Владимир Путин. Лучший немец в Кремле

После изгнания Лебедя из Кремля руководство процессом мирного урегулирования взял на себя Борис Березовский, внезапно назначенный заместителем секретаря Совета безопасности и моментально сделавшийся едва ли не главным представителем России на переговорах с чеченскими сепаратистами. При поддержке таких весомых политических фигур, как Черномырдин и Чубайс, он, в отличие от Лебедя, мог не опасаться ловушек, весьма искусно расставляемых в коридорах власти. Березовский без обиняков предложил руководителям Чечни, Азербайджана и Грузии вместе получать прибыль от транзита нефти из Каспийского региона через их территории. Требовалось лишь обеспечить безупречное функционирование магистральных трубопроводов на всех участках системы. Крупный предприниматель, непосредственно связанный также и с нефтяным бизнесом был кровно заинтересован в успешной реализации перспективного проекта.

Березовский несколько лет в значительной степени определял политику России на Северном Кавказе и в декабре 1999 года даже обзавелся мандатом депутата Государственной Думы от Карачаево-Черкесской автономной республики, по «странному» совпадению расположенной именно в этом регионе.

* * *

А как тем временем складывалась карьера Путина? С Егоровым, предложившим ему переехать в Москву, он раньше не был знаком, но зато хорошо знал нового шефа президентской администрации и поэтому, казалось, вполне мог рассчитывать на успешное продвижение по службе. В 1990 году, когда Путин стал помощником Собчака, Чубайс отвечал за экономическую политику в городе. Он выполнял функции катализатора реформ в северной столице и в определенном смысле был предшественником Путина. Но в январе 1992 года он покинул Санкт-Петербург и временно прекратил прямые контакты с Путиным, предпочитая поддерживать их со своим близким другом Алексеем Кудриным. В августе 1996 года Чубайс оказался перед выбором – кого из двух бывших высокопоставленных чиновников Санкт-Петербургской мэрии назначить своим заместителем. Путин славился хорошими организаторскими способностями и связями в своем прежнем ведомстве, после очередной реорганизации переименованным в Федеральную службу безопасности. Но в конце концов Чубайс отдал предпочтение высококвалифицированному финансисту Кудрину.

Путину пережил несколько неприятных минут. Неожиданно он узнал об упразднении должности, предложенной ему Егоровым. Путину ничего не оставалось, как обратиться за помощью к Кудрину, с которым он также раньше работал вместе. Новый начальник Главного контрольного управления немедленно устроил бывшему коллеге встречу с Чубайсом.

После долгих уговоров Кудрин сумел убедить «всесильного регента» согласиться на назначение Путина начальником Управления по связям с общественностью, однако амбициозному соратнику Собчака этого было явно недостаточно.

После неприятного разговора с Чубайсом, Кудрин посадил Путина в свою служебную машину и, желая хоть как-то помочь бывшему коллеге, по дороге в аэропорт позвонил Алексею Большакову, который сразу же захотел лично поговорить с земляком. «Все еще безработный?» – прямо спросил первый вице-премьер, на собственном горьком опыте убедившийся, что значит долго оставаться без работы. Ведь сам он лишь сравнительно недавно получил предложение занять руководящий пост в высшем органе исполнительной власти. Большаков попросил Путина перезвонить ему и через час приказал немедленно явиться к «Пал Палычу».

Так кремлевские чиновники несколько фамильярно называли управляющего делами президентской администрации Павла Бородина. Ранее он был председателем горисполкома Якутска – в этом регионе находятся богатейшие залежи алмазов – и после перевода в 1993 году в Москву стал одним из наиболее влиятельных лиц в ближайшем окружении Ельцина. Бородин выполнил просьбу Большакова и предложил Путину пост своего заместителя. Так закончился санкт-петербургский период жизни будущего президента.

С Ельциным, в дальнейшем обеспечившим ему блистательную политическую карьеру, он тогда почти не встречался. Путин постарался как можно скорее войти в курс дела и был просто поражен масштабами деловой активности управления делами кремлевской администрации. В частности, Бородин поручил ему разработать проект создания холдинга по управлению российской заграничной собственностью.

Путин еще в бытность свою председателем Комитета по внешним связям администрации Санкт-Петербурга привык оперировать огромными суммами. Теперь он должен был вместе с Бородиным наладить учет государственной собственности Российской Федерации, которая на территории страны оценивалась в 600 миллиардов долларов, а за ее пределами – в 50 миллиардов. После краха коммунистического режима под юрисдикцию Управления делами помимо зданий, принадлежавших ЦК КПСС и союзным бюрократическим структурам и переданных в пользование президентской администрации, правительству и обоим палатам парламента, перешло еще около 300 административных зданий. Кроме того, на его балансе числились государственная авиакомпания «Русь», занятая перевозками высших должностных лицо, в том числе членов кабинета министров, издательский комплекс «Пресса», несколько оснащенных самым современным оборудованием и роскошно обставленных больниц и санаториев и ранее принадлежавшее СССР недвижимое имущество в 78 странах. В некоторые из них Бородин выезжал в качестве президента футбольного клуба «Торпедо».

Его новый заместитель курировал также предприятия бытового обслуживания, предназначенные для удовлетворения потребностей обитателей высоких кабинетов. В эту систему входили как медицинские учреждения, так и строительные и транспортные фирмы. «Будете сотрудничать с моей конторой, – заявил как-то Бородин нескольким иностранным инвесторам, попытавшимся утвердиться на российском рынке, – никакие государственные гарантии вам не понадобятся».

К счастью, Путин нигде не «запачкался», и, когда через несколько лет Кремль начали сотрясать громкие коррупционные скандалы, на него, в отличие от Бородина, не пала даже тень подозрения. С момента появления Путина на территории комплекса зданий бывшего ЦК КПСС, переданного в распоряжение президентской администрации, никто ни разу не обвинил его в хищении государственных средств, хотя находившаяся в ведении заместителя начальника Управления делами рубежная российская собственность сулила баснословные барыши.

* * *

Пал Палыч выполнял в Москве при Ельцине те же функции, что и Путин в Санкт-Петербурге при Собчаке. Поэтому они легко нашли общий язык. Путин быстро понял, как нужно вести себя на новом месте. Неизменно вежливый, немногословный чиновник, казалось, полностью удовлетворенный своим нынешним положением и даже не помышляющий о дальнейшей карьере, но умеющий добиваться нужных результатов – за эти качества Путина всегда ценили сослуживцы. Но у него было еще одно немаловажное, с точки зрения Бородина, свойство. Он не принадлежал ни к одному из московских кланов, отчаянно боровшихся между собой за власть и влияние и пытавшихся повсюду расставить своих людей.

У Бородина и Путина был один и тот же враг. Если раньше Пал Палычу противостояли прежние кремлевские фавориты – Коржаков, Барсуков и Сосковец, то теперь их сменил новый политический соперник, не скрывавший резко отрицательного отношения к «семье». Могущественный мэр Москвы прощупывал почву для объединения с губернатором Санкт-Петербурга. В Кремле не без оснований полагали, что для борьбы с Лужковым, в 1996 году на выборах в городе на Неве поддержавшим Яковлева, им вряд ли удастся найти лучшего союзника, чем Путин. Ведь бывший вице-мэр понимал, что он и его шеф потерпели тогда поражение, в первую очередь, из-за промахов высокопоставленных московских интриганов…

За становлением новых структур исполнительной власти, отрешением Лебедя от должности и усилением влияния «семьи» Путин наблюдал, уже войдя в узкий круг лиц, причастных к принятию важных политических решений. В 1991–1996 годах, в период первого пребывания Ельцина на посту президента правительство обладало всей полнотой исполнительной власти, а два других «оплота державы» – президентская администрация и Совет безопасности – играли хотя и важную, но далеко не первостепенную роль.

После избрания Ельцина на второй срок положение в корне изменилось. Отставка Лебедя положила начало превращению аппарата президента во «второе правительство». Многие полагали, что он станет чем-то вроде прежнего секретариата ЦК КПСС.

«Команда единомышленников»

В 1996 году Ельцин, хоть и добился своего избрания на второй срок, одержав тем самым победу над коммунистами и националистами, но так и не смог оправдать возлагавшихся на него надежд и преодолеть негативные тенденции в экономике. Сразу же после выборов он тяжело заболел и практически полностью парализовал всю систему государственного управления. Его преемником временно стал Черномырдин. Четко следуя рекомендациям МВФ, он по мере сил боролся с инфляцией и, как и в старые добрые времена, стремился пополнить бюджет в первую очередь за счет доходов от экспорта нефти и природного газа, упорно не желая прибегнуть к таким непопулярным, но крайне необходимым для вывода России из экономического кризиса мерам, как ужесточение налоговой дисциплины, реструктуризация могущественных естественных монополий, отказ от субсидирования убыточных промышленных предприятий, создание условий для привлечения иностранных инвестиций и стимулирование частного сектора. В результате уже в начале 1997 года выяснилось, что средств на покрытие бюджетного дефицита нет, и стране грозят социальные катаклизмы.

Правительство Черномырдина оказалось не в состоянии собрать налоги и погасить многомесячные долги по зарплате и пенсиям. Премьер-министр слишком часто шел на уступки агропромышленному лобби и даже начал заигрывать с коммунистами, рискуя навлечь на себя гнев Ельцина. Слишком шатким было положение его правительства.

В данной ситуации выздоровевший президент решил в очередной раз произвести замену ряда высокопоставленных должностных лиц и не просто вернуться к исполнению своих обязанностей, но сделать это так, чтобы все видели, кто в Кремле настоящий хозяин. После очередной порции отставок и назначений полномочия Черномырдина были существенно урезаны. Над ним был поставлен Чубайс, занявший одновременно посты первого вице-премьера и министра финансов. Он курировал почти все ведущие министерства и даже военно-промышленный комплекс. Новый влиятельный человек России прекрасно понимал, что без материальной поддержки со стороны финансовой элиты невозможно провести серьезные социально-экономические преобразования. Поэтому он напрямую обратился к олигархам с призывом поддержать отечественных производителей.

* * *

Ельцин, обладавший, превосходным политическим чутьем, не мог допустить чрезмерной концентрации власти в одних руках. По его настоянию еще одним первым вице-премьером был назначен тридцатидвухлетний Борис Немцов, по степени влияния в правительстве ничуть не уступавший Чубайсу. Он закончил в Горьком (теперь Нижний Новгород) Радиофизический институт, в 1990 году был избран народным депутатом, в конце 1991 года принял предложение Ельцина занять пост губернатора Нижегородской области и с помощью Явлинского и зарубежных инвесторов превратил ее в полигон радикальных рыночных реформ. На популярности Немцова не отразилось даже его намерение первым в России изменить на подведомственной ему территории систему оплаты жилищно-коммунальных услуг. Об этом свидетельствовала убедительная победа Немцова на губернаторских выборах 1996 года. Через полгода Березовский и Татьяна Дьяченко уговорили его переехать в Москву и войти в состав «обновленного» кабинета министров.

Появление Немцова в рядах новой кремлевской команды сразу же сделало ее облик гораздо более привлекательным в глазах региональных руководителей, к числу которых он еще недавно принадлежал, а также бизнесменов, журналистов и молодежи, ранее не проявлявшей ни малейшего интереса к политике. Немцову дали двухгодичный испытательный срок. За это время он должен был показать себя достойным «наследником» Ельцина. Ведь президент в беседах с Гельмутом Колем и другими видными иностранными государственными деятелями уже неоднократно называл высокого кудрявого брюнета своим потенциальным преемником.

Не прошло и нескольких недель, как Немцов превратился в любимца средств массовой информации и интеллигенции. По данным опросов общественного мнения, из российских политиков население тогда больше всего доверяло именно ему. С учетом приобретенного в Нижнем Новгороде опыта на Немцова возложили ответственность за погрязшую в долгах социальную сферу. В высших эшелонах власти надеялись, что присутствие в правительстве человека с таким высоким рейтингом доверия позволит избежать массовых акций протеста.

Выше уже говорилось, что стоило только Лебедю продемонстрировать решимость в борьбе с коррупцией, как его тут же выдворили из Кремля. Такая же участь ожидала и Немцова. Через какое-то время из него сделали козла отпущения, хотя с самого начала было ясно, что проблемы социальной сферы не под силу даже гораздо более искушенному чиновнику, чем Немцов. Но пока бывший нижегородский губернатор чувствовал себя настолько уверенно, что без колебаний вступил в конфронтацию с чиновничье-бюрократическим аппаратом. Он заявил, что у него слишком много привилегий, и, не успев еще толком освоиться в новой должности, распорядился пересадить высокопоставленных государственных служащих с так полюбившихся им «иномарок» на «волги», по «удивительному» совпадению изготавливавшиеся в Нижнем Новгороде.

* * *

В новом правительстве председатель уже не обладал всей полнотой власти. Места многих соратников Черномырдина заняли совсем другие люди. К тому же соперники премьер-министра инспирировали публикацию в западной прессе сообщений о миллиардах долларах, якобы осевших на его личных счетах в зарубежных банках. Эти обвинения не были беспочвенными. Номинально принадлежавшие народу колоссальные сырьевые ресурсы, с помощью которых можно было бы за короткие сроки обуздать инфляцию, свести бюджетный дефицит к нулю и вообще обойтись без обременительных внешних займов, стали источником обогащения небольшой группы нефтегазовых монополистов. Ранее среди них числился и возглавлявший «Газпром» Черномырдин.

Однако премьер-министр не пал духом и бросил вызов политическим противникам. На IV съезде Движения «Наш Дом Россия», на парламентских выборах 1995 года официально считавшейся «партией власти», он был почти единогласно избран председателем и сразу же призвал своих сторонников немедленно начать подготовку к участию в очередных выборах в Государственную Думу, намеченных на декабрь 1999 года. Черномырдин также подчеркнул, что в 2000 году непременно будет баллотироваться в президенты. Наверняка он знал, что у него нет никаких шансов, но Ельцин и стоявшие за ним силы еще долго рассматривали его как припасенную на крайний случай козырную карту.

На посту главы президентской администрации Чубайса сменил литературный помощник Ельцина и подлинный автор двух его книг Валентин Юмашев. Разумеется, на одну из высших ступеней в кремлевской иерархии одаренный журналист поднялся отнюдь не за счет своего писательского таланта. При подборе кандидатуры преемника Чубайса «семья» руководствовалась совершенно иными критериями. Юмашев был тесно связан с Татьяной Дьяченко и пользовался репутацией человека Березовского, поскольку до недавнего времени занимал должность заместителя главного редактора журнала «Огонек», считавшегося рупором этого блистательного режиссера постановщика политических спектаклей. После вынужденного ухода Лебедя кремлевские стратеги наряду с Немцовым вывели на арену российской политики и других действующих лиц, стремясь таким образом расставить на мало-мальски ответственных постах своих людей.

26 марта 1997 года указом президента Путин был назначен заместителем руководителя кремлевской администрации. Сорокачетырехлетнему бывшему подполковнику КГБ подчинялось также Контрольное управление, являвшееся одним из двадцати основных подразделений президентского аппарата. По словам Путина, Кудрин, переходя на другую работу, лично рекомендовал его на эту должность.

Обязанности первого заместителя Юмашева исполнял еще один выходец из Санкт-Петербурга – пятидесятилетний Юрий Яров, в восьмидесятые годы сделавший карьеру в недрах аппарата Ленинградского горкома КПСС. В 1989–1991 годах он возглавлял Ленинградский облисполком, а после августовского путча пересел в кресло «полномочного представителя» президента в Санкт-Петербурге, то есть, попросту говоря, был приставлен Ельциным для надзора за Собчаком и Путиным. В 1992 году он перебрался в Москву и вплоть до 1996 года занимал пост вице-премьера. За этот период президент неоднократно «перетряхивал» кабинет министров, производя в нем различные перестановки, но это никак не коснулось опытного аппаратчика. Менялся только круг его обязанностей. За время своего пребывания в правительстве Ярову довелось курировать и проблемы безопасности, и социальную сферу, и кадровые вопросы. После переезда на Старую площадь он сумел завязать доверительные отношения с главой государства.

* * *

Реорганизация президентского аппарата продолжалась несколько месяцев. В предыдущие годы «теневым кабинетом» руководила узкая группа, состоящая из представителей старшего поколения. В нее входили помощники президента Виктор Илюшин и Лев Суханов, пресс-секретарь Вячеслав Костиков, которого во время плавания на теплоходе по Енисею сбросили в воду по приказу изрядно подвыпившего Ельцина, Георгий Сатаров, отвечавший за взаимодействие с российской интеллектуальной элитой, превосходный знаток проблем национальной безопасности Юрий Батурин, прославившийся позднее участием в космическом полете, и отличавшийся поразительной работоспособностью помощник по внешнеполитическим вопросам Дмитрий Рюриков.

Коржаков с нескрываемым подозрением относился к этим людям и даже установил за ними слежку, но, исходя из тактических соображений, не препятствовал их контактам с президентом. Ведь его окружение не могло состоять из одних только технократов. Ельцину требовались также интеллектуалы, способные генерировать идеи и умеющие писать речи так, чтобы их не стыдно было произносить государственным деятелям. Сам Коржаков на эту роль явно не годился.

Но теперь семейный клан Ельцина и, в первую очередь, ставшая фактически «первой леди» Татьяна Дьяченко не нуждались больше в этих поистине достойных людях. Для завоевания власти в нынешней, очень непростой политико-экономической ситуации они уже не годились, поскольку оказались слишком мягкотелыми и прекраснодушными. Для того чтобы не только выстоять в схватке с такими сильными, склонными к популизму соперниками, как Лужков и Лебедь, но еще и любыми, даже самыми грязными способами убрать их с политической арены, требовались личности совсем иного склада. В новых, гораздо более сложных условиях действовали новые, ужесточившиеся правила игры, и соответственно требовалась команда «молодых волков», способных к проведению агрессивных пропагандистских акций без оглядки на писаные и неписаные законы.

Замена актеров на кремлевской сцене произошла фактически за одну ночь. Среди членов новой команды особенно выделялся бывший посол в Словакии Сергей Ястржембский. Как внешне, так и по своему менталитету и манере речи он полностью соответствовал классическому типу специалиста в области пиар-технологий и в этом качестве оказался просто незаменим.

Но Яров и Путин тоже не затерялись в коридорах власти. Бывший партийный функционер и бывший чиновник Санкт-Петербургской мэрии с чекистским прошлым показали себя высококлассными профессионалами. Вскоре даже на самом высоком уровне кремлевского административно-бюрократического аппарата уже не могли обойтись без двух хорошо образованных менеджеров, как никто другой, умевших заниматься ежедневной рутинной работой. В частности Ельцин теперь внимательно наблюдал за быстрым восхождением Путина по ступеням иерархической лестницы.

После образования в сентябре 1997 года Межведомственной комиссии по вопросам экономической безопасности бывший офицер КГБ был сразу же включен в ее состав. Следует отметить, что к формированию этой структуры приложил руку Березовский, занимавший тогда пост заместителя секретаря Совета безопасности. Одновременно начальнику Главного контрольного управления поручили заниматься довольно щекотливым делом. От него потребовали разобраться с ситуацией внутри государственной компании «Росвооружение»– мощнейшего военно-экономического объединения, представлявшего интересы бывшего советского, а ныне российского военно-промышленного комплекса за рубежом и являвшегося абсолютным монополистом в сфере экспорта вооружений и военной техники. Ранее за его деятельностью неусыпно наблюдал Коржаков, не желавший никому уступать контроль за необычайно прибыльным оружейным бизнесом. После его ухода новая кремлевская команда была вынуждена принять все меры для сохранения своего влияния на могущественный концерн.

* * *

Криминогенная ситуация, сложившаяся на постсоветском пространстве, уже давно вызывала тревогу у мировой общественности. Российские мафиозные структуры, специализировавшиеся на таких преступлениях, как незаконный оборот наркотиков, проституция, азартные игры, нелегальная иммиграция, вымогательство и похищение людей, финансовые аферы, уклонение от уплаты налогов, кражи автомобилей и заказные убийства, превратились в международные конгломераты. Появились также новые виды противоправных деяний, из которых наибольшую опасность представляли махинации с кредитными карточками и проникновение в банковские компьютерные сети.

Сперва славянские, кавказские и прочие бандформирования, подобно спруту, охватили «щупальцами» бывшие социалистические страны Восточной Европы, где после падения прежних режимов условия, в сущности, были такими же, как и в бывшем Советском Союзе. Впоследствии, в самый напряженный период вывода из Германии Западной группы войск этот контингент превратился в настоящий Клондайк для воров в мундирах и штатском.

После окончания переброски крупнейшей в мире военной группировки в Россию на новых немецких землях уже существовала отлаженная инфраструктура криминального бизнеса. Его представители, располагавшие после поспешной распродажи «излишков» движимого и недвижимого войскового имущества колоссальными валютными средствами, вступили в контакт с преступными синдикатами в США, Канаде, Израиле, Южной Африке и ряде стран Центральной и Южной Америки – с целью не просто отмыть грязные деньги, но завладеть с их помощью легальными отраслями экономики. Мощные преступные организации представляли собой серьезную угрозу политической стабильности в России. Из-за снижения жизненного уровня большинства российских граждан и уязвимости мест хранения ядерных материалов возникла опасность попадания компонентов, пригодных для создания атомных бомб хиросимского типа, в руки террористов.

В середине девяностых годов наметилась еще одна опасная тенденция. По мере деградации общественного организма и усиления влияния элиты уголовного мира на внутреннюю и внешнюю политику Россия постепенно превращалась в полукриминальное государство. Поэтому все более очевидным становился вариант прихода к власти сторонника авторитарной системы правления, готового в борьбе с преступностью и коррупцией прибегнуть к самым жестким методам и способного под лозунгом «Прекратить разворовывание национального достояния» существенно ограничить гражданские права и практически ликвидировать демократические институты и независимые СМИ, подсознательно воспринимаемые большинством жителей России как единственные реальные – наряду со свободным хождением иностранной валюты – достижения последних лет.

Отказ от декриминализации экономики – одна из наиболее серьезных ошибок президента Ельцина и всех сформированных при нем кабинетов министров. Именно в желании большинства россиян жить в обществе, свободном от засилья уголовных элементов, следует искать истоки популярности сперва Жириновского, затем Лебедя и, наконец, Путина.

* * *

Проведенная будущим российским лидером проверка деятельности «Росвооружения» выявила множество неблаговидных фактов. Начальник Главного контрольного управления президентской администрации уличил многих высокопоставленных чиновников этого ведомства – монополиста оружейного бизнеса – в присвоении огромных сумм, полученных в результате заключения выгодных сделок с несколькими странами и предназначенных для погашения долгов государства перед военнослужащими. Но еще более тяжким было обвинение руководства «Росвооружения» в причастности к нелегальным поставкам военной техники в Армению.

Свои тщательно продуманные выводы Путин изложил в секретном докладе, направленном министру обороны Игорю Родионову. Каково же было его удивление, когда через несколько дней он увидел копию этого доклада в руках стоявшего на трибуне в зале заседаний Государственной Думы председателя Комитета по обороне Льва Рохлина. Каким образом секретный документ, способный произвести эффект разорвавшейся бомбы, стал достоянием гласности? Ответ на этот вопрос не найден до сих пор.

Доклад Путина спровоцировал один из самых громких скандалов ельцинской эпохи. Неожиданно выяснилось, что во время армяно-азербайджанской войны за Нагорный

Карабах высшие чины российской армии, несмотря на запрет, тайно снабжали оружием одну из противоборствующих сторон. Ранее в средствах массовой информации уже сообщалось об аналогичных случаях, имевших место в Абхазии и Приднестровье, но никаких конкретных фактов тогда представлено не было. Теперь же были получены неопровержимые доказательства проведения Россией тайных операций в Закавказье.

Рохлин начал собственное расследование военно-криминальных аспектов деятельности «Росвооружения». Наверное, ему не следовало этим заниматься, ибо через несколько месяцев он был найден мертвым на своей подмосковной даче. По официальной версии, его застрелила жена…

Путин пополнил свое досье сведениями, касающимися этой довольно темной истории, и занялся другими, не менее громкими делами. Наряду с контрольными функциями руководитель президентской администрации возложил на него также обязанность курировать правовые вопросы и процесс распределения по регионам направляемых из Центра финансовых потоков. Через четыре года он признался, что не испытывал тогда никакого морального удовлетворения. «Работа такая… несозидательная сама по себе. Важная, нужная, я все понимаю, но неинтересно мне было».

Внутренне он уже был готов уволиться и в очередной раз начать все сначала. Путин не собирался до конца дней своих рыться в бумагах и просиживать штаны в кресле чиновника, даже довольно высокого ранга. Ему хотелось найти себе занятие по душе. Он постепенно начал разрабатывать план создания собственной юридической фирмы по обслуживанию отечественных и зарубежных предприятий.

* * *

После замены в марте 1997 года ряда ключевых фигур в правительстве у многих создалось впечатление, что никогда еще за всю историю постсоветской России реформаторы не были в таком количестве представлены в правительстве («Команда единомышленников»).

Необходимо было срочно приступить ко второму этапу приватизации, доходы от которой были уже заложены в дефицитный бюджет. Ответственность за распродажу бывшей социалистической собственности возложили на Чубайса и Немцова. Под давлением западных финансовых институтов правительство разработало новые правила проведения приватизации уже на конкурсной основе и при условии, что документация, представленная потенциальными участниками, будет абсолютно «прозрачной».

Ранее переход государственных предприятий в частные руки не принес почти никаких дополнительных поступлений в казну, поскольку 123 ООО промышленных объекта по ошеломляюще низким ценам скупили несколько финансовых группировок, обладавших хорошими связями в верхах. Рыночный сектор экономики также не получил стимулов к дальнейшему развитию, так как доля доходов от приватизации в отличие от Польши, Чехии и Венгрии составила всего лишь 0,3 % валового национального продукта. Сперва на продажу были выставлены государственные контрольные пакеты акций нефтяного концерна «Роснефть» и крупнейшего в мире производителя никеля, палладия и платины горно-обогатительного комбината «Норильский никель».

Но наиболее ожесточенная борьба велась за обладание двадцатипятипроцентным пакетом акций абсолютного монополиста в российской системе дальней связи «Связьинвест». Прежде при заключении приватизационных сделок олигархи придерживались определенных принципов и не старались обойтись друг без друга. Так, еще зимой 1997 года тогдашний первый вице-премьер Потанин не возражал, когда Чубайс передал принадлежавший государству обанкротившийся «Агропромбанк» с его широко разветвленной финансовой сетью и солидной клиентурой его конкуренту Александру Смоленскому. Однако в ситуации, сложившейся вокруг «Связьинвеста», «Норильского никеля» и «Роснефти», Березовский и Гусинский почувствовали себя обманутыми, так как, к их великому удивлению, эти жирные куски достались потанинскому «ОНЭКСИМ-Банку».

Отношения между правительством и несколькими финансовыми магнатами сразу же испортились. Молодых реформаторов Чубайса и Немцова заподозрили в закулисном сговоре с Потаниным с целью изменить соотношение сил внутри финансовой элиты в его пользу.

Конфликт еще более обострился, когда выяснилось, что в приобретении контрольного пакета акций «Связьинвеста» участвовал иностранный капитал в лице его таких одиозных представителей, как американский мультимиллиардер Джордж Сорос, российский эмигрант Борис Иордан из «МФК-Банка» и дочернее предприятие «Дойче банка» – «Морган Гринфил». Это означало, что в дальнейшем на приватизационных конкурсах иностранные инвесторы с их почти неисчерпаемыми денежными ресурсами будут в открытую конкурировать с российскими олигархами. Поэтому Березовский и Гусинский в своих средствах массовой информации развязали самую настоящую войну против Чубайса, Немцова и «ОНЭКСИМ-Банка». Особенно яростно их атаковали телеканалы ОРТ и НТВ.

Оскорбленные до глубины души финансовые магнаты хотели добиться пересмотра результатов последних аукционов и тем самым помешать «ОНЭКСИМ-Банку» усилить свое политическое влияние за счет покупки еще целого ряда крупных промышленных предприятий.

* * *

Союз между Ельциным, молодыми реформаторами Чубайсом и Немцовым и финансовой олигархией, летом 1996 года обеспечивший сохранение политической стабильности в России, подвергся серьезному испытанию на прочность в результате ожесточенной борьбы за передел собственности. Более того, хозяева Кремля почувствовали себя загнанными в угол, ибо теперь сама логика развития событий требовала найти ответ на вопрос, кто реально управляет страной.

Чубайс и Немцов парировали выдвинутые против них обвинения, организовав кампанию против «бандитского капитализма», направленную против финансистов, потерпевших поражение в борьбе за приватизацию нескольких промышленных гигантов. Оба вице-премьера неоднократно утверждали, что залогом его преодоления являются честные условия проведения приватизационных конкурсов.

В августе Ельцин собрал в Кремле за круглым столом ведущих банкиров и предпринимателей. Это было расценено как еще одно свидетельство господства в стране нескольких олигархических группировок. Однако в действительности президент ставил перед собой цель несколько умерить аппетиты финансово-промышленных магнатов и вообще примирить их между собой.

Однако вся эта история зашла слишком далеко, и без жертв уже никак нельзя было обойтись. Из-за происков олигархов Россию уже сотрясали правительственные кризисы. Первым своего поста лишился Альфред Кох, работавший вместе с Чубайсом в Санкт-Петербурге и с тех пор считавшийся его доверенным лицом. В качестве председателя Госкомимущества он отвечал за продажу закрепленных в федеральную собственность пакетов акций и поэтому оказался непосредственно причастен к проведению приватизационных аукционов, вызвавших такие жаркие споры.

Одновременно Березовский попытался превратить Совет безопасности в параллельное правительство и использовать его для окончательного отстранения молодых реформаторов от власти. Сперва он лишил Бориса Иордана въездной визы. В своем намерении определять решения правительства и президента или корректировать их с учетом собственных интересов Березовский был настолько откровенен, что вынудил Чубайса и Немцова заставить

Ельцина прибегнуть к самым решительным контрмерам. В конце октября 1997 года глава государства сместил Березовского с должности секретаря Совета безопасности. Но олигарх по-прежнему оставался «членом Семьи».

Березовский незамедлительно нанес ответный удар. В контролируемых им средствах массовой информации был опубликован компромат на Чубайса и трех его ближайших соратников, получивших, якобы за написанную ими по заказу одного из швейцарских издательств книгу о российской приватизации больше похожий на взятку гонорар в размере 90 ООО долларов каждый. Ельцин в гневе удалил из высших органов власти всех «кремлевских писателей», за исключением Чубайса. Однако без команды некогда «всесильный регент» сразу же утратил политический вес. К марту 1998 года его позиции в правительстве уже были существенно ослаблены.

В итоге в выигрыше оказался Черномырдин. Премьер-министр все более активно вмешивался во внешнюю политику, поскольку наряду с вице-президентом США Альбертом Гором возглавлял российско-американскую правительственную комиссию. В конце февраля 1998 года Ельцин разрешил ему регулярно появляться на экранах телевизоров. Премьер-министр долен был раз в неделю «отвечать на вопросы граждан и организаций» и таким образом демонстрировать «открытость исполнительной власти». Всем своим видом он как бы подчеркивал, что имеет все шансы стать преемником Ельцина и никакие молодые реформаторы ему не помеха.

В марте 1998 года в Бонн прибыла российская правительственная делегация во главе с Немцовым. Он не скрывал, что, как и прежде, считает себя «наследным принцем». «Вы что, всерьез верите, что Черномырдин выйдет победителем из президентской гонки?»– спросил он в отеле «Маритим» сопровождавших его немцев. Когда лифт остановился на этаже, где находились номера высокопоставленных лиц, вице-премьер с презрительной усмешкой добавил: «У Бориса Ельцина на этот счет другое мнение».

Рокировка

В марте 1998 года наиболее влиятельные члены «семейного клана» Ельцина пришли к выводу, что шансы Лужкова стать президентом увеличиваются с каждым днем. Популярность лидера коммунистов Зюганова, вышедшего в 1996 году во второй тур, несколько снизилась, но он по-прежнему был в состоянии набрать не менее двадцати пяти процентов голосов.

Так кого же можно было противопоставить этим двум «политическим тяжеловесам» на предстоявших через два года президентских выборах? Немцов окончательно дискредитировал себя в глазах ближайшего окружения Ельцина. Он так и не сумел добиться нужных результатов и растратил всю энергию на заведомо обреченную на провал борьбу с олигархами. Напротив, Лебедь опять начал набирать политические очки и в борьбе за пост губернатора Красноярского края при поддержке прокремлевской олигархической группировки, имевшей свои интересы в огромном сибирском регионе, значительно опередил соперников. Однако он уже доказал, что совершенно не умеет «играть в команде». По единодушному мнению «семьи», этот недостаток был присущ и Явлинскому, который предпочитал постоянно находиться в оппозиции. Неужели оставалось делать ставку только на Черномырдина?

Эта версия дальнейшего развития событий получила довольно широкое распространение в Москве. Проверить ее истинность не представляется возможным. Тем не менее, она заслуживает самого пристального внимания. Согласно этой версии, «семье» передали видеокассету с записью беседы Гора и Черномырдина. В последний раз два политических деятеля, занимавших в США и России вторые по значению государственные посты, встречались в Вашингтоне, где не преминули поднять бокалы за избрание их президентами. Такого Ельцин, с подозрением относившийся к любому потенциальному преемнику на его место, простить не мог. Он решил немедленно уволить Черномырдина и приказал своей команде как можно скорее составить список кандидатов на должность премьер-министра. Единственное условие: он непременно должен был быть убежденным реформатором.

В президентской администрации началась невообразимая суета. По настоянию Березовского первое место в списке занял его верный клеврет, секретарь Совета безопасности Иван Рыбкин. Гусинский и Чубайс пытались добиться назначения главой кабинета министров заместителя председателя Совета директоров НТВ Игоря Малашенко, в 1996 году работавшим под началом «приватизатора всея Руси» в предвыборном штабе Ельцина и с тех пор зарекомендовавшего себя отличным организатором.

Были в этом списке и фамилии нескольких губернаторов. Среди остальных соискателей особенно выделялся спикер Совета Федерации Егор Строев, имевший репутацию весьма искушенного политика. Не следовало забывать также о представителях «силового блока», как всегда, старавшихся держаться в тени.

О кандидатуре Лебедя не могло быть и речи. Ветеран Афганистана и «Умиротворитель Приднестровья» доставил слишком много неприятностей «семье». Но и бывший директор Федеральной пограничной службы Андрей Николаев ее также не слишком устраивал. Поэтому Лебедь оказался в самом конце списка.

Неожиданно о своих претензиях заявили лоббисты могущественных нефтяных монополий. Черномырдин, возглавляя правительство, добился предоставления «Газпрому» небывалых льгот. Этот полугосударственный концерн не только полностью засекретил сведения, касающиеся реальной стоимости добычи газа, но и был освобожден от многих налогов. Теперь конкурировавшие с гигантом газовой индустрии нефтяные магнаты для восстановления баланса потребовали назначить премьер-министром их человека. Но кого именно? Выдвижение на этот пост олигарха было бы воспринято как открытый вызов общественному мнению. В конце концов один из высокопоставленных сотрудников администрации еще раз внимательно просмотрел список членов действующего кабинета министров и наткнулся на фамилию Кириенко. Тридцатипятилетний выходец из Нижнего Новгорода занимал должность министра топлива и энергетики.

* * *

23 марта 1998 года Ельцин преподнес «дорогим россиянам» очередной сюрприз. Он сообщил им о решении отправить Черномырдина в отставку и одновременно назначил его руководителем своего «предвыборного штаба». Тем самым президент породил волну слухов о том, что Черномырдина намеренно «вывели из игры» с целью дать ему возможность как можно лучше подготовиться к будущим выборам. Именно поэтому, дескать, Ельцин с такой ухмылкой говорил об «удачной рокировочке». Но через несколько месяцев выяснилось, что Черномырдина втихую использовали как «ладью» в новой партии, разобраться в которой непосвященным было не дано. Ведь опытный царедворец, образно выражаясь, годился как для заманивания соперников в ловушку, так и для закрывания брешей в собственной линии обороны, прикрытия «короля» сзади и захвата стратегически важных позиций во вражеском лагере. Вот только стать президентом России он не мог. Вернее, этого ему просто не позволили бы.

Ельцин неслучайно сделал вторым лицом в государстве самого молодого и неопытного министра, всего лишь год назад с помощью Немцова перебравшегося в Москву. Ранее Сергей Кириенко изучал в Горьком кораблестроение, потом занимал ряд должностей в структурах ВЛКСМ, а после крушения коммунистического режима возглавил банк и основал нефтеперерабатывающий завод «Норси-Ойл».

К новому председателю правительства, больше похожему на студента, сперва мало кто относился всерьез. К нему тут же приклеилось прозвище «Киндерсюрприз». При наличии огромного комплекса нерешенных проблем назначение руководителем кабинета министров «политического легковеса» было воспринято поначалу как, по меньшей мере, безответственный и неразумный поступок. Многие полагали, что президента втянули в чистейшей воды авантюру.

Целый месяц Государственная Дума отказывалась утверждать Кириенко в новой должности. По конституции нижняя палата имела право трижды отвергать предложенные президентом кандидатуры, но затем глава государства мог распустить ее. Поэтому в третий раз депутаты решили не рисковать и скрепя сердце высказались в поддержку нового председателя правительства. За два с лишним года, прошедших после парламентских выборов, они еще не успели полностью воспользоваться своими обширными привилегиями. Особенно боялись потерять думские мандаты почти никому не известные избранники из глухих провинций.

«Семье» опять крупно повезло. Она научила будущих хозяев Кремля навязывать свою волю законно избранному парламенту, формально не нарушая конституции. После увольнения чересчур возомнившего о себе Черномырдина все важнейшие политические решения стали прерогативой президентского аппарата. Пост председателя правительства – главы номинально высшего органа исполнительной власти– за Кириенко сохранялся лишь при условии неукоснительного выполнения им требований Кремля.

Для Кириенко был уготован такой же сценарий, как и годом раньше для его нижегородского земляка, «надорвавшегося» в схватке с олигархами. Уже почти никто не сомневался в том, что Ельцин вскоре сделает из умного и образованного председателя правительства козла отпущения и после очередного экономического кризиса с легкостью расстанется с ним.

* * *

Через месяц после реорганизации кабинета министров Путин был назначен первым заместителем руководителя президентской администрации, ответственным за положение в регионах и контакты с губернаторами. Одновременно ему было поручено выступить в роли третейского судьи и помочь разрешить конфликт между правительством и бастующими рабочими горнодобывающей промышленности. Их акции протеста с каждым днем принимали все более угрожающие масштабы. В Кемеровской области, расположенной в так называемом «Красном поясе», шахтеры вышли на улицы с требованиями немедленно прекратить реструктуризацию отрасли, погасить долги по зарплате и отказаться от закрытия «бесперспективных» шахт.

Несколько лет все московские правительства, вне зависимости от преобладания в них консерваторов или реформаторов, занимались латанием дыр, переводя выделенные Всемирным банком средства в контролируемый оппозицией Кузбасский угольный бассейн. В результате источником субсидий убыточным шахтам– три миллиарда долларов ежегодно – неизменно становился скудный федеральный бюджет.

Забастовки горняков сделались уже вполне привычным явлением, но в этот раз шахтеры устроили настоящую «рельсовую войну». Почти месяц они блокировали движение по Транссибирской железнодорожной магистрали, парализовав одну из важнейших транспортных артерий страны и поставив под угрозу срыва снабжение электростанций Дальнего Востока углем, а его жителей – продовольствием. Доведенные до отчаяния горняки утверждали, что деньги, предназначенные для выплаты жалованья рабочим горнодобывающих предприятий, не доходят до них.

Кириенко был вынужден оставить все дела и спешно вылететь этот регион, превратившийся в настоящую пороховую бочку. После возвращения из Кузбасса он принял делегацию шахтеров и не без помощи Путина сумел несколько разрядить ситуацию и предотвратить социальный взрыв. В итоге горняки согласились убрать пикеты с подступов к Белому дому и железнодорожных путей.

В июле 1998 года за проявление симпатий к Лужкову был уволен Сергей Шахрай. Он не только долгое время исполнял обязанности советника Ельцина по юридическим вопросам, но и возглавлял постоянную Комиссию по разграничению полномочий и предметов ведения между Центром и регионами. Его место занял Путин, в неполные сорок шесть лет ставший внезапно чиновником очень высокого ранга. Кремль фактически поручил ему отслеживать социально-политическую ситуацию в каждом из 89 субъектов Российской Федерации. Но без поддержки сорокалетнего Валентина Юмашева, своего непосредственного руководителя и доверенного лица Березовского, Путину вряд ли бы удалось так близко подобраться к вершине властной пирамиды. Ведь он теперь получил свободный доступ к президенту, объявившему сохранение единства России одной из главных задач. Путин быстро выработал в себе привычку регулярно наведываться с инспекциями на подведомственные территории, установил личные контакты со многими влиятельными не только у себя на родине региональными лидерами и в случае необходимости умело «вправлял им мозги».

За время пребывания в новой должности Путин получил четкое представление об истинном состоянии государственной власти на региональном уровне. Понимая, что без соответствующих административных рычагов невозможно заставить глав исполнительной власти на местах выполнять указания Кремля, он убедил Ельцина предоставить ему широкие полномочия и принялся «набирать кадры» из бывших сослуживцев по КГБ и Санкт-Петербургской мэрии.

В мае 1998 года Путин добился назначения начальником Контрольного управления своего сверстника и нынешнего директора ФСБ Николая Патрушева. С 1975 года они вместе служили в облицованном гранитом здании на Литейном проспекте. Потом Патрушев переехал в столицу и в 1994 году возглавил сверхсекретное Управление собственной безопасности ФСБ, то есть занялся выявлением агентов иностранных разведок и предателей в рядах его сотрудников. Позднее он получил повышение и стал начальником управления кадров этой силовой структуры.

* * *

Между тем на Россию неудержимо надвигался финансовый кризис, поставивший под угрозу само существование государства. Никогда со времен распада Советского Союза оно не оказывалось в таком затруднительном положении. Российская экономика всецело зависела от экспорта энергоносителей, и низкие цены на нефть на мировом рынке дестабилизировали обстановку в стране. Очевидно, отвечавший в правительстве Кириенко за экономический блок вице-премьер и подчиненные ему министры не слишком разбирались в финансовой политике и толком не представляли себе, как в условиях хронической невыплаты зарплат и пенсий сочетать обеспечение стабильности финансовой системы и латание все более увеличивающихся бюджетных дыр.

Внутренний долг России составлял уже 70 миллиардов долларов. Всего же ей предстояло вернуть иностранным кредиторам и собственным гражданам 200 миллиардов долларов. На обслуживание государственных долговых обязательств предполагалось выделить не менее трети федерального бюджета. К тому же общая сумма долгов российских предприятий превысила объем всей денежной массы. Для увеличения притока капитала в Россию правительство Черномырдина, как уже отмечалось выше, приступило к распространению выпускаемых под совершенно немыслимые проценты пресловутых краткосрочных Государственных казначейских обязательств.

После обострения кризиса Центральный банк для предотвращения оттока за границу значительных денежных средств временно повысил доходность этих ценных бумаг до 150 % в валюте. Вскоре государство было уже не в состоянии погашать долги по ГКО, превратившихся из источника бюджетного финансирования в его объект и чуть ли не вдвое превысивших реальные доходы от сбора налогов. Золотовалютные запасы Центробанка за шесть месяцев уменьшились с 23 до 15 миллиардов долларов. Уход инвесторов с начавшего рушиться российского фондового рынка больше подходил на бегство. С началом обвального финансового кризиса биржевые котировки таких крупнейших российских компаний, как «Газпром», «ЛУКОЙЛ» и РАО ЕЭС России снизились почти в два раза. Российскому руководству пришлось с горечью признать, что две трети зарубежных инвесторов из ринувшихся в 1997 году в страну были обыкновенными биржевыми спекулянтами, руководствовавшимися исключительно корыстными соображениями и даже не помышлявшими о подъеме производства и экономическом росте.

Наряду с резким сокращением расходов в бюджетной сфере правительство было вынуждено принять также другие непопулярные меры и расторгнуть неформальное «соглашение» с довольно значительной частью российских граждан. Раньше в верхах не только мирились с существованием теневой экономики, но из-за невозможности полностью выполнить социальные обязательства порой даже откровенно радовались столь высокой деловой активности россиян. Правительство могло месяцами задерживать выплаты зарплат, пособий и пенсий, но взамен позволяло людям не платить налоги. Угроза финансового краха заставила исполнительную власть приказать фискальным органам взять на учет все дополнительные источники доходов населения, включавшие в себя различные виды трудовой деятельности в свободное от основной работы время, сдачу жилья в аренду и проценты, получаемые с вложенных в ценные бумаги капиталов и так далее.

Стремясь наверстать упущенное, правительство распорядилось в кратчайший срок составить реестр налогоплательщиков и сформировать соответствующую компьютерную базу данных, так как неожиданно выяснилось, что сведениям, полученным от Госкомстата, доверять нельзя. Его председатель был даже арестован по обвинению в манипуляциях количественными показателями в интересах нескольких финансово-промышленных групп. В поисках выхода из экономического тупика власти впервые после ликвидации политического диктата вместе с распадом СССР и крушением коммунистического строя попытались снова прибегнуть к полицейским методам.