Помоги проекту - поделись книгой:
Будь проклята молодость! Почему именно в этом возрасте человек должен принять самые важные решения? Разве женился бы я на такой сейчас? А тогда мне захотелось влюбить ее в себя. Что-то вроде эксперимента над собой: справлюсь или нет? И когда увидел, что справился (хотя больших усилий это и не потребовало), решил жениться по принципу: дуракам везет, — как-нибудь я ее перевоспитаю с годами.
Первый раз мы поцеловались, когда шел очередной съезд партии, прямо посреди улицы. К нам подошел милиционер и спросил по-товарищески:
«Что вы вытворяете в такой судьбоносный момент?»
Вечером, глядя в телевизор, мы поняли, что были не правы: генеральный секретарь целовался на высшем уровне, причем поддерживал его от партнера к партнеру…
А первый раз легли вместе, когда умер какой-то очередной Суслов. И тоже не обошлось без эксцесса. Дело было в общежитии. Ее соседки-вьетнамки, накупив ватных одеял, нечаянно подожгли за полночь. Прибежал студенческий патруль с огнетушителями, и мне остаток ночи пришлось лежать под кроватью и кашлять украдкой, потому что если б меня застукали на женской половине общежития, то немедленно выгнали бы из института…
Все-таки и у нас было что-то приятное. Нет, все-таки не было. Даже влюбившись, Алка не смогла пойти наперекор характеру, которого у нее никогда не было, равно как и разума и интуиции, хотя бы крысы. Она пользовалась мозгами крокодила и чувствовала сердцем коровы и кокетничала и флиртовала с моими друзьями, — зная, что мне неприятно и больно, она целовалась с ними, когда я отворачивался или выходил. За что мне мстила? За потерянную свободу? Но это она отвела меня за руку в загс. Однажды из-за такого фортеля с поцелуями ей пришлось всю ночь сидеть под моим домом на лавочке и плакать. Жаль, что утром я расчувствовался на ее слезы и простил. И все из-за принципа: дуракам везет, — из-за уверенности, что для меня нет преград, как для всякого нормального дурака в молодости; что решил — того и добьюсь.
Мы поселились у моей матери. Алка была беременна. Целыми днями я стоял буфером между ней и матерью. Они не могли поделить кухню, но страдали только я и мать, а Алке — все как с гуся вода: спасали мозги крокодила. Ругань была у нее в крови, есть такие народы, которые без крика жить не могут, как русские без родины.
Когда родилась Валерия и Алке пришлось сидеть дома, она, похоже, влюбилась в меня всерьез. Чему были субъективные причины. Во-первых, ей нужна была материальная опора для себя и для ребенка (она бы полюбила в такую минуту любого, лишь бы денег принес); во-вторых, никто больше не попадался ей на глаза, разве что в окно б высмотрела. Как-то я обещал прийти домой в восемь, а заявился поддатый в девять. Она выкинула ужин в помойное ведро с диким воплем. Потом, правда, просила прощения за необдуманность поступка, но на самом деле она просто взбесилась от одиночества.
Однажды я был в командировке месяц. Алке этого времени вполне хватило, чтобы свести мою мать на тот свет, добить до инсульта. Я знал об этом, но что я мог сделать? Не убивать же в отместку мать своего ребенка, тем более она ждала второго.
И хотел я уйти от нее, от бесконечного визга и невывозимой помойки на кухонном столе, и не решался, не мог бросить детей и балкон, до того завешанный пеленками, кофточками и колготками, что электрический свет приходилось держать в комнате даже днем… Все-таки что там ни говори, а мужики — более ответственный народ в семейном плане. Жена, если влюбляется, ее никакая палка не остановит, и сама она ни перед какой подлостью не застынет… А может, все эти искрометные шлюхи, все эти Нюрки Каренины, Эмки Бовари и Катьки Измайловы изначально запрограммированы на развал семьи и выращивание аморальных уродов из собственных детей? Уроды, конечно, необходимы в небольшом количестве для поддержания гомологического равновесия. Иначе с кого не брать пример? От кого держаться подальше?.. Но для этого вроде бы существуют цыгане… А может, я слишком тверд в нравственных устоях? Да не более, чем требуется, чтобы чувствовать себя человеком…
Через год, оторвав Юлия от груди, она заговорила о работе. Я ответил:
«Тебе нельзя работать. Ты оскорбляешь общественную нравственность своим присутствием. Сиди лучше дома».
«Сам посиди четыре года в четырех стенах и не свихнись!» — сказала она.
«Женщина каменного века столько времени провела у очага, раздувая костер, что начисто спалила себе бороду. Мужчина же сохранил, потому что охотился на диких или пас домашних тварей. А ты одну жизнь сообразно женской природе организовать не в силах. Смотри же — скоро бриться начнешь». И согласился. Что было делать? Теперь-то вижу свою правоту, надо было настоять: ведь такой дуре одной жизни мало, даже двух недостаточно.
Она разбросала детей — то в детский сад, то к своим родителям на побывку — и устроилась в библиотеку. Там она вела себя скромно, но там и работали одни девчонки да синие чулки, не с кем было развернуться. Когда перебирать книги опостылело, она пошла преподавать английский в разных полукоммерческих организациях, уже появившихся, где воровали все подряд и в таких количествах, что не могли американскому покупателю объяснить на пальцах количество — надо было говорить. Я, как полный кретин, выходил встречать ее к метро за полночь, чтобы, не дай Бог, какой-нибудь хулиган не обидел. (Зато теперь она чуть ли не ежедневно приходит после закрытия метро и никого не боится, потому что ее привозят на такси.) Ну а года два назад она попала в эту туристическую фирму. И человека подменили прежним. И мое спокойствие кончилось. Не понимаю, почему я изо дня в день должен стеречь свою жену, как Аргус? Может быть, я в чем-то виноват? Что-то не так сделал, не то сказал однажды, немного похрапел во сне? Нет, храпеть ей на ухо я не мог, потому что мы уже десять лет спим в разных комнатах. Может, наоборот, она хотела, чтоб я похрапел ей на ухо? Так я не умею. Но все равно, невозможно столько времени оставаться лучшим из всех, доказывать это ежедневно, ни один мужчина на такое не способен, если не запер жену в гареме. Коли я и виноват, то вина моя минимальна. Обязан я был развестись с ней по крайней мере пять лет назад. Или вообще не жениться. И ведь доходил уже два раза с заявлением до суда и поворачивал. И что меня удерживало?! Ее слезы?..
Последние три месяца она совсем рехнулась. Раньше часа ночи не пришла ни разу; якобы сидела с подружками на работе, пила ликер и болтала, а телефон они выключали из розетки, чтобы никто не мешал. Дети все лето провели у бабки с дедом и ничего не видели. Их отсутствие в какой-то мере извиняло ее. Но я-то присутствовал, я бродил по комнатам как ошалелый и бросался к окну каждый раз, когда у дома тормозила машина. Но ее машина всякий раз останавливалась др поворота, и всякий раз она врала, что приехала на последнем поезде метро.
«И шла до дома пешком?» — спрашивал я.
Она кивала и запиралась в ванной.
Да ее бы десять раз изнасиловали и убили в нашем районе в это время!
За три месяца я поседел на полголовы и дошел до того, что бросил в шляпу нищего окурок, приняв ее за урну, но, слава Богу, в середине августа вернулась дочь, и я немного отвлекся на ее проблемы. Дочь, безусловно, мне дороже и жены, и себя самого.
Алка же продолжала гулять как ни в чем не бывало, а возвращалась прокуренная, хотя до этого не курила, и пахла спиртным. Правда, в субботу и воскресенье она сидела дома, видимо, устраивала перерыв организму, или никто не подбирал, не звал на гулянки, занимаясь собственными семьями. Я понимал, что она завела любовника. Догадки сами встречали меня на полдороге. Но что было делать? Не следить же за ней! Да и что увижу? Кусочек порнофильма?
На мои вопросы она отшучивалась:
«Да-а, я его уже разлюбила, он мне надоел. Надо срочно еще в кого-нибудь влюбиться», — и вместо того, чтобы брюзжать на меня и хныкать о своей доле, как обычно, она, перед тем как запереться в ванной, заботливо спрашивала, постирал ли я себе рубашки.
За это время ее гардероб вырос вдвое импортным хламом, появилось кольцо с бриллиантом, которое она якобы купила на премию. Однажды, когда звонил ей на работу, я слышал, как она сказала кому-то, вероятно Грань, пока несла трубку ко рту:
«Ты не представляешь, какой это милый мальчик, и все при нем, включая зарплату. Мы тут на два дня в Петербург ездили. Так шикарно!.. А при чем тут муж? Отовралась, не помню как. Мне нравятся мужики стройные, а он ходит ссутулившись. И денег у него никогда нет… А живу я с ним по привычке».
Я не стал с ней разговаривать…
Ну не искать же мне было по всему городу этого молокососа! Да и нашел бы, что с ним делать? По соответствующему закону древних майя вырвать ему внутренности через пупок? Или просто кастрировать в соответствии с индоевропейской традицией? Так не настолько он виноват, на его месте мог оказаться любой кобель, раз уж сука пришла. Виноват не он, хотя, конечно, подонок. Виноваты деньги, свалившиеся на некоторых с победой никому не известных сил, и теперешняя жизнь, которую раньше только в заграничных фильмах показывали и требовали отвращения. Виновато быдло (несть ему числа на просторах родины!), очнувшееся с постперестрелкой, руководимой Ельциным. Такие, как Трипун, из комсомольской помойки вылезшие, совратили Алку, они могли дать ей и денег на покупки в «секонд хэнд», и ощущение шикарной жизни в списанном на Западе «мерседесе», и прогулки в ночное варьете для избранных, где готовят омаров из родной трески, все необходимое, чтобы пережить наивный восторг табуированного туземца перед непотребством. И ведь дура! — никаких выводов за два года не сделала. Наоборот, стала показательной шлюхой, этакой принадлежностью мужского пола, вроде бритвы. Всегда существовала как заданность, как компьютерная программа для второклассника. Это не человек, который тонет в пятый раз, это существо, которое не способно понять или хоть поверить на слово, что в воде тонут. Если б у нее в жизни был хоть какой-нибудь интерес, если б стремилась к чему-нибудь, пусть дворником стать! Но откуда это в дурочке?! Без царя в голове, она гробит свою жизнь и жизни вокруг. Типичный случай, когда за безрассудство одной платят все. Своей воли у нее нет, только служит промежностью похотливому и денежному быдлу с уголовными привычками, сама пытаясь получать от этого удовольствие. Она не ведает, что творит, ибо показательная дура, и потому заслуживает прощения в старости и подачек на пропитание. Но не моего. Чтобы переступить через себя, надо сначала лечь перед собой. Я на такую акробатику не способен. Пусть ее дети судят семейным трибуналом…
Трипун так и не понял, почему я вызвал на дуэль его, а не любовника (какого по счету?). Алена Ивановна тоже не понимала, за что ее убивает Раскольников. Интересно, всегда ли общество сделанных дураков вырождается в общество потенциальных и уже преступников? Не было ли в истории другого пути? Просто. Для надежды. Ведь как трудно носить на голове одно и то же небо с этим отребьем!..
Господи, кто там? Новенький? Или на допрос?.. Передачу принесли. Нет, это не от жены, это от дочери. Алка — эгоистка, она всю жизнь только о себе думала, даже на курорт как-то поехала, пока я валялся в больнице с двусторонним воспалением легких. Привыкла брать и требовать, чтобы давали в три раза больше и по нарастающей. Как и я, впрочем, мысленно, как все вокруг…
Интересно, чего они меня держат, если я кругом невиновен. Даже пистолет был Трипуна, и тот игрушечный, как оказалось. Проверяют, что ли, на уровне всесоюзного розыска? Может быть, ждут, когда поостыну? Или все-таки для проформы? Вдруг на каком-нибудь верху понадоблюсь для отчета или статистики… Но какой смысл в наши новоокаянные дни что-то доказывать или опровергать, говорить о ком-то хорошо или выставлять бякой? Все равно уйдешь оплеванный, если кому-то нужно…
Я на допрос пришла, а не на исповедь. Зачем же в душу лезть с порога и без спроса? Ну, прожили пятнадцать лет вместе, ничего интересного, подвиги друг для друга не совершали. Мужик он был трусоватый, я его всегда в спину кулаком подталкивала и нужные слова нашептывала. Но это планида всех жен… Как это почему был? Он же умер!.. А зачем навещать? Я терпеть не могу больничные запахи, меня тошнит… Как это пока еще нет? Но умрет же! Безбольников место в морге придержал. Я уже звонила в одну похоронную контору, сделала заказ за счет фирмы, деньги наверняка уже перевели, а деньги нешуточные, два раза в Африку слетать можно на последнем МИГе. Не желаете? Могу устроить по знакомству… Что же делать? Я позвоню с вашего телефона в бухгалтерию? Скажу, чтоб пока не переводили…
Спасибо. На чем мы остановились? Да, знала, что муж стреляется. Где и когда — тоже знала… И что понарошке… А зачем мешать? Пусть хоть раз в жизни поступит по-мужски, хоть для видимости. Он в последнее время возомнил о себе черт знает что. В закрытый клуб записался… Джентльмен, ети его мать! Не знает, вилку в руке держать или в зубах ковырять. Ногти грызет без устали, даже на дирекции. Одну сотрудницу однажды чуть не вытошнило; пришлось уволить. Если б комплекция позволяла доставать мыском до носа, он бы и на ногах сгрыз. Вот и решила: пусть утрется, раз в него плюнули. Пусть поймет, что стоит на одной ноге: толкни чуть-чуть — и свалится. Не мне же идти с Аредовым к барьеру! Хоть я и способна. Но тогда уж с Алкой, чтоб выдержать половую категорию, и драться на спицах, которых она отродясь в руках не держала. Правда, у меня повода нет. Был бы повод, убила бы без всякой дуэли. Я на таких еще в детском саду верхом каталась и прыгалками погоняла. Вы можете себе представить, чтобы женщина тридцати шести лет, мать двоих взрослых детей, ходила на дискотеки? А она бегает на старости в компании молоденьких придурков и на следующий день рассказывает, как повеселилась и как ее страстно лапали. Полная дура! Я это поняла, когда она еще в первую поездку за границу купила эпилятор последней модели. Если замужняя женщина с двумя детьми начинает брить руки и ноги и обтягивается мини-юбкой, добром для нее это не кончится. Раз завела детей — помни, что тело уже принадлежит не тебе, а твоим детям. Не получается — уйди, исчезни, погибни разведчицей или покорительницей Арктики, чтобы дети не знали, кто их мать на самом деле, чтоб не развился комплекс «сукиного сына». Не знаю, чего ее муж столько терпел, я бы давно такую за сто первый километр выгнала, но я бы с такой и не связалась. Правда, женщина хоть глупая, но твердолобая, упорная, ей ничего не докажешь, пока носом не ткнешь так, чтобы кровь пошла. Из дома ее можно выгнать только лаской, полюбовно, а бить ножкой от стула безрезультатно. Видимо, Аредов оказался не способен управлять ею. Ученые все такие, им не до житейских неурядиц. Их брось на месяц в квартире, так они погибнут с голода. Честно говоря, мне его жаль. У него не жена, а фирма, которой владеют долевые участники, а ему лишь фиктивно принадлежит контрольный пакет акций. Но понял он это слишком поздно: когда начали дивиденды распределять…
Да, подруга у нее Грань. Они повсюду вместе веселятся… Грань ненавидит всех. Она из брошенных и неподобранных. Ей бы в службе проката работать временно нужной вещью. Надеюсь, Алка скоро будет такая же, потому что Аредов происшедшими событиями показал, что до полного всепрощающего идиота ему далеко… Грань пока у меня работает… Конечно уволю. В системе постсоветского трудоустройства есть железное правило: каждые два года полностью обновлять штат… По двум веским причинам: во-первых, старые работники уже изучили обходные пути, умеют филонить и халтурить, да и с начальством разговаривают запанибрата; во-вторых, новые какое-то время способны работать на голом энтузиазме за любой мизер. В частном бизнесе это очень существенно… Ну, у нас же не Япония! Никто с потрохами не продается, потроха даже в мясном магазине отдельно продают…
Хорошо, вернемся к мужу… Не хотела и не взяла. Наоборот, предложила взять ему мою фамилию. Что это такое — Трипун? Какая-то смесь типуна на языке с триппером… Кстати, однажды он вместо подарков привез мне из-за границы триппер. Но я простила после встречи с его лучшим другом, который потом Трипуну морду бил несколько дней, но это не для протокола… Нет, теперь отношения чисто деловые и дружеские: фирму надо тянуть. И тот акт был не по любви, а из мести. На Валового выбор пал только потому, что он мужик без комплексов и всегда под рукой, только свистни… Вы прямо психотерапевт-гинеколог, а не следователь…
А почему бы мне не пооткровенничать? Я ничего от следствия не скрываю. Потому что наболело, да и вы можете подумать черт знает что, начни я отнекиваться. Вот вам другой эпизод: однажды я нашла плохо спрятанную записную книжку Трипуна с телефонами его любовниц, обзвонила всех и, угрожая обнародованием (это случилось еще в коммунистические времена), велела прийти в одно место, в одно время, зазвать Трипуна под любым предлогом и разобраться женскими методами в его поступках. Они так отлупили Трипуна за измены и ложные клятвы, что я с тех пор спокойна… А что он мог мне в отместку сделать? В застойные времена, если б дело получило огласку, его бы в грузчики разжаловали, а девок его райкомовских — в пионервожатые… Зачем же разводиться? Пусть ходит за мной на веревочке. Наоборот, я его генеральным директором назначила: мало ли что в нашей стране случиться может, вот пусть его и сажают. Трипун — мой маленький козырный Фунт необъятных размеров. Я ему иногда даже комплименты говорю типа: «Ты мыслишь и действуешь настолько глобально, что если б тебе пришлось в этой жизни родиться дворником, то убирать ты согласился бы только за слоном…» Да, злая, очень. Иной раз саму себя готова побить, если другого не за что… Злая-злая, и не говорите. Люди к старости добреют, а я зверею от их тупости…
А как же! Женщине моего положения, моего достатка, с таким характером — и без любовника!.. Да ему плевать на Трипуна, он его за человека не считает, хотя здоровается изредка…
Почему запрещала Трипуну иметь любовниц? Потому что он их недостоин… Да какая б ни была! Хоть из-под забора…
Нет, Безбольникова плохо знаю. Он общался с Валовым, а Трипуна ненавидел и к нам не ходил. Но когда вырезали аппендицит, я попросилась к Безбольникову именно потому, что он ненавидел Трипуна…
Каких-то особых перемен в Аредовой я последнее время не замечала, разве что зарядку стала в обеденный перерыв делать, свихнулась баба на старости лет. По-моему, она уже давно наплевала на мужа, словно в другой город переехала, и на его попытки образумить ее никак не реагировала. Но это мое заключение из того, что я слышала краем уха. Коллектив, где больше двух женщин, без сплетен не проживет.
На днях я проходила мимо, когда она сказала Грань:
«Муж теперь не называет меня иначе как б…ю».
«Иначе и не назовешь», — сказала я и пошла дальше… Хотя на мой недотепистый взгляд, она больше напоминает доску, выломанную из забора проституток вокруг «Националя».
Что еще? В тот же день я влепила ей выговор. Она написала в рекламном проспекте: «Мы посетим с вами Лувр, мы пройдем по мрачным казематам Бастилии». Самое смешное, что это было 14 июня!.. Я же говорю, полная дура! И безвкусная: ни чувства соразмерности, ни ощущения сообразности, и мозги бритоногой коровы на выпасе. А вы все никак не хотите поверить. Я ее не выгнала за Бастилию только потому, что все равно новые русские в Париже — это собаки на Сене…
Нет, никакого убийцу, чтобы спасти мужа, Аредова нанимать бы не стала. И сама бы не пошла. Он ей безразличен, только жилплощадь занимает. Себя же она виновной ни с какой стороны не считает, в голове опилки преют… Эта дуэль ей только польстила. Впрочем, подерись из-за нее два бомжа перед винным магазином, она и тут себя счастливой бы почувствовала…
Пистолет есть. Газовый, марки «ягуар»… Разрешения нет… Так я вам и отдала. Сами-то с пистолетом ходите!.. А мне, может, по деньгам надо на танке для безопасности ездить…
В момент дуэли принимала ванну… Свидетели? Вы за кого меня принимаете? Я ванну принимала, а не в баню ходила. Впрочем, есть: ванна, попугай и кошка…
Вчера утром. Трипун сказал: еду, мол, на дуэль, прощай. Мы попрощались. И я пошла в ванную…
Да какие у него могли быть враги! Кому он нужен. Его и не видно. В объеме — большой, а в делах — плюгавый. Думает брюхом, потому что оно большое; голова — придаток к глотке. Вот у меня есть враги, но им незачем убивать Трипуна. Это скорее сделали бы мои друзья… Перечислить? Кого? И тех и других? Нет, враги и друзья у меня умозрительные. Во всяком случае, они не сознаются. Я живу одна и никому не верю, милиции в первую очередь…
А вы моих сотрудников будете вызывать?.. Зря… Ах некоторых! Это так интересно — заставлять вещи рассказывать о хозяевах. К тому же мертвых… Как кто? Трипун. Да и я не живая. Если женщина сознательно идет на то, чтобы не иметь детей, разве это не самоубийство?..
Хорошо. Понадоблюсь — смело вызывайте, никого не бойтесь. Но от меня вам мало будет прока… Где расписаться? Я хочу сделать частную приписку. Вот такую: «Нормальные люди знают гораздо больше, чем говорят, а мы все говорим гораздо больше, чем знаем, и делаем не то, что надо и что умеем». Зачитайте ее, пожалуйста, на суде, если до него дойдет. Пусть люди послушают. Хотя надежд быть услышанной никаких, от того и звереешь…
Алло, Карлсон… Ты почему дома? Уезжаешь завтра… На картошку? За что такая немилость? Как, все первокурсники ездят на картошку? И я через год поеду, если поступлю? Ужас! Я не хочу… Ну ладно… У меня ничего дела, именно что ничего, и чувствую я себя никак, а в школу идти лень. Как-то не интересно мне в ней, как-то не отвлекает она от проблем. Телевизор уж на что дрянь, и то в сто раз лучше… Нет, я одна дома. Мать ушла… Не знаю. Плачется где-нибудь у подруг или новую работу клянчит. Представляешь, у нее семья на глазах рушится, а она все утро рыдала, что теперь придется каждый день сидеть на кухне в драных колготках и пить кофе с зеркалом. Вот стерва!.. Про такую мать все можно говорить. Сколько себя помню, она стоит перед зеркалом и прихорашивается, вокруг сто юбок и кофт разбросано, и она их по очереди примеряет. А когда приходилось отвлекаться на нас с Юлькой, она только злилась и руки распускала, чтоб под ногами не путались. Меня уже два года как отец кормит, а мать только обещает конфетку вечером, если буду умницей. Спросишь ее: «Ты куда?» — «В магазин за молоком», — и вернется после полуночи на такси. Она никак не заметит, что я выросла из конфеток и молока, все недосуг, а дети, по ее мнению, созданы для того, чтобы водить их в сад… Да не накачиваю я себя, говорю, что есть. Знаешь, как только она где-нибудь присаживается, там сразу вырастает помойка и лежит неделями. Сегодня я разобрала одну, чтобы можно было ходить по квартире, и нашла два письма. Выходит, отец хотел стреляться не с тем. Этого только не хватало… Они познакомились где-то за границей или на какой-то презентации снюхались. Ты только послушай: «Каждую секунду вспоминаю твои нежные губы». Вот дебил!.. Ты тоже дебил, если вспоминаешь. «Хочу гладить твои волосы»… — типичный «Здравствуй, дерево». Любитель щекотать женские уши поцелуями… Нет, Карлсон Алеша — это ты…
Ну да, все правильно. Он какой-то военный, нет, скорее, он в лагерях после института. Фамилия у него такая, что к ней кличка «поручик» сама пристает. Выходит, мать-старушка уже на студентов перекинулась. Во дает! Скоро в моей школе объявится… Где-то в Уфе, судя по штемпелю. Пишет, что не смотрит на башкирских девушек, и спрашивает, знает ли она, то есть мамаша, кто такой Салават Юлаев. Вот дерево! Размером с бревно. Наверное, думает, что Салават Юлаев — это хоккеист на коне с саблей вместо клюшки. А на коне — потому что одна голова хорошо, а две — еще лучше. Но письмо не свежее, судя по древности помойки. Должно быть, уже вернулся и взялся за старое, раз мать где-то вечера напролет шляется… Тошнит от чужой чувствительности, к тому же неполноценной… А как не читать чужих писем? Я тут живу. Как узнать, что в семье творится? Тут не до морали. Убила бы эту скотину за отца, пусть только попадется, всю морду ему исцарапаю… Да не накачиваю я себя, успокойся… И к тебе не пойду. Мне только твоих приставаний сейчас не хватает. Пойми: отец — в тюрьме, мать — шлюха по письмам в руках, а я тебе не рабыня Изаура… Нет никакой любви и в помине, никто же не влюбляется в пять лет или в восемьдесят! Значит, и в другом возрасте нет. Любовь умники и фантазеры придумали, чтобы себя выше животных поставить. По башке бы им за это съездить, чтобы идиотами стали. Вот у нас в доме этажом выше живет дебильная девушка, совсем с атрофированными мозгами. Так она каждую весну на вокзал бегает, ловит первого попавшегося бомжа и в положенный срок очередным кретином разрешается. Уже троих в приют для недоразвитых сдали. И ничего с ней сделать не могут, мать и бьет ее, и запирает — все без толку. А ты говоришь любовь есть! Инстинкт это со словами вместо курляканья и обнюхивания… Ладно, ладно, успокойся, зайду через пару часиков, если лезть не будешь. На самом деле мне надо… Ну какое твое дело? Есть такое слово «надо», а об остальном забудь. Возьми стул, сядь и жди… Нет, я у тебя долго не задержусь, но обедом ты меня покормить успеешь. А потом я к одной подруге ночевать двину, не хочу оставаться дома. Я вместе с отцом вернусь. Следователь сказал, что его, скорее всего, через пару дней выпустят… Чего спрашивал? Ерунду всякую. Пришлось его на место ставить. Но вообще-то — он душка… Да Юлька — маменькин сынок, и он у бабки с дедом. Они сказали, что не отдадут его, пока у нас порядок не восстановится. Похоже — никогда не отдадут. Мамаша к ним ездила, так бабка ее в дом не пустила… Нет, я не хочу и не могу оставаться дома без отца. Кто меня защитит? На маманю иногда такие приступы психопатии накатывают, что лучше уйти куда-нибудь от крика… Ну, понимаешь, я однажды подслушала, как она хвасталась подруге, что кто-то подарил кольцо с бриллиантом, но кто-то другой, не Салават Юлаев, судя по письму и дате. А может, и он, может, подруга не сразу объявилась… И чего, дура, хвасталась?! Наверное, хотела показать, что она не дешевка, что ее оценили в столько-то тысяч. Отцу она наврала, будто купила кольцо на премию, да еще и обругала: «Мало ты подарков делаешь, приходится самой добавлять». Но дело не в этом. Кольцо она обещала подарить мне на свадьбу.
Вот радость-то! Сам знаешь, как называют детей такой матери. Да и подарок в дальнейшем к подобному обязывает. Я сегодня взяла его из шкатулки и выбросила в мусоропровод… Конечно правильно, но я не уверена, что мамаша такого же мнения: она до денег чересчур жадная, ее трясет от их отсутствия. Так что хочешь не хочешь, придется ждать отца для собственной безопасности…
Я больше не могу скрывать, что Трипун жив… Как не требуется? Вы же просили… Ах не просили, не требуется, не так понял. Тем лучше…
Нет, не сегодня, Трипун еще, как бы это сказать, не совсем очнулся от уколов. Лучше приезжайте к нему завтра после обеда, как раз в мое дежурство попадете… Интересная у вас на стене карта Советского Союза: всякие топографические обозначения и условные знаки как раз в том месте, где должен быть Китай. Китайцы вам такого нахальства не простят. Скоро они уже здесь будут… Нет, это я без умысла сказал, вы же ничего не спрашиваете, только пишете, а зачем вызывали?..
Безусловно, выживет: заражения крови нет и осложнениям вроде неоткуда взяться. У Горького тоже было прострелено легкое, так он еще пятьдесят лет с гаком протянул. Ездил, правда, лечиться на Капри, но от большевизма. Я думаю, и Трипун сгоняет…
Обоих первый раз видел. Я никого в этой истории не знаю, кроме вас, Валового и Трипуна.
Валовой попросил по старой дружбе, мы учились на одном курсе… Да, велел взять акушерский саквояж (это у него шутки такие в духе Бендера), сказал, что я нужен для представительства, и денег обещал, но уже по дороге в машине сознался, что дуэль будет понарошке. Я хотел вылезти, когда притормозили на развилке, но Валовой не позволил, стал вспоминать, сколько мне благодеяний оказал на заре туманной юности и как я ему по гроб жизни обязан, а тут вообще вопрос ерундовый, секундное дело, только походить взад-вперед для видимости, лучше со стетоскопом на шее и горчичником в нагрудном кармане…
Нет, Трипун в это время рта не открыл, читал гороскоп на текущий день. Он когда-то мне здорово подгадил, так здорово, что теперь даже при его бессовестности не решился просить об одолжении…
Ну как я могу к нему относиться! Сами представьте. Конечно плохо, хуже некуда… Я и на дуэль-то согласился поглазеть, чтобы посмеяться всласть. Вы только почувствуйте всю нелепость ситуации: бывший коммунист, номенклатурный работник, член кормушки ЦК комсомола принимает вызов на дуэль! То есть как только вместо партийной власти он обрел власть денег, не обложенных партийными взносами, то возомнил себя чуть ли не графом и человеком чести. А ведь на самом деле как был чмо, как был быдлом, так и остался. Обезьяна в костюме от Кардена — от ушей до кончика хвоста, — двух слов не способная связать, чтобы матом не выругаться. Кто-то решил за него, что мат — непереводимая игра непереводимых слов, вот он и возомнил, будто по-английски шпарит…
Почему повез в свою больницу, хотя у Трипуна в кармане лежал пропуск в Кремлевку? Да не привык я по чужим карманам лазать… Нет, мне сказали, где он лечится, и все-таки повез в свою. Я же видел, что задела пуля, не знал, как нас встретят, а у себя моментом организовал рентген и операцию. По блату, так сказать. Трипун любит получать блага по блату, привык на комсомольской службе, вот я ему и потрафил ненароком… Кстати, не могли бы позвонить Валовому или Гидренко и намекнуть, чтобы его переправили в Кремлевку или в Склиф? Может, ему там трансплантируют легкое… Сам? Мне как-то неудобно. Подумают, что хочу избавиться от полуживого… Да, правильно подумают, но все равно неудобно… У меня люди в коридорах лежат, а этому коммунистическому отребью персональную палату с телевизором выделили…
Может быть, задумывалось ритуальное убийство. Может быть, какой-нибудь секте, поклоняющейся Черной Бухгалтерии и Мамоне, понадобилась кровь неоперившегося совбизнесмена для превращения в красную ртуть. Хорошо, шутки в сторону. Валовой не мог — он трус, каких много. Жену Трипуна знаю, слышал, живут они нормально, да и дело у них общее, тут не разбежишься по первой прихоти. Больше других мечтал убить Трипуна я, из мести за бесцельно прожитые. Но вышло наоборот: пришлось ему жизнь спасать. Так что стрелка из кустов ищите среди конкурентов или среди разбойников: сейчас многие в них играют на деньги… И в конкурентов, и в разбойников. Делят, делят одно и то же и никак поделить не могут. Я, вообще, того мнения, что свободные рыночные отношения у нас тогда наступят, когда в стране один человек в живых останется. Да и тому дым отечества таким сладким покажется, что он непременно родину спалит…
Мелькала какая-то старуха сумасшедшая, но Валовой прогнал ее. Впрочем, не уверен, далеко ли… Ну, описать ее труда не составит, личность колоритная, при застое таким вслед оборачивались…
Бешеная — не то слово, убила бы на месте этого дебила. Куда только милиция смотрит! Куда вот вы смотрите?.. Да когда ехала к вам и сходила с автобуса, какой-то балбес следом наступил на подол моей юбки. Можете представить, в каком виде я оказалась, шагнув на тротуар! Пришлось возвращаться, вот и опоздала. Ну а теперь слушаю вас, потому что не понимаю: я-то с какого бока в эту историю угодила?..
Ах характеристики нужны. Общая ситуация. Но меня, в отличие от Аредовой, еще не уволили, и Трипун, говорят, не сдох, а чудом Безбольникова выжил. Что ж я себе могилу заранее рыть буду? Мне зарплата нужна, меня кормить некому… Подумаешь! — и без протокола. Может, у вас магнитофон в столе или свидетель в сейфе. Милиция сейчас ничем не брезгует, даже старух, торгующих семечками, данью обложила… Нет, и не просите: говорю, что вижу…
То есть как это я причастна? Каким боком? Или вы предпочитаете на спине?.. Кто вам такую глупость наплел? Не скажете? И не надо, я уже догадалась, сообразительная. Так кто вас в первую очередь интересует? Гидренко? Представляю, что она тут обо мне вещала! Про Валового рассказывала? Я ей по глупости однажды призналась — выпила лишнего и на задушевность потянуло… Как в чем? Он ведь спал со мной, но только раз и давно. Правда, такой пьяный был, что с утра ничего не помнил, или вид делал… Да, вы правы, не фирма, а скотный двор, все общество — по Оруэллу. Однажды Валовой пришел на работу. Что-то, говорит, носок мешается. Снял ботинок, а там вместо носка женские фиолетовые трусы. И ведь уверена: специально подстроил, половой герой!.. Любовь-то на секс перестроили, у мужиков машинная хватка, даже пахнут импортным солидолом. Как я завидовала Алке — такой муж, а она, дуреха, своего счастья не видела. Слепая, как птица!.. Пьет редко, дома сидит, остроумный, честный, голодный. Корми его и радуйся! А она сыну два года свитер вязала и все равно рукав к вороту пришила. Мужу за всю жизнь рубашку ни разу не выстирала, сама хвасталась…
Нет, это неправильно вам ее аттестовали… Какая же она шлюха, если для нее это образ жизни. Алка по-другому не может, такой уродилась на потребу, такое ее счастье в личной жизни. Грустно это, конечно, когда во лбу красный фонарь горит, но если другого не дано и ни за какие деньги светофором не станешь? Не зря говорят, что женщина — самая глупая форма материализма, что чем меньше ее любишь, тем больше нравишься. Но с Алкой все было наоборот: чем меньше на нее обращали внимания, тем меньше и она вас замечала. Зато подмигни — и делай что хочешь…
А я трусиха. Если при мне мужик раздевается с немыслимой для меня целью, я стараюсь его одежду на себя напялить…
Ну, не такой уж он и мальчик, всего на десять лет Алки моложе. Недавно с военных сборов вернулся и приткнулся в одну фирму медицинским оборудованием торговать. Вообще-то он математик, но теперь тоже по заграницам мотается. Денег много, считает он их по молодости плохо. А познакомились они на каких-то деловых переговорах, Трипун одолжил Алку как переводчицу. Мальчик ее охмуривал под видом углубленного изучения английского языка, врал, что жена его не понимает, и соответственно таскал, да и меня за компанию как ближайшую подругу, по ночным заведениям, развлекал и развлекался от непонимающей его жены. Однажды Алка чуть не влипла с каким-то Стивеном, которого, видимо, знала по Лондону. Может, он даже приехал специально к ней… Нет, разошлись мирно. Англичанин неожиданно оказался джентльменом или все понял… Ну, про то, что в данный исторический момент лишний. А мальчик ее, Шурик, всего боится и со страха интеллигента из себя корчит: ему проще убежать и умыть руки в луже, и харю заодно… Да, у него ребенок грудного возраста. О разводе, по-моему, речь не шла, мужик, даже плюгавый, шило на мыло не меняет, хотя Алка и побежала бы за него. Он внешне эффектный, а она особенно любит, когда таращатся на нее и на то, что рядом. Он ей как бы вернул молодость и вкус к жизни…
Да, к красивой жизни, как по коммерческим каналам телевидения…
Нет, фирма вряд ли какое-нибудь отношение к этому делу имеет. Трипун часто сдавал переводчиц на время, а гонорар клал в карман… Меня невозможно продать, я же за компьютером сижу и авиабилеты оформляю…
Угрозы? Сомневаюсь… Потому что Трипун сразу бы всем растрепал — так дешевле, не надо за телохранителя прятаться, а случись что — все в один голос подтвердят: его хотел убить бандит-миллионер Сидоров. И Сидорову остаток жизни придется играть в прятки с законом или платить сумасшедшие деньги, чтобы отмыться. Только Трипуну хватит увесистой пощечины, пуля для него — установка «Град» против тараканов. Уж если убивать из-за конкуренции — тогда Гидренко. Это бой-баба, схватит и не отпустит. Вы знаете, я не раз замечала: ее появление, ее напор как бы оглупляют людей, хотя ничего умного она не говорит. Приказной характер барыни из плебеек, носит какие-то клерковские сюртуки, смотреть тошно. Она всех ненавидит, кроме Безбольникова… Сама сказала, что почти не знает? Врет!.. Только между нами: я их через день вместе вижу. У меня жизнь такая — мужиков изучать, а Безбольников живет через два дома. Кстати, Гидренко добавила денег, когда он покупал квартиру вместо комнаты в коммуналке, и записала на свое имя, чтоб никуда не делся.
Тихий, мягкий, незаметный человек, по Чехову. Мне бы такой вполне сгодился. А Фатима, я думаю, решала на нем свои комплексы неудавшегося материнства, а может, это такой вид спонсорства через постель. Сейчас кругом новое и неожиданное. Жизнь — штука необъятная, ее еще изучать и изучать по картинкам в журнале мод, как говорит Аредов…
Дрогистов?.. Впервые слышу… Может, и видела. Может, этот самый Дрогистов мне на юбку час назад в автобусе наступил. Нет, ну какой подлец! Сорок долларов на фиг!.. В суд подать? А где я его найду?.. В рублях сколько — не знаю. Наверное, два мешка, из которых, если вытряхнуть содержимое, можно сшить в ателье недурную хламидку за те же деньги…
Если вспомню или узнаю?.. Ваш телефон? О, как это необычно и романтично! Я привыкла, что мужчины просят телефончик, а вы сами предлагаете. А вы женаты?.. И дети есть?.. Тогда не позвоню. С женатиками я распрощалась десять лет назад. Толку от них мало. Это женщина ради любви с обрыва сиганет, а мужик при семье останется и жену, как помеху, поколотит…
Не пойму я вас, мил человек в погонах. Сначала бумажки присылаете, потом с другим — тоже в погонах — на дом приходите, сюда зовете, а теперь про жизнь мою грустную рассказа требуете… Женщина я больно слабая, одинокая и никому не нужная, вся в справках и с тремя авоськами: одна — для пустых бутылочек, эта вот — для всяких баночек и коробок цветных, а тут — разное: что — в кафетерии не доели, что — у ларьков подобрала.
А в рюкзачке — самое ценное, я его никому не показываю, от нескромных глаз берегу… Три платка на голове? Чтоб голова не мерзла. Зимой я шесть ношу… Потому что приходят ко мне какие-то люди и тоже живут, а как напьются — двери не открывают, вот и спишь между лестниц у батареи парового отопления. Они мне г-роб напрокат обещали, когда помру и даже накануне. За это и терплю при жизни… Ближе — это как и куда?.. В тот денек-то? Да встала я пораньше, потому что решила жить два раза, вроде склеенной посуды, и пошла пешком за тридевять земель. Такой у меня был план с вечера…
В лес зачем пошла? Травки с членорастительным экстрактом вволю покушать, хоть и люблю другую пищу, но вдруг фашисты опять на родину нападут: слабые сыграют, а у меня уже привычка. Пенсии-то по инвалидности на один телефон хватает, он и не нужен мне вовсе, тьфу, пакость звонящая, а все равно работает, и платить за него в сберкассе требуют. И вот иду я далеко-далеко за муравушкой, саночки за собой везу… Да, летом. Люблю я возить саночки, до того люблю, что зимой заставляю себя кататься. В руке ложку несу как самую дорогую вещь — из нее кушать удобно — да кружку без ручки, стаканчик то бишь. Сначала все полем шла, смотрела на пахаря в бурю и на других расхитителей, потом мимо погоста, смотрела, как горбатый вождь наш поправляется в могиле, а там уж рукой подать, там уж, думаю, расскажу соловьям басни, им не привыкать… Да разве лес это! Извели его на промышленность. Если на родину нападет враг, куда мы будем уходить и разбегаться? В пеньки? А ведь их по законам сохранения нужно растить, как заразу, — расчетливо…
И тут машинка едет этакая. Впереди — пара, как два сапога женских, оба князья, грязь не отмывшие, а на заднем сиденье — невоин. Останавливаются вровень с саночками, и сапоги вылезают поразмяться: один уже со смертью на носу, а другой без шапки, чтоб не сгорела при первом подвернувшемся случае.
«Нам туда, — спрашивают, — бабушка, ехать правильно?»
«Это крюк в семь верст», — отвечаю.
«Тогда скажи куда».
«Надвое», — отвечаю.
Они и поехали крюком, а он им и не крюк. Ну, я поплевала их машине в глаза на заднице и дальше пошла, песни напеваю, слова выкидываю. Вышла на любимую полянку, а там только сытый волк в лес смотрит и овцы небо коптят, да еще двое: одного жданки съели, у другого вид такой, что только за смертью посылать к ближайшему ларьку… Не-е, никого я не боюсь. Чего волков бояться, коли в пеньки пришла?..
Тут подошла ко мне одна душа, Богом береженная, свиньей не кушанная, и попросила калачика, а я поплясала, пока хлеб не кончился.
Душа говорит:
«Уходите отсюда, Екатерина Фортунатовна, от греха».
«Нет, — отвечаю, — счастья дождусь».
Она и плюнула не по-детски…
Во что одета?.. Разве теперь поймешь! И знать откуда. Я ведь по уму провожала, а встречать не собиралась, стыдно мне, вот и не приглядывалась…
Волосы корова слизала, борода по колено, а шляпа, чтоб ногам тепло, и наказана пряником. Девка не девка, а по виду мужик с головой…
Куда пошла? А села рядом в кустики, душа-то, и затаилась… Приметы? Одноглазая была и скакала по рукам семи нянек, потому что дите еще… Да, прямо в кустиках… Говорю ж, не разберешь. Ни пол, ни возраст…
Тут, который черт с ладаном и со смертью на носу, говорит тому, кто без шапки:
«Подотри рожу».
А тот, Богом помеченный для черта:
Поделиться книгой: