Помоги проекту - поделись книгой:
— Как считаешь нужным, дорогая. Но мне совсем не нравится, что ты переживаешь по этому поводу. И не пытайся отрицать, это чувствуется по твоему голосу.
— Нельсон, есть еще одна причина. — Франческа глубоко вздохнула. — Катарин Темпест ищет встречи со мной.
Едва закончив эту фразу, она окончательно поняла, что именно этот факт и был причиной ее состояния.
На другом конце провода воцарилось долгое молчание.
— Я знал, что когда-нибудь этот злой гений вернется. Франческа, берегись этой женщины. Я искренне надеюсь, что ты не собираешься с ней встречаться.
— Нет, не собираюсь.
— Верное решение, дорогая. А сейчас, если ты поспешишь, то успеешь приехать раньше других гостей, и мы сможем спокойно потолковать. Дейсон будет у тебя минут через двадцать — тридцать, в зависимости от ситуации на дорогах. Когда я возвращался с Уолл-стрит, было довольно холодно и шел сильный снег. Так что укутайся потеплее. Жду тебя. — Нельсон сделал небольшую паузу и добавил: — И не думай о Катарин Темпест. Она не стоит того. Выбрось ее из головы.
— Я так и сделаю. Спасибо, Нельсон.
Машина должна была прибыть совсем скоро. У Франчески не оставалось времени на размышления. Войдя в свою гардеробную, она последовала совету Нельсона и выбросила Катарин из головы. Она понимала, что изводить себя мыслями по поводу предстоящего приезда бывшей подруги было бессмысленно хотя бы потому, что она не собиралась встречаться с нею. Франческа быстро разделась, накинула на себя махровый халат и села у туалетного столика.
На какой-то момент она отвлеклась от Макияжа, к которому всегда относилась очень серьезно, и вернулась мыслями к Эстел. К своему удивлению, Франческа почувствовала что ее гнев значительно уменьшился. Анализируя их встречу, она вспомнила, как Эстел пыталась убедить ее в том, что в ее действиях не было злого умысла и что она действительно хотела опубликовать интервью. И все же Франческа не была полностью уверена, что Эстел говорила правду, полагая, что истинная причина прихода журналистки была связана с просьбой Катарин. С другой стороны, нельзя было исключать и тот вариант, что Эстел не обманывала ее и интервью действительно планировалось к публикации. Эта возможность вдруг поразила Франческу. Она с ужасом подумала, что для Эстел не составляло никакого труда сделать ей чудовищную гадость: представить ее испорченной и праздной женой очень богатого и влиятельного человека, которая начала заниматься благотворительностью от нечего делать. Журналистка могла выставить ее на всеобщее посмешище. Что может быть хуже, чем быть осмеянной в печатном издании, когда ты лишен возможности защищаться?! Все эти вопросы об ее жизни, показавшиеся на первый взгляд такими безобидными, теперь приобрели совсем другую тональность.
В глазах Франчески появилось озабоченное выражение. Бесспорно, Эстел нельзя было назвать блестящей женщиной. В некоторых вопросах она была просто некомпетентна. Но никто не мог отрицать ее высокого профессионализма и прирожденного чувства слова. Враждебность Эстел по отношению к Франческе толкала ее к тому, чтобы обмакнуть перо в яд. Появление в печати рожденного под этим пером творения могло повредить Гаррисону, не говоря уж о благотворительности. Франческа закусила губу, старалась разгадать намерения Эстел, но тут же отказалась от этой мысли. В конце концов, у нее был Нельсон, готовый в любой момент вмешаться, если это будет необходимо.
Франческа давно уже научилась иронически относиться к жизни, и сейчас она подумала: «Бедная, жалкая Эстел, снова пытающаяся перешагнуть через границы своих возможностей! Как мало она знает об истинных движущих силах в этом мире, одной из наиболее могущественной среди которых является Нельсон. Он может уничтожить Эстел одним телефонным звонком». Но Франческа была слишком великодушна, чтобы опускаться до мести. У нее не было ни малейшего желания лишать кого бы то ни было средств к существованию, особенно такое жалкое существо, как Эстел. Поэтому она решила с максимальной осторожностью отвечать на вопросы Нельсона об интервью. Если его что-то насторожит, то из любви к ней и желания защитить ее он будет действовать с быстротой молнии. Возможно, с ее стороны это неблагоразумно и излишне мягкосердечно, принимая во внимание недостойный поступок Эстел, но все же Франческа решила сохранить кое-что из встречи с журналисткой в секрете от Нельсона. Она хотела проанализировать ситуацию сама, прежде чем предпринимать какие-либо конкретные шаги. И уж если ей действительно потребуется помощь Нельсона, то она будет заключаться в том, чтобы закрыть тему интервью раз и навсегда.
Франческа перевела взгляд на лежавшую перед ней косметику. Она взяла тени серебристого цвета, равномерно нанесла их на веки и покрыла ресницы несколькими слоями коричневой туши. Губы она покрасила помадой Мягкого персикового оттенка. Откинувшись на стуле, она критическим взглядом оценила свое изображение в зеркале и решила, что Вэл была права — у нее действительно утомленный вид. Легкими движениями она нанесла румяна на свои высокие скулы и несколько раз провела по волосам оправленной в серебро щеткой. Свой туалет Франческа завершила духами «Джой». Она поднималась со стула, когда зазвонил телефон. Вэл сообщила о прибытии машины.
— Спасибо, Вэл. Скажите Дейсону, что я скоро спущусь. Я еще не совсем готова.
Платье для вечера Франческа выбрала еще днем, поэтому процесс переодевания занял всего несколько секунд. Она надела две длинные нитки жемчуга, которые неизменно носила на все приемы, и другие драгоценности, вынутые из сейфа еще с утра. Все было скромно и со вкусом: простые жемчужины на гвоздиках в ушах, скромный жемчужный браслет с застежкой из кораллов, колечко из жемчуга с кораллами рядом с обручальным кольцом из платины. Вечерняя сумочка из шелка персикового цвета, того же оттенка, что и туфли-лодочки, лежала на туалетном столике. Франческа положила в нее ключи, кое-что из косметики и направилась к двери.
Внезапно она повернулась и пошла в другой конец гардеробной. Здесь комната расширялась и образовывала сравнительно большой альков. В трех стенах алькова были высокие встроенные шкафы с пола до потолка с зеркальными дверцами. Мерцание этих зеркал усиливалось отражением вмонтированных в потолок небольших зеркальных вставок.
Франческа остановилась в центре алькова и внимательно вгляделась в свое отражение в полный рост. Что-то ей не нравилось. Она сдвинула брови и покачала головой. Однако это «что-то» не поддавалось определению. Скорее всего, это было платье, надетое Франческой в первый раз. Как и все ее платья, оно было простого и элегантного покроя — струящаяся колонна панбархата персикового цвета в форме римской туники, спадающая к ее ногам красивыми волнами. Длинные широкие рукава смягчали строгий силуэт платья, вырез каре подчеркивал ее красивую шею, а высокий разрез, открывавший правую ногу, не только обеспечивал свободу движений, но придавал платью особо изысканный вид. У Франчески не было сомнений, что платье идеально подходило для ужина в узком кругу у Нельсона. И все-таки что-то беспокоило ее, что-то не нравилось. Франческа даже подумала, не стоит ли ей переодеться, хотя она уже опаздывала.
Она медленно поворачивалась перед зеркалом, оценивая себя из разных положений. И вдруг остановилась. В этот момент она увидела свое изображение одновременно в нескольких зеркалах.
Франческа долгим взглядом смотрит на себя в зеркало, загипнотизированная персиковым платьем. Сцена двадцатилетней давности отразилась в зеркале с такой потрясающей точностью, что Франческа мгновенно перенеслась в прошлое и увидела себя такой, какой она была много лет назад.
Ночное звездное небо. Величественное и прекрасное! Свежий морской ветерок. Его солоноватый привкус на губах. Пьянящий аромат цветущей жимолости, жасмина и эвкалипта. Мерцание свечей. Франческа сидит на длинной белой мраморной террасе виллы Замир на мысе Мартин и рыдает. Катарин крутится около нее, извиняется за свою неловкость. Франческа едва слышит ее извинения, Она с ужасом смотрит на пятно от вина, которое Катарин пролила на ее платье. Красно-фиолетовое пятно, как свежее пятно крови, увеличиваясь в размере, переходит с корсажа на юбку персикового вечернего платья. Это платье ее мечты. Легкое, летящее, романтическое, которое стоило так дорого… Отец с трудом решился на такую покупку. И вот оно испорчено еще до того, как начались танцы. Ким, такой красивый в вечернем элегантном пиджаке, спешит к ней с солью и содовой. Приехал Ник Латимер. Он утирает слезы Франчески и старается свести все к шутке, но его старания неуместны. Ее отец. Милый, сочувствующий, утешающий, но совершенно бесполезный в эту минуту. Дорис Астернан. Ее разгневанное лицо. Дорис пытается замаскировать пятно букетом из ветвей жимолости и роз, наспех сорванных в саду. Но цветы вянут на глазах… Слезы Франчески капают на платье и смешиваются с пятном. Франческа безутешна. Она так хотела быть красивой в этот вечер. Франческа ждет Виктора, который так и не пришел… Звон, напоминающий звук падающего на мрамор хрусталя. Это разбилось сердце Франчески…
Франческа зажмурилась, пытаясь отогнать от себя это воспоминание. Она больше не хотела никаких напоминаний о прошлом. Прошлое теперь не имело значения для нее. Через минуту, когда она открыла глаза, то снова увидела в зеркале сорокадвухлетнюю женщину, ту женщину, какой сделали ее прошедшие годы. Привлекательную, элегантную, спокойно-уравновешенную. И безусловно, более мудрую, чем когда-либо.
После возвращения от Нельсона Франческа долго не могла заснуть. Мысли стремительно проносились в ее голове, и ни одна из них не была утешающей. Наконец она с раздражением встала и включила свет. Накинув халат, она спустилась в кухню, согрела чашку молока. Опять поднялась наверх и свернулась калачиком в кресле у камина, отпивая из чашки. Теперь она уже не противилась воспоминаниям, отдавшись им всецело.
Франческа проанализировала события сегодняшнего дня, тщательно взвешивая все сказанное и сделанное. Она поймала себя на том, что постоянно возвращается мыслями к Катарин Темпест. Она не хотела, чтобы в ее благополучную жизнь, устроенную их общими с Гаррисоном стараниями, вторглось что-либо, угрожающее ее благополучию. Ей было хорошо в этой семье, в этом доме, и эту жизнь она готова была защищать любыми средствами. Нельсон не ошибался в оценке бывшей подруги Франчески. Где бы ни появлялась Катарин Темпест, она несла с собой несчастье. Нет, этой женщине нельзя позволить войти в ее жизнь снова.
Франческа глубоко и печально вздохнула, нарушив тяжелую тишину утопавшей в полумраке комнаты. Она и Катарин были близки когда-то, фактически неразлучны долгие годы, пока не произошла эта безобразная развязка их отношений, мгновенно и бесповоротно разрушившая казавшуюся бесконечной близость. Они не виделись более десяти лет с того дня. За это время Франческа научилась не вспоминать о Катарин. А может быть, ей это только казалось?
Франческа повернулась в кресле. Отсутствующее выражение застыло на ее лице. Взгляд невидящих глаз был обращен в прошлое. Она слышала слабое тиканье часов на деревянной полочке над камином, постукивание снежной крупы об оконное стекло и слабый стон ветра где-то в Центральном парке. Обгоревшее полено со стуком упало на золу в камине. Она посмотрела на него, но не увидела. Все это стало нереальным.
Теперь ее окружали далекие картины прошлых лет. И она уже не пыталась отогнать их от себя. Воспоминания о Катарин были пропитаны горечью и до сих пор вызывали боль. Но ведь ее подруга не всегда была такой. В самом начале их отношений она была другой. В то время они все были другими.
«В то время», — Франческа повторила про себя эту фразу и подумала: «Нет прошлого, настоящего или будущего. Время беспредельно. Альберт Эйнштейн доказал, что время является четвертым измерением. Поэтому любое время существует в данный момент».
Картины прошлого наплывали на нее, как кадры замедленной съемки, с удивительной четкостью сохранившейся в глубинах памяти. Она видела всех такими, какими они были тогда. И 1956 год
Действие первое
авансцена, правая сторона
1956 год
Самые решительные поступки зачастую самые непродуманные.
5
— Ну, не будь такой врединой. Ты же только что сказала, что у тебя нет никаких особых планов на вечер. Ладно, Франческа, будь хорошей девочкой, — с добродушной улыбкой произнес Ким, небрежно прислонившись к дверному косяку.
Франческа сидела за большим заваленным бумагами письменным столом в кабинете на втором этаже городского дома их отца в Лондоне. Она отложила в сторону ручку и с симпатией и интересом смотрела на брата, обдумывая его слова. Ей самой было удивительно, что впервые в жизни ей не хотелось быть хорошей девочкой, даже для своего обожаемого Кима Франческа работала целый день и чувствовала, что устала, но тем не менее была полна желания завершить намеченное с утра. Погруженная в бумаги, она удивилась неожиданному приходу брата, но еще более озадачило ее собственное нежелание уступить его просьбе. Для нее всегда было радостью сделать Киму что-нибудь приятное.
Зная, что он ждет ее ответа, она покачала головой и сказала утомленным голосом, в котором тем не менее звучала неожиданная твердость:
— Я бы хотела помочь тебе, Ким, но я просто не могу. Я действительно должна закончить это исследование. Прости меня, пожалуйста.
— Ох уж эти твои покрытые плесенью книги! В последнее время ты настолько погружена в них, как будто от этого зависит твоя жизнь. Ну кому нужен сейчас твой Китайский Гордон? Я бы мог даже предположить, что ты по уши влюбилась в него, если бы старый чудак не был в могиле вот уже несколько сотен лет, — с беззлобной иронией бросил Ким. — Я не понимаю…
— Гордон умер не несколько сотен лет назад, — перебила его Франческа сдержанным тоном, но глаза выдавали ее напряжение, — а семьдесят один год назад, если уж быть точными. Кроме того, ты знаешь, что я собираюсь написать его биографию.
— Ты теряешь время, моя девочка. Никто не купит ее.
— Нет, купит, — возразила Франческа резким тоном. — Многие люди интересуются историей Британии и судьбой такого великого солдата и героя, каким был Китайский Гордон. Я хочу подойти к вопросу с другой стороны, понять и объяснить психологию этого человека. Это будет современное исследование, и я собираюсь написать его в форме, понятной и интересной для простого читателя. Папа согласен со мной. Он считает, что у меня правильный подход, и он может принести коммерческий успех. Это понятно, Ким Каннингхэм? Кыш! Уходи, оставь меня в покое.
Ким был ошеломлен страстностью ее речи и впервые осознал, насколько серьезно сестра относилась к идее написания этой книги, о которой она говорила уже несколько месяцев. Ему стало очень неловко за бесцеремонно брошенную им фразу. Он понял, как больно задел Франческу, а именно этого он хотел меньше всего. Франческа была не только его любимой сестрой, но и самым близким другом. Они всегда были неразлучны.
По выражению лица Франчески Ким определил, что она вот-вот заплачет, и сделал попытку утешить сестру.
— Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Отец абсолютно прав. — Его лицо осветилось широкой улыбкой, и Ким добавил с самоиронией: — Ну что я понимаю в книгах? Я не наделен интеллектуальными способностями в отличие от тебя и нашего старичка. Тебе достались все мозги в семье, любовь моя. Ну что спросишь с такого серого фермера, как я? Меня извиняет только то, что я не понимал, как много значит для тебя эта книга. Обещаю впредь помогать тебе, чем смогу. Давай мириться?
Франческа улыбнулась вымученной улыбкой и кивнула, не решаясь заговорить. Она низко опустила голову, чтобы Ким не увидел застывших в ее глазах слез.
Раскаиваясь в своих словах, Ким прошел через кабинет и остановился перед камином, широко расставив длинные ноги. Руки его были опущены в карманы твидового пиджака, сшитого из прекрасной ткани в наиболее респектабельных традициях английского портняжного искусства. Лучшие времена этого пиджака давно минули — он был изрядно изношен и потерял форму. Тем не менее Ким умудрялся носить его с таким щегольством, что почтенный возраст пиджака был почти незаметен.
Адриан Чарлз «Ким» Каннингхэм, четырнадцатый виконт Инглетон, которому предстояло в один прекрасный день стать двенадцатым графом Лэнгли, не был красавцем в общепризнанном значении этого слова. Однако он обладал рядом качеств, которые придавали ему заметную с первого взгляда незаурядность. Это был симпатичный молодой человек со светлой кожей, мягкими прямыми волосами светло-каштанового оттенка и подвижным добрым лицом. Его личность более всего проявлялась в благородной линии губ, всегда готовых раздвинуться в приветливой улыбке, и в прозрачных серых глазах, светящихся юмором. В этих глазах редко вспыхивали гнев и злость, потому что по натуре Ким был спокойным и легким в обращении человеком, готовым в любую минуту прийти на помощь.
Высокий рост и худобу он унаследовал от своих предков. Но за обманчиво-хрупким телосложением крылась большая мускульная сила и недюжинная выносливость, отмечавшая рыцарей Лэнгли и сделавшая их знаменитыми со времен войны Алой и Белой розы. Наделенный необычными для мужчины грацией и элегантностью, он ступал по земле с исключительной уверенностью. За всем этим стояло его воспитание и прослеживалась многовековая родословная. Как все истинные аристократы, Ким не был снобом и относился ко всем людям с одинаковой ровной приветливостью. В общем, это был исключительно располагающий к себе, искренний и добрый человек двадцати одного года от роду, к которому тянулись и хотели видеть своим другом буквально все, особенно молодые женщины.
Ким стоял, уставившись на кончики своих туфель, ожидая, когда сестра окончательно успокоится, и размышляя над тем, как убедить ее согласиться с его планами на вечер. Минутой позже он нерешительно произнес:
— Ну, если ты считаешь, что должна работать, значит, так оно и есть. Но ведь сегодня суббота, и я, честно говоря, думал, что тебе будет интересно познакомиться с этой девушкой. Ты всегда говорила, что любишь готовить и даже отдыхаешь при этом.
Франческа, которая делала вид что углубилась в изучение лежавших перед ней бумаг, резко подняла голову:
— Ты хочешь, чтобы я приготовила ужин, а потом еще и подавала напитки? Какая неслыханная наглость! — произнесла она с возмущением, и глаза ее расширились. — Кроме того, что я могу приготовить? Ты же знаешь, как нам пришлось экономить в этом месяце! Я купила продуктов на уик-энд в обрез для нас двоих, да их и на двоих не хватит! Я думала, что ты принял приглашение тети Мейбл поехать в Глочестершир и не вернешься до завтрашнего вечера. Собственно, я на это и рассчитывала. Поэтому и была так удивлена, когда ты объявил мне о своем высочайшем решении!
Ким не обратил внимания на ее насмешку. Он вздохнул и поднял глаза к небу.
— Представления не имею, откуда ты это взяла. Я имею в виду Глочестершир. По крайней мере, это точно был не я. Стоит ли слушать чокнутую тетю Мейбл? Нет, детка, я остаюсь в городе. — Ким улыбнулся сестре. — Ну, дорогая, пожалуйста, скажи «да». Ты так давно не отдыхала. Тебе понравится, Франки, я точно знаю.
— Не думай, что тебе удастся растопить мое сердце, называя меня Франки. Мне больше не нравится это имя.
— Как быстро у тебя меняются вкусы! Ты ведь сама настаивала, чтобы я тебя так называл.
— Я тогда была маленькой и хотела быть мальчиком, как ты. Потому что я, неразумное дитя, преклонялась перед тобой. Тебе, вероятно, будет интересно узнать, что те времена канули в Лету и я больше не боготворю тебя, особенно сегодня.
Ким засмеялся:
— Боготворишь, детка. Равно как и я обожаю тебя и буду обожать всегда.
Он оперся о край письменного стола и с нежностью посмотрел на сестру. Ему показалось, что Франческа выглядит более хрупкой, чем обычно. Ее классическое английское лицо с тонкими чертами стало как будто даже меньше и бледнее. Ким решил, что эту особую хрупкость сестре придавали объемный темно-синий свитер и прическа. Она подобрала длинные светлые локоны вверх и скрепила их старинными черепаховыми гребнями. Прическа была старомодной, откуда-то из Викторианской эпохи, и казалась слишком тяжелой для ее тоненькой шеи, но каким-то необъяснимым образом шла Франческе. Прядь волос упала ей на лицо. Ким наклонился и бережно убрал ее на место.
— Ну вот, так лучше, — сказал он и поцеловал сестру в щеку. — А у тебя чернила на шее. — Он нежно потрепал Франческу за ухо и добавил: — Чем же мне тебя подкупить, Франки?
— Не получится. Я должна закончить эту работу сегодня, Ким. Кроме того, я вовсе не собираюсь готовить. Поэтому уймись и не надоедай мне.
Ким решил, что ему не следует сдаваться.
— Послушай, Франческа, если бы эта девушка не была такой удивительной, я бы не настаивал, честное слово. Но она просто потрясающая. Она тебе понравится, и я надеюсь, что папе тоже. Я намерен в скором времени взять ее с собой в Йоркшир. Поэтому я и хочу, чтобы ты встретилась с ней сегодня вечером.
Франческу так поразили слова брата, что она уставилась на Кима с выражением нескрываемого интереса. Впервые он высказывал желание взять кого-либо из своих многочисленных подружек в Лэнгли. Такое исключение из его собственных жестких правил полностью меняло дело.
— У тебя что, все так серьезно с ней? — спросила Франческа.
— Я не уверен, что это так, — произнес Ким, возвращая ей прямой немигающий взгляд. Он потеребил подбородок, размышляя, и добавил: — Но она мне очень нравится, и я думаю, что это может стать серьезным.
В эти секунды Киму удалось полностью завладеть вниманием сестры. С ее обычной привычкой опекать и оберегать брата она едва не высказала ему, что он слишком молод, чтобы иметь что-либо серьезное с какой-либо девушкой, но вовремя сдержалась. Это могло бы вызвать отчуждение Кима от нее или, что еще хуже, толкнуть его прямо в объятия этой девушки. Брат порой бывал импульсивным, и Франческа не хотела одним непродуманным замечанием выпустить ситуацию из-под контроля. Вместо этого она спросила:
— Кто она? Как ее зовут?
Открытая улыбка осветила лицо Кима, и он слегка покраснел.
— Катарин. Катарин Темпест, — произнес он и с ожиданием уставился на сестру. Поняв по выражению ее лица, что это имя ничего не говорит сестре, он добавил: — Та самая Катарин Темпест.
Франческа нахмурилась.
— Прости, Ким, но я не знаю ее. Ты говоришь так, как будто это имя должно говорить мне что-то. О, подожди минутку, она не родственница Темпест Стюард? Я ходила на танцевальные занятия с леди Анной. Знаешь, это на площади Итон-сквер, где преподает ненормальная русская балерина.
Ким покачал головой и засмеялся.
— Нет, она не родственница лорду Лондондерри, ничего близкого. Конечно, мне бы следовало предположить, что ты не знаешь ее. Ты ведь у нас живешь прошлым, закопавшись в исторических книжках. Боже мой, что же мне делать с тобой, Франческа? — спросил он риторическим тоном. — Катарин Темпест — потрясающая драматическая актриса, ежевечерне пользующаяся бешеным успехом в спектакле, который считается гвоздем сезона на Уэст-Энде. Она молодая, красивая, талантливая, обаятельная, интеллигентная, добрая и остроумная. Короче, она совершенно…
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сухо прервала его Франческа, подавляя удивленную улыбку.
Ким глуповато ухмыльнулся.
— Я знаю, что это звучит неправдоподобно, но стоит тебе встретиться с нею, как ты убедишься. Она действительно совершенно особенная.
— Я верю тебе, но совсем не уверена, что папа примет ее с распростертыми объятиями. Актриса! Ты же знаешь, каким консервативным он может быть иногда… — Франческа на секунду задумалась. — Возможно, тебе стоит представить ее как Темпест Стюард — по крайней мере поначалу. Но давай вернемся к нашей теме. Если она играет в спектакле, как ты можешь пригласить ее на ужин?
— Она придет после спектакля.
— Это значит, что ужинать мы будем в одиннадцать часов или даже позже! О, Ким, ты неисправим!
— Когда мы ходим с папой в театр, мы всегда ужинаем после этого, так что в этом нет ничего странного.
Франческа тяжело вздохнула:
— Послушай, я очень устала. Не думаю, что сегодня я смогу многое для тебя сделать. Но я пойду навстречу тебе, потому что я хотела бы познакомиться с ней. Я приготовлю что-нибудь легкое и выпью за знакомство, когда она придет, но потом сразу уйду в свою комнату. Тебе самому такой вариант больше понравится — у вас будет романтический ужин на двоих.
— Боюсь, что это будет романтический ужин на троих, — мрачно отреагировал Ким. — Она приведет с собой одного парня. Это еще одна причина, по которой я бы хотел, чтобы ты присоединилась к нам — тогда нас будет четверо.
— Каким образом я сумею приготовить обед на четверых, когда продуктов у меня только на одного человека — на меня? — запричитала Франческа — И кроме того, что это за запасной вариант, кого она тащит с собой и кого я должна развлекать и очаровывать. И вообще, почему она ведет кого-то с собой?
— Потому что этот человек почти ни с кем не знаком в Лондоне, и она вроде как взяла опеку над ним. — Ким внимательно посмотрел на сестру и улыбнулся. — Только обещай мне не падать в обморок, когда я скажу тебе, кто этот человек. — В глазах Кима заплясали озорные огоньки.
— Ради Бога, не смеши меня, — отмахнулась Франческа от такой абсурдной идеи, но тем не менее с любопытством посмотрела на Кима. — Интересно, а почему я Должна упасть в обморок?
— Большинство женщин на твоем месте упали бы. Этот запасной, как ты выразилась, — Виктор Мейсон. Насколько я понимаю, даже ты знаешь его.
По виду Франчески нельзя было сказать, что она потрясена.
— Конечно, знаю. Весь мир знает его или, по крайней мере, о нем. Должна заметить, что для тебя это что-то новое — компания актрисы и кинозвезды мирового уровня… — Франческа замолчала и с подозрением посмотрела на брата. — Я надеюсь, ты их еще не пригласил?
— Боюсь, что уже.
— О, Ким! — Она с ужасом подумала о скудных запасах провизии на кухне.
Ким собирался отпустить одно из своих обычных легкомысленных замечаний, но, увидев встревоженное лицо сестры, передумал. Отойдя от стола, он обнял Франческу и прижал ее к себе.
— Ну что ты, глупышка, не расстраивайся. Не настолько уж это важно. Я просто не подумал. Я пригласил Катарин сегодня вечером потому, что очень хотел, чтобы вы познакомились. Она предложила пригласить Виктора не только потому, что он чувствует себя неприкаянно в Лондоне. Мы оба подумали, что тебе будет интересно встретиться с ним. Сейчас я вижу, что это была ошибка. Мы сделаем это как-нибудь в другой раз. Послушай, я просто извинюсь и отложу эту встречу.
— Ты не можешь сделать этого. Это невежливо, тем более в такое время. — Франческа мягко освободилась от объятий брата и подвинулась к спинке стула. — Извини, я вела себя как последняя зануда. Думаю, что я здорово действую тебе на нервы тем, что постоянно ворчу по поводу денег. Но ты же знаешь, дорогой, жизнь порой такая… такая сложная штука, такая борьба. У папы все мысли полностью заняты Лэнгли. Денег, которые он выделяет на содержание этого дома, катастрофически не хватает. Мне периодически приходится залезать в мамино наследство, чтобы купить продукты и оплатить часть счетов…
— Ты не должна делать этого! Эти деньги… оставлены лично тебе. Там и так жалкие гроши. А отец знает об этом?
— Нет, и ни в коем случае не говори ему! У него и так достаточно проблем с имением и со всем остальным. А если бы он знал, то просто заморозил бы этот дом по экономическим соображениям, и мне пришлось бы переехать в Лэнгли и жить там с вами обоими. Ты только не подумай, что я вас не люблю. Люблю, но не хочу навеки упрятать себя в глушь Йоркшира. Кроме того, из-за работы мне нужно быть рядом с Британским музеем. Я действительно не имею ничего против того, чтобы понемножку тратить эти деньги, поверь мне. Я упомянула об этом только для того, чтобы ты понял ситуацию.
— Я прекрасно понимаю. А что касается обеда, давай просто забудем об этом. Может быть, я свожу их в ресторан. Мы можем пойти в «Ле Матло» на Элизабет-стрит.
— Даже это будет слишком дорого. Дай мне подумать минутку.
Ким прошел к дивану и шлепнулся на него. От его веселости не осталось и следа.
Поделиться книгой: