Ареал. Государство в государстве

Володина прошла два десятка метров до своей землянки и открыла дверь под навес. Со стороны входы в жилые помещения напоминали ей газетные киоски: чтобы при первом же Выбросе вход в землянку не залило Студнем, над ним ставили небольшой домик, зайдя в который человек спускался ниже уровня земли, туда, где располагался вход в само жилище. Чтобы не рухнуть в темноте со ступенек, над лестницей имелся небольшой масляный фонарь, и Татьяна потянулась к карману за зажигалкой. Тащить тележку с канистрами по ступеням было больно, но в конце концов она добралась до входной двери. Повозившись с замком, она затащила воду в землянку и заперлась на мощный засов.

Ну, вот я и дома. Девушка зажгла несколько работающих на «Иксе» светильников и обвела взглядом помещение. Выложенный брёвнами квадрат размерами четыре на четыре метра с небольшой дверью в углу, ведущей в двухметровый тупик, – вот и все хоромы. Её жилище располагалось дальше всех от ангара, и подземный ход, соединяющий склад с офисом и жилыми землянками остальных, к нему рыть не стали. Начали было, но прорыли пару метров и прекратили, у Куска закончились деньги на строительство, а рыть предстояло далеко. Зато это помещение действительно отдельное, и в гости к тебе незваным никто не нагрянет. И добежать до него от ангара за двадцать шесть секунд можно дважды. И вход хорошо виден с пулемётной вышки и под луч прожектора ночью попадает. Сплошные плюсы. Аня рассказывала, что у богатых Перекупов, работающих давно и имеющих обширную постоянную клиентуру, подвалы бетонные, с цивильной отделкой и электричеством, но подобное строительство стоит огромных денег. Если таковые имеются, то тебе к Нефтяникам, это они умудряются строить внутри Ареала небольшие подземные помещения в промежутках между Выбросами.

Татьяна отстегнула ремень, стягивающий установленные на тележку канистры, и взялась за одну из них, привычно готовясь к вспышке боли в позвоночнике. За два месяца травма так и не зажила. Здоровье в обмен на независимость? Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Тяжёлые думы потом, а сейчас – банный день.

6

Медведь повел пулемётным стволом чуть ниже, меняя прицел, и «Печенег» выплюнул длинную очередь. Поток свинца срезал несколько чахлых кустов и завяз в мишенях, прибитых к синюшно-жёлтым стволам наполовину мутировавших деревьев.

– Есть попадание! – сообщил Шорох, разглядывая в бинокль цепочку мишеней, имитирующих группу пехоты противника. – Этих всех зацепило! Но левофланговые трёхсотые, там пробоины ниже пояса, пули по ногам легли! Давай ещё раз, по моей команде!

Майор плотнее прижал пулемёт, добиваясь полного слияния с оружием. Вести из «Печенега» интуитивную стрельбу стоя непросто даже для стотридцатикилограммового здоровяка. Тут необходимо уметь чувствовать оружие в момент ведения огня и точно знать, куда ляжет очередь. Такой навык отрабатывается бесконечными кропотливыми тренировками, грамотный пулемётчик – это редкость, реже которой разве что виртуоз-гранатомётчик, способный вести снайперскую стрельбу из РПГ на больших дистанциях. А просто палить в белый свет, как в копеечку, бестолково сжигая патроны, может каждый гражданский чайник, насмотревшийся боевиков. Там, в кино, все стреляют не глядя и всегда попадают. Медведь коротко усмехнулся. В какой-то мере киношники играют на стороне боевых профессионалов, ведь насмотревшихся кинобоевиков отморозков на боевых операциях уничтожать легче. Они ведь не просто не умеют стрелять, они вдобавок к этому свято уверены, что всё делают правильно и что поразить беспорядочной автоматной очередью от бедра всех, кого видят их светлые очи, элементарно просто.

– Огонь! – рявкнул Шорох, не отрываясь от бинокля.

Медведь плавно и очень быстро выжал спуск, пулемёт содрогнулся, выпуская первые пули, и майор увеличил давление тела на стреляющее оружие, компенсируя отдачу. Чем дольше работал «Печенег», тем сильнее приходилось на нем повисать, делая поправку на смещение системы «стрелок – оружие», чтобы исключить неконтролируемый увод ствола вправо. Длинная очередь перечеркнула стоящие на двухсотметровом удалении мишени, и боец прекратил огонь.

– Есть попадание! – Шорох опустил бинокль и показал ему большой палец. – Чисто отработал, всех перечеркнуло на уровне грудная клетка – живот, как предыдущих, на пятидесятиметровом рубеже. Теперь давай на триста метров! Цель – пулемётный расчёт в кустах. Видишь?

– Ты его специально так запрятал, да? – поинтересовался здоровяк. – Чтобы я с трудом заметил только часть второго номера? Мстишь за вчерашнюю шоколадку? Сказал же, я не знал, что она твоя!

– А чья ещё? – неподдельно удивился Шорох. – Думаешь, я не помню, что ты шоколад не ешь? Давай готовься к стрельбе! И вообще можно подумать, бандюки в тебя с открытого места стрелять будут! Это я ещё сильно мишень раскрыл, там Плешь рядом, по-другому было не установить.

– К бою готов, – трагически выдохнул Медведь. – То-то ты сегодня так хорошо отстрелялся. Признайся, ты представлял на месте мишеней меня с твоей шоколадкой в руках?

– Огонь! – заявил Шорох, игнорируя фразу майора, и вновь поднес к глазам бинокль.

Два месяца назад у ОСОПа наконец-то дошли руки до серьёзных раскопок на складах своей прежней базы. На расчистку доступа ко всем хранилищам ушло почти три недели, но результат того стоил. Помимо «Мембран», «Латников» и оружия, отряд получил экспериментальные «Эмки» и огромный запас патронов, копившийся на ОСОПовском складе РАВ едва ли не с момента его основания. «Эмки» тут же забрали учёные на доработку и несколько недель колдовали над ними, улучшая всё подряд с помощью своих чудес, добытых из «Икса» посредством воздействия вакуумников. Пока научная группа занималась модернизацией снаряжения, Медведь провёл инвентаризацию склада боеприпасов и в дальнем хранилище обнаружил несколько десятков тысяч патронов, не являющихся изделием «Дырокол», что стояли на вооружении ОСОПа ещё до запуска «Дыроколов» в серию. С того дня ОСОП начал проводить учебные стрельбы с целью поддержания профессиональных навыков на высоком уровне.

– Мысль хорошая, но ничего не выйдет! – заявил тогда Айболит, впервые услышав идею Медведя организовать стрельбище. – Звуки длительной стрельбы спровоцируют атаку мутантов, а там и Зомби подтянутся! Они нам такую тренировку устроят, что мало не покажется!

– Пожалуй, я всё же попробую! – не согласился с санинструктором Медведь. – Есть мнение, что зверьё в атаку не полезет. Отойду от базы в развалины на двести метров и постреляю немного. А вы меня с крыши прикроете в случае чего. Если всё будет хорошо, поищем место для стрельбища.

Отговорить его так и не смогли, в итоге Шорох пошёл с ним для страховки, остальные заняли круговую оборону на крыше базы. Майор выбрал позицию, нашёл подходящий по размерам обломок бетонного перекрытия, торчащий из груды руин, и почти час вел по нему огонь из разных положений то короткими, то длинными очередями. К всеобщему удивлению, мутанты на него нападать не стали.

– Ты как узнал, что зверьё на тебя не бросится? – накинулся на него Айболит, едва Медведь с Шорохом вернулись к базе. – Почему сразу не сказал?!

– Точно я не знал. – Майор принялся разбирать «Печенег» для чистки. – Просто когда увидел этот Клондайк из старых патронов, так сразу вспомнил Тумана в тире. Он ни дня без тренировки не проводил. Тут на память наше с ним давнишнее дежурство в лабе у Лаванды и пришло. Она как-то рассказывала ему, что всё живое в Ареале объединено в некое пси-поле, мол, все туда свои эмоции и переживания транслируют. И мы в том числе. И мутанты нас ненавидят, потому что мы ненавидим их, и так далее. Вот мне и захотелось проверить. Если Лаванда была права, то, стреляя по мишеням, я ни у кого враждебной реакции вызвать не должен. Нужно лишь не фокусироваться на том, что готовишься для боёв с живыми противниками. Так и получилось.

– Это весьма ценное наблюдение! – встрепенулся внимательно слушавший объяснения Степанов. – Николай Иванович, упомянутая вами Лаванда – это кто-то из научных специалистов ГНИЦ?

– Она руководила полевой лабораторией в Зелёной Зоне, – ответил Медведь. – Доктор наук, сколько-то там раз кандидат, главный спец ГНИЦ по мутациям живых существ Ареала. Зверьё любила очень и из лабы своей почти не вылезала. – Он грустно вздохнул: – Скорее всего, где-нибудь там теперь и сидит, в белом халатике.

– В Эпицентре она сидит, – уточнил Кварц. – Ушла туда из ГНИЦ вместе с Рентгеном и Туманом.

– Так это она «Янтарь» тащила? – удивился здоровяк. – Не знал. Как же сразу не опознали? Говорили, что сообщницу Тумана идентифицировать не удалось.

– С ней произошли изменения, – пожал плечами контрразведчик. – Вероятно, это и послужило причиной первоначальных затруднений. Позже, когда личность установили, всё уже было засекречено. В чём там конкретно дело было, я не знаю, к тому моменту меня уже отстранили.

– Помолодела она, что же ещё! – хмыкнул Рас. – Если из Эпицентра вышла, то с тридцати до двадцати запросто! А то и сильнее. Вот и не узнали её сразу. С Зомбаками так всегда. Идут сталкеры в Жёлтую, встречают армию Тёмного Властелина и бегают по всей Зоне от своих давнишних знакомых. И не поймёшь толком, кто это был в нормальной жизни: вроде похож, вот только на кого? То ли сосед это твой, то ли папаша его, а то и вовсе дед – там все молодые и бодрые, не разберёшь!

– Коля, ты уверен, что Зомби тоже не проявят интереса к нашим учебным стрельбам? – уточнил Айболит. – Они ведь не зверьё, им на наше дружелюбие плевать!

– Как можно тут быть в чём-то уверенным? – вздохнул майор. – Это же Ареал. Но с пси-полем они однозначно связаны, раз Лаванда говорила, что в нём участвуют все, – значит, все. Поэтому на враждебные эмоции они точно не придут, мы же по мишеням долбить будем. А вот на звуки стрельбы, наверное, явятся, если услышат. Тут надо продумать вопрос безопасности, поглазеть на перестрелку могут захотеть не только они.

– Сталкеры не пойдут, это сто процентов! – уверенно заявил Рас. – В Жёлтой массированная стрельба ничего хорошего не предвещает. Идти на неё смотреть себе дороже. Кто может толпой палить? Или бандюки, или и того хуже – Зомбаки! И так, и эдак тебя ждут только проблемы.

– Значит, можно принимать меры смело, – подытожил Медведь. – Подыщем место для стрельбища и заминируем подходы к огневым рубежам. Зверьё на мины не полезет, сталкеры стрельбы испугаются, а остальных не жалко. Тренироваться в любом случае надо, нас слишком мало, чтобы позволить себе падение квалификации. И старые боеприпасы нам подвернулись очень вовремя.

С тех пор стрелковые тренировки велись регулярно, и Медведь заявил, что занятия обязательны для всех, за исключением научной группы, и потому загонял на стрельбище не только Раса с Водяным, но даже Кнопку, когда та появлялась на базе. Сама же научная группа изрядно удивила всех, заявив о своём намерении присоединиться к занятиям на третий день тренировок. В ответ на вопросительный взгляд майора профессор Николаева сообщила, что слишком хорошо помнит, при каких обстоятельствах произошла их встреча после возвращения учёных в Ареал, и поинтересовалась, где именно ей выдадут оружие. В итоге недовольным остался только Кварц, который наотрез отказался соглашаться с тем, чтобы стрельбище устраивалось недалеко от базы. Он настаивал, что постоянная интенсивная стрельба является сильнейшим демаскирующим фактором, несмотря на любые меры предосторожности, и был непоколебим в своём мнении. Закончилось всё тем, что пришлось искать два стрельбища: первое, рядом с базой, для ведения огня из бесшумного оружия, и второе, в шести километрах, для работы пулемётчиков и гранатомётчика, которым пришлось ходить туда-обратно больше всех.

Пулемётная очередь выпотрошила сине-жёлтый пупырчатый куст, расшвыривая вокруг обрывки длинных узких листьев, и Шорох сообщил, что мишень, обозначающая пулемётный расчёт противника, уничтожена. Медведь удовлетворённо хмыкнул и принялся перезаряжать «Печенег».

– Теперь лёжа, с сошек, прицельно! – велел Шорох. – Мишени там же, где обычно. После Выброса к ним уже не подойдешь, так что расстреливай, пока не развалятся. Не спортивная стрельба, конечно, но в бинокль видно, как щепа летит, если попадаешь.

На базу вернулись только к трем часам. Пока возились с биологическим обеззараживанием «Мембран», появился Айболит с профессором Николаевой. Он был хмур и держал в руках лист бумаги с коротким рукописным текстом.

– Что-то из оборудования сгорело? – Медведь кивнул на кривые строки документа.

– Хуже, – без тени иронии ответил Айболит. – Кварц сейчас сгорит. От возмущения. Когда узнает, о чём речь.

– Я уже ощущаю кожей нечто ужасное, – вздохнул здоровяк. – Тогда пойдём сразу к нему, там и поговорим. – Он посмотрел на стоящий на полу «Печенег» и задумчиво произнёс: – Может, я поторопился снять «Эмку»?

Едва они вошли в кабинет контрразведчика, тот окинул их настороженным взглядом и безошибочно заявил:

– То, что ваше предложение абсолютно неприемлемо, я уже понял. – Кварц привычным движением пододвинул к себе блокнот и карандаш. – Осталось услышать, в чём оно заключается.

Айболит переглянулся с Николаевой и мужественно решил принять удар на себя.

– Нам нужна научная помощь, – твёрдо заявил он. – Втроём нам не справиться и за десять лет. Стадия первичных открытий пройдена, для дальнейшей эффективной работы необходимо проделать огромный объём рутинных действий. Для этого требуются люди. Квалифицированные специалисты.

Санинструктор сделал паузу, приготовившись услышать возмущенную отповедь Кварца, но тот безмолвствовал, внимательно глядя на посетителей с бесстрастным выражением лица.

– Благодаря всеобщим усилиям, – продолжил Айболит, – мы собрали вторую вакуумную пару. У нас есть и осколки, и меты для работы с ней. Но мы не успеваем обрабатывать результаты. Построение математических моделей требует времени и серьёзных расчетов, подготовка и проведение опытов тоже требуют времени и сил, не говоря уже о том, что мы ограничены в технических возможностях. Мы смогли научиться отбирать у Ареала крохотный участок пространства, благодаря чему у нас есть вода. Но даже эта победа слишком несовершенна, она стоит нам обмоток генератора, сгорающего при каждом Выбросе. Мы можем закупить тысячи обмоток, если такое вообще возможно, и менять их постоянно, но это никак не приблизит нас к победе над Ареалом. Дальнейшая работа требует серьёзных действий. Чтобы понять, в каком направлении двигаться, необходимо собрать хотя бы небольшую сеть из вакуумных пар и провести с ней целый ряд экспериментов. Кроме этого, обязательно стоит выяснить, как влияет на работу пары её увеличение в размерах, разнос полюсов на значительные высоты, есть и другие гипотезы. Уже ясно, что наиболее эффективные показатели пары дают при использовании редких и дорогостоящих метов, они требуются постоянно, их всегда будет мало. Значит, имеет смысл проверить более простые меты на групповую совместимость, но это нельзя делать на базе, риск слишком велик, всё, что угодно, может произойти. Нужен испытательный стенд где-то в другом месте, и там тоже кто-то должен работать. В общем, мы предлагаем связаться с ЦИАП.

– Коля, – Кварц невозмутимо посмотрел на Медведя. – Когда в нашем отряде появляется заболевший, им занимается Айболит. Скажи, а кто должен заниматься Айболитом, в случае чего?

– Мы понимаем, что это риск, – вступилась за санинструктора профессор Николаева. – Но иного выхода нет, потому мы и пришли к вам, Кварц. Даже если наш отряд потратит ещё полгода и мы найдем ещё одну лабораторию и соберем ещё одну вакуумную пару, пусть даже большую, нас не хватит на всё сразу. – Она решительно встала и распахнула дверь: – Идёмте на крышу! Вам необходимо это увидеть, никакие слова не смогут быть лучшим доказательством!

На крыше уже собрались все обитатели базы. Люди столпились вокруг нового вакуумника, являющегося верхним полюсом второй пары, и восхищённо переговаривались друг с другом, разглядывая что-то, над чем колдовал Степанов. Медведь подошёл ближе и удивлённо замер. В воздухе между опутанной проводами верхней пластиной вакуумника и бетонным полом скорее угадывалось, чем виднелось, некое пространство из более прозрачного воздуха. Оно представляло собой совсем небольшую вертикаль диаметром сантиметров двадцать и высотой в метр. И сейчас внутри неё шел снег. Крупные белые хлопья появлялись из ниоткуда и медленно опускались на бетон, образовывая снежный покров, резко заканчивающийся за границами незримой вертикали. Образовавшийся сугробик уже имел в высоту десяток сантиметров. В полушаге от невидимой границы стоял распушивший чешуйки Фантик и удивленно скрипел, не сводя лишённых зрачков жёлтых глаз от невиданного зрелища.

Кто-то из бойцов аккуратно обошёл мутировавшего кролика, осторожно засунул руку в призрачную вертикаль и подставил ладонь под падающие снежинки.

– Холодно, – счастливо улыбнулся он, глядя, как снежные хлопья медленно тают на тёплой ладони. – Снег настоящий! А Зуд внутри есть?

– К сожалению, есть, – огорчённо развел руками Степанов. – Мы проверили это в первую очередь. Кроме того, чем выше над уровнем земной поверхности, тем меньше размер очищенного пространства. Причём результат падает практически в геометрической прогрессии. Первая вакуумная пара сфокусирована почти что в пол, и это позволяет нам добывать воду из скважины почти стопятидесятиметровой глубины. Здесь же мы с вами находимся всего лишь на втором этаже над поверхностью земли, но высота столба немногим больше метра, а диаметр и вовсе до обидного мал. Но это всё равно доказывает, что отвоевать у Ареала захваченные территории можно! Как минимум Жёлтую и Зелёную Зоны!

– Теперь вы понимаете, что нам нельзя отказываться от такого шанса? – Профессор Николаева посмотрела на Кварца и скользнула взглядом по всем присутствующим. – Требуются широкомасштабные исследования! Нужны более крупные вакуумные двойки, нужны объединения двоек в сети, нужны эксперименты! Что будет, если окружить достаточным количеством устройств некоторую часть пространства? Или смонтировать внутри огромной двойки дом? Может ли вакуумная пара при некоей особенной конфигурации влиять на Зуд? Чем можно заменить метаморфиты, постепенно растворяющиеся при каждом запуске пары? Как улучшить генераторы, сделав их менее громоздкими? Если проблема с количеством осколков и метаморфитов будет решена, можно ли окружить ими Красную Зону и какой эффект это вызовет, и вызовет ли вообще? Сотни, тысячи вопросов, и три человека не в состоянии успеть ответить на все! До катаклизма изучением Ареала занимался целый ГНИЦ, сотни научных сотрудников. Нам нужна помощь, если мы хотим исправить всё хотя бы когда-нибудь.

– ЦИАП не занимается изучением Ареала, – произнес Кварц. – По крайней мере разработка способов борьбы с ним не ведётся, их интересует только повышение эффективности добычи нефти и компонентов оборонной промышленности. Вы не хуже меня это знаете. Ваш вакуумный генератор там никого не заинтересовал. Наладить обмен информацией с большой землёй малореально. Вербовать в наши ряды научных специалистов смертельно опасно. Мы живы исключительно благодаря высокой степени конспирации.

– В ЦИАП есть несколько учёных ГНИЦ, уцелевших в момент катаклизма, – возразила Николаева. – И в Сателлите есть состоятельные иностранцы, фонд «Блюроуз», они должны заинтересоваться проектом, ведь это их шанс вернуться домой!

– Серьёзных ученых из ГНИЦ в ЦИАП всего двое, – покачал головой контрразведчик. – Оба находились в отгулах в тот день. Ещё порядка полусотни сотрудников были в отпусках вне Ухты. Почти все они ушли из РАО и слышать об Ареале с тех пор не желают. К тому же среди них не оказалось никого из основных научных светил. «Блюроуз» полностью подконтролен Совету Директоров РАО и вряд ли захочет вступать с ним в открытую конфронтацию. Учитывая, что ваши неприятности в РАО начались ещё до катаклизма, стоит ожидать любых вариантов развития событий. Кроме того, нельзя раскрывать наше главное преимущество: влияние осколков метеорита на работу электроники в Жёлтой Зоне. Иначе сюда устремится такая толпа, что нас перестреляют прежде, чем в ЦИАП поверят в ваше открытие.

– Но мы должны хотя бы попытаться! – не сдавалась профессор. – Иначе для чего всё это?

– Должны, – согласился Кварц. Он присел у цилиндрического сугробика, медленно растущего вверх, зачерпнул пригоршню снега и неторопливо принялся лепить снежок. – Вот только пытаться нужно грамотно. В нашей смерти заинтересовано слишком много высоких чинов. И даже если Ареал подвергнется ремутации сам по себе, это никак не отменяет их преступлений. И им об этом прекрасно известно. В общем, тут надо всё тщательно обдумать. Мне необходимо время.

7

– Если коротко, то первичный анализ показал, что для принятия решения у нас недостаточно информации. – Кварц обвел взглядом собравшийся в помещении столовой Спецотряд. – ЦИАПом мы давно не интересовались, и нет ясности, что там сейчас происходит. «Блюроуз» нас вообще никогда не волновал, так что с ним всё ещё печальней. Продумывать настолько рискованную операцию наобум равносильно самоубийству. На данный момент чётко представить себе можно только минусы.

Первый: в случае ареста кого-либо из сотрудников нашей научной группы при попытке наставить ЦИАП на путь истинный люди Белова получают информацию о местонахождении нашей базы. Труда это для них не составит, применят психотропные препараты или другие методы интенсивного допроса, им не в новинку. В результате наше положение в целом намного не ухудшится, вряд ли РАО полезет за нами в Жёлтую Зону. Пока мы сидим здесь, угроза от нас для них практически отсутствует. Конечно, они могут попытаться уничтожить нас чужими руками, но это не в новинку уже нам. Так или иначе, те неизвестные доброжелатели, что давно уже пытаются до нас добраться, в той или иной степени представляют, где находится наша база. Помимо конспирации, нас защищает Жёлтая Зона, а она отсюда никуда не денется. Но лишившись научной группы, мы, даже если сохраним добычу воды, теряем не только конспирацию и засвечиваем Раса и Кнопку. У нас не будет самого главного – шанса на то, что всё это когда-нибудь закончится. Вывод: рисковать научной группой неприемлемо.

Второй минус: если в Сателлите наладят добычу воды посредством вакуумных пар, мы остаёмся без источника дохода. Придётся опять таскать на себе «Икс» и воевать со всеми, кто рад мешать этому занятию. Если РАО займётся изучением проблемы Ареала и когда-нибудь всё здесь вновь станет по-человечески, то лично я не против. Но тут есть одно «но». Пока в Ареале нет ни еды, ни воды, люди вынуждены день и ночь добывать для РАО «Икс», чтобы выжить. Если у каждого второго появится собственная водная скважина, то влияние РАО сократится. Вопрос: пойдут ли господа Белов и Лозинский на такой подвиг – отдать людям воду бесплатно? Нам не помешало бы знать настроения, царящие в ЦИАП на тему производства в Ареале воды и пищи.

Третий минус: если всем станет известно, как заставить в Жёлтой Зоне работать хотя бы УИП, долго мы не проживём. Даже если мы уйдём к самой границе Красной, в покое нас не оставят. Все мы в розыске, и за всех нас назначена награда. Да и на хвост мы тут много кому наступили. Вечно скрываться вряд ли получится.

Общий вывод: прежде чем что-либо предпринять, необходимо провести сбор информации. Послезавтра выборы Президента, время удобное. РАО устраивает избирательные участки в Сателлите и на каждом приёмном пункте Нейтральной полосы, широко объявлено о серьёзных скидках в день выборов, разнообразном ассортименте и увеселительных мероприятиях. Словом, Совет Директоров стремится обеспечить ротацию населения перед телекамерами. Надо же демонстрировать миру, что Ареал чувствует себя сейчас даже лучше, чем до аварии.

Нам такое скопление народа на руку, легче затеряться в толпе, и появление малознакомых людей никого не удивит. К тому же выборы – это пятый день после Выброса, многие не захотят рисковать и останутся в Сателлите ждать следующего, и это тоже никого не удивит. Поэтому завтра мы с Расом отправляемся по приёмным пунктам и магазинам, Водяной к вечеру идёт в Сателлит и встречается с Кнопкой. Список вопросов и общие рекомендации я подготовил. После Выброса собираемся на базе и приступаем к обобщению полученных данных. Остальные до Выброса занимаются по своему плану, после Выброса группам прикрытия необходимо быть в точках рандеву и встречать нас, в первый день зверьё будет особенно бешеное. Водяной! – Кварц посмотрел на Влада. – Тебе в Сателлите задерживаться нежелательно! За состоянием грима следи каждую минуту. Если сможешь, то лучше вернись на базу до Выброса. Кнопке придётся остаться там, ей предстоит много работы.

– Понятно, – вздохнул Водяной. – Вечные шпионские штучки, куча дел и никакой личной жизни.

– Ему надо что-то иметь с собой для торговли? – Медведь кивнул Кварцу на Влада. – Чтобы не вызывать подозрений? Он же у нас по легенде старатель, золото и алмазы ищет.

– Необязательно, – ответил контрразведчик. – Все знают, что Непры боязливы и через ползоны добычу таскать не любят. А он где-то в районе Тимана обитает, это ещё дальше, так что сдаёт все Перекупам или на Нейтралке. На выборы Непрам плевать, и идёт он к своей женщине, а не для торговли. Пусть возьмёт с собой немного денег, этого достаточно. А вот нам с Расом какой-нибудь товар на продажу не помешал бы. С пустыми руками по приёмным пунктам ездить – это подозрительно. Хоть в одном-двух, но что-то надо продать обязательно.

– Можно взять метов, – предложил Рас. – У нас есть лишний «Светлячок», пара «Филинов» и «Примусов» полно. И обязательно нужно «Икса» взять с собой, литров восемьдесят хотя бы, на квадрик погрузим. Мы же для всех сталкеры, значит, должны «Икс» на приёмный пункт сдавать. Там на него самая выгодная цена.

– Нефти у нас лишней в наличии нет, – нахмурился Айболит. – Давно не собирали. Осталось только топливо для генератора и исходный материал для закладки в вакуумную пару. Могу выдать две канистры, не больше. Надо бы резервы пополнить.

– Тогда можно Синьки насобирать! – мгновенно сориентировался Рас. – Не зря же мы с Владом пылесос для её добычи десять километров волокли! Я же говорил, что пригодится!

– Ага, – подтвердил Водяной. – Особенно когда на следующий день оказалось, что их штук тридцать валяется в развалинах склада в двухстах метрах отсюда.

– Ну кто же знал! – Рас взмахом руки отмел столь несерьёзные претензии. – Зато наш совсем новенький, в упаковке! Я прямо сейчас аккумуляторы на зарядку поставлю, утром можно будет пылесосить. За сектором Службы Безопасности есть ровное место, там Синьки в траве – кишит просто! За час десятилитровый короб насобираю. А если успею, то два. С ними будет даже круче, они прозрачные, Синьку видно сразу, народ её боится, так что связываться с нами мало кто захочет!

– Неудивительно, – хмыкнул Кварц. – Сколько старателей из-за этой Синьки зверьё пожрало?

– Это от незнания! – уверенно заявил Рас. – Синька в больших количествах провоцирует атаки мутантов, об этом всем известно. Но никто толком не понимает, какое количество является критическим. Наёмники её по пятьдесят килограмм упаковывают, но у них миномёты на каждом шагу, зверьё это чувствует. А вот Неприки, те хитрые, они постоянно Синькой промышляют. По-мелкому, зато безопасно! Так они никогда за один раз больше тридцати литров не собирают. Это не золотые горы, конечно, но жадность фраера губит!

– Значит, решили, – подытожил Медведь. – Наши шпионы укомплектуют себя всем необходимым самостоятельно, а научная группа и без нас знает, чем заняться. В таком случае завтра обеспечиваем разведке безопасный выход в Зелёную, а после идём за «Иксом», восстанавливать запасы.

Народ разошёлся спать, и Медведь поднялся на крышу проверить часового, несущего охрану базы. Байкала он нашёл возле перископа наблюдения внимательно вглядывающимся в вечерний мрак. Боец услышал приближающиеся шаги и, не оборачиваясь, поднял руку в жесте «Вижу цель!». Двухметровый здоровяк пригнулся, убеждаясь, что гарантированно не коснётся головой натянутой над обломками стен маскировочной сети, и осторожно подошёл ближе.

– Кто? – почти беззвучно спросил майор, опускаясь на колено у перископа.

Снайпер бесшумно отстранился от окуляров и подал знак «Смотри!». Майор приник к оптическому прибору и вгляделся в зеленоватую мглу сгущающихся сумерек. Метрах в пятистах, среди многочисленных развалин, оставшихся от Городка РАО, на открытом месте между двух разрушенных строений застыла одинокая человеческая фигура, облачённая в армейскую форму давно минувшей Мировой войны. Руки солдата покоились на висящем на груди ППШ, красноармеец не шевелился, и разобрать, в какую сторону направлен его неподвижный взор, на подобном расстоянии не удавалось.

– Давно он тут? – прошептал Медведь, не отрываясь от перископа.

– Я засёк его за несколько секунд до твоего появления, – едва слышно выдохнул Байкал. – Я осматривал это направление, когда он вышел из-за ближайших руин и остановился.

Майор сделал вдох, собираясь задать следующий вопрос, как вдруг красноармеец повернул голову в сторону базы, и внезапно Медведь понял, что Фронтовик смотрит на него в упор. В сознании вспыхнул пронзительный взгляд бесконечно голубых глаз, просвечивающий его насквозь, словно рентгеновское излучение, и майор инстинктивно отшатнулся от окуляров, будто от раскалённого металла. Тяжёлый пронизывающий взгляд исчез, и Медведь торопливо вернулся к перископу, но на прежнем месте уже никого не было.

8

– Что, правда?! Прямо тут стоял?! – Водяной увлечённо орудовал спецпылесосом, собирая кишащую в густом синюшно-жёлтом мху Синьку. – Вот это да! Жаль, что я не смог посмотреть! А Собака при нём была?

Рас, склонившийся над голым участком резиново-красной земли, бросил на него обречённый взгляд и лишь покачал головой. Молодой сталкер явно не разделял оптимизма своего друга.

– Не видел, – хмуро ответил Медведь. Весь Спецотряд второй час внимательно, шаг за шагом, изучал пространство, на котором вчера обнаружился Фронтовик. – И ни до того, ни после никто здесь не проходил даже поодиночке. Не говоря уже о серьёзных боях, обычно его привлекающих.

– Никаких следов. – К майору подошёл Айболит с каким-то прибором в руках. Он кивнул на Николаеву со Степановым, собирающих своё оборудование. – Мы тут всё обшарили. Пара Грав, Сито, Мясорубка, вон там молодая Плешь, после Выброса либо исчезнет, либо разрастётся втрое, в общем, обычная обстановка. Ничего выдающегося или особенного.

– Отпечатков ног тоже нет, – выпрямился Рас. – Ни поломанных, ни замятых травяных стеблей, ни раздавленной Синьки. Даже пыль на земле не тронута.

– Если Фронтовик здесь и был, – обобщил Айболит, – то привычных нам следов он не оставляет.

– Мы не могли ошибиться оба сразу, – буркнул Медведь. – Байкал заметил его ещё до того, как я поднялся на крышу. Было бы весьма кстати понимать, что привлекло его сюда. Я от всей души надеюсь, что не наша база. Иначе нам стоит срочно бежать отсюда очень быстро и не оглядываясь.

– Может, он просто мимо проходил? – предположил Рас. – До катаклизма я пару раз видел его издалека. Идёт себе, не торопясь, да идет. Он ведь никогда не торопится, поди разберись, по чью-то душу пришёл или просто путешествует.

– И часто он просто путешествовал на самых окраинах Жёлтой? – Здоровяк бросил на сталкера сомневающийся взгляд. – Да ещё в сторону Зелёной?

– Нет, – согласился Рас. – Так далеко от Красной Зоны Фронтовик заходит, только если кому-то пришла повестка из военкомата на том свете. В этом он почище Унка. Тот если приходит, значит, кто-то обязательно умрёт. А если приходит Фронтовик, значит, обязательно умрёт много народу, и начнётся это прямо сейчас. Я таких историй много слышал.

– Может, он на выстрелы пришёл? – предположил Степанов. – Из-за наших упражнений в стрельбе? Зверей мы не атакуем, но вдруг звуки выстрелов пугают их слишком сильно?

– В таком случае он должен был на стрельбище выйти, – не согласился Медведь. – У базы мы не шумим. Да и тренировки мы проводим уже второй месяц. Нет, тут что-то другое. Фронтовик просто так к Зелёной не подходит. Не любит он её, и это просто замечательно.

– Фронтовик – это аномалия Красной Зоны? – уточнила профессор Николаева, убирая в подсумок «Мембраны» блокнот, густо исписанный свежими строками. Она выключила какой-то небольшой прибор, чем-то похожий на направленный микрофон, нацеленный ею на отмеченное вешками Сито.

– Болт говорил, что оно в Эпицентре живет, – ответил Рас. – Видел он его там несколько раз.

– Весьма нетривиально, – задумалась профессор, собирая устройство в походное положение. – С одной стороны, Эпицентр подвергся ядерному удару, но при этом данная аномалия – Фронтовик – существовать не перестала. С другой стороны, никаких следов его существования мы обнаружить не смогли, но считать всё это зрительной галлюцинацией невозможно, так как аномалию видело множество людей. Плюс ко всему, согласно вашим рассказам, Фронтовик есть единственная аномалия, перемещающаяся через другие аномалии, причем выглядит оно как человек, которого не берут пули. Не исключено, что данный феномен имеет под собой оптическую основу. Нечто вроде фотонного сгустка, обладающего свойствами визуализации, сходными, скажем упрощённо, с миражом. Но это не более чем примитивное описание. Несомненно, его истинное строение имеет сверхсложную природу. Крайне любопытно, как изменятся показатели вакуумной пары в непосредственной близости от него.

– Оптические миражи не стреляют настоящими пулями, – покачал головой Медведь. – Да ещё с дистанции в один километр, с ходу, без промаха. Так что я предлагаю науке как-нибудь пережить эту трагедию – эксплуатацию вакуумных пар без Фронтовика. Кстати, сквозь аномалии ходит ещё Жёлтый Пух. Правда, в Зелёной Зоне он этого делать не умеет, но в Жёлтой – уже запросто.

– Факт идентичности пуль оригинальным заводским образцам доказан? – поинтересовался Степанов. – За то небольшое время, что мы являлись сотрудниками ЦИАП, никаких исследований аномалий Жёлтой Зоны не проводилось и проводиться не планировалось. Однако мне довелось читать краткую заметку об этом загадочном Фронтовике. Её составил по памяти кто-то из бывших младших научных сотрудников ГНИЦ. В ней он отзывался о существовании данного феномена крайне скептически, ссылаясь на ныне утерянную документацию ГНИЦ.

– Интересно, что на этот счёт думают в ЦИАП теперь? – усмехнулся майор. – После катаклизма Фронтовик в Зелёную зачастил. Количество трупов исчисляется десятками. Три месяца назад Наёмники, согласно контракту с Нефтяниками, отбивали у Общаковских нефтепромысел в Каджероме. Бои шли двое суток, уголовников выбили с промысла, но они настолько сильно не хотели терять добычу, что перегруппировались и затеяли контрнаступление. Вот тут к Каджерому Фронтовик и вышел. Прошёл туда-сюда и вернулся в Жёлтую. За час потери с обеих сторон превысили количество убитых и раненых за прошедшие двое суток в четыре раза. Промысел остался за Наёмниками, но с тех пор они держат там почти треть всех своих сил и не жалеют единственного вертолёта для патрулирования, гоняют его по пять суток после каждого Выброса. Так что, думается мне, теперь «фактов о пулях», которыми убивает Фронтовик, в ЦИАП предостаточно. Вряд ли они захотели остаться в стороне от этого, шансы столкнуться с Фронтовиком теперь имеются у всех.

– Как вы считаете, Николай Иванович, – Степанов с интересом посмотрел на Медведя, – чем обусловлен столь бурный рост активности Фронтовика после катаклизма? Возможен ли вариант, что ядерный удар вытеснил его с привычной территории обитания и данная аномалия теперь вообще в Эпицентре не присутствует? Область её обитания стала ближе к Зелёной Зоне, вот и результат!

– Ну, Никита, задал ты вопрос! – развёл руками здоровяк. – Что там, в Эпицентре, присутствует, а что нет, знают только Зомби да мутанты. Единственный, кто может не только туда прогуляться, но ещё и вернуться назад, это Болт. Но его в Ареале нет. Но Фронтовик и раньше в Зелёную выходил, хоть и крайне редко. При мне один раз такое было три года назад.