Не бойся Адама

Поль должен был встать и уйти. Еще не поздно, но он чувствовал, что не в силах подняться. Арчи снова получил над ним странную власть, замешенную на симпатии, раздражении, понятным обоим юморе и вкусе к делу, – этой странной смеси, которая столько лет побеждала все то, что их глубоко разделяло.

– Вы знаете, что у меня нет никакого желания возвращаться в Контору.

– Успокойтесь, Поль, я тоже больше там не работаю. Государственная служба, пусть даже и секретная, больше меня не привлекает. Там теперь одни бюрократы, как вспомнишь о ЦРУ былых времен, каким мы его застали… Нет, теперь я сам по себе. Как вы, в некотором роде.

Поль не поддержал сравнения.

– Можете быть совершенно спокойны, я не предлагаю вам особое задание. Речь о том, чтобы немного помочь.

– Помочь кому?

– Мне.

Арчи всегда умел упрашивать. С годами он добился того, что его скромный и беззащитный вид почти внушал доверие.

– Помочь вам и получить вознаграждение от «Хобсон и Ридж», – усмехнулся Поль. – Вы, как всегда, – мастер влияний и противовесов.

Старик сморщил нос и поправил галстук.

– Не расстраивайте меня, Поль. Я ненавижу громкие слова. В деле, которое я предлагаю, все будут в выигрыше.

– Так о чем речь?

Арчи откинулся на сиденье и обвел взглядом бар, в котором, кроме официанта, протиравшего стаканы за стойкой, так никто и не появился. Несмотря на все усилия скрыть свой интерес, было ясно, что он прислушивается. Арчи мрачно взглянул на него.

– В таком заведении, как это, лучше не распространяться. Мне нужен такой человек, как вы, Поль, вот и все. Но такого, как вы, больше нет. Есть вы, и точка. Я не знаю другого профи в своем ремесле, который потом стал врачом. Сейчас мне нужно и то и то, понимаете? В моем агентстве есть все специалисты, но не такие, как вы.

Поль прикрыл глаза. Вообще говоря, именно такого предложения он и опасался. Вот уже десять лет, как он боялся, что прошлое догонит его. Так и вышло. Странно, но он ничего не чувствовал. Все в порядке вещей. В глубине души он этого ждал. В памяти у него всплыл образ Керри. Она стояла против учебной мишени и перезаряжала свой глок.

– Вы меня слышите? – спросил Арчибальд, склонившись над столом.

– Конечно» – пробормотал Поль.

– Повторяю, тут дела всего на месяц. Я знаю, что у вас четыре партнера. Они ведь могут подменить вас на месяц, верно?

За вежливыми манерами и шутливым тоном просвечивал настоящий Арчи. Он, ясное дело, все просчитал, выяснил ситуацию в клинике и все возможности Поля. И его тайные желания.

Вам ведь уже все известно, так, Арчи? Сдается мне, что вы наизусть знаете все счета больницы и даже цвет моего нижнего белья.

– Я знаю то, что мне нужно. О вас, чтобы быть честным, вот уже десять лет. Я никогда не терял вас из виду, Поль, мой мальчик. Но признайте, что я вас и не беспокоил.

С этим не поспоришь. Несмотря ни на что, Поль был ему благодарен за эти долгие годы молчания.

– Я на вас рассчитываю, – быстро проговорил Арчи, положив ладонь на плечо Поля, словно желая подчинить его своей воле. – Я расскажу остальное, когда мы встретимся в агентстве.

С ловкостью игрока в баккара он подвинул Полю по сработанной под корень можжевельника столешнице свою визитку. Несколько мгновений Поль смотрел на нее, потом положил в карман. Буркнув в ответ что-то неразборчивое, он встал и быстро вышел из бара.

– До скорого, – пробормотал Арчи слишком тихо, чтобы быть услышанным.

Потом взял с дивана номер лондонской «Таймс» и, улыбаясь, погрузился в чтение.

Глава 3

Провиденс. Род-Айленд

Самолет на малой высоте совершал плавный разворот над береговыми скалами, и Поль спросил себя, не стал ли он жертвой дурной шутки. Виллы внизу белели на утреннем солнце, разбросанные на зеленом ковре лужаек и полей для гольфа словно костяшки слоновой кости. Тут должны жить курортники или обеспеченные пенсионеры. Это явно не то место, где могло бы располагаться разведывательное бюро.

Отъехав от аэропорта Вестерли, Поль немного успокоился: на окраине такси углубилось в мрачноватый лес, более соответствовавший представлениям о подобной работе. На повороте дороги они наткнулись на забор, оборудованный самой современной системой безопасности. Проехав вдоль него около полумили, такси остановилось перед раздвижными воротами. Стоявшие у них два охранника с рациями не пустили такси на территорию, и Полю пришлось пройти пешком сотню метров до главного здания, все четыре этажа которого сияли стеклом, отражавшим березы и дубы парка. Вход в дом защищал от дождя бетонный навес.

Арчи ждал его в холле и поспешил навстречу.

– Я рад, что вы приехали, – воскликнул он, исчерпав этой фразой запас вежливых излияний. – Хорошо, что вы здесь именно сейчас, Я собрал кое-кого из своих сотрудников. Я вам их представлю.

Он повел Поля к лифтам. На верхнем этаже они вышли в коридор без окон, по которому проследовали в зал заседаний, похожий на стеклянный шатер, окруженный террасами. При их появлении разговор в зале смолк. Арчи сел на свое место, устроив Поля справа от себя.

– Дорогие друзья, перед вами Поль Матисс. Собственной персоной, единственный и знаменитый, о котором я часто рассказывал. Мне придется сократить нашу встречу, чтобы заняться делами с ним, но прежде я хочу, чтобы каждый из вас кратко представился. Возможно, вы ему скоро понадобитесь, так пусть уж лучше за масками он увидит ваши настоящие лица.

Расположившись за длинным овальным столом, каждый коротко рассказал о своей специальности, сфере деятельности и профессиональном опыте. Мужчин было больше, чем женщин. Народ по преимуществу молодой, но уже успевший поработать в федеральных разведывательных агентствах, полицейских управлениях или на таможне. Их навыки позволяли решать практически все задачи, стоящие перед бюро.

Все, как настоящие профессионалы, говорили точно и прямо, что особенно заметно контрастировало с делаными светскими манерами и ложной скромностью Арчи. На Поля это произвело благоприятное впечатление.

– Мне кажется, вы получили достаточно полное представление, – сказал Арчи, положив руки на стекло, покрывавшее стол. – Если нашему другу Матиссу понадобится что-то еще, он прямо обратится к вам.

Зал наполнился шумом отодвигаемых стульев, участники встречи встали и вышли.

– Ну, видели? – сказал Арчи, одергивая жилет и разглаживая галстук. – Это уменьшенная, но гораздо более совершенная копия Конторы. Никаких жирных котов, никаких скелетов в шкафу, ни одной сухой ветки.

Он поднял трость, которую положил рядом с креслом, и проворно поднялся.

– Вы их увидите в деле: все они компетентны, у каждого – высокая мотивация. Вот Марта, к примеру, та, что сидела у окна. На ней наружка. Ничего общего с папиным ЦРУ, со всеми этими типами, которых никто не мог уволить, пока они без толку болтались по улицам и через четверть часа давали себя обнаружить. К черту все это кривляние и дилетантство. Марта, это новое поколение. Она где хотите засечет для вас цель и проследит за ее передвижением с точностью до метра при помощи GPS, спутников и других штуковин. Или Кевин, коротышка, который сидел в глубине: он гений информатики. Вы, конечно, заметили Клинта, ну того, в ковбойской рубашке и сапогах, словно из «Великолепной семерки». Он просто чудо перехвата и прослушки.

Зал был пуст, и Арчи указывал на стоящие в беспорядке кресла, поглядывая на них с нежностью.

– Пойдемте перекусим. Это довольно далеко, так что успеем поговорить по дороге.

Под навесом их поджидал длинный зеленый «ягуар». Они устроились сзади на сиденье из кожи цвета сливок. Шофер захлопнул дверь за Арчи. Поль потянул за ручку своей и тут же почувствовал тяжесть брони. Машина бесшумно подъехала к воротам, миновала их и покатила по узким лесным дорогам.

– Почему вы решили обосноваться в Род-Айленде?

– Да, знаю, знаю, – сказал Арчи не без кокетства, – все считают, что это место отдыха богатеев. Род-Айленд – один из самых дорогих штатов Америки. В какой-нибудь дыре вроде Аризоны мы бы за те же деньги получили вчетверо больше площадей, но здесь мы в двух шагах от Нью-Йорка и Бостона. Я беру вертолет и через час уже встречаюсь с кем-нибудь в Вашингтоне или Лэнгли.

Арчи украдкой взглянул на Поля и увидел, что тот улыбается.

– Да ладно, отчего не сказать правду? Я не могу жить нигде, кроме Новой Англии.

Все, кто долго принадлежал к разведке, рано или поздно обретают свою истину, иначе говоря, должны ее выбрать. Для Арчи ее воплощала Англия, мифическая Англия, к которой он мечтал принадлежать. Временами он даже начинал верить, что родом оттуда, и все же никак не мог забыть, что он американец. Арчи утешался тем, что старался держаться поближе к своим сердечным привязанностям, выбирая жилье в тех местностях Восточного побережья, где британские манеры казались почти к месту.

– Кроме того, – сказал он, – наше бюро находится в графстве Провиденс. Мне приятно думать, что этот город заложен свободным человеком. Он проповедовал религиозную терпимость в те времена, когда Америка кишела фанатиками.

Генри Уильяме, основатель Провиденса, прежде всего, был беглым. Арчи не признавался, но именно этим он его и привлекал, ибо, прежде чем стать англичанином, Арчи приходилось мириться с тем, что он итальянец, рожденный в Аргентине в семье с еврейскими корнями. Его родители эмигрировали в Америку, когда Арчи исполнилось пять лет.

– Ну, так что же вы думаете о Провиденсе? – спросил Арчи, поудобнее устраиваясь на сиденье. – Я имею в виду о нашем новом бюро? Оно вам нравится?

Поль знал, что с Арчи лучше не попадаться в капкан комплиментов. Тут он переиграет любого.

– Я бы прежде всего хотел знать, как вы управляете вашей организацией. Вы что, частный филиал ЦРУ?

– Ни в коем случае! – воскликнул Арчи. – Они наш самый крупный клиент, но так вышло почти случайно. Я и создал-то бюро, чтобы не иметь больше дела с Конторой.

Когда Поль ушел из ЦРУ, Арчи значился там номером третьим. Он стоял у его истоков и, казалось, прирос к нему намертво.

– Вы с кем-нибудь поссорились?

– Верно! А я и забыл. Вы же не следили за тем, что происходит. Вы удалились от мира, по своей воле оказались за бортом.

Поль пожал плечами.

– Вот вам все в двух словах. Я ушел из ЦРУ через два года после вас. Восемь лет назад. Я ни с кем не ссорился и мог бы закончить карьеру на своем посту или даже стать специальным советником нового директора. Я не захотел. Вокруг творился настоящий ад. Кто тогда знал, чем станет разведка после краха коммунизма? Оснований для оптимизма имелось мало. Потом первая война в Заливе, Босния, Сомали и вся эта неразбериха. Мы сами пугали себя, чтобы доказать свою незаменимость, но ни один из этих кризисов по-настоящему не угрожал Америке. Мы отчаянно искали врага.

Поль кивнул. Он прекрасно помнил атмосферу тех лет: свою готовность выложиться на все сто процентов и поиск честного и законного боя, как и во времена холодной войны. Вместо этого на его долю досталось лишь унижение, провалы и чувство, что он ввязался во что-то грязное и ничтожное.

– Вы ушли вовремя, – продолжал Арчи. – Вы избежали сведения счетов. Те, кто нас не жаловал – а таких было много, – использовали момент, чтобы поприжать нас. Сокращения бюджета, всякие комиссии, публичные скандалы. В Конторе каждый стремился раскрыть свой зонтик: никакой оперативной работы, лишь бы избежать сомнительных ситуаций. Никакого действия, я имею в виду силового. Упор на технологии! Те, кто сохранил хоть немного профессиональной гордости, сказали себе, что пора уходить. Чтобы спасти оставшееся, его следовало перенести в частный бизнес.

– А так как вы числились среди ветеранов, да еще в самом высоком звании, вам и поручили перевезти мебель?

– Никто никому ничего не поручал. Мы ушли без шума, каждый туда, где мог найти себе применение. Помните Рональда Ли?

– Шефа коммандос?

– Да. Со своими людьми и кое-кем со стороны вроде нескольких южноафриканцев он создал крупное охранное агентство, Зашита, управление рисками, устранение угроз американскому бизнесу за рубежом и прочее в таком роде. Об этой конторе много болтали. Они оказались настолько глупы, что попытались организовать переворот в Сан-Томе. Вы, наверное, об этом слышали. Они там теперь все в тюрьме, и таких историй немало.

Дорога вилась среди все более застроенных холмов и вскоре вывела их к обрывистому берегу моря. Внизу виднелись черные скалы с клочьями пены. Они спустились к берегу и остановились у здания гранитного маяка, покрашенного в бело-красные шашечки.

Поль давно не выезжал из пропитанной смогом Атланты и сейчас с наслаждением вдыхал свежий воздух, напоенный запахом соли и водорослей. Вокруг маяка кружили чайки. Арчи повел его к длинному кирпичному зданию с белыми окнами и опускающимися ставнями. На вывеске красовалась голова моряка и шлюпка охотника на китов. Судя по видневшейся там же дате, здание служило трактиром уже почти триста лет.

Внутри оно было поделено на маленькие помещения с просмоленными балками. Не ожидая приглашения мэтра, Арчи пересек первый этаж и вошел в небольшой кабинет, где уже стоял накрытый на двоих стол. В окне виднелись только море и небо. Время от времени в воздух вздымался клок пены.

– Здесь можно говорить? – спросил Поль, бросая взгляд на стены, украшенные голубыми фаянсовыми тарелками.

– Нет проблем. Мы отлично знаем это заведение, – ответил Арчи, разворачивая накрахмаленную салфетку. – Честно говоря, оно нам и принадлежит.

Вместе с Полем и по рекомендациям мэтра он выбрал блюда и прибавил:

– И принесите бордо. Что-нибудь приличное… «Шато Бешевель», например. И непременно девяносто пятого года.

Когда официант вышел, Арчи сказал:

– Год, когда вы ушли от нас, Поль…

Они мирно пообедали. У Арчи хватило такта не перейти немедленно к делу. Он расспрашивал Поля о жизни и планах на будущее, прерываясь лишь для того, чтобы пригубить вино из бокала. Делал он это не как французы – с улыбкой и выражением полнейшего удовлетворения, – а как англичане, с суровым и обиженным видом, словно представляя вино строгому судье. Он казался готовым принять как оправдание, так и самый суровый приговор.

Наконец, он вынес постановление о прекращении дела: – Можно пить.

Потом он с грустью вспомнил о своей жене. Поль ее никогда не видел. Она скончалась два года назад, и смерть, казалось, наделила ее всеми мыслимыми добродетелями, хотя при ее жизни Арчи не жалел слов, оплакивая свою долю. Место жены заняли его четыре дочки. Арчи сокрушался о том, что они его разоряют и вышли замуж лишь оттого, что хотят поскорей довершить свое черное дело. Все его зятья не имели работы и, что хуже всего, не были англичанами. Арчи умел посмеяться над собой, но шутить на эту тему не позволял.

Они отказались от предложенного мэтром десерта. Арчи заказал к кофе напитки и сам церемонно выбрал арманьяк. Он так и сяк вертел свой бокал, согревал его в руках, нюхал и, наконец, с насупленным видом сделал большой глоток.

– О чем это мы говорили по дороге? – спросил Арчи. – Ах да, я рассказывал о новых частных бюро.

– Можно сказать и так, но мне кажется, они существовали всегда.

– И да и нет. Кое-какие фирмы издавна перебивались на рынке. Обычно их возглавляли уволенные сотрудники Конторы, которых таким образом отблагодарили и вытурили, так как больше они ни на что не годились. Время от времени они получали пару контрактов от фирм, впечатленных образом бывших разведчиков. В лучшем случае этого едва хватало на скромную жизнь, в худшем – они принимались писать мемуары.

После своей отставки Поль получал предложения от такого рода организаций, но всякий раз вежливо отклонял их.

– Признаюсь, что когда я начинал дело, – сказал Арчи, – я боялся повторить их судьбу. Но, о чудо, мы увидели настоящее возрождение частной разведки. Это был потрясающий шанс, настоящий золотой век. Упадок Конторы открыл нам дорогу.

– Там дела идут все так же плохо? Мне казалось, что после одиннадцатого сентября они воспрянули духом.

Поль боялся признаться в том, что после терактов в Нью-Йорке он какое-то время хотел бросить все и вернуться на службу. Он даже созвонился с двумя из своих бывших коллег, чтобы расспросить их на этот счет, но оба раза беседа свелась к обсуждению выслуги лет и зарплаты. Поль решил не продолжать.

– Я полагал, что вы не читаете газет, – усмехнулся Арчи. – Выходит, об одиннадцатом сентября все-таки слышали?

– Ко мне в клинику привезли двух парней из этих башен. С полным параличом.

– Простите. Мне не всегда удаются шутки. Вы правы. После трагедии в Международном торговом центре правительство получило сполна, и в ЦРУ дела пошли лучше. Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы сохранить все свои дурные привычки и бюрократию.

Арчи ничего так не любил, как смесь острого словца с дорогим налитком. Вот и сейчас он запил последнюю фразу глотком арманьяка.

– Мы необходимы, потому что Конторе нужны результаты.

Он помолчал и прибавил:

– А как получить результаты, если все рогатки никуда не делись? Проще простого. Конторе нужны субподрядчики во всех областях. К примеру, задержание подозреваемых при всех этих проверках Конгресса, законах, защитниках прав человека… Как запереть человека на такой срок, чтобы сломать его и что-нибудь выудить? Приходится прибегать к помощи не столь щепетильных стран. Кто не знает, что у Конторы полно государственных и частных секретных тюрем по всему свету? Ну а частным бюро приходится обеспечивать перевозки, контракты и связи за рубежом. Та же история с допросами. Допросить подозреваемого в США стало просто невозможно. Я имею в виду, допросить как надо, понимаете? И здесь им нужны посредники.

Полю надоело сидеть в помещении. Он бы с большой охотой размял ноги. Он с завистью смотрел на парусники, бороздящие бухту, и их наполненные свежим ветром паруса.

– Ничего, если я приоткрою окно?

– Конечно. Когда принесут кофе, мы даже сможем пойти прогуляться.

Поль приподнял раму, уселся на край окна и заговорил:

– Вы говорили о новых сферах деятельности: незаконное задержание, пытки. Государственные перевороты тоже?

– Вы неподражаемы, – произнес Арчи, приподнимая верхнюю губу.

Он с грустью посмотрел на остатки арманьяка, каплями застывшие на стенках бокала.