Помоги проекту - поделись книгой:
Она кивнула, затем переплела пальцы и принялась нервно стискивать ладони.
- Я… Не так уж многое могу рассказать. Просто ничего не помню. Кто я, что здесь делаю, откуда родом. Друзья, семья. Ничего. - У нее вновь пресеклось дыхание, и она медленно выдохнула. - Ничего, - повторила визитерша.
«Просто сказка, - восхитился Кейд, - красивая девушка без прошлого выходит из дождя и является в мой кабинет». Стрельнул взглядом на торбу, которую посетительница по-прежнему держала на коленях. «Ничего, скоро дойдем и до сумки».
- Тогда расскажите первое, что помните.
- Я проснулась в номере… маленького отеля на Шестнадцатой улице. - Бессильно откинув голову на спинку стула, жертва амнезии закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. - Что уже странно. Свернулась калачиком на кровати, стул подпирал дверную ручку. Шел дождь. Я слышала шум дождя. В голове туман, я в полной растерянности, но сердце колотилось так сильно, словно я проснулась из-за кошмара. И на мне была обувь. Помню, очень удивилась, с какой стати завалилась в постель в туфлях. В комнате царили полумрак и духота. Все окна закрыты. Я очень устала, плохо соображала, поэтому побрела в ванную, чтобы побрызгать лицо холодной водой. - Теперь рассказчица открыла глаза и посмотрела на Кейда. - Увидела свое лицо в зеркале. В уродливом маленьком зеркале с черными пятнами, явно нуждающемся в посеребрении. Отражение было мне незнакомо. Мое лицо, - прошептала она, подняла руку и обвела пальцами щеки и подбородок. - Мое лицо было мне незнакомо. Я не смогла вспомнить свое имя, свое лицо, свои мысли, свои планы и свое прошлое. Не помню, как оказалась в той отвратительной клетушке. Обыскала ящики и шкаф, но там ничего не оказалось. Никакой одежды. Я боялась оставаться там, но куда пойти тоже не знала.
- А сумка? Это все, что было при вас?
- Да, - кивнула она и снова вцепилась в ремешки. - Ни кошелька, ни косметички, ни ключей. В кармашке только вот это.
Полезла в торбу и достала небольшой клочок бумаги.
Кейд взял листок и бегло пробежал глазами каракули. «Бейли, встретимся в субботу в семь, ладно? Эм Джей»
- Не знаю, что это значит. Потом увидела газету. За эту пятницу.
- Хм. Перепишите это, - попросил Кейд, подавая ей блокнот и ручку.
- Что?
- Перепишите записку.
- О…
Снова закусив губу, она принялась за дело.
Хотя сравнения и не требовалось, чтобы придти к очевидному выводу, Кейд забрал у нее листок, положил перед собой и внимательно изучил.
- Ну, вы точно не Эм Джей, так что я бы предположил, что вы Бейли.
- Что? - моргнула та, потом сглотнула.
- Взгляните на написанное. Эм Джей - он или она - явно левша. А вы правша. У вас разборчивый аккуратный почерк, а у Эм Джей – торопливые каракули. Записка была в вашей сумке. Скорее всего, Бейли - это вы.
- Бейли. - Бедняжка попыталась переварить имя, надеясь ощутить вкус собственной личности. Но слово звучало бесстрастно и незнакомо. - Это имя ничего для меня не значит.
- Давайте пока называть вас именно так, ведь надо с чего-то начать. Расскажите, что вы делали дальше.
- О, я… - растерянно моргнула девушка. - В номере лежала телефонная книга. Я открыла страницу с детективными агентствами.
- Почему выбрали мое?
- Из-за названия. Звучит солидно. [1] - Ей впервые удалось улыбнуться, пусть еле-еле, но все-таки улыбнуться. - Начала звонить, но потом испугалась, что мне откажут, и решила явиться лично… Подождала наступления рабочего дня, через какое-то время мне удалось поймать такси. И вот я здесь.
- Почему вы не отправились в больницу? Не обратились к врачу?
- Я думала об этом, - опустила глаза она. - Не обратилась – и все.
«Темнит красотка», - решил Кейд, обогнул стол, открыл ящик и вытащил шоколадный батончик.
- Вы ничего не упомянули о завтраке.
Блондинка вытаращилась на предложенное лакомство с недоумением и явным удовольствием.
- Сладкое придаст вам сил, пока не найдем что-нибудь получше.
- Спасибо, - она кивнула и аккуратными точными движениями развернула батончик. Может, причиной трепета в животе служил голод. - Мистер Пэррис, предполагаю, что кто-то обо мне тревожится. Семья, друзья. Возможно, у меня есть ребенок. Не знаю, - задумчиво уставилась она в какую-то точку над его плечом. - Хотя вряд ли. Не могу поверить, что кто-то в состоянии забыть о своем ребенке. Но родные или близкие наверняка беспокоятся, задаваясь вопросом, не случилось ли со мной чего, раз прошлым вечером я не вернулась домой.
- Вы могли бы обратиться в полицию.
- Не хочу идти в полицию, - на этот раз более решительно и определенно отрезала визитерша. - Пока… Нет, в полицию не пойду. - Вытерла пальцы чистым платком, потом принялась рвать бумажку на полоски. – Ведь меня, возможно, разыскивает и кто-то еще, совсем не друг и не родственник. Кто-то, кому плевать на мое благополучие. Не знаю, почему я так считаю, просто ощущаю страх. И страх не только от потери памяти. Но я не в состоянии разобраться в ситуации, абсолютно, пока не пойму, кто я.
Может, подействовали эти огромные нежные влажные глаза, смотрящие на него снизу вверх, или нервно сжатые пальцы, в общем, Кейд не мог устоять перед сочувствием к попавшей в беду девице.
- Кое-что могу сообщить вам прямо сейчас. Интеллигентная девушка, возраст – от двадцати до двадцати пяти. Прекрасное чувство стиля и цвета и достаточное количество банкнот, чтобы позволить себе итальянскую обувь и шелковый костюм. Аккуратная, вероятно, весьма организованная особа. Предпочитаете простую, но элегантную одежду. Поскольку вы не слишком ловко уклоняетесь от ответов, я бы сказал, что вы неважная лгунья. У вас есть голова на плечах, все продумываете до конца. Не склонны легко впадать в панику. И любите шоколад.
- С чего вы все это взяли? – нервно стиснула гостья пустую обертку.
- Ясно излагаете, даже когда напуганы. Обдумали, как можно справиться с ситуацией и предприняли логичный шаг. Хорошо одеты… качество плюс врожденное чутье. Модный маникюр, но цвет ногтей не кричащий. Уникальные украшения, интересные, но не шикарные. Обратились к частному сыщику, однако сочли необходимым придержать кое-какую информацию, потому что еще не решили, насколько можете мне доверять.
- А насколько я могу вам доверять?
- Вы же пришли ко мне.
Гостья кивнула головой, встала и подошла к окну. Дождь по-прежнему барабанил, усиливая глухую головную боль, затуманивающую глаза.
- Не узнаю этого города, - прошептала она. - Но чувствую, что должна. Знаю, где нахожусь, потому что видела газету «Вашингтон пост». Знаю, как выглядит Белый дом и Капитолий. Помню памятники… но я могла увидеть их по телевизору или в книге. - Хотя она уже промокла, но оперлась руками на подоконник, наслаждаясь уличной прохладой. - Такое впечатление, что в том кошмарном номере в отеле я появилась из ниоткуда. И все-таки я умею читать, писать, ходить и говорить. В такси работало радио, и я вспомнила эту песню. Распознала деревья. Не удивилась, что дождь мокрый. Когда вошла сюда, ощутила запах убежавшего кофе, что тоже знакомо. Знаю, что цвет ваших глаз - зеленый. Знаю, что, когда пройдет дождь, небо станет голубым. - Снова вздохнула. - Так что я не появилась из ниоткуда. Существует множество знакомых вещей, тех, в которых я уверена. Но мое собственное лицо ничего для меня не значит, и личность за этим лицом остается загадкой. Может, я причинила кому-то боль, может, что-то натворила, может, я эгоистичная и расчетливая, даже жестокая, может, изменяла мужу и грубила соседям.
Она обернулась, лицо напряженное и несчастное – разительный контраст пушистым длинным ресницам, все еще мокрым от слез.
- Не уверена, что мне понравится собственная личность, когда вы выясните, кто я такая, мистер Пэррис, но мне нужно знать. - Поставила сумку на стол, немного замешкалась, затем открыла. - Думаю, здесь достаточно, чтобы оплатить ваши услуги.
Кейд родился в далеко не бедной семье, в одном из старинных разрастающихся семейств, богатеющих с каждым поколением. Но даже с таким происхождением он никогда не видел так много денег в одном месте и в одно время. Холщовый мешок был забит пачками стодолларовых купюр… чистых и хрустящих. Кейд как зачарованный вытащил одну пачку и пролистал. Да, действительно, на каждой банкноте красовалось родное и величавое лицо Бена Франклина.
- Полагаю, здесь что-то около миллиона, - пробормотал сыщик.
- Миллион двести тысяч, - сообщила Бейли и вздрогнула, заглянув в сумку. - Я пересчитала пачки. Не знаю, откуда и по какой причине у меня появилось все это богатство. Может, украла, - прошептала она, слезы снова закипели в глазах, пришлось отвернуться. - Может, это выкуп. Вдруг меня вовлекли в похищение? Где-то находится ребенок, которого держат в плену, а выкуп здесь. У меня просто…
- Слишком живое воображение, наряду с прочими качествами, - так хладнокровно и невозмутимо заявил детектив, что она невольно повернулась.
- Тогда мне повезло.
- В наше время миллион-другой не такое уж большое состояние, - заметил Кейд и бросил деньги обратно в мешок. - И простите, Бейли, но вы точно не похожи на человека, способного хладнокровно и расчетливо похитить ребенка.
- Но вы должны проверить и незаметно разузнать, не зарегистрировано ли похищение.
- Конечно. Если полицейские этим занимаются, я смогу кое-что разнюхать.
- И если произошло убийство?
Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Бейли снова полезла в сумку. На этот раз достала пистолет 38 калибра. Кейд осторожно отодвинул дуло в сторону и забрал у нее ствол. «Смит-Вессон», с первого взгляда ясно, что он полностью заряжен.
- Что-нибудь чувствуете, держа пушку в руках?
- В смысле?
- Знакомые ощущения? Вес, форма?
Хотя Бейли удивилась вопросу, все же постаралась ответить максимально подробно.
- Не такой тяжелый, как мне представлялось. Мне всегда казалось, что такая мощная штука должна обладать большим весом, большими размерами. Похоже, я не умею обращаться с оружием.
- В отличие от авторучки.
- При чем тут это? – вздохнула она, проведя рукой по волосам. - Я только что показала вам более миллиона долларов наличными и пистолет, а вы мне про какую-то ерунду.
- Поясняю: когда я попросил вас переписать записку, вы без колебаний повиновались. Не раздумывали, не старались вспомнить навыки. Просто взяли авторучку и принялись писать, - улыбнулся Кейд и сунул пистолет в карман, не в сумку. – Вывод: вам гораздо привычнее держать в пальцах авторучку, чем пистолет 38 калибра.
Простая логика немного утешила Бейли. Но не развеяла туман полностью.
- Возможно, вы правы. Но это не значит, что я ни в кого не выстрелила.
- Согласен. А так как вы наверняка оставили на стволе полно отпечатков, невозможно доказать, что вы не стреляли. Но можно проверить, зарегистрирован ли пистолет, и на кого.
- А вдруг на меня? - с надеждой спросила Бейли, протянула руку и стиснула его пальцы, машинально и непринужденно. - Тогда мы узнаем имя. Мое собственное имя. Мне и в голову не пришло, что все так просто.
- Не факт.
- Вы правы, - кивнула она, выпустила руку и принялась шагать по кабинету, двигаясь плавно и размеренно. - Я забегаю вперед. Но мне очень помогают ваши соображения, гораздо больше, чем я себе представляла, и возможность просто кому-то все рассказать. Тому, кто способен понять. Не знаю, насколько я сильна в разгадывании головоломок, мистер Пэррис…
- Кейд, - прервал тот, изумляясь, насколько сексуальными выглядят обычные гибкие движения. – Так проще.
- Кейд, - выдохнула Бейли. - Приятно называть кого-то по имени. Вы теперь единственный знакомый мне человек, единственный, беседу с которым ясно осознаю. Передать не могу, как все это странно, а с другой стороны - очень утешительно.
- Что ж, почему бы мне не стать первым человеком, трапезу с которым вы запомните? Один шоколадный батончик - не Бог весть какой завтрак. Бейли, вы выглядите изможденной.
Удивительно слышать из его уст такое обращение. На данный момент – это все, что у нее есть, поэтому Бейли изо всех сил старалась привыкнуть к этому имени.
- Я и правда устала, - призналась она. – Такое впечатление, что не слишком много спала и неизвестно, когда ела в последний раз.
- Как вы относитесь к яичнице?
- Понятия не имею, - нерешительно улыбнулась она.
- Ну, заодно и выясним.
Кейд потянулся к холщовому мешку, но Бейли первая схватилась за ремешки.
- Там есть еще кое-что.
Помолчала, не спуская с него глаз, глядя так же, как когда переступила порог его офиса - пронизывающе, оценивающе, решительно. Но теперь она знала, что на самом деле у нее нет выбора. Кроме Кейда, у нее больше никого нет.
- Прежде чем я покажу вам это кое-что, вы обязаны дать мне обещание.
- Вы наняли меня, Бейли, я на вас работаю.
- Возможно, моя просьба ставит вас в неловкое положение, но я вынуждена настаивать. Если в ходе исследования вы обнаружите, что я совершила преступление, дайте слово, что сначала разузнаете все что можно - все обстоятельства, все факты, прежде чем сдадите меня полиции.
- Стало быть, согласны, если я сдам вас копам, - задумчиво произнес Кейд, склонив голову.
- Если я нарушила закон - безусловно. Но я должна выяснить все до заключения под стражу. Абсолютно все: почему, как, кто. Обещаете?
- Разумеется.
Кейд взял ее за руку – ладошка хрупкая, как фарфор, и твердая, как скала. «Как и вся она, - подумал он, – невероятное сочетание слабости и силы».
- Полицейские ни о чем не узнают, пока мы сами во всем не разберемся. Вы можете мне доверять, Бейли.
- Вы пытаетесь заставить меня свыкнуться с этим именем. - Опять же, не задумываясь, жестом естественным, как цвет глаз, она поцеловала его в щеку. - Вы очень добры.
«Пока достаточно, - решила Бейли, - Кейд встанет на мою сторону, если попрошу». Ведь она так отчаянно нуждается в поддержке, в утешении, в обещании, что ее мир в какой-то момент снова встанет с головы на ноги. Просто надо постараться. Оставалось только надеяться, что она из тех женщин, которые твердо стоят на ногах и самостоятельно решают собственные проблемы.
- Там лежит еще кое-что, - повторила Бейли, повернулась к холщовой сумке, сунула руку глубоко внутрь и нащупала увесистый бархатный мешочек. - Думаю, это наверняка самое главное.
Очень осторожно, на взгляд Кейда, почти с благоговением, развязала тесемку и вывалила содержимое в сложенную ковшиком ладонь.
Количество денег поразило его, пистолет заинтересовал, но
- Никогда не видел такого огромного сапфира.
- Это не сапфир, - возразила Бейли и, вложив сокровище в мужскую ладонь, могла бы поклясться, что ощутила пробежавшую между ними искру. - Это голубой бриллиант, где-то около ста карат. Судя по огранке, скорее всего, из Малой Азии. Без видимых невооруженным глазом вкраплений, крайне редкий цвет и размер. Предполагаю, что рыночная стоимость этого камня раза в три больше того, что лежит в моей сумке.
Кейд перестал глазеть на сокровище и уставился на новоявленную оценщицу. Встретившись с ним глазами, Бейли покачала головой:
- Понятия не имею, откуда я все это знаю. Знаю и все. Как знаю и то, что это еще не все… это не… не весь комплект.
- Что вы имеете в виду?
- Хотела бы я знать. Но это слишком сильное чувство, почти… уверенность - бриллиант является лишь частью целого и принадлежит не мне. Да и вообще никому. Ни-ко-му, - по слогам повторила Бейли. - Должно быть, я его украла. - Потом поджала губы, подняла голову и расправила плечи. - За этот камень я могла бы и убить.
Глава 2
Кейд привез ее к себе домой. Ничего лучше придумать не удалось. Он хотел, чтобы холщовый мешок - вместе со всем своим содержимым - как можно быстрее оказался запертым в сейфе. Бейли не спорила, когда ее вывели из здания и ничего не сказала о блестящем ягуаре, припаркованном на тесном пятачке потрескавшегося асфальта. Обычно для работы Кейд использовал неприметный, помятый седан, но машина была в ремонте, и детективу пришлось довольствоваться обтекаемым, бросающимся в глаза ягуаром.
Бейли ничего не сказала, даже когда они въехали в красивый старый район с приятными тенями от деревьев и опрятными лужайками, украшенными цветами, а затем свернули на подъездную дорожку к величественному кирпичному дому . Кейд собирался объяснить, что унаследовал его от своей двоюродной бабки, которая питала к внуку слабость, что было по большей части правдой. И он жил здесь, потому что ему нравились тишина и удобство приличного района, в самом центре Вашингтона.
Поделиться книгой: