Пришлые

Кара связалась с инженером.

— Что с орудийной палубой?

— Порадовать нечем. На всю палубу энергии не хватит. Можно запитать одно орудие, но придется отключить его от общей сети, это займёт не меньше часа и, возможно, с нулевым результатом.

— Сможете открыть шлюз и выпустить катер?

— Сможем, — пришёл ответ, — при условии, что батареи катера потянут привод створок шлюза.

— Проверьте и доложите.

Вскоре корпус линкора сотрясла серия слабых толчков. С поста слежения доложили, что четыре объекта зависли неподалёку, а восемь примагнитились к корпусу.

Две с половиной тысячи мужчин и женщин готовились к атаке. С помощью ручных приводов были закрыты все межпалубные перекрытия и аварийные переборки. В вероятных местах прорыва ставили скорострельные турели, которым не требовалось внешнее питание. Громоздкие скафандры замедляли приготовления, но частые учебные тревоги, так нелюбимые экипажем, сейчас давали результаты. Люди заняли позиции, проверили оружие и приготовились к бою. Вскоре прошла команда отключить освещение. Все как один погасили прожекторы скафандров, и многоуровневый железный муравейник погрузился в непроницаемую тьму.

Система ночного видения, встроенная в лицевой щиток скафандра, превратила привычные очертания отсека в смазанную зеленоватую картинку. Старший помощник капитана Николя Лурье не сводил взгляд с тёмного овала, проявляющегося на бронеплите внешнего корпуса. Под воздействием неведомого поля часть борта, отделявшая машинный зал от челнока абордажной группы, выгнулась дугой. Трёхметровый участок борта пошел волнами и покрылся сеткой трещин. Николя видел гибель корабля возле злополучной планеты и понял, каким образом противник стремится проникнуть на борт. Он не стал ждать, когда переборка рухнет, и вдавил гашетки турели.

Поток реактивных снарядов смёл колыхающуюся переборку и устремился в чрево вражеского челнока. Прежде чем выстрелы превратили внутренности переходного тамбура в огненное месиво, Николя заметил высокие тёмные фигуры с непривычными для человеческого глаза очертаниями.

Такая встреча оказалась для противника полной неожиданностью. Первая атака захлебнулась, время шло, а повторных попыток всё не было. Не отмечая движения в тамбуре, заваленном искореженными фигурами, Николя приказал обследовать вражеский челнок.

Две массивные фигуры, держа наготове автоматы, вошли в тамбур и, переступая через растерзанные останки чужаков, медленно двинулись внутрь абордажного челнока.

Там что-то мелькнуло, раздалась короткая очередь, и шедший впереди матрос медленно осел на пол тамбура. Второй, беспрерывно стреляя внутрь челнока, попятился, но выйти из тамбура ему не дали. Стремительная фигура сбила человека с ног и, обхватив тело гибкими конечностями, утащила внутрь челнока.

Всё произошло так быстро, что люди растерялись и не успели среагировать. Опомнившись, они увидели, как из тамбура одна за другой выскакивают стремительные тени. Семь длинных гибких конечностей непропорционально тянулись из каждого узкого приземистого корпуса. Это было всё, что успел рассмотреть Николя, прежде чем вновь открыть огонь. Длинная очередь разнесла в клочья несколько созданий, не успевших выскочить из тамбура, но три отливающие металлом машины проникли в отсек и устроили там настоящую бойню.

Такой скорости передвижения Николя ещё не видел. Водя стволом турели вслед за мечущимися по палубе и переборкам машинами, он разнёс половину отсека, прежде чем подбил две из них. Третья же, нанося медлительным, закованным в громоздкие скафандры людям хлёсткие удары телескопическими конечностями, рванула к турели, но чей-то выстрел из ракетомёта сбил машину на палубу.

Сменив картридж турели, Николя окинул взглядом отсек и содрогнулся. На залитом кровью полу среди человеческих тел, перерубленных вместе со скафандрами, агонизировали останки чужих механизмов.

— Это всего лишь роботы, — прохрипел один из уцелевших механиков, рассматривая бьющую конечностями машину. — Быстрые твари. Ты посмотри, — он растерянно развёл руками, — они всю команду убили, нас здесь всего трое осталось.

Николя оглядел разгромленный зал и увидел медленно идущего к ним человека. Скафандр бедолаги с ног до головы был забрызган кровью, а сам он, скорее всего, получил ранение или контузию. Неуверенной походкой матрос подошёл к чьим-то останкам, с трудом нагнулся и поднял заляпанный кровью ракетомёт. Затем молча встал на колено и навел прицел в переходной тамбур.

— Нет, — закричали они с механиком в голос, но остановить стрелка не успели.

Осколки ракеты изрешетили тамбур. Раздался громкий хлопок, и злополучный тамбур вместе с вражеским челноком отшвырнуло прочь. В пробоину с грохотом рванул кислород. Останки людей и механизмов подхватило мощным потоком и мгновенно вымело в мерцавшую холодными звёздами пробоину. Николя вцепился в амортизатор турели и, держась из последних сил, усиленно вспоминал давно забытую молитву. Не выдержав напряжения, магнитные амортизаторы с резким щелчком отскочили от палубы. Николя вместе турелью вышибло в космос. Атака на машинное отделение была отбита.

Почти везде атакующим машинам удалось смять ряды неподготовленных защитников и пробиться на внутренние палубы линкора. В общей сложности на борт проникло более сотни однотипных механизмов. Юркие машины, убивая всё, что вставало на их пути, без устали и страха рвались в глубь корабля.

Люди отчаянно сопротивлялись. На погружённых в темноту палубах кипела яростная схватка. В разгромленных коридорах и горящих отсеках вперемешку лежали погибшие люди и поверженные машины. Бой шёл ожесточённый, беспощадный. Каждый делал всё, что от него зависело. Люди в одиночку и небольшими группами отбивались от навалившихся механизмов.

Кто-то из стрелков изловчился и одной очередью повредил две машины. Те спутались конечностями и долго катались по палубе, круша всё вокруг и давя не успевших укрыться защитников. В тёмных переходах, словно стаи светлячков, неслись автоматные очереди и реактивные снаряды. Нередко свои же пули, прошедшие рикошетом, ранили, а порой и убивали защитников — сказывалась отчаянная нехватка боевого опыта. Счёт убитых шёл на сотни, а накал схватки всё возрастал.

В эфире перемешались яростные крики и хрипы умирающих. Кто-то молил о помощи, кто-то грязно ругался, кто-то визжал от возбуждения и страха.

Сквозь гвалт и грохот боя на мостик поступали доклады от офицеров, руководящих обороной. Из них следовало, что вторая и третья палубы первого уровня перешли под контроль атакующих. На четвёртой идёт тяжёлый бой с переменным успехом, но защитники в критическом положении.

— Мостик, это четвёртая, — услышала Кара в наушниках запыхавшийся голос. — Из трёх сотен осталось человек пятьдесят. Машины давят. Палубу не удержим, повторяю, палубу не удержим. Разрешите отвести людей на пятую, иначе погибнем все.

— Нет! — неожиданно для самой себя громко выкрикнула Кара. — Об отходе не может быть и речи. Палубу держать до конца.

— Плохо слышно, повторите прика… куда? Куда?

В наушнике послышалась серия мощных взрывов, и голос пропал из эфира.

— Пятую палубу на связь.

— Пятая на связи, — ответил офицер. — Готов обеспечить отход людей с четвёртой палубы.

— Никаких отходов, я запрещаю поднимать переборки.

— Но ведь они погибнут, — неуверенно начал офицер, но Кара не дала ему закончить:

— Я запрещаю поднимать переборки. Вам ясно?

Спокойный, ледяной тон капитана заставил офицера отказаться от готовых сорваться с губ пререканий.

— Да, мне всё ясно. — В голосе офицера сквозила неприкрытая злость. — Конец связи.

Кара не помнила, чтобы время когда-либо стоило настолько дорого. Каждая выигранная минута оплачивалась кровью десятков людей. Но их гибель давала хоть и призрачный, но все же шанс спастись остальным.

— Капитан, оба катера исправны, — пришла долгожданная весть от инженера. — Удалось запитать внешние створы шлюза. Наши действия?

Кара напряглась. Сомнения, терзавшие душу, навалились с новой силой, но отступать от задуманного было не в её правилах.

— Выводите катер и атакуйте конструкцию на корме. Слышите? Любой ценой сбейте этот объект. Сейчас от этого зависит всё!

— Разрешите использовать оба катера?

— Разрешаю.

Наконец-то примагнитившись к борту линкора, старпом перевёл дыхание. Казалось, что может быть проще — включить ранцевый двигатель скафандра и вернуться к кораблю, но не тут-то было. Вылетая в пробоину, он чудом избежал столкновения, но соприкоснулся со срезом борта и повредил одно из сопел ранца. При включении двигателя помощника раскрутило и потащило в сторону от корабля. Неимоверными усилиями ему удалось остановить вращение и повторить попытку. Очень мешала громоздкая турель, но заставить себя отцепить её от пояса он так и не смог. Сама мысль остаться без оружия страшила его до дрожи в коленях.

Несколько следующих попыток состыковаться с кораблём не принесли успеха. Неисправный ранец давал слишком мощный импульс и постоянно уводил в сторону. Два раза Николя чуть не угодил в поток энергии, бьющий из присосавшейся к корме конструкции.

Зрелище невольно притягивало взгляд. Мощный поток энергии уходил ввысь на многие километры. Всё вокруг заливал яркий мертвенно-белый свет. Выступающие на корпусе линкора детали, отбрасывая длинные тени, невольно искажали контур корабля, добавляя множество несуществующих граней.

Возможно, при иных обстоятельствах Николя с открытым ртом смотрел бы на это великолепие. Сейчас же, в очередной раз проносясь мимо корабля, он костерил несчастный ранец и вновь принимался за дело. В конце концов, изрядно помучившись, ему удалось сесть на корпус в носовой части линкора.

Осмотревшись, он понял, что добраться до пробоины в машинном отделении практически невозможно. По нестерпимо блестевшему корпусу линкора деловито сновали знакомые механизмы. Николя рассмотрел несколько абордажных челноков, прицепившихся к правому борту. Их чужеродные угловатые формы резко контрастировали с родными плавными линиями обводки корабля.

Оптическая система скафандра определила, что до ближайшего механического шлюза ему предстоит протопать не менее двухсот метров, к тому же придется миновать десяток чужеродных машин.

Взвесив все за и против, Николя примагнитил турель, пинком отправил последний картридж в приёмник и прицелился в ближайший челнок.

Металл под ногами дрогнул. Рядом разъехались створки носового шлюза, и в космос выскользнули оба планетарных катера. Отойдя от линкора, они включили маршевые двигатели и устремились в сторону злополучной конструкции.

Наперерез катерам устремились четыре челнока, не принимавшие участия в атаке. Один из челноков протаранил катер, и к свету, который испускал энергетический столб, добавилась яркая вспышка взрыва.

Второй, не обращая внимания на гибель близнеца, упрямо рвался к конструкции. Николя понимал, что не успевает. Спешащие наперерез челноки приближались с головокружительной скоростью. Старпом подправил прицел и открыл огонь. Рой реактивных снарядов, пронзив пространство, впился в носовую часть ближайшего к катеру челнока. Словно натолкнувшись на невидимое препятствие, челнок зарыскал и отвалил в сторону. Определив, что остальные челноки не успевают, Николя принялся расстреливать сновавших по корпусу роботов. Он добивал третьего, когда всё вокруг озарилось взрывом. На месте конструкции вырос огромный огненный шар. Прежде чем взрывная волна сорвала Николя с корпуса, он заметил, как на линкоре вспыхнули внешние сигнальные огни.

Когда старпому удалось справиться с бесконтрольным вращением, он обнаружил, что его корабля нигде нет. Рядом с парящим в вакууме Николя застыл исковерканный, буквально вскрытый изнутри огромный вражеский корабль. Его лопнувший борт зиял дырами. Вокруг суетились множество мелких аппаратов, что-то вылавливающих в захламлённом обломками пространстве. Николя понял, что видит эвакуацию остатков экипажа. Кара выполнила задуманное. Уходя, люди дали несколько залпов. Результаты были налицо. Невзирая на бедственность собственного положения, Николя растянул губы в улыбке.

Один из аппаратов приблизился к беспомощному человеку и, захватив скафандр силовым полем, потащил в сторону чужого транспорта. Судьба распорядилась так, что помощник капитана, майор ВКФ Новой Республики Николя Лурье стал первым из рода человеческого, кто увидел воочию живых представителей инопланетной расы.

— Топлива хватит всего на один переход.

Старший механик тяжело вздохнул.

— В результате боя, — продолжил он, — были повреждены компенсаторы второй силовой установки. Когда подача энергии возобновилась, произошла утечка и, как следствие, взрыв, разрушивший треть машинного отделения. Погибла дежурная смена, уничтожены практически все остатки топлива. Я вообще удивлен, что с такими повреждениями нам удалось сдвинуться с места. В машинном отделении четыре крупные пробоины, отказала система искусственной гравитации. Ремонтные бригады работают в авральном режиме. По окончании ремонта могу гарантировать ещё один переход и сутки хода на маршевых двигателях. Это всё.

На мостике повисло тягостное молчание. Им чудом удалось оторваться от противника и затеряться в метеоритном поясе. Их искали. Пост наблюдения несколько раз сообщал о появлении чужеродных кораблей, один из которых прошёл по самому краю пояса, но пока им везло. Причиной везения служили плотные пылевые и каменные скопления, отражающие поисковые лучи. Правда, в данный момент это не волновало ни экипаж, ни капитана. Кара молча выслушала доклады офицеров и, стоя в центре мостика, обдумывала дальнейшие действия.

В результате до сих пор кипевшего на борту боя экипаж понёс серьёзные потери. Более шестисот человек уже сложили головы. Две палубы и часть машинного отделения были полностью разрушены. Система питания дальнобойных орудий отказала после нескольких залпов. Проведённые тесты показали, что ремонт возможен только в условиях оборудованного дока. В дополнение ко всем бедам оставшиеся на борту машины не собирались отказываться от штурма. Защитники четвёртой палубы погибли, машины прорвались на пятую. Сейчас люди овладели ситуацией, и бой подходил к концу. Но потери продолжали расти.

— Капитан, а ведь это вы виноваты в их гибели, — нарушил тишину мостика один из офицеров.

Всегда тихий и неприметный младший лейтенант буквально полыхал гневом.

Кару ошеломили обвинения, она даже не сразу нашлась, что ответить. Но лейтенант и не ждал объяснений. Его пылающий безумием взгляд пробежал по лицам присутствующих и вновь остановился на капитане.

— Это вы запретили эвакуировать людей с четвёртой, и они погибли! — внезапно сорвался он на крик. — Слышишь, мерзкая тварь, — лейтенант поднял трясущуюся руку и указал на Кару пальцем, — это ты, ты, прячась на мостике, убивала их всех. Я презираю и ненавижу всех вас, вы все жалкие ничтожные трусы.

Старший механик размахнулся и дал бившемуся в истерике офицеру мощную оплеуху.

— Немедленно прекратить. Как смеешь ты, мальчишка, обвинять капитана? Убирайся с мостика и займись чем-нибудь полезным. Бегом!

Младший лейтенант неожиданно выхватил пистолет и выстрелил механику в лицо, затем повернулся к Каре и прицелился в сердце. В последний момент один из офицеров толкнул свихнувшегося сослуживца. Это и спасло Каре жизнь. Пуля пробила капитана навылет и разбила один из обзорных экранов. Офицера скрутили и отправили в карцер. Капитана доставили в медицинский отсек и привели в чувство. Пока автодоктор проводил обследование, Кара слабым голосом инструктировала второго помощника:

— Как только разберётесь с машинным отделением, немедленно стартуйте. С флагмана получены координаты общего сбора. Привязка осуществлялась от этой системы, так что не ошибётесь. Прыгайте туда, надеюсь, из группы уцелел ещё хоть кто-нибудь.

Введённые препараты начали действовать, голос капитана слабел с каждой секундой. Помощнику приходилось нагибаться всё ниже и ниже, чтоб разобрать еле слышный шёпот.

— Если там никого не обнаружите, сделайте так, чтобы корабль не попал в чужие руки.

Прозрачная крышка саркофага медленно закрылась. Системы автодоктора приступили к операции.

Казалось, миновала целая вечность. Кара открыла глаза и обнаружила себя на капитанском мостике. Над ней склонился помощник, бережно пристёгивая её ремнями к перегрузочному креслу. Кара хотела спросить, что происходит, но вместо слов из пересохшего горла вырвался лишь слабый стон. Помощник посмотрел ей в глаза и неожиданно широко улыбнулся.

— Лежите спокойно, капитан, вы ещё слишком слабы. У меня новости, мы переезжаем.

В ответ на ее вопросительный взгляд он пояснил:

— Я сделал, всё как вы приказали. Почти три месяца мы прятались в астероидном поясе. Как только появилась возможность, мы совершили переход к месту сбора и сразу же запеленговали кодированный сигнал. Отправили зонд и обнаружили флагманский линкор. Корабль полностью исправен, топлива девяносто семь процентов от нормы. Следов внешнего воздействия не обнаружили, но… — Лицо помощника внезапно помрачнело. — К сожалению, ни командующего группой полковника Павье, ни экипажа на борту не оказалось. Отсутствие индивидуальных кресел говорит о том, что экипаж покинул корабль самостоятельно. Записи бортового журнала стёрты, поэтому причины эвакуации пока неизвестны. Просканировав пространство, приборы не обнаружили ни одной спасательной капсулы.

Помощник сокрушённо покачал головой и, склонившись к Каре, зашептал ей на ухо:

— Вообще весь этот рейд воняет какой-то мистикой. Нас от начала до конца преследует череда необъяснимых и жутких событий. Я сломал голову, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но чем больше я об этом думаю, тем сильнее запутываюсь. Может, у вас есть какие-то предположения?

Кара отрицательно мотнула головой. Помощник не удивился.

— Ну, как бы там ни было, встреча с флагманом нам только на пользу. Приготовьтесь, капитан, сейчас немного потрясёт.

Он включил внутрикорабельную связь:

— Внимание! Экипажу занять места согласно штатному расписанию, приготовиться к эвакуации.

Тысяча двести сорок капсул индивидуального спасения отстрелились от обречённого корабля и направились к покинутому флагману.

Спустя три часа, стоя на мостике флагмана, второй помощник сыпал командами:

— Приготовиться к разгону. Штурман, ввести координаты. По выходу из межпространства орудийным палубам боевая готовность.

Развернув внешние камеры, он с тоской посмотрел на израненный линкор, долгое время служивший им верой и правдой.

— Активировать таймер самоуничтожения.

Дождавшись подтверждения, помощник приказал запустить разгонные двигатели. Спустя несколько часов линкор ВКФ Новой Республики под номером два ноля один с обновлённым экипажем на борту совершил переход в неизведанную систему.

Одновременно с отстрелом спасательных капсул на покинутом экипажем линкоре разблокировались все без исключения двери и переборки. Стрелявший в капитана младший лейтенант, о котором в суматохе эвакуации не вспомнили или не захотели вспоминать, выбрался из карцера и направился в машинное отделение. Тот факт, что его бросили на обречённом корабле, лейтенанта нисколько не беспокоил. Судя по внешнему виду, его вообще ничего не беспокоило.

Бледное обрюзгшее лицо, словно искусственная маска, не выражало эмоций. Подёрнутые поволокой пустые глаза, не мигая, слепо таращились в пол. Изо рта на китель тонкой струйкой стекала тягучая слюна. Неестественные, дерганые движения создавали впечатление, что телом, словно куклой на нитке, управляет невидимый кукловод.

Преодолев несколько палуб, лейтенант нашёл искомое. Он вскрыл главный терминал машинного отделения и, перемкнув несколько плат, отключил наспех установленное взрывное устройство. После чего лейтенант отправился в шлюз и открыл внешние створы. Спустя сутки линкор обнаружила поисковая группа. Вместе с кораблём к противнику попало множество разносторонней информации, включая навигационные карты ВКФ Новой Республики.

* * *

В просторной кают-компании, всегда полной гомона и смеха, повисла тягостная тишина. Изредка кто-нибудь перекидывался парой фраз и вновь умолкал. Наводчики зенитных комплексов, экипированные в костюмы повышенной защиты, каждый по-своему переживали предстоящие события. Настороженные глаза, сосредоточенные бледные лица. Нервные прерывистые движения ещё неделю назад могли стать поводом к весёлой шутке, но сейчас даже самым завзятым острякам было не до смеха. Совсем скоро линейный эсминец, в экипаж которого они входили, совершит межпространственный переход и примет участие в первом в их жизни бое.

Оглядывая соратников, рядовой второй статьи Муртан Кумкони думал о том, что и сам выглядит не лучшим образом. Смуглое, почти чёрное лицо, присущее уроженцам Альтимы, покрылось мелкими бисеринками холодного пота. Худые длинные пальцы теребили подкладку костюма.

Муртан тряхнул головой, стараясь отогнать невесёлые мысли. Утерев рукавом худощавое лицо, он с досадой отметил всё возрастающую дрожь, сотрясающую ладони.

«Это нервы, — внушал себе Муртан, стараясь не обращать внимания на растущее чувство страха. — Всем сейчас тяжело. Всё будет хорошо, надо верить в это, а не забивать голову всякой дурью».

Дверь в кают-компанию отъехала в сторону, на пороге возник лейтенант. Чёрная флотская форма сидела как влитая на его атлетически сложенном теле. Зенитчики вскочили и отсалютовали командиру.

— Сидите, сидите, — махнул он рукой и обвёл взглядом бледные лица. — Что, ребятки, страшно?

— Так точно, господин лейтенант, страшно, — признался сидящий рядом с Муртаном сержант.

— Страшен тот, кому не страшно, — изрёк лейтенант и ободряюще улыбнулся. — А вообще-то страх — это норма, особенно в первое время. Страшно всем, даже нашему адмиралу.

— Ему-то чего бояться, — вновь подал голос сосед, — он на переднем крае гость редкий.