Голос сердца. Книга вторая

— О да! Мне ни за что на свете не хотелось бы пропустить это событие, но я чуть было не опоздала. Едва успела прилететь из Кот-д'Ивуар. Я там была на венчании.

— На венчании?

— О Боже! Откуда ты свалился, Ник? На венчании Грейс Келли и Ренье, великого князя Монако! Ты что, не знаешь об этом, мать твою?

— Ах да я совсем забыл, — весело рассмеялся Ник. — Жаль, что еще одна блистательная карьера обрывается на самых подступах к вершинам славы.

— Грейс намерена продолжать сниматься, я уверена в этом.

— А вот я сильно в этом сомневаюсь, и это больше, чем обидно. Мне всегда казалось, что в Грейс есть нечто необычное, мне очень нравилась ее холодная первобытная красота — это мой любимый тип женщин, — улыбнулся Ник, живо представив себе Диану и Франческу, которые, каждая на свой манер, но обладали именно таким типом внешности.

Он с трудом высвободил руку, открыл тяжелую стальную дверь павильона и, пропуская Эстел вперед, с натянутой улыбкой бросил:

— Увидимся позднее, Эстел.

— Конечно, Николас, я еще не успела взяться за тебя как следует, — хихикнула она в ответ, а потом внимательно взглянула на него и с переменившимся лицом, выражавшим теперь неподдельное сочувствие, нежным голосом сказала: — Мне очень жаль, Ник, я имею в виду твою сестру.

Не дожидаясь ответа, она умчалась прочь, махая на бегу рукой Алану Медбюри, известному публицисту, который был занят оживленной беседой с окружившей его группой людей.

— Ту-ту! Пип-пип, Алан! — возбужденно прокричала она на бегу.

Ник смотрел ей вслед со смешанными чувствами удивления и досады на себя. Он никак не ожидал выражения сочувствия со стороны Эстел и ощутил легкий укол совести за то, что так насмешливо говорил с нею минуту назад. Очень может быть, что в этой вертлявой журналисточке гораздо больше глубины и сострадания к людям, чем он полагал.

— Давай сюда, Ник!

Голос Джейка Уотсона гулко раздался в довольно пустынном павильоне, где сейчас суетилось всего несколько техников. Ник обернулся и приветственно поднял руку, направляясь к стоящему в углу Джейку, занятому разговором с Джерри Массингхемом. Он лавировал между камерами, юпитерами, микрофонами, осторожно переступая через змеящиеся по полу кабели. Подойдя к ним поближе, Ник сразу заметил, что они оба выглядят угрюмыми и подавленными. Что касается Джерри, то в этом не было ничего необычного — у того всегда был такой вид, будто он несет на плечах весь груз мировых проблем. Но всегда приветливый, щегольски одетый, невозмутимый Джейк, продюсер, как говорится, милостью Божьей, закаленный ветеран многих кровавых баталий, — совсем иное дело. В каком бы напряжении ни находился Джейк, от него всегда исходил дух безмятежности, и видеть его в теперешнем состоянии, в растрепанных чувствах, было совершенно непривычно.

Не желая быть втянутым в их заботы, по крайней мере пока к нему не обратились за помощью, Ник решил, что лучше всего не замечать их явно удрученного состояния. Полагая, что добрая шутка лучше всего подходит к подобной ситуации, Ник решил обратиться к старой испытанной игре, позволявшей им с Джейком не раз развеивать скуку на съемках в разных частях света. Они строили свои диалога из названий известных фильмов, обозначая ими ключевые моменты беседы. Эта игра служила хорошей проверкой памяти и сообразительности и в прошлом доставила им немало веселых минут. Напустив на себя беззаботный вид, Ник обнял Джейка за плечи и с веселой улыбкой спросил:

— «На Западном фронте без перемен», как я посмотрю?

— Пока да, — буркнул в ответ Джейк, но тут его лицо смягчилось и приобрело обычное добродушное выражение. Он виновато улыбнулся. — Не пугайся, я не собираюсь откусить тебе голову. Привет, дружище. — Он подмигнул Нику и быстро добавил: — Ты имеешь удовольствие прибыть в «Барак номер семнадцать».

Джерри недоуменно взглянул на них, пожал плечами и протянул руку.

— Добрый день, старина. Джейк прав — здесь самая настоящая проклятая каторга. Не могу понять, чего ради ты вернулся? Не иначе как хочешь разделить с нами наши страдания.

— Привет, Джерри, — пожимая ему руку, произнес Ник. — Мне кажется, здесь царят мир и спокойствие.

— Да, ты прав, сейчас здесь тихо, и я искренне надеюсь, что это не то самое проклятое затишье перед бурей, — заявил Джерри, еще сильнее мрачнея лицом.

— Что, нелегкое выдалось утро? — Вопрос Ника прозвучал скорее как утверждение.

— Черный день на черных скалах, — с легким раздражением в голосе ответил Джейк, приглаживая рукой с безукоризненным маникюром свои седые курчавые волосы. — Делай, что хочешь, Ник, — молись, поставь свечку, колдуй, встань на колени и пади лицом на пол в сторону Мекки, все, что придет в голову, но помоги нам только закончить этот день без помех, чтобы мы могли вечером свернуть наши шатры и смыться отсюда подобру-поздорову. Да, кстати, пристрелить Марка Пирса — тоже неплохая мысль.

— Мне что, отвести его для этого на стоянку? — с озорным блеском в ярко-синих глазах спросил Ник и весело улыбнулся.

— Боже! Как я рад, что ты вернулся, — встрепенулся Джейк. — По крайней мере, мне будет с кем поразвлечься.

— Рад слышать, что меня кто-то еще ценит. Ладно, а где наш Маленький Цезарь? — Ник обернулся через плечо, с интересом оглядывая съемочную площадку, на которую медленно подтягивались остальные участники съемочной группы.

— Марк? Могу поклясться, что он в данную минуту топчет ногами Терренса, — иронически отозвался Джерри.

— Так, значит, обстоит дело? — грустно покачал головой Ник. — Ладно, выше голову, ребята, утешайтесь мыслью, что сегодня последний съемочный день. А где Виктор?

— В своей уборной, — ответил Джейк.

— Тогда, я думаю, мне следует пойти навестить его, пока не начались съемки.

— Нет! Ни в коем случае! — остановил Ника Джейк, схватив его за руку.

— Почему?

— Он вызвал к себе Катарин. Они совещаются, и Виктор не хотел, чтобы его отвлекали. Извини. — Пожал плечами Джейк.

— Но, послушай, он ждет…

Ник замолчал, завидев спешащую к ним ассистента режиссера. Она молча вручила Джерри пачку бумаг и поспешно отошла, не произнеся ни слова. Джерри криво усмехнулся, обращаясь к Джейку:

— Черт ее подери! Ходит с таким видом, будто ей перо вставили в задницу. Пойду взгляну, что там еще, ради всего святого, случилось.

Он удалился, чертыхаясь сквозь зубы. Ник обменялся понимающими взглядами с Джейком, а тот спокойно добавил:

— Не волнуйся, что бы там ни произошло, Джерри справится. Он хороший парень. Говоря по правде, не знаю, что бы я без него делал. Думаю пригласить его на следующую свою картину, он для меня — надежная опора.

Джейк вздохнул, Достал из кармана сигареты и закурил.

— Должен тебе сознаться, Ник, мне не раз приходила в голову мысль, что Марк Пирс специально создает ненужное напряжение во время съемок. Возможно, он может работать только в такой атмосфере. — Он с сомнением пожал плечами. — Но, может быть, я ошибаюсь. Впрочем, какого дьявола? Все это теперь — дело прошлого.

— Да, конечно, но насколько я понял со слов Виктора, эмоции здесь били через край.

— Ты прав, Ник, — кивнул головой Джейк. — Если собираешь вместе столько творческих натур, то вместе с ними приобретаешь такое же множество норовов и темпераментов. Все это варится в одном котле и сталкивается между собой. При этом вспышки не только возможны, но и неизбежны. Надо отдать должное Виктору — он умеет держать себя в руках, оставаясь в любой ситуации со всеми одинаково любезным. На то он и профессионал!

Джейк немного замялся, пристально посмотрев на Ника.

— В последние дни он не в духе, что-то его тяготит. Он, как всегда, мастерски владеет собой, но чем-то озабочен и не очень коммуникабелен. Не знаешь, часом, какая муха его укусила?

Ник был застигнут врасплох, что немедленно отразилось у него на лице.

— Никакая, насколько я знаю, — совершенно искренне ответил он, озадаченный неожиданной откровенностью Джейка. — Он был в хорошем расположении духа всю неделю, пока вы были в Йоркшире, и показался мне совершенно нормальным, когда мы встречались во вторник вечером. Я каждый день общаюсь с ним по телефону и не заметил ничего необычного ни в его голосе, ни в манере вести разговор.

Джейк подумал и медленно проговорил:

— Сказать по правде, все это начинает меня беспокоить. Он действительно стал не похожим на себя самого, каким-то рассеянным, озабоченным. Ты обязан был это заметить, Ник. Не скрывай от меня, давай, детка, выкладывай все своей мамочке.

— Я совершенно откровенен с тобой, Джейк, честное слово. Я ничего не знаю. Повторяю тебе, в его манерах и поведении не было ничего необычного.

Ник немного помолчал и наконец сказал:

— Слушай, а может быть, сказалось напряжение последних дней? Ты ведь снимал с ним вместе немало картин и знаешь, что Виктор любит спокойную обстановку на съемочной площадке, считает всякое излишнее проявление темперамента свидетельством непрофессионализма. Нервозность раздражает его.

— Вероятно, ты прав, Ник. Может быть, это все мое воображение. Послушай, твоя правота не удивляет меня. С этой проклятой картиной я сам становлюсь параноиком.

— Расслабься, старина. — Ласково потрепал его по плечу Ник. Выражение его лица стало проникновенным, в глазах появилось доверительное выражение. — Не знаю, превратит ли тебя эта картина в параноика или нет, но она сама получается изумительной. Я вчера просмотрел кое-какие черновые материалы и, клянусь тебе, Джейк, просто ошеломлен ими! — взволнованно воскликнул Ник. — Возможна Марк Пирс и сукин сын, но режиссер он — блестящий. И что удивительно, все эти ваши проблемы ничуть не отразились на том, что видишь на экране.

Джейк кивнул, и его усталые серые глаза заметно просветлели.

— Это обычное дело: чем больше хлопот и неприятностей во время съемок, тем великолепнее результат. Думаю, что мы сделали фильм, который будет пользоваться огромным успехом.

Джейк подался к Нику и доверительно спросил:

— А что ты скажешь о Темпест? Нет сомнения в том, что эта картина — ее. Она просто похищает ее у нас, крадет наш верный успех.

— Ты прав, но не совсем.

Ответ Ника прозвучал так уверенно и безапелляционно, что Джейк испуганно взглянул на него, сомневаясь в объективности сценариста, и весь превратился в слух, когда Ник принялся с жаром развивать свою мысль:

— Она, несомненно, произведет сенсацию, это я тебе гарантирую. Готов пойти дальше и признать за ней проблески гениальности в этой роли, но все же в картине, как всегда на экране, доминирует Виктор. Он всегда великолепен, но в этом фильме превзошел самого себя. Здесь он просто воплощенный байроновский герой — мятущийся, страдающий, трагический и, на мой взгляд, как никогда прежде, романтический. Его исполнение сияет всеми оттенками человеческих эмоций. Знаешь, он заставил меня заливаться слезами над некоторыми сценами, — с довольной улыбкой признался Ник. — Это самая выдающаяся роль из когда-либо сыгранных Виктором. Несомненно — это заявка на «Оскара». И, кстати, Терри Огден тоже великолепен в роли Эдгара Линтона. Клянусь, он напоминает молодого Лесли Говарда, и я ничуть не удивился, узнав, что Хилли Стрит заполучил его. Терри — настоящий герой-любовник того старого типа, который сейчас опять входит в моду и так нравится женщинам.

— Никки, ты просто осчастливил меня! Я чувствовал, что не ошибаюсь в своих оценках, но бывают моменты, когда начинаешь сомневаться в своей объективности из-за того, что находишься слишком близко к делу. Ну а что касается Терри, то мы с Виктором полностью согласны с тобой. Мы оба уверены, что его ждет блестящая карьера в кино.

Джейк потер подбородок и, немного смущенный, решился сказать:

— Не могу понять, чего Марк цепляется к Терри. Он превосходно играет, но что бы он ни сделал — все не удовлетворяет Пирса.

— Это как раз понятно. Виктор мне говорил, что у них личная неприязнь друг к другу. Это единственное разумное объяснение.

— Мы не раз обсуждали эту тему, а однажды Виктор вовлек в нашу болтовню Катарин, подозревая, что та знает обо всем этом намного больше чем говорит. Но она весьма уклончиво отвечала на наши вопросы и настаивала на том, что Марк и Терри — добрые друзья.

Джейк с загадочным выражением лица не переставал переминаться с ноги на ногу.

— Она — не промах, наша маленькая задавака, это точно. Она многое знает.

От Ника не укрылась некоторая ироничность в словах и тоне Джейка, и он с интересом взглянул на продюсера. Неожиданно он понял, что есть на свете по крайней мере еще один человек, кроме него, недолюбливающий Катарин Темпест. Кажется, Джейка не ослепил блеск этой дамы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что у нее всегда такой невинный вид, будто она воды не замутит. Не правда ли? На самом деле эта крошка крутит всеми как хочет, — ядовито усмехнулся Джейк. — Послушай, Ник, пойми меня правильно. С профессиональной точки зрения мне не в чем ее упрекнуть. Она — превосходная актриса. Кроме того, умеет работать, но в ней, как в человеке, как в женщине, есть нечто настораживающее. Может быть… ну, в общем, она старается казаться слишком правильной, чтобы быть такой на самом деле.

Ник с любопытством взглянул на Джейка.

— Я не знаю… — Осторожно начал он и запнулся, подумав, стоит ли ему говорить о глубоко скрытой в его душе неприязни к Катарин. Решив ограничиться компромиссом, он продолжил: — Порой мне кажется, что она производит впечатление недотроги, держащей людей на расстоянии, недоступной и даже, может быть, фригидной. Ясно, что она невероятно честолюбива, но я никогда не считал ее неискренней, а ведь ты именно это имел в виду?

— Это, пожалуй, слишком сильно сказано. Я не готов обвинить ее в двуличности, — пробормотал Джейк и с плутоватой улыбкой добавил: — Может быть, немного скользкая. И хваткая, знает, как всех обойти и добиться своего. Виктор всячески опекал ее во время съемок, тратил на нее массу времени. Впрочем, и Пирс тоже. Он был, конечно, резковат с ней, но уделял ей повышенное внимание. А что касается Оззи Эдвардса, так тот, должен заметить, просто-таки влюбился в нее. Я имею в виду — через объектив камеры. Он снимал ее так, как можно только мечтать, что, впрочем, не так уж сложно, учитывая красоту Катарин. Оззи потратил бесконечно много времени на освещение, чтобы добиться самых выгодных ракурсов. Ей он оказывал явное предпочтение, а Катарин вовсю заигрывала с ним. Она постаралась и многих здесь сумела очаровать, не считая тебя, конечно, но я не осуждаю ее, тем более что это ее первая картина.

Джейк покачал головой и сухо закончил свою речь:

— Не удивительно, что у нее появилось немало завистников. Во многих парах глаз, устремленных на Катарин в течение этих двенадцати недель съемок, я заметил нехороший блеск.

Ника немного удивила такая откровенность Джейка. Он никогда не сомневался в уме Катарин. Более того, ему стало сейчас ясно, что он даже недооценивал ее способности. Ник сразу и целиком поверил словам Джейка, поскольку всегда доверял этому человеку. Джейк не умел лгать и не любил преувеличивать.

— Думаю, что она открылась мне только с одной стороны, но люди редко бывают одномерными, — наконец сказал он. — В последние месяцы у тебя было гораздо больше возможностей понаблюдать за ней и поэтому ты наверняка лучше в ней разобрался. Во время работы человек раскрывается наиболее полно, — краем рта усмехнулся он, — не так ли?

Полагая, что нет смысла дожидаться ответа на столь риторический вопрос, Ник продолжил:

— Нет ничего удивительного, что ей многие завидуют. Катарин обречена на то, чтобы ей завидовали. Надо честно признать, что Катарин слишком одарена от природы, чтобы коллеги относились к ней беспристрастно. В жизни у нее будет немало врагов, и в этом есть определенная несправедливость. Она в конце концов не виновата, что природа так щедра к ней — превосходные внешние данные, неоспоримый талант.

Джейк угостил Ника сигаретой, закурил сам и с глухим смешком произнес:

— А кто осмелится утверждать, что есть справедливость и беспристрастность в этом проклятом мире, Николас? Катарин хочет стать звездой и стремится к этому, а успех и слава не достаются даром. Стремись взять от жизни все, что сумеешь, но будь готов к тому, что в один прекрасный день Бог призовет тебя к ответу за все. Катарин ухватит свой кусок пирога и, как многие до и после нее, должна будет проглотить его, каким бы он горьким ни был. Понадеемся на то, что в будущем ей придется столкнуться только с завистью и недружелюбием коллег. Но должен тебе сказать, она обещает стать самой яркой звездой из тех, кого мы до сих пор видели. Это — несомненно.

— Я знаю, Джейк.

На узком худощавом лице продюсера застыло созерцательное выражение.

— Может показаться странным, — сказал он, — но я уверен, что Катарин обречена стать большим человеком в мире кино, хочет того она сама или нет. Это — как стихия: раз она появилась, то, значит, быть ей звездой. Ничто не в состоянии остановить ее. Катарин сможет избежать своей звездной участи только при одном условии: если уйдет из кино и запрет себя в монастырь. Такова ее судьба.

Хотя Ник прекрасно понял, что хотел сказать Джейк, но, признавая справедливость его слов, он не смог удержаться от замечания:

— Но ты непоследователен, Джейк! Минуту назад ты говорил, что она — делец, а сейчас утверждаешь, что карьера Катарин предопределена судьбой.

— Все так, Ник, — пылко вскричал Джейк, — она такая и есть! Причем я считаю, что Катарин — делец очень хитрый. Но дело все в том, что ей это совсем не нужно. Катарин Темпест не к чему ловчить, ставить западни, плести сети интриг. Боже мой, она же прирожденная звезда, и ей достаточно просто сидеть спокойно и ждать, когда успех и слава сами отыщут ее. И, поверь мне, это случится в рекордно короткий срок. Мне кажется, что Катарин тратит слишком много сил впустую, безо всякой на то необходимости. Будем надеяться, что она таким образом не растратит свой талант по пустякам.

Он закашлялся.

— Будем также верить в то, что слава и успех не вскружат ей голову.

— Да, — пробормотал Ник, — такое бывает, но я уверен, что она выдержит и справится с этим испытанием.

Произнеся эти слова, Ник невольно подумал: «А сумеет ли она справиться?»

— Не гляди так мрачно, Николас, — весело похлопал его по руке Джейк. — Кончится сегодняшний день, и Катарин Темпест перестанет занимать меня.

— Но впоследствии вполне возможно, что ты снова столкнешься с нею, старина, — возразил Ник. — Тебе предстоит быть линейным продюсером в следующей картине Виктора, которую он собирается ставить на «Беллиссима», и с его стороны было бы преступлением не занять в ней Катарин. Надо смотреть правде в глаза — они с Виктором составляют волшебный дуэт.

— Ты прав, Николас. Но в данный момент я мечтаю об отпуске и совершенно искренне намерен на это время послать Катарин Темпест ко всем чертям.

— Последнее слово будет за тобой, старый ты бандит, — рассмеялся Ник. — Но пора кончать трепаться, сюда движется наша звезда.

Ник кивком указал на Виктора, торопливо идущего к ним через съемочную площадку. Он уже был в костюме Хитклиффа и выглядел невероятно импозантно в черном, викторианского покроя фраке, узких серых брюках и такого же цвета жилете поверх белой с кружевами на груди рубашке.

— Привет, Джейк, Никки! Ты давно тут, детка?

— Примерно с полчаса, но ты был занят.

— Да, обговаривал предстоящую сцену с Катарин в соответствии с ранее полученными от Марка на репетиции указаниями. Это сцена перед самой смертью. Ты знаешь, мы это уже сняли в Йоркшире. Мне хотелось, чтобы Катарин абсолютно точно знала свою роль и чувствовала себя в ней совершенно свободно.

Он вопросительно взглянул на Джейка.