- Мне не нравится эта идея, - сразу заявил я. Кроме всего прочего, у меня возник параноидный страх, что Изабелла во всем обвинит нас. Или, что еще проще, она с легкостью осудит наше решение оставить Элен наедине с протестующими. И пусть нас не лишат лицензии в тот же день, рано или поздно до нас доберутся.
Франсина ненадолго задумалась.
- Давай поедем с ней вместе. Если они нас хоть пальцем тронут, то это будет расценено как проявление агрессии. Если попытаются отнять - то это уже похищение.
- Верно, но как бы они ни поступили, ей предстоит услышать всю адресованную нам брань.
- Она смотрит новости, Бен. И все это она уже слышала.
- Черт побери… - Изабелла и Софи спустились к завтраку, и я услышал, как Элен спокойно информирует их о своих планах.
- Да забудь ты про Изабеллу, - посоветовала Франсина. - Если Элен хочет поехать в школу, зная, чем это ей грозит, а мы можем обеспечить ей безопасность, то мы должны согласиться с ее решением.
Невысказанный намек в ее словах кольнул меня. Все эти годы мы старались наделить ее способностью делать осознанный выбор. Теперь, препятствуя ей, мы окажемся лицемерами. Зная, чем это ей грозит? Да ей же всего девять с половиной лет!
Однако я восхитился мужеством девочки и верил, что мы сможем ее защитить.
- Хорошо, - решился я. - Позвони остальным родителям. А я сообщу в полицию.
Нас заметили, едва мы вышли из машины. Послышались крики, к нам хлынула волна разгневанных людей.
Я взглянул на Элен и крепче сжал ее руку: - Держи нас за руки, не отпускай.
Она снисходительно улыбнулась в ответ, словно я предупредил ее о каком-то пустяке вроде кусочка битого стекла на пляже.
- За меня не волнуйся, папа.
Она брезгливо передернулась, когда толпа приблизилась, и вскоре нас окружила стена из тел. Нам что-то кричали в лицо, брызгая слюной. Мы с Франсиной повернулись лицом друг к другу, создав нечто вроде защитной клетки, и стали протискиваться сквозь толпу. Меня радовало, что лицо Элен находится ниже уровня глаз этих людей.
- Ею движет сатана! Внутри нее сатана! Изыди, дух Иезавель
- Теорема Гёделя доказывает, что невычисляемый и нелинейный мир за пределами квантового коллапса есть очевидное выражение природы Будды, - нараспев произнес аккуратно одетый юноша, доказав с восхитительной экономией, что он и понятия не имеет о значении этих терминов. - Следовательно, у машины не может быть души.
- Кибер нано квантум. Кибер нано квантум. Кибер нано квантум.
- Эти слова пропел один из наших будущих «сторонников», мужчина средних лет в обтягивающих велосипедных шортах, стремящийся протиснуться между нами и положить руку на голову Элен, чтобы оставить на ней несколько отшелушившихся кожных чешуек - в соответствии с доктриной его культа, это позволит ей воскресить его, когда она начнет создавать Точку Конца. Я преградил ему путь, стараясь не перейти границу физической грубости, и он взвыл как паломник, не допущенный к святыне.
- Думаешь, что будешь жить вечно, жестянка? - Старик со злобой во взгляде и всклокоченной бородой высунулся прямо перед нами и плюнул Элен в лицо.
- Сволочь! - вспыхнула Франсина. Она вытащила платок и принялась стирать слюну. Я присел и вытянул свободную руку, защищая их. Пока Франсина работала, Элен морщилась от отвращения, но не плакала.
- Хочешь вернуться в машину? - спросил я.
- Нет!
- Ты уверена?
Элен раздраженно скривилась:
- Ну почему вы меня вечно об этом спрашиваете? Уверена ли я?
Уверена ли я? Сами похожи на компьютер.
- Извини. - Я сжал ее руку.
Мы двинулись дальше сквозь толпу. Основная масса протестующих оказалась более здравомыслящей и цивилизованной по сравнению с психами, добравшимися до нас первыми, и когда мы приблизились к воротам школы, пикетчики даже стали освобождать для нас проход, одновременно выкрикивая лозунги для телекамер. «Здравоохранение для всех, а не только для богатых!» С этим утверждением я не стал бы спорить, хотя для богатых арии - лишь один ИЗ тысячи способов избавить своих детей от болезней, к тому же фактически один из самых дешевых: общая стоимость набора искусственных тел с размерами от младенческого до взрослого сейчас в Штатах составляет чуть меньше средних расходов на охрану здоровья в течение жизни. Запрещение ариев не покончит с неравенством между богатыми и бедными, но я мог понять, почему некоторые считали создание ребенка, который станет жить вечно, актом абсолютного эгоизма. Вероятно, они никогда не задумывались о нынешнем проценте бесплодных пар и том количестве природных ресурсов, которое понадобится их собственным потомкам в ближайшие две тысячи лет.
Мы прошли через ворота в мир простор а и тишины - любой, кто проникнет сюда без разрешения, будет арестован немедленно, и никто из протестующих, очевидно, не был настолько привержен идеям Ганди, чтобы согласиться на такое.
Когда мы оказались в вестибюле, я присел и обнял Элен: - у тебя все в порядке?
- Да.
- Я действительно тобой горжусь.
- Ты весь дрожишь.
Она была права - все мое тело сотрясала мелкая дрожь. Причина тому была более серьезная, чем возбуждение человека, прошедшего сквозь строй разъяренных сограждан и оставшегося невредимым. С потрясающей ясностью перед моим мысленным взором возникали картины иного исхода этого столкновения, иной вероятности.
К нам подошла одна из учительниц, Кармела Пенья. Она была полна решимости. Когда школа согласилась принять Элен, весь персонал и другие родители знали, что подобный день настанет.
- Теперь у меня все будет в порядке, - сказала Элен. Она поцеловала в щеку сперва меня, потом Франсину. - У меня все хорошо, - повторила она. - Можете отправляться домой.
- Сегодня в школу приехало шестьдесят процентов детей, - сообщила Кармела. - Неплохо, учитывая обстоятельства.
Элен пошла по коридору и лишь раз обернулась, чтобы нетерпеливо помахать нам рукой.
- Да, неплохо, - согласился я.
Когда на следующий день мы вместе с девочками отправились по магазинам, нас перехватила группа журналистов. Однако теперь СМИ опасаются судебных процессов, и когда Изабелла напомнила им, что в данный момент она наслаждается «обычными свободами любого частного лица», процитировав недавнее судебное решение по иску против журнала «Охотник на знаменитостей» (с восьмизначной суммой компенсации), нас оставили в покое.
Вечером, когда Изабелла и Софи уже покинули нас, я зашел в комнату Элен поцеловать ее перед сном. Когда я собрался уходить, она спросила:
- Что такое Квасп?
- Разновидность компьютера. А где ты о нем узнала?
- В Сети. Там сказано, что у меня есть Квасп, а у Софи - нет.
Мы с Франсиной так и не приняли твердого решения о том, что можно рассказать девочке и когда именно.
- Правильно, но тебе не о чем беспокоиться. Это всего лишь означает, что ты от нее немного отличаешься.
Элен нахмурилась:
- Я не хочу отличаться от Софи.
- Все чем-то отличаются друг от друга, - быстро сказал я. -
Иметь Квасп это все равно что… ехать в машине с другим двигателем. Но с любым двигателем машина приедет в любое место. - Только не все они приедут одновременно. - И ты, и она можете делать все, что вам нравится. А ты можешь походить на Софи настолько, насколько хочешь. - Тут я не очень согрешил против истины; критическую разницу всегда можно стереть, просто отключив экранирование Квас па.
- А я хочу быть такой же, - не унималась Элен. - Когда я вырасту в следующий раз… Почему вы не можете дать мне то, что есть у Софи, взамен того, что есть у меня?
- То, что у тебя - более новое. И лучше.
- Но ни у кого такого нет. И не только у Софи, но и у остальных.
Элен знала, что поймала меня на слове - если это новее и лучше, то почему у тех ариев, кто моложе нее, этого нет?
Это сложно и долго объяснять. Ложись-ка спать, а об этом мы поговорим потом. - Я стал поправлять ей одеяло, и она взглянула на меня с упреком.
Спустившись, я пересказал разговор Франсине.
- Что ты думаешь? - спросил я. - Время настало?
- Наверное.
- Я хотел подождать, пока она не повзрослеет настолько, чтобы
понять идею ИММ.
Франсина поразмыслила над сказанным.
- Но насколько хорошо понять? Вряд ли она в ближайшее время сумеет жонглировать матрицами плотности. А если мы превратим объяснение в большой секрет, то она попросту накопает полусырые версии из других источников.
Я тяжело опустился на кушетку.
- Это будет нелегко. - Мысленно я проигрывал эту ситуацию тысячи раз, но в моем воображении Элен всегда оказывалась старше и у тысяч других ариев тоже имелся Квасп. В реальности же никто не последовал по нашему пути. Доказательства в пользу ИММ становились все более вескими, но большинство людей им все еще не доверяло. Даже усложненные версии лабиринтов, по которым бегали крысы, казались лишь усовершенствованными компьютерными играми. Человек не может сам перемещаться из одной версии реальности в другую, не может наблюдать за своими параллельными альтерэго, и такое вряд ли когда станет возможным. - Как ты скажешь девятилетней девочке, что она единственное разумное существо на планете, способное принимать решения и выполнять их?
- Для начала, я скажу это другими словами, - улыбнулась Франсина.
- Конечно. - Я обнял ее. Нам предстояло шагнуть на минное поле - и мы не могли не разойтись, ступив на опасный участок, - зато каждый из нас обладал как минимум рассудительностью, способной удержать нас вместе.
- Мы все продумаем, - сказал я. - И отыщем правильный путь.
2050
Около четырех утра я не выдержал и закурил первую за месяц сигарету.
Когда я втянул в легкие теплый дым, у меня застучали зубы, словно контраст вынудил меня заметить, насколько остыло мое тело. Тлеющий красным кончик сигареты - самый яркий сейчас предмет в округе, но если на меня и нацелена камера, то инфракрасная, поэтому я в любом случае виден не хуже костра. Выдыхая дым, я поперхнулся вроде кота, подавившегося комочком шерсти - с первой сигаретой всегда так. Я приобрел эту привычку, когда мне стукнуло аж шестьдесят, и даже через пять лет, на протяжении которых я то курил, то бросал, мои дыхательные пути все еще никак не могли смириться со своим невезением.
Вот уже пять часов я лежал в грязи на берегу озера Потнчартрейн, в нескольких километрах западнее болотистых развалин Нью-Орлеана. Наблюдая за баржей и дожидаясь, пока кто-нибудь на нее вернется. У меня возникло искушение добраться до судна вплавь и все там осмотреть, но мой электронный помощник изобразил на воде ярко-красный круг зоны действия охранного радара и не дал гарантии, что я останусь незамеченным, даже если стану держаться за границей периметра.
Накануне вечером я связался с Франсиной. Разговор оказался коротким и напряженным.
- Я в Луизиане. Кажется, отыскалась зацепка.
- Да?
- Я сообщу, чем все кончится.
- Хорошо.
Я не видел ее во плоти уже почти два года. Множество раз оказываясь вместе в тупике, мы решили разделиться, чтобы расширить поиски: Франсина искала от Нью-Йорка до Сиэтла, а я взял на себя юг. По мере того, как месяц за месяцем уплывал в прошлое, ее твердое решение позабыть обо всех эмоциях ради стоящей перед нами задачи постепенно слабело. Я не сомневался, что в один из вечеров ее, одинокую в унылом номере какого-нибудь мотеля, захлестнуло горе - и не имело значения, что такое же случилось и со мной, месяцем позже или неделей раньше. Потому что мы не пережили этого вместе, не разделили эту боль, не сделали ношу легче. После сорока семи прожитых вместе лет мы начали дрейфовать в разные стороны, хотя у нас и была сейчас единая цель, какой никогда не имелось раньше.
О Джейке Холдере я узнал в Батон-Руже, профильтровав все слухи. Парень напропалую похвалялся в барах. Его приятели, раскрыв рот, узнавали, что он владеет высокотехнологичным эквивалентом надувной куклы и что в голове у этой куклы кое-что (и кое-кто) есть. Очевидно, многим мужчинам импонировал такой шанс.
Холдер производил отвратительное впечатление. Я раздобыл список покупок, сделанных им в течение жизни, и обнаружил в них все нарастающий поток киберфетишистского порно, купленного за последние два десятилетия. Жесткого и с претензиями - половина названий включала слово «манифест». Но примерно три месяца назад поток оборвался. По слухам, он отыскал нечто получше.
Я докурил и энергично пошевелил руками, разгоняя кровь в жилах.
Ее не будет на барже. Насколько мне удалось узнать, она услышала новости из Брюсселя и была уже на полпути в Европу. Путешествие станет трудным, если совершать его самостоятельно, но у меня не имелось причин сомневаться, что у нее нет верных и надежных друзей, которые ей помогут. Слишком уж много устаревших воспоминаний отпечаталось у меня в голове: все эти яростные и бессмысленные ссоры, мелкие проступки, самоувечья. Что бы с ней ни случилось, что бы ни довелось ей испытать, она теперь уже не та сердитая пятнадцатилетняя девчонка, которая отправилась как-то в пятницу в школу, но так и не вернулась.
К тому времени, когда ей исполнилось тринадцать, мы спорили буквально из-за всего. Ее тело не нуждалось в гормональном потоке пубертатного периода, но программы работали неумолимо, имитируя все нейроэндокринные эффекты. Иногда мне казалось, что подвергать ее такому - пытка, и почему бы не отыскать некий волшебный переход сразу к зрелости? - но основным правилом было никогда не регулировать, никогда не вмешиваться, а лишь стремиться к наиболее точной (из всех возможных) симуляции обычного человеческого развития.
О чем бы мы ни спорили, она всегда знала, как заткнуть мне рот. «Я для тебя всего лишь предмет! Инструмент! Папочкин счастливый талисман!» Мол, мне наплевать, кто она или чего хочет, и я создал ее исключительно для того, чтобы избавиться от собственных страхов. (Потом я лежал, не в силах заснуть, и мысленно репетировал неуклюжие контраргументы. Других детей заводили по гораздо более приземленным мотивам: работать в поле, заседать в совете директоров, разогнать скуку, спасти распадающийся брак.) В ее глазах Квасп сам по себе не был ни плохим, ни хорошим - и она отклонила все мои предложения отключить экранирование, потому что в этом случае я слишком легко слез бы с ее крючка. Но я сделал ее уродом по личным и эгоистичным причинам, отделил даже от других ариев исключительно для того, чтобы подарить себе определенный комфорт. «Ты хотел родить одиночку, синглетона? Почему бы тебе не пускать пулю в голову всякий раз, когда ты принимаешь неверное решение?»
Когда она пропала, мы боялись, что ее похитили на улице. Но потом нашли в ее комнате конверт с локаторным маячком, который она извлекла из тела, и запиской: «Не ищите меня. Я никогда не вернусь».
Я услышал шорох шин тяжелой машины, давящих грязь на раскисшей грунтовой дороге слева, и сжался, прячась в кустах. Когда грузовик остановился, негромко лязгнув металлом, от баржи отделилась дистанционно управляемая моторная лодка. Мой виртуальный помощник перехватил обмен данными - пароль и отклик, - но они не позволили бы решить главную задачу: выдать себя за владельца баржи.
Из кабины грузовика выбрались двое. Одним был Джейк Холдер; я не мог разглядеть его лица при свете звезд, но я сидел в нескольких метрах от него в забегаловках и барах Батон-Ружа, и мой помощник знал его соматическую подпись: электромагнитное излучение нервной системы и имплантантов, отклики емкости и индуктивности его тела на небольшие изменения в окружающих полях, слабый гамма-спектр радиоизотопов - как естественных, так и попавших в тело в течение жизни.
Его спутника я не знал, но общее представление вскоре получил. - Тысяча сейчас, - сказал Холдер. - И еще тысяча, когда вернешься. - Он указал на лодку.
Второй выказал подозрительность:
- Откуда мне знать, что оно будет таким, как ты сказал?
- Не называй ее «оно», - предупредил Холдер. - Она не предмет.
Она моя Лилит, моя Ло-ли-та, мой соблазнительный заводной суккуб. - Меня на несколько секунд охватила надежда: я представил, как клиент усмехнется, услышав этот рекламный тон, и опомнится - бордели в Батон - Руже открыто рекламировали секс с машинами, которыми управляли опытные «кукловоды», причем за малую толику названной цены. Как бы он ни воображал секс с настоящим арием, он не мог знать наверняка, что Холдер не управляет телом на барже, и тем же способом. И он вполне может выложить две тысячи за работу Холдера-кукловода.
Поделиться книгой: