Сватовство майора

— Ты это зачем про варенье? — Она беспомощно посмотрела на свою руку, на которой еще оставались кровавые следы. — Мама!

Дуська опрометью бросилась в ванную и открыла воду. Пока она смывала с себя кровь, я позвонила в милицию и сообщила о случившемся. Разумеется, я сильно сократила рассказ, ограничившись лишь моментом, когда Дуська вляпалась в темную жидкость, первоначально принятую нами за сбежавшее варенье. Менты, выслушав мой обстоятельный доклад, велели всем оставаться на своих местах и пообещали скоро быть. И действительно, приехали они весьма оперативно — через каких-то полчаса. Все это время мы с Евдокией сидели в ванной и громко клацали зубами. У видев, кто прибыл с ними в качестве старшего, я опечалилась. Конечно, Вовка хоть и друг, но не оставляет он надежды однажды упрятать меня за решетку суток на пятнадцать. Разумеется, лично он засалил бы меня на пять пожизненных сроков. Но, слава богу, у нас весьма гуманные законы, и нету у него такой власти, чтобы невиновных, но очень любопытных людей лишать свободы! Увидев меня, следователь нахмурился:

— И почему я не удивляюсь? Что на этот раз?

Пришлось заново повторить историю, уже рассказанную дежурному по городу.

— И ты, конечно, никуда не ходила, ничего не видела и не трогала? — нехорошо ухмыльнулся Вовка.

— Конечно! — храбро соврала я. — Не до того мне было, гражданин следователь: Дуська сразу в обморок грохнулась, Жирик ее чуть с ума не сошел от переживаний! А я… я оказывала пострадавшим первую медицинскую помощь. Между прочим, пришлось даже искусственное дыхание делать!

Евдокия укоризненно покачала головой, мол, ври, ври, да не завирайся!

— Жирику?! — удивился Владимир Ильич.

— И Жирику тоже! — нахально подтвердила я.

Сомневаюсь, что Вовка мне поверил, однако вопросов больше не задавал и через час отбыл вместе со своими помощниками. Мы с Дуськой облегченно вздохнули.

— Давай выпьем? — предложила Евдокия. — А то что-то у меня настроение ни к черту!

— Так ведь больше нету! — удивилась я. На отсутствие памяти я пока не жалуюсь и совершенно точно помню, что остатки вина мы допили еще до чрезвычайного происшествия.

— Ха! — Сестрица презрительно скривила губы и извлекла откуда-то из-за моей спины еще одну бутылку красного крепленого вина.

— Ты что, рожаешь их, что ли? — вяло отреагировала я на фокус.

— У меня же скоро день рождения, забыла? — попеняла мне Дуська. — Так вот, это как раз запасы!

— И много их еще у тебя? — Я начала всерьез опасаться за свою печень.

— Последняя! — вздохнула Евдокия и решительно вонзила штопор в пробку.

Пока сестра суетилась возле стола, я размышляла, стоит ли мне браться за это дело или нет? С одной стороны, конечно, Дуська. Эта леди умудрилась попасть в очень неприятную историю, и мой родственный долг помочь ей выбраться из нее. С другой стороны — Ромка. Совсем недавно я твердо пообещала ему, что встану на путь исправления и ни за что не ввяжусь ни в какие авантюры. Есть еще Вовка-следователь с его неистребимой жаждой лишить меня свободы хотя бы на несколько дней…

— Женечка, — вкрадчиво произнесла сестрица, — у тебя есть план?

Я моментально выпала из раздумий и уставилась на Дуську:

— Какой?

— Любой! Ты же не бросишь меня вот так вот, на произвол судьбы? И потом, ты с Вовчиком на дружеской ноге, помоги ему это преступление раскрыть, чтоб он от меня отвязался, а то ведь не будет спокойной жизни — к гадалке не ходи!

Это да, Дуська права на все сто! Если уж Ульянов взялся за дело, то спать спокойно мы не сможем. Правда, и преступники тоже.

— Дусь, — обратилась я к сестре, — а где сын тети Кати живет?

— Валерка-то? На Федотова, недалеко от кинотеатра. Навестить хочешь?

— Не сегодня! — досадливо поморщилась я. — Во-первых, сейчас туда Вовка отправился со своей свитой ментовской, а во-вторых, поздно уже. Пора спать ложиться, завтра пойду!

— Как это спать?! — подпрыгнула на месте Евдокия. — Ты что же, вот так спокойно и отправишься в кровать?! А пятно на потолке? Мне совершенно ни к чему чужая кровь в собственной квартире! Давай-ка бери тряпку и помогай.

Дуська решительно направилась в ванную, и вскоре я услышала характерный звук воды, бьющей о стенки эмалированного ведра. Вот так всегда! Вечно она на мне ездит! То стены помоги покрасить, то обои поклеить, то потолок побелить… А теперь вот и кровь отмывать придется. На кухне появилась Дуська с ведром, наполовину наполненным водой, и двумя тряпками, болтавшимися в нем. Взгромоздившись на стол, мы принялись усердно Тереть стены и потолок.

— Хорошо еще, что у меня не побелка, а масляная краска! — бубнила сестрица. — Ты давай активней тряпочкой работай! Нечего по стене всякую дрянь размазывать!

— Не хочу! — возмутилась я. — Тебе надо — ты и отмывай, а по мне и так хорошо! Мне, например, кровь не мешает! И я тебе не рабыня Изаура!

Дуська слегка шлепнула меня по мягкому месту и грозно произнесла:

— Не болтай! Я все-таки старше тебя, ты просто обязана меня слушаться. Чем быстрее отмоем, тем быстрее спать пойдем!

В половине третьего ночи мы, совершенно обессиленные, рухнули в кровать и моментально отключились.

Кто-то словно толкнул меня, и я открыла глаза. За окном едва светало. Рядом негромко похрапывала Дуська. Интересно, что же заставило меня-то проснуться? В неверном свете зарождавшегося утра я разглядела на циферблате настенных часов стрелки: полшестого утра. Ночная тишина отступала перед начинавшимся утром. В отдалении слышались звуки города: шум машин, автобусов, голоса редких прохожих, уже торопившихся в столь ранний час на работу. Зевнув, я попыталась отвоевать кусочек одеяла, в которое завернулась Евдокия, и услышала осторожные шаги. Наверху кто-то был! «Убийца! — мелькнула страшная догадка. — Наверное, он что-то забыл и теперь вернулся. А вдруг все это время он где-то прятался и меня видел?! Ой, мамочка!» Подгоняемая страхом, я осторожно, стараясь не потревожить Дуську, сползла с кровати и застыла посреди комнаты с поднятой головой. Гость передвигался по квартире осторожно, но в утренней тишине каждый шаг его был отчетливо слышен. Заскрипели половицы в коридоре. В железной двери у Евдокии «глазка» нет, мы на первом этаже, он может пройти под окнами, и я его не увижу! Надо срочно что-то придумать! Мгновенно приняв решение, я накинула Дуськин плащ прямо на пижаму и в тапочках выскочила на лестничную клетку.

— Кис-кис-кис! — срывающимся голосом пропищала я. — Куда ты запропастился, негодник?

Со второго этажа спускался молодой, судя по фигуре, парень в кожаном плаще. Как в дрянных детективах застойных времен, воротник плаща был поднят, а поля фетровой шляпы скрывали верхнюю половину лица.

— Ой, простите, пожалуйста, — обратилась я к убийце (почему-то я ни на секунду не усомнилась, что передо мной именно убийца!), — вы случайно котенка моего не видели? Серенький такой, с белой грудкой… Свалился с подоконника… Случайно… Я не спала… мне показалось… пищал кто-то…

По мере того как парень медленно приближался ко мне, голос мой ослабевал и терял уверенность, которой, в принципе, и не было. Сердце стучало так гулко, что, казалось, его удары слышно было даже на пятом этаже.

— Жалко, если потеряется… Погибнет… — Я довольно натурально всхлипнула.

Фигура в шпионском прикиде приблизилась ко мне вплотную. Я ощутила навязчивый запах дешевой туалетной воды «Эль пасо» и легкий запах перегара.

— Нет! — хриплым голосом ответил парень. — Наверху никого нет.

И он сделал еще один шаг мне навстречу.

— И-из-звините, — заикаясь, вякнула я и стремительно бросилась к Дуськиной двери. До нее было всего каких-то пять шагов, но мне показалось, что добиралась я целую вечность. Ощущая на спине взгляд парня, я юркнула за дверь и с облегчением прислонилась к ней с обратной стороны.

— Господи! — прошептала я онемевшими губами и сползла на пол.

— Ты чего это, Жень? — На пороге появилась заспанная Дуська. — Прогуляться решила?

— Дуся, я его видела! — таинственным шепотом прошептала я.

— Кого?

Я молча ткнула пальцем в потолок. Дуська проследила за пальцем и спросила:

— Разговаривала?

Я скорбно кивнула.

— Ну и что он тебе ответил? Отпустил грехи?

— Какие? — не поняла я.

— А я почем знаю? — Евдокия пожала плечами. — Бабушка говорила, что безгрешны только младенцы. Как только человек начинает ходить, так сразу и грешит.

Может, я сплю? Или у меня от страха крыша поехала? О ком это Дуська бормочет?

— Ты о ком это? — удивленно спросила я сестрицу.

— О боге, о ком же еще? Или ты с дьяволом повстречалась? Тогда наверняка он тебе обрадовался, за свою, наверное, принял.

Ясно. Дуська решила, что я свихнулась, повстречала на лестничной площадке бога и принялась вымаливать себе отпущение грехов оптом. Не сомневаюсь, что она именно так бы и поступила. Однако мне было совсем не до шуток, и я зло прошипела:

— Дура ты, Дуська, прости господи! Я тебе не про Всевышнего толкую, а про убийцу! Я убийцу видела, ясно?

Евдокия оглушительно зевнула и потеряла, видимо, всякий интерес к разговору.

— Конечно, ясно. Чего ж тут неясного? Убийцу ты видела, разговаривала с ним…

Наверное, до нее все-таки дошел смысл сказанного, потому что она осеклась на полуслове и вытаращила глаза:

— Кого ты видела? Убийцу?!

— Слава богу, дошло!

— А как тебе это удалось? Слушай, а он тебя видел? Ты что же, нечистая сила, квартиру мою засветила?! Ох, чует мое сердце, не дожить мне до дня рождения! И все по твоей милости! А ну, рассказывай!

И я рассказала.

— Вот, блин, а? Вот послала нелегкая сестренку? И зачем ты приехала, не скажешь? — злилась Евдокия.

— Скажу! — обиженно насупилась я. — Ты меня сама позвала, да еще и от сериала оторвала! Спала бы я сейчас спокойненько у Алексеева под боком и знать не знала о твоих проблемах!

— Моих проблемах!!! — взвилась Дуська. — Нет, дорогая, это теперь наши проблемы! Все, собирайся.

Сестричка заметалась по комнате, швыряя первые попавшиеся вещи в спортивную сумку. Я угрюмо наблюдала за ее действиями.

— И куда ты собираешься? — не выдержала я.

— К тебе! У тебя жить буду. Там безопаснее! Ромашка с Веником опять же под боком… Ничего… Я уж как-нибудь, я уж где-нибудь! Здесь не останусь ни за что! Да теперь киллеры со всего города сюда слетятся, как мухи на… Ну, ты поняла. Собирайся, кому говорю! — рявкнула Дуська, заметив мою кислую физиономию.

Еще бы ей не быть кислой! Появление сестрицы приведет к тому, что мне придется рассказать о происшествии Ромке. Конечно, Вовка и сам расскажет, но уж лучше это сделаю я, потому что Ульянов так распишет это дело, что Алексеев меня из дому не выпустит даже в магазин! Однако Дуська права: здесь нам оставаться совсем не следует. Я обреченно вздохнула и отправилась переодеваться. По дороге домой я разрабатывала план, как сделать так, чтобы после рассказа о ночном происшествии Алексеев не сильно гневался и не посадил меня под домашний арест. Ничего умного в голову не приходило. Я разозлилась и решила не изобретать велосипед: в конце концов, я свободная личность и имею право проводить досуг так, как мне заблагорассудится.

На улице начиналось самое настоящее бабье лето, в хрустально-чистом воздухе зарождалось утро. На смену летней небесной лазури пришла какая-то строгая и одновременно хрупкая прозрачность. Влажные с ночи опавшие листья едва слышно шелестели под ногами. Романтизм любимой пушкинской поры нарушил долгий, с завыванием зевок Евдокии:

— Холодно, однако! Ты, Жень, когда к Катьке собираешься?

В ответ я неопределенно пожала плечами.

— Я почему спрашиваю, — пустилась в объяснения Дуська, — спать очень хочется. Полночи колобродили: то убийство, то менты, то еще что-нибудь… Мы успеем поспать, Жень?

По правде говоря, мне тоже хотелось поспать, только вот я сильно сомневалась, что Ромка предоставит нам такую возможность!

Оказалось, что я как в воду глядела. Едва мы с сестрой переступили порог моего родного дома, как на нас коршуном налетел Алексеев:

— Ты опять за свое?! Ты мне что обещала?!

Ясненько, Вовка уже успел доложить ему о ночных событиях, и теперь Ромочка пребывал в сильнейшем волнении и изволил гневаться. Такса Рудольф, услыхав раскаты голоса Ромашки, залезла под стол и оттуда, с безопасного места, наблюдала, как супруг мечет молнии. Я прекрасно понимала, что лучше покаяться, поэтому быстренько соорудила испуганно-обиженное лицо и всхлипнула:

— Ромочка, прости! Мне так страшно! Мы же ничего не сделали, а тут вдруг такое… Я не виновата, честное слово! Я твердо встала на путь исправления, Ром!

Совершенно без сил я упала на широкую грудь Алексеева и затряслась в рыданиях. Несколько секунд Ромка пытался понять: плачу я или смеюсь, потом, увидав заплаканные честнейшие глаза, проникся и погладил меня по голове:

— Ну, ладно, не реви! Я же тоже перенервничал! Звонит, понимаешь, Вовка, говорит, что имеется в наличии гора трупов, а рядом снова ты! Что я должен был подумать? Ну, успокойся, слышишь? А ее ты зачем привела?

Ромка только сейчас заметил Дуську.

— Я сама пришла, — буркнула Евдокия. — По милости твоей супруги все киллеры Москвы и области соберутся на слет возле моей квартиры. А мне одной с ними не справиться! Вот я и решила: поживу пока у вас, так безопаснее!

— А Женька тут при чем? — не понял Ромка.

Я незаметно показала Дуське кулак, но она сделала вид, что его не заметила, и брякнула:

— А чего она морду свою перед убийцей засветила? Да еще на пороге моего дома?

Услыхав такое заявление, Роман побледнел, оторвал меня от своей груди и, строго глядя в глаза, спросил:

— Это правда?

Пришлось зарыдать еще сильнее и безутешней. Сначала я решила упасть в обморок, но потом передумала: все равно Алексеев не поверит! С чего бы мне лишаться чувств при виде живого мужа, если совсем недавно я собственными глазами наблюдала пять трупов одновременно и сохраняла присутствие духа?

Ромка подхватил меня на руки и понес в спальню. Дуська, воспользовавшись моментом, юркнула в ванную и там закрылась, предоставив мне самой разбираться с мужем. Некоторое время я еще поплакала, потом пришла в себя и принялась рассказывать Ромке свою версию ночных событий. Видимо, она сильно отличалась от Вовкиной, потому что супруг хмурился и в продолжение рассказа несколько раз сурово покачал головой. Дурной знак! Это значит, что Ромка не совсем мне верит! Пришлось подпустить немного испуга в глаза и «жалистности» в голос.

— Н-да, — подвел итог Ромка, когда я закончила повествование.

— Ага, — крохотным эхом откликнулась я.

Некоторое время Алексеев молчал, переваривая услышанное и силясь принять решение. Я с тревогой наблюдала за ним, прикидывая, как улизнуть из дому, если ему вздумается меня наказать. Однако этого не произошло. Ромка повздыхал, а потом твердо сказал:

— Не думаю, что этот парень будет вас разыскивать. Конечно, он немного потрется возле Дуськиного дома, может, даже в квартиру проникнет… А потом, с чего ты взяла, что именно он их убил?

— А кто же еще-то, Ром? — удивилась я. — Во-первых, я проснулась оттого, что кто-то ходил наверху, а как он ушел, так и ходить перестали. Сам знаешь, убийцу всегда тянет на место преступления! А во-вторых, он был одет уж очень подозрительно, словно пытался скрыть лицо и все остальное. Ну кто сейчас в кожаном плаще ходит?

— Ну и что? Может, этот мужик от любовницы возвращался и не хотел, чтобы его видели?

— Господи, Рома, да у Дуськи в подъезде одни пенсионерки живут! Думаешь, почему у Евдокии такой сварливый характер? Да потому что она уже насобачилась с бабками ругаться! Там куда ни плюнь — одни бабы-яги… бабы-йоги… в общем, бабы! Контингент, я тебе скажу, еще тот! Нет, версия про любовника отпадает! Выходит, что этот парень и есть убийца.

Алексеев немного помолчал. Вдруг он неожиданно прижал меня к себе и глубоко вздохнул: