— Вот мы и пришли, — оповестил Терос очень грустным голосом перед большой дверью заброшенного храма.

— Терос, у тебя вид такой, словно ты уже не надеешься увидеть нас в живых.

— Что вы, что вы, госпожа Ирина. Я лишь скорблю о том, что не могу пойти с вами. Но поверьте, я день и ночь буду молиться о ваших жизнях.

— Ты уж не переусердствуй. Ночью не надо. А будут обижать — кинь весточку, мы быстро тут всем на фиг уши поотвинчиваем. — Леха порывисто обнял прослезившегося от такой заботы араба.

Терос тоже по очереди обнял нас всех и поцеловал и лоб. Ирина было хотела сказать что-то типа «в лоб только покойников целуют», но вовремя остановилась и чмокнула египтянина в щеку.

— Прощай, наш верный, добрый Терос, — Я первая зашла в просторный зал заброшенного храма. За мной последовали остальные, и сквозь скрип закрывающейся двери я услышала:

— Да пребудет с вами удача. До свидания, принцесса Фархад.

— Так. Первым делом надо снять эту ужасную робу, — Андрей вывел нас из грустно-задумчивого состояния.

— Во-вторых, не киснуть, — поддержала Ирина.

— Это точно! Посмотрите на меня, и вам сразу станет жутко весело. — Леха, покачивая бедрами, продефилировал мимо нас.

А посмотреть было на что. В белом балахоне, кедах, а самое главное, панамке, Леха был похож на мотылька-переростка, только крылышек не хватало.

— То, что «жутко» — это точно, — почти хором сказали мы, и раскатистый смех оживил пустынный зал храма.

— Ты так всех мумий распугаешь! — Мне почему-то стало очень весело, легко и свободно.

— Ага! А Расдай с Морандом откроют школу с биологическим уклоном и будут изучать особо редких насекомых. Например, мотыльков в панамках. — Мы беззаботно шутили и смеялись.

— Ладно. Хватит уже, надо двигаться, а то я, кажется, есть хочу, пайка же Тероса хватит максимум на пару дней. — Ирина помогла мне стянуть балахон. — А идти нам явно дольше, и, насколько я понимаю, никто из вас не знает, где мы потом сможем подкрепиться.

Посовещавшись, мы решили взять нашу так называемую «спецодежду» с собой. Нести ее сначала было предложено по очереди, но так как у каждого из нас плюс ко всему были еще сумки с едой и водой, а у Лешки еще посох Тероса и коробка с тараканами, то наша процессия грозила превратиться в крестный ход, поэтому мы решили, что каждый сам понесет свой тюк.

Из главного зала мы вышли в просторный коридор с голыми стенами песочного цвета. Терос предусмотрительно обеспечил нас хорошими факелами, спички тоже имелись, так что отсутствие света нам не грозило даже в подземелье. Пройдя по коридору, мы зашли в очередной зал, правда, он был поменьше первого, но такой же пустой. Из него вели два коридора: один был справа, другой уходил куда-то под уклон в левую сторону.

— Нам направо, если кто забыл, — напомнил Андрей.

— Не глупые — помним, — проворчала Ирина. Мы с уверенностью двинулись к правому входу.

Пока еще позволяла ширина коридора, мы шли рядом, но минут через десять он начал сужаться и пришлось идти друг за другом. В конце мы еле протискивались со своими рюкзаками, а тут еще откуда-то ступеньки появились... Мы уже шли, ругая Тероса, который отправил нас сюда; Расдая, из-за которого мы начали все это «путешествие»; Моранда, который сидит себе на своем троне, трескает халву и не подозревает, как мы тут мучаемся, чтобы его скинуть с нагретого местечка; нашего гида Али (чуть было не сказала «гада») — за то, что он не отговорил нас ехать в Каир, а заодно и всех египтян — ни за что, просто так, до кучи.

Очередной поворот направо, и мы видим очередные пустые стены очередного коридора.

— Потрясающе красивое место! Какие краски, какой пейзаж, что за прекрасные пальмы на горизонте, а море, море! — раздраженно бурчала я. Леха посмотрел на меня, потом на остальных и, кивнув в мою сторону, покрутил пальцем у виска.

— Тихо шифером шурша... у кого-то едет крыша, — констатировала сей неоспоримый факт Ирина.

— Сами такие. Просто осточертело ходить по этим пыльным коридорам, которым ни конца ни краю нет.

— Давайте, что ли, привал сделаем, а?

— Вот это правильно! Я только «за». Думаю, никто против не будет? — Ирина первая начала раскладывать свои вещи прямо на полу.

— Никто не хочет принести стульчик? — Я последовала ее примеру.

— А также диван и пару кресел. Еще пожелания будут? — с легкой иронией прикинул Андрей, и они с Лехой тоже уселись рядом с нами.

В общей сложности мы ходили часа три, все время аккуратно сворачивая направо, как учил Терос. Из-за однообразной обстановки устали мы гораздо раньше, чем предполагали, поэтому мысль о привале была как нельзя более кстати. Мы выложили на постеленный пергамент наши припасы и стали уплетать все это с рекордной скоростью, тем более что аппетит разыгрался не на шутку. Через полчаса, наевшись до отвала, на полу сидели четыре эдаких апельсина на ножках. Наши запасы уменьшились ровно наполовину, а сколько оставалось еще идти — не представлял никто.

— Ну что, опять в путь? — с досадой в голосе спросила Ирина.

— Может, еще посидим? Тут уже не так мрачно.

После обеда-то.

— Нет уж, Андрюша, подъем. Вперед и с песней. — Я решила, что, чем быстрее мы выберемся из этого «подземного царства вечного уныния», тем лучше.

Мы все вместе вздохнули и стали собирать веши, а через пять минут опять топали по длинным коридорам и многочисленным ступенькам, уводящим вниз, к центру земли, как нам тогда казалось.

— Слышите? — остановился вдруг Леха.

Мы прислушались. Все было тихо, хотя откуда-то очень издалека доносился непонятный стук.

— Да... Очень похоже на... — Мне не удалось договорить, какая-то сила словно подбросила нас, ноги тут же подкосились, и мы упали.

— Это что, землетрясение? — спросила Ирина.

— Какое землетрясение, мы же сами под землей, — удивился Андрей.

— Вот именно. А это подземные толчки, и скоро здесь разразится целая геологическая катастрофа, — дрожащим голосом пролепетала Иришка.

— Не дрейфь, все будет нормаль... — последние слова Лешки просто утонули в диком грохоте, и нас с новой силой подбросило и шлепнуло о землю.

— Больно же, в конце концов! Кто там еще балуется? — гневно спросила я.

В ответ новый стук и очередной толчок. Мы переглянулись.

— Но ведь это же не... — Андрей с надеждой посмотрел на нас. Мы с не меньшей надеждой посмотрели на него. Никто не хотел признавать очевидного. Терос был абсолютно прав, говоря, что мы поймем сигнал об опасности. Тут трудно не понять, когда тебя швыряет то вверх, то вниз и постоянно хлопает о совсем не мягкий пол и не менее твердые стены.

— Шартаг, — в один голос заключили мы.

— Шустрый дядечка. Мы еще и полдня тут не ходим, а он уже безобразничает, годяй нехороший, — прокричала я через новый раскат не то грома, не то выстрела из пушки.

Вдруг все стихло. Мы кое-как поднялись на ноги, и тут началось такое! Наши факелы ни с того ни с сего начали мигать: они то гасли, то разгорались с новой силой, причем ветра не было совсем. Потом раздался такой ужасный грохот, что у нас заложило уши, и почти сразу стены затряслись от невероятно громкого зловещего нечеловеческого смеха.

— Ши-ши-шито это? — почему-то с грузинским акцентом, заикаясь спросила Ирина.

— Что бы это ни было, ничего хорошего оно нам не принесет, — процедил сквозь зубы Андрей.

Мы с Лехой вообще стояли в полном ступоре. Тут Ирина начала дергать меня за руку, показывая на стены:

— А-а-а это нормально?

Не знаю, как вы, но я раньше никогда не видела, чтобы из стен сыпался песок. Причем не осыпался от ударов, а именно сыпался, будто из мельчайшего сита, образуя на земле ровненькие такие кучки. Теперь уже мы вчетвером не отрываясь смотрели на льющийся песок. На всех такой столбняк нашел, что пошевелиться никто даже не пытался.

А между тем из песка постепенно стали формироваться вполне конкретные человеческие очертания. Ну, не то чтобы совсем человеческие: по десять пальцев на каждой руке, обезображенные лица, словно только что из-под ножа пьяного пластического хирурга, непропорционально длинное туловище. Они вырастали из песка отнюдь не медленными темпами, а мы все стояли и смотрели, как завороженные.

Я очнулась первой и изо всех сил стала трясти друзей:

— Ребята, да проснитесь вы наконец! Ну, что за наказанье! Надо делать ноги, причем как можно быстрее, иначе мы рискуем превратиться в один большой синяк. Из песка-то они, конечно, из песка, но кулаки десятипальцевые помощнее ваших лапок будут.

Наконец мои герои пришли в себя, и мы бросились бежать, не забыв при этом свернуть направо. Наверное, песочные монстры еще не до конца сформировались, потому что первую минуту погони мы не слышали.

— Э-это не мумии. Совсем не мумии, — твердила запыхавшаяся Ирка.

Мы бежали достаточно быстро, и пусть до этого ходили регулярно в фитнес-клуб, беговая дорожка — это одно, а скачки по подземным улицам с рюкзаками и тюками — совсем другое. Хотя тогда и было не до веселья, но вид галопирующего Лехи вызывал у нас нервные смешки. Представьте себе Леху с ростом метр девяносто, передвигающегося огромными скачками, держащего в одной руке сумку с продуктами, в другой — посох Тероса; через плечо перекинут белый балахон, на шее прыгает фотоаппарат, панамка безнадежно сползает на глаза, а в зубах зажата коробочка с тараканами. Причем посох он держал так, словно собирался занять первое место в прыжках с шестом на олимпийских играх. Представили? А теперь добавьте к этому абсолютно серьезный вид и невозможность разжать зубы и ответить на наше, как он потом выразился, «необоснованное хихиканье». Разумеется, факел он свой потерял.

Видел бы нас тогда Моранд... Тех справедливых и сильных защитников египетского народа, которые должны были свергнуть его с трона и запечатать Врата ада, а в настоящий момент успешно улепетывающих на всех парах от двухметровых песочных чудовищ, повизгивая и заикаясь от страха.

Как ни странно, факелы от такой скорости не гасли. Притормаживая на новом повороте, мы услышали за собой рев песочных гигантов.

— Они же из песка, как они могут ТАК орать? — возмущенно оглянулся Андрей.

— Му-му-у-угу, — ответил Лешка.

— Чего?

— Он, наверное, хотел сказать, что бегать они по идее тоже не должны, раз песочные, но тем не менее они нас догоняют, — предположила я.

— Угу, — закивал Лешка.

— Да выплюнь ты этих тараканов, Леш! — сочувствующе предложила Ирина.

— Ага! Выплюнь! А как же мы потом по пескам пойдем? Нет уж, Леха, держи их в зубах и не выпускай. Только не разжуй, смотри. — Андрей бежал впереди нас всех, освещая дорогу.

Леха лишь гневно мычал в ответ на все наши реплики, его глаза сверкали, как искры факела, и мне кажется, тогда он был больше зол на нас, чем на догоняющих песочных уродов. А они действительно догоняли — рев был слышен в каких-то пятидесяти метрах от нас. В тридцати!.. В десяти!. А дальше случилось то, что должно было случиться. Леха, споткнувшись-таки о посох, упал! Причем не просто упал, а эффектно взмахнув руками, словно балерина в «Лебедином озере», растянулся, накрыв собой Андрея. На него налетела я, на меня — Ирина. А на Ирину? Правильно — четыре песочных дылды. Неплохая таская кучка получилась. Тут уж нашу Иришку прорвало:

— А ну, слезь с меня, пронырливый извращенец! — стукнула она кулачком по голове еще не успевшего очухаться преследователя. — Из тебя вон уже песок сыплется, а туда же! Пошел вон!

Потом она схватила рюкзак и начала колошматить всех монстров подряд. Пока мы поднимались, Ирина размахнулась и просто размазала по стене сжавшегося от страха и удивления песочного человека. Только куча песка на полу осталась. Но, поскольку рюкзак был довольно тяжелый, а размахнулась она серьезно, сама Иришка отлетела к другой стене, аккуратно шлепнувшись на второго песочника. Она его, извините, просто раздавила! Нет, Иришка у нас совсем не толстая, но вместе с рюкзаком они весили прилично, так что от половины песочника, на которую они приземлились, не осталось ничего, вторая же половина поспешила развалиться сама.

Мы встали, отряхнулись и, видя, что Ирине ничего не угрожает, начали смотреть жестокий реслинг, потому что разбушевавшуюся нашу было просто не остановить. Опустив голову, будто бык на корриде, она ринулась на третьего, который уже пытался убежать вслед за своим братцем. Четвертый, кстати, просто смылся.

— Вот тебе! Вот тебе! Получи, ржавчина расфуфыренная! Экспонат анатомический! — из последних сил дубасила она нашего потенциального убийцу. — Валенок рваный! Ты... ты... Выхухоль!

Может, мне показалось, но, по-моему, песочный человек покраснел. Он уже не пытался уворачиваться от Ирининого рюкзака, а просто потихоньку отползал, жалобно повизгивая. Размахнувшись в очередной раз, Ирина не рассчитала силу удара и упала сама. Обрадовавшийся монстр пополз от нее уже активнее. И что вы думаете? Она его отпустила? Ничего подобного! Извернулась и схватила за ногу. Так они и ползли: песочный урод с болтающейся на его ноге и постоянно ругающейся Ириной. Понимая, что с такой бульдожьей хваткой она от него не отстанет и житель подземелья просто утащит нашу подругу, мы решительно потянули Ирину к себе. Получилось что-то вроде игры «тяги-перетяги».

— Да отпусти ты его! Брось каку! Фу! — наперебой кричали мы ничего не желающей слушать Ирке. Наконец она выпустила из рук его ногу, и мы опять попадали друг на друга. Сверху лежала тяжело дышавшая, но довольная «воительница».

— Эти два гада удрали?

— Я бы сказала — в панике смотались, сверкая пятками. — Я подняла свой рюкзак. — Ну, Ирин, ты даешь! Мы сначала хотели вмешаться, но потом посмотрели на разлетающихся в разные стороны песочников и решили не портить ваш реслинг. А чего ты, собственно, так разошлась?

— Да, ты уж объясни, а то мы ненароком чего не так сделаем и постигнет нас участь этих несчастных. — Андрей потирал ушибленную ногу.

Ирина гневно сверкнула глазами:

— И вы еще спрашиваете?! Сначала они бесцеремонно... на меня упали...

— Ну, скажем так: если бы не упали мы, а точнее, один из нас, — Андрей скептически посмотрел на Леху, — они бы тоже на тебя не свалились.

— Вот только не надо их защищать! А еще, самое главное, они мне белые штаны своим песком испачкали! Посмотрите, на что они теперь похожи.

— А они были белые, да? — спросил Леха, на что получил удар в живот Ирининым тюком с тряпками.

— Так, стойте, непримиримые дети Чингачгука, смотрите не покалечьте друг друга. — Я разняла шутливо замахивающихся друг на друга Лешку с Ириной. — Как бы то ни было, наша Иришка только что избавила нас от присутствия четырех весьма неприятных личностей. Думаю, те, что успели убежать, еще долго будут помнить ее белые... пардон, желтые бриджи. И не надо меня бить, а-а-а!

Вот так, со смехом и шутками, мы отметили нашу первую победу над врагом. Все, конечно, понимали, что это только начало, но осознание того, что мы победили отвратительных двухметровых уродов, приятно кружило голову. Через несколько минут четверо студентов, весело болтая, шли по подземным переходам заброшенного храма навстречу своей судьбе.

Мы, разумеется, осознавали, что Шартаг начал выполнять свою черную миссию, но расстраиваться и переживать раньше времени никогда не было нашим принципом, поэтому мы шли вперед, стараясь думать только о хорошем.

— Надо бы прикинуть, где остановиться на ночлег, — предложил Андрей. — Мне кажется, на сегодня хватит приключений, как считаете?

— Абсолютно согласна. Хотя, собственно, особо выбирать не приходится, везде одно и то же: стены, пол и потолок. Все. Так что предлагаю сделать привал прямо здесь. — Я устало опустилась на землю. — Кстати, сейчас тряпки Тероса нам и пригодятся — всё не на полу спать.

— Хорошо хоть здесь не холодно, — зевнула Ирина. Расстелив на полу балахоны и положив рюкзаки под голову, мы в мгновение ока погрузились в сонное царство Морфея.

Мне снилось, что я еду в автобусе на экскурсию, рассматриваю проносящиеся мимо пейзажи, любуюсь рассветом в Египте. Вдруг ко мне подходит толстая тетка-кондуктор, причем почему-то с лицом гида Али, вся в бигудях, в застиранном халате, и тычет мне в лицо рулон билетов. От нее пахнет какой-то гнилью, и она гнусным рекламным голосом шипит на меня: «Билеты, билеты, купите билеты сейчас же! » Я отворачиваюсь, стараюсь не дышать, потому что несет от нее, как из помойки, но упрямая «кадушка» продолжает наступление. Господи, отчего же так воняет-то? Я начала понимать, что пахнет уже не во сне, и открыла глаза. И тут же заорала так, словно увидела... Хотя от того, что я увидела, можно закричать и громче. На меня смотрела улыбающаяся во всю морду лошадь, от которой к тому же сильно несло перегаром.

— Зачем же так крича-а-а-а!.. — У моих друзей была приблизительно такая же реакция на это «милое создание». По-моему, лошадь испугалась не меньше. Издав бешеный вопль, она шарахнулась от нас в другую сторону.

Я подумала, что схожу с ума, когда она произнесла человеческим голосом:

— Ну чего вы орете? Напугали до полусмерти!

— Ты тоже это слышал? — повернулась я к Андрею, который все еще сидел с открытым ртом.

— Т-т-ты что, разговариваешь? — Ирина удивленно посмотрела на лошадь.

— Нет! Стихи читаю! Я, кажется, ясно спросила: зачем вы так кричите? Я вам еще ничего не сделала. И вообще это невежливо — так орать мне в лицо.

— Обалдеть! Говорящая лошадь. — Лешка потянул носом воздух. — Ты что, пьяная? От тебя разит, как от спиртзавода.