с сильными, гордыми людьми.
После этого выступления я еще несколько раз возвращался в Чечню. Каждый раз давал там по два концерта.
Мечтаю спеть песню о дружбе народов России и Чечни, и о моем друге Рамзане. Лучше петь, дружить, строить, созидать, чем воевать и разрушать. Рамзан, клянусь, скоро спою эту песню. Назову ее «Родина», в честь нашей дружбы.
Люди устали от войн, от негатива. Всем хочется пожить в радости и достатке. Был бы сейчас жив мой папа и брат, они бы за меня порадовались, да и мне было бы полегче. Одному тяжело.
Часть 2
«Звезда в шоке», или Блиц-интервью
В этой главе я хочу ответить на самые характерные вопросы. Это будет интересно всем моим поклонникам, потому что в ней представлено то, что их больше всего интересует: именно эти вопросы мне чаще всего задают на гастролях и пресс-конференциях.
Я очень хочу, чтобы на эту главу обратили внимание журналисты, которые собираются брать у меня интервью. Мне скучно отвечать на одно и то же, поэтому, готовясь к встрече со мной и составляя вопросник, учитывайте то, что спрашивают у меня абсолютно все, и старайтесь не повторяться. Кроме того, среди вопросов, которые я отобрал, есть много неудачных примеров, то, о чем спрашивать у меня бесполезно: во-первых, я все равно не отвечу, а во-вторых, после таких вопросов интервью тут же будет прекращено.
Блиц-интервью Сергея Зверева:
Для кого написана эта книга?
— В первую очередь для тех людей, которые следят за моим творчеством, для тех, кому я небезразличен, и для тех, кто меня уважает. В общем, для всех, кому интересна моя жизнь или я сам, как человек, как артист, персонаж, не важно.
Судя по тому, как на гастролях меня окружают толпы фанатов и журналистов, стремятся пообщаться со мной и задают массу личных вопросов, таких людей в нашей стране очень много.
Еще эта книга будет полезна для общего развития: получается так, что многие получают обо мне не достоверную информацию. В основном через «желтую прессу» или непонятные сайты в Интернете. Там везде практически нет правды, во всяком случае не меньше 80, а то и 90 процентов лжи или искаженной информации. Организаторов этой прессы и сайтов легко понять, им все равно, что писать, главное — обеспечить продаваемость и тираж.
Кстати, многим звездам вообще все равно, лишь бы была упомянута фамилия, имя, да почаще. Что о них там пишут, им совсем не интересно. Чем хуже информация, тем лучше. Я не из их числа. Мне не нравится, когда про меня сочиняют невесть что. Поэтому в этой книге я хочу рассказать всю правду о себе.
Почему ваша книга появилась так поздно?
— Действительно, мне давно стоило написать эту книгу. По идее, эта книга должна была быть уже не первой, а третьей, четвертой, пятой или шестой, с массой продолжений, дополнений и тому подобными вещами, все же в жизни постоянно меняется. Но нереальная загруженность, гастроли и творчество не оставляли времени для биографии.
Однако я вовсе не сожалею, что так поздно появилась моя книга, ведь лучше поздно, чем никогда.
Где был самый экстремальный секс в вашей жизни?
— Сейчас весь секс, какой ни возьми, тяжело назвать экстремальным. Люди привыкли практически ко всему. Даже если перечислить то, что включает традиционный секс, то в итоге получится, что весь экстремальный секс стал традиционным. Удивить кого-то чем-то практически невозможно. Поэтому, что бы я сейчас ни припомнил, я буду просто Лох Петрович, скорее всего это давно уже нормальное явление.
Когда вы родились?
Поделиться книгой: