ТТТ

Сашка сидел хмурый, жевал травинку и всё смотрел в сторону горы, где он вчера наблюдал нечто непонятное.

– Я не знаю, что это было, но оно было! – сердито, но уверенно сказал он. – Я не шизик и не мистик, чтобы придумывать странные истории. Не знаю, повторится ли это явление сегодня или нет, верите вы мне или нет, но я видел что-то очень необычное, – закончил он, как отрубил, и замолк, смотря на сопку и покусывая травинку.

6

Сумрачные коридоры Ватикана редко бывают многолюдны. Построенные несколько веков назад с единственной целью – подавлять посетителей своим величием – они столько лет исправно достигали ее. В этих коридорах никогда ни у кого не возникало мирских желаний, никогда радостный смех не раздавался за этими печальными анфиладами. Зато сколько величайших интриг было сплетено за «божественными» стенами, сколько судеб как личных, так и государственных было загублено под этой «святой» крышей, сколько жизней оборвалось по высочайшей указке из этих, обитых красным бархатом, кабинетов.

Об этом думал младший папский библиотекарь прелат Дионисий, идя в парадной сутане на приём к его святейшеству кардиналу Августину в его угловой кабинет на Святой площади государства Ватикан.

Секретарь уже поджидал его. Он показал ему рукой на кабинет и негромко сказал: – Его святейшество ждёт Вас.

Прелат вошёл в кабинет и утонул в древней роскоши парчового кабинета, в странной смеси средневековой мебели из черных африканских пород деревьев и современной офисной мебели с электронной начинкой. Кардинал сидел один за огромным, во весь зал, столом и внимательно смотрел на вошедшего. Это был грузный мужчина лет под шестьдесят с унылым лицом и с длинным кавказским провисшим носом, одетый в серую мантию с красным подкладом. Он подождал, пока прелат удобно устроится в кресле, и тихо спросил:

– Что привело Вас ко мне, отец Дионисий? Что нового в нашей библиотеке?

Прелат собрался с духом:

– Ваше святейшество! Как вы знаете, основная задача нашей работы в прекрасной Папской библиотеке заключается в разборе многочисленных документов, с древнейших времён хранящихся в ней. Все её сотрудники каждый день занимаются изучением свитков, булл и прочих бумаг, которыми изобилуют тайные хранилища Ватикана. Несколько дней тому назад я неожиданно обнаружил заброшенные, совсем не разобранные бумаги середины тринадцатого века, среди которых меня особенно заинтересовал дневник папского миссионера Алквилла, посланного папой Ценчио Савелли на восток обращать тамошние дикие народы в христианство.

Алквилл, отличавшийся особой жестокостью и фанатизмом, с группой вооруженных монахов отбыл на двух римских судах в Причерноморье, затем через Персию и Аравию достиг Древнего Китая и должен был направляться далее в Индию. Однако он почему-то не пошёл в Индию, а повернул на север и попал в восточную Сибирь, через которую достиг Тихоокеанского побережья в районе нынешнего российского Приморья. Здесь он покорил крупное племя диких манчжур, с которыми начал с необъяснимым упорством воевать против местных племен. Опустошив целые районы Дальнего Востока, он внезапно таинственно исчезает после одной из схваток с местными племенами. Последние уцелевшие его друзья-соратники еле выбрались живыми из таёжных дебрей Приморья и через три года добрались до Папского трона, где их встретил совершенно другой Святейший Папа, которого они уже абсолютно не интересовали, поскольку начиналась очередная делёжка захваченных германских земель, и Папа не мог отвлекаться на всякие восточные глупости. Их докладные записки собрали в свёрток и, не читая, бросили в тёмный угол папской библиотеки, где они и пролежали более семисот лет.

А между тем, в дневнике Алквилла было очень много интересного, на что я и обратил внимание. В них рассказывается, что в Северном Китае Алквилл со товарищи освободили из китайского плена старого больного чжурчженя, который в благодарность за это рассказал ему об одной реликвии Племени Белого Леопарда, как они себя называют. Так вот, это племя, по словам Алквилла, обладает волшебным Небесным Камнем, который оказывает племени помощь в добрых делах. С тех пор как к хижине Вождя племени с неба упал этот красно-оранжевый, всегда теплый и ласковый камень, народ племени забыл о голоде, неурожаях, морах, болезнях и прочих бедах. Племя стало непобедимым для любых врагов и искусным в ремёслах.

Впервые на Дальнем Востоке оно занялось неслыханным – наряду с охотой и рыболовством стало на выжженных землях сажать злаки и овощи, и всегда им сопутствовал прекрасный урожай. Узнав о чудесном камне-обереге, Алквилл пренебрёг чудесами Индии и отправился к чжурчженям. Покорённые им многочисленные племена диких манчжуров, следовавшие вместе с ним, не встречали нигде серьёзного сопротивления, пока не вышли на племя Белого Леопарда.

Однако хитрый Алквилл не стал сразу воевать с сильным племенем. Он постарался войти в доверие к старому вождю, задарив его дорогими подарками – германскими клинками и парижскими зеркалами, которыми восхищался весь тогдашний цивилизованный мир. Миссионер открыто восторгался чудодейственным амулетом племени, ему удалось даже уговорить старого вождя показать его и позволить подержать его в руках, после чего им овладела безумная страсть к обладанию этим необыкновенным камнем. Он предложил вождю продать амулет ему за золото, которого он немало награбил у разорённых племен в богатом этим металлом крае. Но мудрый вождь отверг предложение с негодованием, чем и обрёк племя на длительную войну. Несколько лет длилась в дальневосточной глухой тайге неистовая битва за Небесный Камень.

Но сколь ни мужественно боролся таёжный народ с нападавшими, сколь ни велика была помощь Небесного Оберега, всё же сила святого Креста оказалась сильнее. Племя было вынуждено отступить в тайные схроны, спасаясь от полного истребления. К сожалению при бегстве амулет был утерян в местах, описанных в дневнике, и, несмотря на яростные поиски полубезумного Алквилла, найден не был. Через несколько дней миссионер и сам исчез в дремучей тайге при невыясненных обстоятельствах, но успел описать все свои приключения в походных записках. Перед исчезновением он взял с товарищей клятву, что они во что бы то ни стало доставят его записи к Папскому Престолу. Клятву свою соратники по кресту выполнили тяжкою ценою своих жизней. Только двое соратников Алквилла из тысячи вернулись в Рим с его отчётом, – тихо закончил свой рассказ богослов-книжник.

– И что вы думаете по этому поводу? – спросил задумчиво кардинал. – Что вас так поразило в этой старинной истории?

Ваше Преосвященство, – ответствовал книжник, – я полагаю, что эта история связана с известной вам легендой о Чаше Святого Грааля или о священном Камне Шамбалы, Камне Шантамани, как его называют в Азии. Согласно старинной восточной литературе, в 331 году нашей эры с неба в Тибетские скалы упал с неба священный камень, который при падении распался на несколько частей, разлетевшихся в разные районы мира. Этот камень по преданиям обладает могучей мистической силой, помогая своим владельцам в добрых делах. Упавшие с неба обломки чудесного камня дали толчок к развитию многих древних цивилизаций, способствовали гуманизации жестокого древнего мира.

Впоследствии страны, имеющие в собственности такой священный осколок, сделали поразительный скачок в развитии, намного опередив своих не столь везучих соседей. Но, согласно древней легенде, феноменальный успех ждёт ту страну, которая сможет собрать вместе все фрагменты волшебного камня. Именно эту проблему пытался решить Адольф Гитлер своими тайными экспедициями в Тибет в тридцатых-сороковых годах. Но, слава господу, у него ничего не получилось.

– Но насколько это всё достоверно и что конкретно вы предлагаете, отец Дионисий?

– Ваше преосвященство, мы получили сообщение от секретного агента из Израиля. Именно там сейчас находится один из обломков Священного Камня. Так вот, недавно наш агент сообщил, что в последнее время израильский фрагмент сильно активизировался, наблюдается постоянное свечение, временами происходит процесс выброса неизвестной нам энергии, после чего свечение притухает. Вполне возможно, что где-то обнаружен неизвестный фрагмент, с которым происходит повышенный диалог на полевом уровне. В настоящее время мы не знаем других мест, где бы мог быть обнаружен подобный объект, кроме как на юге российского Дальнего Востока. В дневнике Алквилла совершенно точно указан район, где был утерян чудесный Камень. Сейчас это гора Сестра в окрестностях города Находка в Приморском крае. Кстати, именно в этом районе Земли в последние годы отмечена необыкновенная активность неопознанных летающих объектов, так называемых НЛО. Они тоже проявляют интерес к подобным явлениям.

А предлагаю я организовать экспедицию в этот район под совершенно легальным предлогом развития там католицизма. Сейчас в России можно делать всё, что угодно. Полагаю, я сам справился бы с этим непростым заданием. Помощника найду себе на месте из местных католиков или из кого-нибудь ещё. Я думаю, – он выдержал значительную паузу, – что настойчивостью, деньгами и с божьей помощью мы сможем вернуть этот уникум в лоно нашей церкви. Это всё, что я хотел Вам сообщить, Ваше Преосвященство.

– Спасибо, отец Дионисий, – задумчиво поблагодарил богослова кардинал, – мы подумаем об этом и в самое ближайшее время сообщим Вам о наших планах. А пока продолжайте изучать все связанные с этой историей документы. Но, я думаю, что в эту авантюрную историю не должны впутываться служители господа. Найдите среди ваших знакомых человека преданного, и способного выполнить такое непростое поручение. Мы снабдим его средствами и необходимыми документами.

Вечером следующего дня в небольшом китайском ресторанчике недалеко от знаменитого Колизея патер Дионисий встретился с неким, очень похожим на него, господином. Отличался господин от уважаемого богослова-книжника лишь присутствием на бородатой физиономии наглого бесстыжего взгляда, присущего откровенным бандитам. Они беседовали около часа, изредка прерывая тихий разговор краткими тостами, поднимая перед собой изящные фужеры с красным вином.

Через неделю католический миссионер с документами патера Дионисия, с сомнительной чёрной бородкой и наглыми жадными глазами, отправился с миссионерской миссией в Приморский край, в город-порт Находку.

7

Марина Сашке доверяла полностью – конечно, что-то было необычное в тот вечер на склонах горы Сестра, что-то он видел. Но для неё это было совсем не так важно. Ей было просто приятно посидеть тёплым вечером с друзьями на берегу реки, и этого уже было достаточно для хорошего настроения.

– Будет что или не будет, ребята, это не главное. А самое главное, что мы сейчас сидим у костра и нам хорошо вместе. А вот и Луна из-за горы показалась, смотрите, какая огромная. Здорово-то как! – восхищенно закончила она и вдруг осеклась и испуганно протянула. – А это что? – и показала рукой в сторону сопки.

На одном из её скальных уступов разгоралось оранжевое зарево. Оно слабо мерцало, но с каждым мерцанием становилось всё ярче и заметнее. Вдруг медленно набиравшее силу свечение ослепительно вспыхнуло, и из него вырвался тонкий оранжевый луч, ушедший вертикально в небо и потерявшийся где-то в далёких таинственных космических просторах. Ребята застыли, зачарованно глядя на необычное явление. Однако после выброса энергии свечение потускнело, оранжевый огонь притух, только временами ещё вспыхивал редкими всполохами, рассыпался яркими искрами и снова притухал. Ребята затаили дыхание. Марина так крепко впилась ногтями Пашке в руку, что её ногти посинели, а Пашкина рука побелела, но они оба этого не замечали.

Заворожённые необычайным зрелищем, ребята не сразу заметили яркую звёздочку в небе, как раз там, куда ушел оранжевый луч. А эта звездочка, едва появившись, стала быстро увеличиваться в размерах, и Марина её приметила, когда она стала самой яркой на небосводе.

– А это что? – в очередной раз изумилась она.

Пашка, едва взглянув, вымолвил:

– Да, летит что-то. Самолёт, наверное.

Саша возразил:

– Какой самолёт? Так тихо и столь стремительно ни один самолёт не летает.

Паша, присмотревшись на быстро приближающуюся и увеличивающуюся в размерах звёздочку, вдруг ахнул и прошептал:

– Ребята, да это же «тарелка»! Настоящая «летающая тарелка» или по-научному – «НЛО», что значит Неопознанный Летающий Объект. Вот это да, ребята! А я думал, что это всё выдумки про них психи разные рассказывают.

Между тем звёздочка стремительно выросла и зависла над оранжевым свечением уже ярко сияющим шаром. Затем шар медленно сместился ниже на поляну, опускаясь перед ребятами всего метрах в двухстах. Перед самой землёй он выпустил три длинные опоры, опустился на них, немного покачался, как бы устраиваясь поудобнее, и стал похож на избушку на трёх худых курьих ножках. Затем ребята увидели, как снизу у шара выдвинулась вертикальная лестница, и по ней стала спускаться высокая стройная фигура в серебристом не то скафандре, не то просто костюме.

Сашка не вытерпел:

– Инопланетянин! – восхищенно протянул он, – давайте встретим его как следует, познакомимся, может он нас на своей «тарелке» покатает.

И, не дожидаясь ответа, он вскочил и кинулся к пришельцу. Не желая оставлять друга одного, за ним кинулись и Марина с Пашкой, хотя в душе Марина была не совсем с ним согласна. Она читала где-то, что подобные контакты могут быть опасны для людей, но рассуждать было некогда.

Неожиданно ребята увидели, что пришелец резко остановился, оглянулся на них, поднял руку с ладонью, обращенной к ним, словно тормозя их, и они остановились, буквально упёршись в упругую, но плотную среду, которая не пускала их дальше. Напрасно Пашка и Сашка руками и ногами пытались преодолеть это необычное препятствие. Они словно хотели пройти сквозь поролоновую стену, сначала мягко уступающую, но затем упорно и осторожно, отталкивающую.

Пока они так барахтались, высокий пришелец поспешно вернулся обратно в шар, тотчас втянувший в себя опоры и стремительно и бесшумно исчезнувший в залитом лунным светом небе. Упругое сопротивление среды внезапно исчезло, и ребята кубарем повалились вперёд на траву. Ошарашенные, они и не пытались подняться, лежали вповалку, только смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и покачивали головами.

– Вот это да, – только и смог, наконец, вымолвить Пашка. – Что все это значит?

– Это много что значит, но самое главное – что мы дураки безмозглые, – вдумчиво ответила Марина. – А всё ты! – она указала на Сашку. – Зачем кинулся, сломя голову. Мы спугнули их и не узнаем теперь никогда, что им было надо.

– Это надо хорошенько обдумать, – в тон ей ответил умный Пашка, – но мне кажется, что пришелец хотел что-то взять на скале. Скорее всего, именно то, что там светилось. Вы же видели, он направился прямо к месту свечения, но мы ему не дали этого сделать. Почему-то они не хотят, чтобы мы об этом знали. А если так, то они попытаются это сделать в другой раз, когда нас здесь не будет.

– А это значит, – продолжил догадливый Сашка, – что, либо мы должны их тут ждать в засаде, либо, – он задумался, – либо должны опередить их и взять то, не знаю что, сами на скале. Смотрите, свечение ещё продолжается. Видите, ещё чуточку отсвечивает.

На тёмном склоне горы действительно было ещё заметно слабое мерцание оранжевых бликов.

Марина сонно зевнула, устало потёрла глаза и сказала:

– Ребята, а уже светает. Ясно, что мы спугнули звёздных гостей. Сегодня сюда уже никакая «тарелка» не прилетит, а нам надо немного поспать – днём придётся немало полазить по скалам и посмотреть, что же там так заманчиво светится, что на это мерцание даже из космоса инопланетяне слетаются, как бабочки на костёр. Я предлагаю сейчас разбежаться по спальным мешкам и чуточку поспать, пока солнце не выкурит нас из палатки.

Предложение было принято как наиболее разумное, но перед сном ребята всё же успели установить на поляне колышки-вешки, которые днем при совмещении дадут точное направление на то место, где они ночью обнаружили загадочное свечение.

Проснулись они уже совсем поздно от пекущей духоты. Поднявшееся солнце так накалило палатку, что внутри получилась настоящая баня, вытерпеть которую, тем более, в спальном мешке, хоть и в лёгоньком, было невозможно. Немного помогло то, что солнце всё утро пряталось за Сестрой и вышло из-за неё только к полудню, сразу обрушив на ребят в палатке весь свой июльский жар. Проснувшись, они сразу вспомнили ночные события и пожалели, что не взяли с собой фотоаппарат.

– Расскажи кому-нибудь – ведь ни слову не поверят! – сокрушался Сашка. – А ведь нам не приснились ночные приключения. На самом деле мы видели и свечение на скалах, и «летающую тарелку» в виде сверкающего шара, и какого-то пугливого инопланетянина, и то, что мы барахтались непонятно в чём, а пройти так не смогли.

– Это силовое поле было какое-то, – оживился Пашка. – Они такой забор поставили от нас. Только непонятно, то ли это они за нас боялись, чтобы не навредить нам при взлёте, то ли они опасались, что мы узнаем немало лишнего. Мне кажется что, скорее всего, последнее.

– Ребята, – подала голос Марина, – нас было трое, и мы все видели одно и тоже. Это не может быть ни сном, ни галлюцинацией. Наркоту мы не употребляем, это все знают, не такие мы дураки. Надо, когда вернёмся в город, описать свои наблюдения каким-нибудь учёным, и пусть они разбираются. Только нужно исследовать это место, где что-то ночью светилось. Давайте, быстро перекусим, и за дело! Веревки, крючья, обвязку с карабинами взяли?

Получив утвердительный ответ, Марина разлила друзьям крепкий геологический чай, заваривать который они научились в прошлом году в гостях у морских геологов в их лагере в посёлке Приисковом, раздала бутерброды, и через пять минут торопливого завтрака ребята были уже готовы к очередным приключениям.

Нагрузившись альпинистским снаряжением, мальчики отправились к сопке, а Марина осталась в лагере в роли направляющего. Время от времени, когда ребята слишком отклонялись от нужного курса, она по ночным вешкам указывала, куда им следует идти. Так мальчишки подошли к сопке и стали подниматься. Сначала это было не очень сложно и, цепляясь за кустарник, молодые деревца, плетучку дикого винограда и лимонника, они поднялись метров на пятьдесят и упёрлись в скалистый мысок, круто вздымавшийся ломаными уступами к вершине. Марина стала подавать им знаки, по которым они поняли, что подниматься надо как раз по этим скалам.

8

Ганс не любил Дюссельдорф, несмотря на то, что это был его родной город. Он родился и вырос в этом промышленном гиганте, застроенном бесчисленными фабриками и фабричками, заводами и заводиками, но основное место среди них занимал огромный химический комбинат, производящий удобрения, стиральные порошки, средства для мытья окон, посуды и еще десятки полезных порошков и жидкостей для домохозяек. Химкомбинат, до войны производивший вооружение и боевые газы, во время войны был полностью разрушен союзной авиацией. Однако, после войны он был заново построен по новому американскому проекту и поэтому считался очень современным, удобным и на удивление чистым.

Тем не менее, Ганс не любил свой родной город. Ему нравились небольшие немецкие, аккуратные городки, застроенные семейными коттеджами, возле которых на старинный манер размещались свинарники, курятники и крольчатники. Он мечтал, что когда-нибудь сможет построить такой дом в пригороде, чтобы после работы прийти домой и заняться своим личным хозяйством. А пока что он работал на ненавистном ему химкомбинате дежурным оператором, жил в скромной двухкомнатной квартире и раз в неделю по пятницам ходил в военный клуб, где встречался с бывшими солдатами вермахта за кружкой пива и баварскими колбасками.

Особенно он сдружился за последние годы с бывшим офицером СС Гельмутом Вентцелем, который в далёкие сороковые годы двадцатилетним безусым юнцом участвовал в секретной миссии фюрера в Тибете. Он и сейчас, старый и высохший, выглядел настоящим служакой, с прямой спиной и орлом во взгляде. А как он умел после нескольких кружек пива петь песни фатерланда. Когда старый солдат вскакивал и запевал:

– Горы служат Фюреру и ждут команды «Залп»!» – и все в баре вставали и подхватывали припев:

– «Веди нас, «Фюрер», в бой, Победа за тобой! Весь мир мы покорим с тобой, – у Ганса по спине пробегали мурашки счастливого ужаса, и он всегда удивлялся, как только стены и потолок древней таверны выдерживают такой взрыв живых эмоций.

Вот и сегодня, когда Ганс вошел в клуб, старый Гельмут уже сидел за своим обычным столиком под искусственной пальмой, и возле него уже стояли две кружки тёмного пива. Он призывно махнул Гансу, приглашая к столу. Когда Ганс подошел, уже изрядно набравшийся старый служака посадил его перед собой и, приобняв за плечи и выпучив глаза, вымолвил тайным полушепотом-полусвистом:

– Гансик, ты мне друг, и я хочу рассказать тебе одну старую тайну. Гансик, ты умеешь хранить тайны? Поклянись, что никому не расскажешь того, что я тебе сообщу сейчас.

После того, как Ганс поклялся именем фюрера, благодарный старик продолжил:

– В конце тридцатых годов меня послали по поручению самого Адольфа, – он закатил глаза от восхищения и поднял вверх скрюченный от ревматизма указательный палец, – в секретную экспедицию на Тибет. Мы там искали загадочную страну Шамбалу, в которой живут боги, мудрейшие из мудрых, одним словом – Учителя. Три года мы слонялись по этой высокогорной таинственной стране с самым загадочным народом на земле. Ветры, вьюги, морозы, и это летом, когда внизу в долинах зреет виноград и чай. Вокруг беднейший народец-тибетцы, питается только молоком от яков, костры разводит «кизяком» от них, и от холода спасается в их толстых и тёплых шкурах. Быки у них там такие высокогорные. Зато молятся они своим богам целыми сутками – с утра и до утра.

Вот однажды попали мы в жестокую пургу. Лето в зените, а мы на голом скалистом перевале замерзаем всей экспедицией из восьми немцев и трёх проводников из местных племён. Ветер с ног валит, снегом лицо забивает, яки вьючные легли мордой от ветра, прикрыли носы шерстью, и дремлют. Они привычные, а нам совсем конец приходит. И вдруг откуда-то выходит к нам странный человек в лёгкой летней одежде с посохом в руках и в сандалиях на босу ногу. Мы глаза выпучили – откуда он в этой одежонке здесь взялся. А он улыбнулся нам, сказал что-то нашим проводникам и указал перед собой, приглашая идти по тропе вниз с перевала. Проводники нас тоже приглашают, но сами не идут, говорят, что им нельзя туда. А нам делать нечего – или здесь сгинуть, или, может быть, там ещё поживём. Пошли мы за незнакомцем. Откуда-то взялась широкая чистая тропа, прошли мы по ней минут пять и подошли ко входу в большую пещеру. Я гляжу внимательно, стараюсь путь запоминать, но дороги обратной не видно за снежной метелью. А пещера, точно, странная какая-то – вход очень правильной формы, дверей никаких нет, а как только вошли, сразу тепло стало, хоть раздевайся.

Отвели нас по длинному коридору в отдельную пещеру или, точнее, в комнату, потолок высоченный, стены ровные, покрыты розовой плиткой, не то гранитной, не то мраморной. Усадили по-восточному на ковёр, принесли чай, молоко, лепешки с сыром. Мы как только поели, так сразу спать захотели, и нас тут же на ковре и уложили. А ночью я проснулся, по нужде надо выйти, а куда идти – не знаю. От стен свет слабый идет, вижу несколько дверей в зале. Прошёл я одну, другую – никого и ничего. Прошел через третью и обомлел.

Попал я в странную комнату, вроде их усыпальницы. Стоят посреди просторного зала три каменных, едва прикрытых циновками ложа, а на них возлежат три гигантских человека, метра под три с половиной ростом, волосы белые, как молоко, и не понять, то ли они спят, то ли это мумии хорошо сохраненные. Лица величественные, спокойные, одно даже вроде улыбающееся, руки вытянуты вдоль тела. Тела завернуты в какие-то полотна, а в головах у них из камня вырублена каменная полураспустившаяся роза, и внутри бутона лежит сияющий камень. Светится камень тот глубоким сочным оранжевым светом, искорки в нем играют, лучики постреливают.

Удивился я такому камню, подошёл и взять хотел в руки, посмотреть, пощупать, как вдруг внезапно оказался на улице перед входом в пещеру. Там меня встретил буддийский монах в лохмотьях и отвёл в комнату к моим друзьям, где я ещё поспал до утра. Проснувшись, я хотел ещё раз пройти в ту комнату, где был ночью, но этой комнаты с гигантами не нашёл. Я точно запомнил дорогу, по которой прошёл ночью и утром повторил её, но никаких следов загадочной комнаты не обнаружил. Когда я рассказал про свои ночные приключения руководителю экспедиции штурмбаннфюреру Отто Крюгеру, он высмеял меня при всех, сказав, что всё это приснилось мне после таких чудовищных физических нагрузок в горах.

А впоследствии мне самому стало казаться, что это был просто кошмарный сон. Так я думал все эти долгие годы, пока мне на глаза не попалась заметка из журнала «Шпигель» о том, что во время культурной революции в Китае отряд хунвейбинов добрался до Тибета, где разорил немало буддистских храмов, а из одного пещерного города выбросил мумии трёх белокурых гигантов. Тела пролежали на склоне до темноты, их не трогали ни птицы, ни звери, а наутро исчезли, оставив лишь лохмотья истлевших одеяний. И тогда я понял, что всё это я видел в действительности, но от меня скрыли монахи свои тайны и я очень жалею, что не успел взять в руки тот чудесный камень. Очень может быть, что это и был осколок Чаши Святого Грааля, за которым мы так долго охотились и так обидно упустили.

Но вот что мне недавно сообщил мой хороший знакомый из России. Он работает уже третий год в каком-то германском фонде во Владивостоке. Я давным-давно рассказывал ему эту историю про великанов и про чудный камень в тибетской пещере. Так вот он мне написал, что однажды во время случайной встречи с одним из местных авторитетов тот обмолвился, что недавно подвозил в город троих подростков, с интересом рассматривавших у него в машине какой-то странный камень, светившийся глубоким внутренним оранжевым светом и испускавший тонкие острые оранжевые лучики. Он пишет, что сможет найти этих детей.

Но я дряхлый старик. Мне никак не справиться с таким путешествием. Вот если бы ты, Ганс, смог поехать туда вместо меня и овладеть этим камнем, то мы с тобой стали бы властелинами мира. Я очень прошу тебя поехать в Россию, в порт Находку! – зашептал Гельмут приятелю на ухо. – Поезжай под видом бизнесмена! Когда ты вернёшься сюда с камнем, я открою тебе его секрет. Ты, сынок, всю оставшуюся жизнь сможешь жить на широкую ногу, уедешь из отравленного Дюссельдорфа в Баден-Баден или на Канары, женишься на кинозвезде и получишь всё, что хочешь. Сынок, выручи старика, я очень тебя прошу. Все расходы я беру на себя, у меня есть кое-какие накопления на старость.

Ганс слушал повествование старого нациста с небывалым интересом. Он даже забыл про пиво, и пригубил его, только когда старик закончил свои воспоминания. Он не сомневался ни секунды.

– Я согласен, – кратко заявил он. – Если ты это серьёзно, Гельмут, то завтра я беру расчёт на заводе, послезавтра оформляю визу, ты телеграфируешь твоему другу во Владивосток о моём приезде, и я лечу туда, на дикий таинственный русский Дальний Восток.

Через два дня Ганс с документами от некой местной фирмы вылетел в Москву, а затем по бизнес-визе во Владивосток. Через три дня он уже жил в гостинице «Находка» в одноместном номере на третьем этаже и с удивлением взирал на прекрасную панораму города-порта с видом на залив Америка и на загадочную пирамидальную вершину под названием Сестра. Он ещё не знал, какие странные приключения свяжут его с этой величественной сопкой.

9

– Ну что, Паша, пошли в связке. Я первый, ты страхующий! – Сашка был альпинистом поопытней Пашки, и его слово было здесь решающим. Так они и пошли, подбадривая друг друга, полагаясь на напарника и посматривая назад на направляющую их Марину. Крюк, верёвка, карабин, снова – крюк, верёвка, карабин. И так, шаг за шагом, они поднялись ещё метров на двадцать, и тут Марина показала перекрещенные руки и побежала к ним. Значит они на месте. Саша, шедший первым и находившийся повыше, забил покрепче очередной крюк, проверил карабин и осмотрелся. Они находились на небольшой площадке скального выступа, на ней можно было немного посидеть, передохнуть и поискать причину таинственного оранжевого свечения. Внизу подошедшая Марина одобряюще помахала им.

– Ребят, все отлично! Вы прямо на месте. Что там видно?

– Да ничего особенного, скалы да камни, да ты внизу, как букашка в купальнике, – проворчал висящий на крюке Пашка. – Сань, ты подвинься, я поднимусь, посижу немного, а то вишу здесь, как переспевшая груша.

Саша не сдвинулся в сторону:

– Паш, ты не обижайся, но ты не груша. Ты, Паш, прокисшая слива, а всё потому, что забываешь первое правило альпиниста, которое гласит, что лучше висеть, чем летать.

Саша встал в полный рост, вбил в трещину возле себя очередной крюк, зацепил за него веревку, переступил ногами устраиваясь поудобнее, и… стремительно полетел вниз, поскользнувшись на каком-то предательском камне. Последний забитый им крюк не выдержал, вывернулся с куском скалы, и они оба с Пашкой оказались висящими на одном крюке, причём Сашка был теперь внизу и раскачивался эдаким живым маятником.

Паша мигом сообразил и успел вбить дополнительный крюк, стало спокойнее, но не легче. Пока Сашка болтался на веревке в метре от скалы, Пашка не мог сдвинуться с места, и они оба теперь болтались на одной верёвке и, как поняли – влипли вполне серьёзно. Марина внизу застыла в ледяном ознобе. Теперь Сашке надо было как-то дотянуться до скалы, затем по ней подняться до Пашки, забраться выше него, закрепиться и только тогда начать спуск. Несколько раз Сашка начинал раскачиваться, пытался зацепиться за скалу и удержаться на ней, но всякий раз из этого ничего не получалось.

И в этот момент он заметил на скале, в глубине крохотного уступа, в узенькой трещине, из которой цепко тянулась вверх ветром туда заброшенная тоненькая берёзонька, не совсем обычный камень. Он был не как все. Все камни были самые обыкновенные – шероховатые, серые, остроугольные обломки древнего известняка, а этот был гладенький, как обмылок, овальной формы, темно-коричневого, но очень сочного необычного цвета, и Саше показалось, что внутри него вспыхнула какая-то искорка, как в том сердолике, который нашла Марина два года назад в Артеке на пляже и однажды показала друзьям… Саша раскачался в очередной раз и, протянув руку, умудрился ловко снять камень со скалы. И снова камень его удивил. Он оказался внутренне тёплым, ласковым и, как ни странно, вызывал невольное уважение. Такое чувство возникает при общении с большой любовью изготовленной и очень полезной вещью.

Саша внимательно разглядел его, погладил, попытался безуспешно поцарапать ногтем, лизнул и потёр о брюки, пытаясь определить его настоящий цвет, сказал:

– Паш, какой-то камень чудной, – и положил в карман. Потом он снова раскачался на верёвке, цепко ухватился за скалу, ловко забрался на глазах восхищённого Пашки на карниз и сел на него, беспечно свесив ноги. Через минуту, передохнув чуточку и поняв, что сегодня им испытывать судьбу более не стоит, ребята стали спускаться. Вскоре они уже стояли рядом с Мариной и с удивлением глазели на злополучную скалу, где только что висели зыбкой гроздью, как переспевший виноград.

– Сашка, как ты здорово забрался на карниз! – восхищённо сказал Пашка. – Прилип к скале, как ящерица. Я уже думал, нам с тобой тут спасателей придётся дожидаться.

– А я и сам толком не понял, как это получилось, – смущенно ответил чуть покрасневший Сашка. – Как только этот камень в карман положил, так всё легко стало.

– Какой камень? – заинтересовались Пашка с Мариной.

Саша достал из кармана камешек-обмылок, и все обомлели. На Сашкиной поцарапанной ладошке лежал осколок Солнца. Камень светился глубоким внутренним оранжевым светом, как бы медленно перетекавшим внутри него. В нём постоянно вспыхивали мелкие яркие лучики, которые, как искорки, тотчас гасли, но вспыхивали следующие. Ребята молча смотрели на чудо-чудное, пока до Марины не дошло:

– Ребята, так вот что вчера там светилось, и вот за чем прилетала «тарелка»… Вы понимаете, что это значит?! Это значит, что надо удирать отсюда, пока инопланетяне не вернулись и не отобрали камень у нас. Видимо, это очень полезный камень, если за ним из Космоса прилетают такие шальные и пугливые гуманоиды. Срочно собираемся и едем в город.

Ребята незамедлительно свернули палатку и отправились на автобус, на ходу давясь бутербродами. На остановке перед мостом через Сучан никого не было. Номер 116 должен был подойти минут через двадцать, и ребята заскучали.

– Хорошо бы попутку снять, – мечтательно сказал Саша.

Он вытащил из кармана свою находку и опять стал её пристально рассматривать. Казалось, что камень заснул. Цвет его стал серо-пепельный, тусклый, только по его неровным краям пробегали искорки и колючие оранжевые лучики. Ребята вновь засмотрелись на странный камень, и не услышали, как возле них остановился истекающий чёрным лаком огромный «Лэнд Круизер». Ребята опешили. В кабине за рулём сидел и радостно и сердечно им улыбался ненавистный Абдулла.

– А-а, – протянул он, – молодым людям в город надо? Садитесь, подвезу! – Абдулла весь сочился радушием. – Вы что, с ночёвкой были? – спросил он, косясь на свёрнутую палатку. – А тут, говорят, ночью «тарелку» летающую видели. Не к вам, случайно, прилетала? У вас такая красивая девочка, кто хошь прилетит!

– Нет, не к нам, – хмуро ответил Сашка, устроившийся на переднем сиденье. – Но прилетала, это точно, мы её видели, и инопланетянина тоже видели. Но мы его спугнули, побежали к нему, а он испугался и удрал!

– О! О, интересно как, да? Инопланетянин, а удрал! Он что, вас испугался? Вы что, такие страшные? Что ему надо было тут? – продолжал он радушную беседу.

Ребят этот вопрос насторожил.

– Откуда нам знать? Он на «тарелке» прилетел и на ней же улетел обратно. Нам ничего не рассказал.