Помоги проекту - поделись книгой:
– Может быть не настолько плохо, но близко, – согласилась Мишель.
– Хорошо, чертовски близко! – Иронично заметила Медуза. – Недооценка твоих собственных достижений не обязательно делает неверными твои суждения о том, как глубоко в заднице мы все оказались прямо сейчас.
Мишель кивнула. Курьер Адмиралтейства был предельно откровенен. После уничтожения производственных мощностей домашней системы Королевский Флот Мантикоры столкнулся – впервые после начальных фаз Первой Хевенитской войны – с острой нехваткой боеприпасов. И эта нехватка собиралась стать ещё более острой – намного большей – прежде, чем её удастся преодолеть. Что было той причиной, по которой все остающиеся на борту судов Мишель подвески «Аполлона» надлежало как можно скорее возвратить на Мантикору. Учитывая количество кораблей под её командованием вооружённых «Марк-16», Адмиралтейство попыталось восполнить разницу, отправив ей все те, что они могли найти, и в настоящее время и на её старшипах и на судах местной флотилии боеприпасов были полные погреба. Но даже в этом случае она оказывалась перед необходимостью быть чрезвычайно осмотрительной в том, каким образом распорядиться доступным ей боезапасом, потому что новых поставок в обозримом будущем не предвиделось.
– По крайней мере, я не ожидаю, что кто-то захочет в ближайшее время вновь сунуть нос в растревоженное осиное гнездо, – вслух заметила она.
– Если, конечно, те, кто напал на нашу домашнюю систему, не отправили своих «призрачных рейдеров» и в нашу сторону, – кисло указал Хумало.
– Вряд ли, если Вы позволите мне так выразиться, сэр, – заметил Оверстиген и пожал плечами в ответ на недоумевающий взгляд Хумало. – Адмиралтейство считает, что кто бы ни сделал это, действовал он в условиях «ограниченного бюджета», то есть максимальный эффект при фиксированных затратах. И, откровенно говоря, если бы они приняли решение продолжить нападения подобного рода, то что бы то ни было здесь, в этом Секторе, должно было бы быть намного менее ценным для них, чем развитие успеха их нападения на нашу домашнюю систему.
– Август, я думаю что, Майкл, скорее всего, прав, – поддержала его Мишель. – Я не предлагаю принять всё на веру и поэтому, на всякий случай, я поручила Синди и Доминике разработать максимально эффективный способ увеличения избыточности наших сенсорных сетей, но я не вижу нас в роли логичного кандидата на следующий внезапный удар. Если они и совершат нападение на кого-то в нашем Секторе, то, я предположила бы, что это будет непосредственно Терминал, так как я не вижу ничего другого, что могло бы иметь сравнимое стратегическое значение для тех, кто очевидно очень нас не любит. А это, к счастью или к сожалению, выходит за сферу нашей ответственности.
Её одетые в военную форму товарищи согласно склонили головы, а баронесса Медуза откинулась на спинку своего кресла.
– То есть я должна предположить, что здесь, в этом Секторе – в настоящий момент, по крайней мере – вы чувствуете себя в относительной безопасности?
– Я думаю, что скорее всего «да», – вместо Мишель ответил Хумало. Он был, в конце концов, командующим станции. – К анализу адмирала Оверстигена можно добавить очень многое, особенно, в части касающейся этих загадочных новых пришельцев. И, честно говоря, в данный момент Лига не имеет ничего, что они могут отправить в нашу сторону, даже если они и имели бы наглость сделать это. В течение нескольких месяцев ситуация может измениться, но сейчас, по крайней мере, они не могут представлять какую-либо реальную угрозу даже против кораблей, вооружённых «всего лишь» «Марк-16».
– Ну, что ж, – ноздри Медузы затрепетали. – Я лишь надеюсь, что здравомыслие в Лиге проснётся раньше, чем кому-то удастся собрать дополнительные силы для атаки на нас. Или на нашу домашнюю систему.
* * *
– Какие-либо изменения в формировании эскортов, «ганни»? – Поинтересовалась коммандер Наоми Каплан.
– Нет, мэм, – ответила лейтенант Абигейль Хеарнс. – Они поддерживают прежние интервалы и курс.
Стройная, темноволосая лейтенант не добавила, что корабли упомянутого эскорта уже наверняка засекли сигнатуры импеллеров двух настигающих их с кормы эсминцев. Наоми Каплан являлась тактическим офицером КЕВ «Гексапумы» в то время, когда Абигейль Хеарнс была помощницей тактика тяжёлого крейсера, и Абигейль многому научилась у неё. Включая тот факт, что командиры исключительно редко нуждаются в мучительно подробном объяснении абсолютно очевидных вещей.
– Ясно, – подтверждающе кивнула Каплан и, нахмурившись, откинулась в своём командирском кресле, анализируя текущую тактическую ситуацию с точки зрения вероятного мышления некого капитана Якова Завалы.
Завала первоначально был старшим офицером второго дивизиона Эскадры Эсминцев 301. Он унаследовал командование всем подразделением от коммодора Рея Чаттерджи после уничтожения трёх четвертей дивизиона 301.1 в Новой Тоскане и всё-таки реорганизовал выжившие пять судов в два недоукомплектованных дивизиона. Как часть этой перестройки, он переместил свой флаг с КЕВ «Гавейн»
Тем не менее, планировалось, что эскадра должна быть способна выполнять самостоятельные задачи. Входящие в её состав эсминцы класса «Роланд» являлись крупными судами с мощной бронёй, несущими в своих пусковых ракеты класса «Марк-16», что делало их идеальными кандидатами для рейдерских операций на коммерческих линиях. Правда, они также прекрасно подходили для эскортирования собственных конвоев, но определение местонахождение конвоя в гипере было дьявольски трудным, а входящие в Сектор Талботта звёздные системы уже были хорошо защищены от рейдеров коль судно уже вышло в нормальное пространство. Это означало что «Тристрам» и его систершипы освобождались от работы в роли эскорта, а, следовательно, оказывались доступными для исполнения других обязанностей. Учитывая тот факт, что конфронтация Мантикоры с Солнечной Лигой скорее всего станет намного жёстче прежде, чем хоть немного смягчится, и принимая во внимание, что звёздные системы Сектора Мадрас не были хоть сколь-нибудь прилично защищены от мантикорских рейдеров, независимо от того, что мог себе наивно воображать Флот УПБ, не трудно было понять, чем именно скорее всего придётся заниматься ЭЭ 301 в болезненно ближайшем будущем.
«Отсюда и нынешние учения. И почему это у меня такие плохие предчувствия?» – Вопросила себя Каплан. – «Я имею в виду, что вон там они сидят, тащась вперёд только на сорока тысячах километрах в секунду – медленные, толстые, тупые и счастливые. Несомненно, у них для поддержки эсминцев есть ещё пара лёгких крейсеров, но, чёрт побери, и вместе они не чета паре «Роландов»!»
Она хмурилась ещё немного, машинально наматывая на эбеновый палец платиновый локон. На первый взгляд предполагаемый эскорт солли ничего не мог сделать, чтобы помешать «Тристраму» и «Кею» снять шкуру с их подопечных. У «Марк-16» Каплан был более чем в три раза больший радиус досягаемости нежели у стоящих на вооружении ФСЛ противокорабельных ракет класса «Дротик», что означало, что она могла разнести в пух прах всех этих «толстопузов» даже не подходя на дистанцию эффективного огня их эскорта.
Вот только ёмкость погребов «Роландов» составляла всего 240 «Марк-16», а точность на такой дистанции – даже по «баржам» – будет оставлять желать лучшего. Правда, параметры упражнения предполагали, что рейдеров сопровождает транспорт с ракетами, с которого они могли пополнить боезапас, но после катастрофических для ракетного производства последствий «Удара Явато» никто не хотел потратить впустую сколь угодно малое количество из их ограниченного доступного запаса. Таким образом, самым логичным шагом с её стороны должен быть подход настолько близко к её добыче, чтобы только оставаться за дистанцией эффективного радиуса ракет эскорта. Это максимизировало бы точность (и экономичность) её собственного огня, одновременно гарантируя ей неприкосновенность со стороны противника. «Именно это я и планировала с самого начала. И до сих пор не вижу ни одной причины передумать. Но всё же здесь что-то не то….»
Её глаза сузились, когда она наконец поняла то, что беспокоило её. Она не знала капитана Завала так хорошо, как ей хотелось бы, но он, по её мнению, был полной противоположностью невероятно неистового коммодора Чаттерджи. Никто из тех, кто служил рядом Чаттерджи не поставил бы под сомнение компетентность коммодора, но его энтузиазм и неистощимая энергия были первыми на что все обращали внимание при первом знакомстве, и он был очень … прямолинеен в решении проблем. В отличии от него Завала мало того, что был невысок – едва ли две трети роста Чаттерджи – но ещё и намного более спокойным, задумчивым, почти не от мира сего. Но этот вид, как она быстро поняла, был обманчив. Чаттерджи хорошо подходило его прозвище «Медведь», но Завала был древесным котом – маленьким, ловким и с уверенной, невозмутимой осторожностью терпеливого хищника.
Когда коммандер Завала принял командование подразделением, Каплан провела своё собственное маленькое расследование и обнаружила, что их новый командир в течение четырёх лет был старшим инструктором по тактике на Острове Саганами. Ещё в то время, когда на Новом Париже свалили Оскара Сент-Жюста, Завала готовился принять под командование эсминец, но потерял это назначение в связи с сокращениями во Флоте после прихода Яначека в Адмиралтейство и был вместо этого направлен преподавать в Академию. Фактически, его преподавательская работа на Острове Саганами практически полностью совпала со сроком пребывания Эдварда Яначека в качестве Первого Лорда Адмиралтейства, а быть списанным на поверхность Адмиралтейством Яначека с точки зрения самой Каплан было своего рода той ещё рекомендацией. Судя по всему, в Академии коммандер был на чертовски хорошем счету и Адмиралтейство Белой Гавани доверило ему командование с почти неприличной поспешностью. С тех пор он зарекомендовал себя как очень грамотный командир эсминца. Фактически, он, по результатам его участия в операциях Восьмого Флота, перепрыгнул через чин капитана (младшего разряда) и сразу оказался капитаном по списку Адмиралтейства. Ну, это было едва ли удивительно. Без ложной скромности, Каплан знала, что Флот не выбирал шкиперов «Роландов» наугад, и каждый старший офицер в эскадре, прежде чем быть отобранным, достаточно продемонстрировал его или её способности.
И всё же для этих учений Завала избрал для себя роль всего лишь пассажира на борту своего флагмана. «Я здесь только для того, чтобы наблюдать», – заявил он. Именно это подспудное ощущение не давало ей покоя: «Наблюдать, да, но, интересно, за чем или кем именно наблюдать?»
Она, рассеянно поглаживая указательным пальцем бровь, вспоминала как на брифинге перед упражнением прозвучало описание операции. Фактически, всё выглядело не просто просто, а очень просто. Да она в жизни не могла припомнить, когда грамотный старший офицер организовывал учебную симуляцию в стиле «стрельба-по-мишеням». Традиции Мантикоры требовали обучения в сознательно более жёстких и трудных условиях нежели реальные боевые операции. Чем, очевидно, здесь и не пахло, но такой как Завала вряд ли забудет традиции. Что означало, что в этой вкусно выглядящей приманке где-то скрывалась отвратительная западня. Но вот какая западня…?
– Абигейль, – позвала она.
– Да, мэм? – Недоумённо приподняв бровь, обернулась лейтенант Хеарнс.
– У тебя есть описания произошедшего в окрестностях Факела?
– Да, мэм, кое-что конечно есть.
– Я знаю, что у нас нет детальной информации, – признала Каплан очевидное. Адмирал Луис Розак и Эревон предпочли придержать реальные данные поближе к себе. – Но я думаю больше о предположениях УРФ. Об эксплуатационных характеристиках ракет, которыми Меза снабдила «пенсионеров» бывшего госбеза Хевена.
– Мэм, у нас нет ничего определённого, – Абигейль с отрешённым выражением на лице листала тщательно упорядоченную и снабжённую перекрёстными ссылками информацию. – Фактически вообще нет ничего определённого о поставляемых Мезой ракетах. Но один из аналитиков в штате адмирала Хемпфилл выдвинул теорию, что те ракеты, скорее всего, не были стандартными изделиями солли. Это Вы искали, мэм?
– Именно, – кивнула Каплан. – Напомни, что там было дальше?
– Мэм, как Вы сами сказали, всё это на уровне предположений. Но, отбросив шелуху статистического анализа, главным из того, что мы знаем, является то, что Эревон строит новые корабли для губернатора Баррегоса. Мы также знаем, что у Эревона есть собственные многодвигательные ракеты. Они всё ещё большие и неуклюжие штуки на базе накопителей, но они на верном пути, а их боеголовки и системы самонаведения лучше, чем у кого бы ни было в Солнечной Лиге. Собственно говоря, Эревон, по всей видимости, уже в состоянии начать производство аналога старой «Марк-13» с увеличенной дистанцией для пусковых установок меньшего размера, и они предположили, что Баррегос и Розак будут требовать, по крайней мере, «Марк-13». Независимо от того, о чём они докладывают в Старый Чикаго, а о чём умалчивают, они несомненно осведомлены об обычных для нашего захолустья дистанциях ракетного огня. Это является определяющим моментом того, что они, скорее всего, стали бы настаивать на покупке самых дальнобойных птичек из всех возможных.
Она сделала паузу, словно желая убедиться, её командир следит за её мыслью, и Каплан ободряюще кивнула.
– Что самое интересное – я вполне уверена, что вы уже обратили на это внимание, мэм – учитывая имеющиеся данные о потерях Розака и предположение, что он приобретает у Эревона дальнобойные ракеты, он, должно быть, либо провёл бой как полный и законченный идиот (что трудно ожидать от человека с его послужным списком), либо значительно недооценил радиус действия оружия врага. В противном случае, в первую очередь, он бы никогда не допустил этого. Если же он всё-таки вошёл в него, то, возможно, слишком сильно заступил за грань, пытаясь подойти к противнику достаточно близко, чтобы максимизировать вероятность попаданий собственных ракет.
– Совершенно верно, – по губам Каплан скользнула улыбка. – Мы не знаем, каков на самом деле был радиус действия этих ракет, но я думаю, Абигейль, что на твоего аналитик снизошло озарение.
– Мэм, я признаю, что эти выводы в большей степени интуитивны. Но, начиная со Шпинделя, мы получаем по настоящему достоверные разведданные о вооружении солли. И мы не нашли ни в одной из их пусковых ракет с увеличенным радиусом эффективного огня. Собственно говоря, нет абсолютно никаких упоминаний на что-то подобное ни в захваченных у них тактических руководствах, ни в программах учебных симуляторов. Я разбираюсь с их ракетной доктриной – и нападения и защиты – с тех пор, как мы получили к ней доступ, и там действительно рассматриваются бои на малой дистанции, по крайней мере, по нашим стандартам. И они, очевидно, до Шпинделя не имели никакого представления о дальности действия «Марк-16» или «Марк-23».
– Я знаю. На самом деле я не была бы сильно удивлена, если то, что мезанцы вручили своим наёмникам для нападения на Факел, было бы ещё одной маленький игрушкой, которую на скорую руку только для них соорудили их хорошие друзья – поддерживающие их подонки из Технодайна. Я думаю о тех самых ракетах системной обороны, которыми они нас так сильно удивили на Монике.
Их взгляды встретились, и Каплан увидела ту же боль в серо-голубых глазах Абигейль. Боль памяти о том, как эти ракеты системной обороны разнесли вдребезги эскадру Айварса Терехова – и были чертовски близки к тому, чтобы проделать тоже самое и с Наоми Каплан – далеко за пределами эффективного радиуса огня, спрогнозированного самой Каплан на базе известных данных о технических характеристиках ракет солли.
– Те ракеты были ужасно большими штуками, мэм, – указала Абигейль. Каплан понимала – Абигейль не спорила, она просто думала вслух. – Мы не видели ни единого признака того, что у этих людей есть подвески на буксировке, и никакой крейсер солли и тем более эсминец не может запускать птичек такого размера без, фактически, полной их перестройки. И даже тогда, они скорее всего не смогли бы получить больше четырёх или пяти пусковых установок и сорок или пятьдесят ракет на борту чего-то с тоннажем одного из их лёгких крейсеров. И даже если полностью игнорировать проблемы с массой и габаритами пусковых, я была бы удивлена, если они смогли бы втиснуть в одну из своих жестянок больше двадцати таких здоровых птичек. В удачный день.
– Согласна. Но давай предположим, что «Технодайн» придумал нечто более компактное, но всё же предполагающее существенное увеличение дистанции по сравнению со стандартным «Дротиком»? Им не потребуются подпорки того вида, с которыми мы столкнулись на Монике, чтобы стать чертовски неприятным сюрпризом для кого-то, кто считает, что точно знает их эффективную дальность полёта. И, так или иначе, я не могу избавиться от подозрений, что капитан Завала, возможно, также ознакомился с теми же самыми данными – и теми же самыми «предположениями» УРФ – что читали и мы с тобой. Тогда, я думаю, что мы, вероятно, должны принять во внимание, что эти по-дурацки самонадеянный эскорт знает что-то, что мы не знаем об их ракетах.
– Не сомневаюсь в этом, мэм, – с улыбкой согласилась Абигейль.
– Конечно, есть небольшая проблема, а именно – мы не знаем точно насколько именно капитан Завала увеличил радиус действия их ракет, – размышляла вслух Каплан. На лицах нескольких офицеров на мостике, слышавших её слова, расцвели понимающие улыбки. – Я думаю, что самым логичным приближением было бы просто удвоить их текущий эффективный радиус, – продолжила она. – Конечно, он мог для усложнения задания выбрать некоторый другой множитель, но их точность на больших дистанциях стрельбы, при любом раскладе, должна быть намного хуже нашей. Если, конечно, он не решил пойти дальше и вручить им ещё и «Призрачного Всадника»! – «Всё может быть», – уже про себя подумала она. – «Но давай ты будешь разумна. Идея сделать учения максимально сложными, не означает, что они автоматически должны стать самоубийственными! Ну, по крайней мере, если ты не Леди Золотой Пик, вчистую разделавшая адмирала Оверстигена».
Она мысленно усмехнулась, но было маловероятно, что Завала будет столь же жестокосерден как Леди Золотой Пик. В конце концов, графиня и Оверстиген – это дела прошлые, чуть ли не обычный трёп.
– Шестнадцать миллионов километров, как вы думаете, мэм? – Прерывая её мысли, вежливо предположила Абигейль.
– Пусть будет семнадцать, – возразила Каплан. – Это даст нам чуть больший запас на ошибку, а с «Призрачным Всадником» и с этой дистанции мы должны быть в состоянии вмазать по «баржам» не тратя впустую слишком много атакующих птичек.
– Да, мэм, – Абигейль мельком взглянула на свои дисплеи, недовольно поморщилась и вновь повернулась к Каплан. – Мне потребуется пять-шесть минут, чтобы заново пересчитать план огня.
– Ну, а по моим вычислениям нам потребуется не менее трёх часов, чтобы добраться до семнадцати миллионов километров, – серьёзно ответила Каплан. – Я думаю, что у нас есть время.
* * *
– Вы израсходовали довольно много ракет, капитан Каплан, не так ли? – С неудовольствием поинтересовался Яков Завала. – Знаете ли, они ведь не растут на деревьях! Особенно теперь.
– Да, сэр, не растут, – мягко признала Наоми Каплан. Тон, который заставил бы насторожиться любого из тех, кто хорошо её знал. – С другой стороны, мы поразили каждую из «барж» даже не выходя на дистанцию действительного огня их эскортов.
– Верно, но Вы, возможно сэкономили бы по крайней мере двадцать процентов своего израсходованных боеприпасов, если бы приблизились ещё на пять или шесть миллионов километров и при этом всё ещё оставаясь за радиусом эффективной дальности «Дротика», – указал Завала.
– Да, сэр, так и было бы, – кивнула Каплан. – С другой стороны, – продолжила она тем же самым умеренным тоном, – это скорее всего не оставило бы меня вне радиуса досягаемости ракет, которые Вы фактически предоставили солли для этого упражнения.
– В смысле? – Поднял голову Завала и сузившимися голубыми глазами пристально, но с лёгкой насмешкой, взглянул на Каплан. – Капитан, Вы предполагаете, что я сжульничал?
– Сэр, цитируя одного из моих инструкторов по тактике в «дробилке» – если Вы не жульничаете, то Вы просто недостаточно стараетесь. – Каплан пожала плечами. – И всё же, так ради любопытства, сколько Вы им добавили?
– У Вас, капитана Каплан, какое-то непочтительное и оскорбительное мнение о моей справедливости, – строго заметил Завала, потом фыркнул. – На самом деле их номинальная эффективная дистанция – двенадцать миллионов километров. Добавка в двадцать пять процентов мне показалась вполне обоснованной.
– Вот как? – Улыбнулась Каплан. – Сэр, а я полагала, что Вы ограничитесь хорошим круглым числом и всего лишь удвоите её.
– А вот это, капитан, было бы уже за рамками – несправедливо, жестоко и вообще низко. И именно поэтому я точно сделаю это, когда придёт очередь этого упражнения для дивизиона капитана Моргана. – Завала погрозил пальчиком капитану Каплан. – И не вздумайте предупредить его!
– Я? Предупредить его? – Рассмеялась Каплан. – О, не волнуйтесь об этом, сэр. На самом деле, я уже поспорила с ним на бутылку Glenfiddich Grand Reserve, что он не сможет повторить наш счёт на симуляторе. Как Вы знаете, мы с капитаном Морганом давно знаем друг друга. И так или иначе я, кажется, забыла упоминать ему дистанцию, с которой мы стреляли в конвой. Я очень не хочу предупреждать его, – она скорчила жалостливую гримасу, – но при этих обстоятельствах я бы поставила на то, что он решит, что если он будет стрелять с границы зоны досягаемости «Дротика», то он будет в состоянии вынести все «баржи» намного меньшим количеством ракет, чем я.
Она сожалеюще покачала головой и Завала тоже рассмеялся.
– О, Боже, женщина, имя тебе – коварство, – заметил он. – Я определённо вижу флаг адмирала в Вашем будущем, капитан Каплан!
Глава 6
Станция Пармели
– Чёрт, как всё на-до-е-ло! – заявила Яна Третьякова.
Высокая, привлекательная и чрезвычайно опасная блондинка откинулась в потёртом кресле. Она потянулась, скрестила руки и посмотрела свозь кристопластовую стену на то, что всякий непредвзятый человек назвал бы впечатляющим видом Туманности Ямато.
Но в настоящее время Яна была менее чем впечатлена. С одной стороны, на неё вообще мало что производило впечатление. А с другой – у неё было предостаточно времени, чтобы пресытиться этим видом.
– Я уверен, что ты вполне смогла бы найти, чем себя ещё развлечь, если действительно захотела бы, – мягко заметил Антон Зилвицкий, отвлёкшись на миг от решения выведенной на экран его миникомпа шахматной задачи. – Как тебе конечно известно – это один из самых больших и самых тщательно спланированных развлекательных комплексов галактики.
– Это было одним из самых больших развлекательных комплексов галактики, – бросила Яна. – В эти дни это – одно из самых больших заброшенных мест галактики. Даже если не обращать внимания на противоестественную переполненность этого места террористами Баллрума и коммандос Беовульфа, всё равно приходится учитывать, что и у тех и у других не функционирует чувство юмора!
– Ну, если бы ты не повредила плечо того милого лейтенанта с Беовульфа во время спарринга по армрестлингу, то, возможно, узнала бы, что чувство юмора в их конструкцию всё-таки заложено.
– Бла-бла-бла, – нахохлилась Яна. – Даже дразнить Виктора уже надоело!
Глубокий смешок прогрохотал из массивной груди Зилвицкого. Вначале, когда Яна только подписалась на участие в его и Виктора Каша рискованной миссии на Мезу, она была, по крайней мере, наполовину напугана (вне зависимости от того, готова ли она была признаться ли она в этом какой-либо живой душе или нет) участием хевенитского секретного агента. Она согласилась на участие, главным образом из-за желания отомстить за смерть подруги Лары, и она была стальной душой, была Яной. Тем не менее, понятие лучшей подруги – хотя на самом деле больше подошло бы старинное понятие «подельница» – со стороны того, кого большинство людей имели полное право счесть хладнокровным сумасшедшим убийцей-социопатом, очевидно беспокоила её больше, чем она готова была признать. На самом деле, размышлял Зилвицкий, Каша никогда не казался ему ни хладнокровным, ни сумасшедшим, но, учитывая число жертв его хевенитского коллеги, у кого-то другого вполне могло сложиться такое впечатление. Что же до социопатии – скажем так – лично сам Зилвицкий ещё не пришёл к окончательному мнению.
Не то чтобы он не знал некоторых совершенно замечательных социопатов. Кроме того, Зилвицкий отмечал, что суждение о том, кто социопат, а кто просто защищает то, что правильного и достойного, во многом, как оказалось, зависит от точки зрения наблюдателя.
«И, конечно, иногда что-то является тем самым, чем кажется», – подумал он. – «Это одна из тех вещей, которые делают жизнь рядом с Виктором такой интересной».
За время их продолжительной миссии на Мезе Яна сумела оставить в прошлом большую часть своего беспокойства по поводу хевенитов, а последовавшее за этим четырёхмесячное путешествие от Мезы назад к системе Хаинувеле
Всё это время, пока Эндрю с Антоном занимались ремонтом, они практически неподвижно висели в межзвёздном пространстве, и даже после того, как они реанимировали гипергенератор, использование гиперперехода Меза-Вестгот даже не обсуждалось. Они находились более чем в девятисот шестидесяти световых годах от своей базы в Хаинувеле (и более чем в тысяче световых лет от Факела), но, с учётом сопровождавшего их побег… фейерверка, они не осмеливались вернуться к Терминалу Мезы и использовать короткий путь, что мог бы доставить их на расстояние менее шестидесяти световых лет от Беовульфа. Вместо этого они были вынуждены воспользоваться обходным путём через управляемый УПБ Терминал Сью-Танга гиперперехода Сью-Танг–Оливия, а затем пересечь четыреста восемьдесят и сколько-то-там ещё световых лет от системы Оливии до Хаинувеле по старинке.
Путешествие предоставило в их распоряжение достаточно времени, чтобы оточить их навыки карточных игр, и то же самое вынужденное заключение нанесло смертельный удар любому вялому страху, который, возможно, чувствовала Яна по отношению к истинным целям Виктора Каша. Это время было с пользой использовано Каша и Зилвицким для познавательных бесед с доктором Симоесом – сбежавшим от Указующих мезанским физиком. Ну, вообще-то понятие «достаточно времени», вероятно, было бы слишком сильно сказано. У них было достаточно времени, но для того чтобы должным образом обработать представленные Симоесом невероятные данные требовалось, откровенно говоря, гораздо больше времени и познания в физике значительно превосходящие те, которыми мог похвастаться Зилвицкий.
Информации, всплывшей в ответах Симоеса, и представленных Джеком Макбрайдом – офицером охраны Мезы – спланировавшим бегство Симоеса невыносимо дразнящих кусочках данных, оказалось достаточно, чтобы понять – всё то, что знали лучшие спецслужбы галактики о Мезе, на самом деле было ложью. Этот вывод должен был стать особо неприятным сюрпризом для разведслужб Беовульфа, подумал в тот момент Зилвицкий, но Беовульф едва ли будет одинок в своей реакции. И, несмотря на то, что им удалось собрать вместе такое количество фрагментов мозаики, какое никому до них ещё не удавалось, их собственное, со скоростью беременной черепахи продвижение к дому не становилось менее тягостным.
Периодически – и довольно часто – Зилвицкий неистово желал плюнуть на всё и направиться напрямую к Терминалу Рыси Мантикорской Туннельной Сети. К сожалению, выбранное ими первоначально направление бегства увело их прочь от стандартных маршрутов, так что пришлось бы затратить ещё больше времени, чтобы вернуться к Рыси, чем продолжать движение к Сью-Танг. И ещё оставался достаточно деликатный вопрос, что именно произойдёт с Виктором Каша, если он внезапно объявится в двойной системе Мантикоры, особенно после того, как та подверглась прямому нападения Хевена, информация о чём достигла новостных каналов Мезы только спустя два с лишним стандартных месяца с момента их поспешного отъезда. С трудом верилось, что одного из активнейших сотрудников спецслужб Хевена примут с распростёртыми объятьями и уверениями в вечной признательности.
Если уж на то пошло, не менее щекотливым оставался вопрос, в чьей юрисдикции окажется Симоес – и бесценный источник разведанных, которым он являлся. Их операция совместно спонсировалось Королевством Факела, Республикой Хевен (и совсем неважно – знали ли об этом в Новом Париже или нет), Одюбон Баллрум, Служба Биологического Контроля Беовульфа и эревонские контакты Виктора Каша. Вот уж кто точно не принимал вообще никакого участия в этой операции, так это мантикорские должностные лица, хотя вклад Принцессы Руфь Винтон столь же точно нельзя было назвать ничего не значащим. Пусть официально она выступала в ипостаси начальника разведки Факела, однако, неофициально – члена правящего дома Звёздной Империи Мантикора.
Однако, при здравом размышлении, Антон пришёл к выводу, что возможности напрямую направиться на Мантикору никогда и не было. Именно поэтому ими и был выбран Хаинувеле, как находящийся на прямом пути к Факелу. Это была самая близкая безопасная гавань, учитывая доступные туннельные гиперпереходы, к тому же они по прибытии в систему надеялись обнаружить здесь одно из замаскированных десантно-диверсионных судов Беовульфа и использовать его в качестве посыльного. Однако в этом отношении их надежды не оправдались – в системе присутствовало единственное судно – эревонский корабль «Кастис»
Самоделка Артлета и Зилвицкого не смогла на отличного заменить вышедший из строя блок и «Хали Саул» прихромал в Хаинувеле буквально на последнем издыхании своего гипергенератора. Капитан «Кастиса» был оторван от мира уже более двух или трёх месяцев в течение которых его строительные команды работали на станции «Пармели», но он был в состоянии подтвердить насколько далеко зашли активные боевые действия между Хевеном и Мантикорой, а также что после Битвы за Мантикору стороны, истощив свои силы, взяли тайм-аут. И Антон, и Виктор сбросили значительный груз с плеч, обнаружив, что вопреки тому, что они узнали на Мезе, никто больше активно не стреляет друг в друга, но было очевидно, что любезный капитан был не в восторге от осознания своей вовлеченности в клубок интриг, повсюду, казалось, преследовавших команду Зилвицкого и Каша. Похоже, он был уверен в том, что его эревонские работодатели не одобрят его увязание в болоте, которым ему не без оснований представлялся «Хали Саул» и его пассажиры. Они, возможно, убедили бы его передумать, если бы могли рассказать ему об обнаруженном на Мезе, но они не осмеливались нарушать протоколы безопасности на этом участке своего пути. Что означало, что самое большее, что он был готов сделать – доставить на своём корабле с Эревона, до которого (что, честно говоря, не могло не радовать) было на двадцать световым лет ближе, чем до Факела, новый гипергенератор для ремонта «Хали Саул». И попутно капитан был готов передать зашифрованное послание от Виктора Шэрон Джастис, временно замещающей Каша на посту старшего офицера Республики в Секторе Эревон, но это только в крайнем случае.
Зилвицкий даже не счёл нужным притворяться, что не считает отношение капитана раздражающим. К счастью, сам Антон по своей природе был терпеливым, привыкшим просчитывать свои поступки и действовать по заранее составленному плану человеком. Но, с другой стороны, в сложившейся ситуации было и кое-что положительное. Ни Зилвицкий, ни Каша не собирались демонстрировать Симоеса кому попало, и пока у них не будет каких-либо особых причин доверять капитану и команде «Кастис», то и доверять они им не собираются. Если даже малая часть той информации, которой Джек Макбрайд и доктор Симоес поделились с ними, подтвердится, то она сотрясёт до основания все звёздные нации всего исследованного космического пространства. Они просто не имели права на риск до тех пор, пока не смогут предоставить своим подопечным безопасную возможность сообщить подробности – в деталях – их истории своим национальным звёздным разведывательным службам. Именно поэтому они предпочли остаться на месте, дожидаясь пока Шэрон Джастис организовывает безопасный транспорт до Факела, нежели на месяц (или около того), который потребуется «Кастис» на путь до Эревона, оказаться в ситуации, которую они не смогут контролировать. В общем, они смогут спокойно вздохнуть только тогда, когда благополучно доставят Симоеса на Факел, но и там их ждёт нетривиальная работа по рассылке осторожных запросов с приглашением на Факел полномочных представителей служб безопасности заинтересованных звёздных наций.
Никто не ждал, что это будет легко, и он знал, что Каша, как и его самого, тоже пугала возможность того, что, пока они будут сидеть здесь в бездействии, Звёздная Империя и Республика возобновят боевые действия, но также они оба знали, что информацию, на которую они наткнулись, можно отнести к тому редкому типу разведданных, актуальность которой не теряется и за века. Предполагая, что всё это не было частью некой невероятно безумной программы дезинформации, Указующие Мезы плели паутину свих планов уже – по самым оптимистичным оценкам – шестьсот стандартных лет и ни единая душа даже не подозревала о происходящем. В этих обстоятельствах не было буквально ничего, на что Виктор Каша и Антон Зилвицкий не готовы были пойти, чтобы сохранить в живых их единственный источник информации.
Именно поэтому они всё ещё сидели здесь, на борту раскинувшейся громадины космической станции «Пармели», в ожидании возможности отправиться дальше.
– Ты знаешь, – сказала Яна слегка печально, – никто не говорил мне, что та небольшая прогулка, на которую мы собирались, затянется на целый год.
– Так она и не тянется целый год, – указал Зилвицкий. – Хотя, на самом деле, как я думаю, это смотря на какой планете. А с точки зрения стандартного года – меньше. Если посчитать, прошло всего десять стандартных месяцев!
– Вообще-то, как предполагалось, должно было быть четыре, – парировала Яна.
– Тебя предупреждали, что дело может затянуться и на пять, – поправил Зилвицкий, и заслужил фырканье собеседницы.
– Антон, ты знаешь, даже «кощеи» владеют арифметикой в достаточной мере, чтобы...
Автоматическая дверь, перекрывающая доступ в нечто среднее между обзорной галереей и гостиной, относилась к одной из тех систем станции «Пармели», что были подвергнуты полному апгрейду. И теперь, прервав Яну на середине фразы, она резко распахнулась, пропуская внутрь темноволосого мужчину. По сравнению с широкоплечим и имеющим внушительную мускулатуру Зилвицким, вновь прибывший выглядел почти заморышем, но на самом деле являлся молодым мужчиной с развитой мускулатурой.
– А, вот вы где! – воскликнул он, – Гэнни Эль оказалась права.
– Ну, так как мы здесь, Виктор, – пробасил Зилвицкий, вопросительно подняв бровь. – И ты тоже теперь здесь, то мне интересно – кто же сейчас присматривает за нашим добрым другом Орландо
– Антон, я оставил Фрэнка с игольником перед входной дверью, – тем тоном, каким врач объясняет пациенту его проблемы, заявил Каша, и Зилвицкий что-то буркнул.
Звук можно было интерпретировать, с некоторой натяжкой конечно, как сдержанное одобрение, правда для этого нужно было очень хорошо знать Зилвицкого. С другой стороны, Фрэнк Гиллич был способным парнем. Он и Джун Мэттис являлись сотрудниками Службы Биологического Контроля Беовульфа, частью той самой команды СБКБ, которая обнаружила Клан Батре здесь, на станции «Пармели», и выступала посредником при заключении соглашении, согласно которому членам клана гарантировалась жизнь, а станция превращалась в передовую базу СБКБ/Баллрум. С точки зрения большинства (или, точнее, большинства из тех, кто не был лично знаком с Виктором Каша) Гиллич и Мэттис выглядели столь же смертельно опасными, как и прибывшие агенты, и Зилвицкий готов был признать, что Гилличу можно было доверить безопасность Симоеса на ближайшие пятнадцать-двадцать минут.
– И я ещё когда-то считал себя гиперподозрительным, параноидальным и наслаждающимся манией преследования типом, – продолжал Каша. – Но ты превзошёл меня! Пытаешься заполучить титул Самого Главного Параноика?
– Ха! – фыркнула Яна. – Ему и не нужно пытаться. Чтобы стать главным параноиком достаточно немного пообщаться с тобой. Этого достаточно, чтобы любого – кроме Каи… возможно – свести с ума!
– Я не понимаю, почему все во вселенной настаивают на том, чтобы считать меня сумасшедшим убийцей? – Ласково поинтересовался Каша. – Но это ведь не так – я не убил ни одного лишнего человека.
Слова были сказаны с абсолютно невозмутимым видом, но Зилвицкий подумал, что, скорее всего, это была шутка. Скорее всего. Никогда нельзя было быть полностью уверенным в том, что Каша имел в виду, а понятие хевенита о чувстве юмора несколько отличалось от того, что таковым считалось у большинства остальных людей.
Поделиться книгой: