Владимир Путин. Лучший немец в Кремле

Сам Путин довольно подробно рассказал в своих интервью о том, чем ему довелось заниматься в Дрездене. Оказывается, он тщательно собирал нужные сведения и после аналитической обработки отправлял их в Москву. В частности, ему удалось не только спрогнозировать падение Берлинской стены, но и предложить свой вариант решения «проблемы ГДР». Техническим и экономическим шпионажем он не занимался и никогда не пытался раздобыть секретную информацию на территории ФРГ, иначе после объединения Германии немецкая контрразведка никогда бы не разрешила ему въезд в страну. По словам Путина, в Кельне хорошо осведомлены о его деятельности в Дрездене, так как все документальные материалы из архивов «Штази», касающиеся его пребывания в Восточной Германии, после падения Берлинской стены были полностью переданы спецслужбам ФРГ, и никакие неприятные сюрпризы его не ждут.

Похоже, что в архивах этих ведомств содержится крайне мало данных о Путине. Но даже если бы там имелся по-настоящему сенсационный материал, власти ФРГ никогда бы не рискнули публично изобличать человека, от которого в значительной степени зависели как российско-германские отношения, так и стабильность в Европе.

Группа советской разведки в Дрездене размещалась в доме № 4 на Ангелика-штрассе. Серого цвета вилла в аристократическом квартале Лошвиц находилась прямо напротив окружного управления МГБ. Но Путин заглядывал туда крайне редко. Зато он регулярно посещал части расположенной в Восточной Германии и насчитывающей 380 000 человек Западной Группы войск, штаб-квартиры представительства КГБ в Карлсхорсте, а также генеральное консульство СССР в Лейпциге. Он заезжал туда потому, что работал в ГДР под «крышей» заместителя председателя окружного отделения Общества советско-германской дружбы и в Лейпциге мог установить контакты с лицами, представляющими определенный оперативный интерес. Разумеется, он постоянно бывал также на Лейпцигской ярмарке и познакомился там со многими известными людьми. Правда, проживавшим в Восточной Германии советским гражданам и представителям первой волны русской эмиграции не составляло большого труда определить принадлежность Путина к спецслужбе, и поэтому они старались не общаться с ним и его семьей. Путина это крайне раздражало, так как он считал себя порядочным человеком, не способным на подлый поступок. Действительно, в Дрездене и Лейпциге о нем и его семье отзывались только положительно.

* * *

Путины занимали стандартную двухкомнатную квартиру с прихожей и чуланом на третьем этаже сборно-щитового дома № 101, расположенного на Радебергер-штрассе. Во второй половине 1986 года у них родилась вторая дочь. В честь матери Путина ее назвали Машей. Путин сохранил самые добрые воспоминания о своей службе в ГДР. В свободное время он руководствовался принципом «у каждого свои слабости» и в результате стал любителем такого традиционного немецкого напитка, как пиво. По выходным он вместе с женой и дочерьми выезжал на маленькой серой «Ладе» на прогулку в саксонскую Швейцарию, а вечерами вместе с Людмилой заходил в небольшие открытые кафе, где заказывал пиво и жареные колбаски. Путин тогда привык выпивать около четырех литров пива в неделю и в итоге изрядно прибавил в весе. При его сравнительно небольшом росте—1 метр 72 сантиметра – он стал весить 85 килограммов и был вынужден носить костюмы 52 размера. Ранее размеры его одежды были 44/46.

Репортеру еженедельника «Вельт ам Зонтаг» удалось разыскать пивную «АмТор», завсегдатаями которой были сотрудники дрезденского филиала советской разведки. К глубокому разочарованию любителей сенсаций, ее владелец рассказал, что ни разу не видел Путина пьяным. «Русский» часто заходил в его заведение, садился за один и тот же угловой столик (для особо любопытных туристов там сейчас оборудован «Уголок Путина»), заказывал кружку пива и внимательно наблюдал за посетителями. Время от времени он беседовал с ними о каких-то пустяках и никогда не высказывал своих политических взглядов. По праздникам он угощал их водкой, которую всегда приносил с собой. В официальной обстановке капитан КГБ Путин почти не пил. Вскоре после его приезда в ГДР Горбачев объявил о начале знаменитой антиалкогольной кампании. На одном из приемов, устроенных сотрудниками «Штази», Путин, к их великому удивлению, вылил стакан водки в цветочный горшок.

…Любой из офицеров КГБ, служивших тогда в ГДР, на вопрос о степени важности работы его коллег в Дрездене лишь усмехнется в ответ. В Дрезден не направляли перспективных офицеров – там вряд ли можно было получить важные сведения, касающиеся ГДР. Офицеров разведки, которым прочили большое будущее, посылали в США, страны Западной Европы и Третьего мира. В государствах Восточного блока работали, как правило, сотрудники ПГУ со средними способностями, разоблаченные западными спецслужбами разведчики или – об этом также не следует забывать – люди со специальными заданиями.

Был ли Путин одним из них? Он старательно избегал и избегает любых разговоров на эту тему. Из книги «От первого лица» нам известно, что после окончания Краснознаменного Института имени Андропова ему предложили на выбор две страны – ФРГ и ГДР. Но перед тем как отправиться в Бонн или другой западногерманский город, требовалось прослужить несколько лет начальником отдела центрального аппарата КГБ. Но Путин не намерен был больше ждать. Ему хотелось побывать в другой стране, посмотреть на другую жизнь. Не последнюю роль здесь играли также материальные соображения, и с этой точки зрения длительная командировка в Восточную Германию давала большие преимущества. В отличие от Ленинграда, в Дрездене Путин часть зарплаты получал в свободно конвертируемой валюте. Правда, сперва он надеялся попасть в столицу ГДР, ибо тогда мог бы распространить свою сферу деятельности на Западный Берлин, где проходила граница между двумя враждебными военно-политическими блоками. Но все-таки в конце концов он оказался в провинциальном городе.

В беседах с журналистами Путин особо подчеркивал, что в ГДР он занимался только изучением политической ситуации в странах НАТО, главным образом в ФРГ, собирал информацию о политических партиях в обеих частях Германии и составлял для Центра досье как на ведущих немецких политических деятелей, так и на представителей молодого поколения политиков. Через своих информаторов он пытался получить из Бонна и других западноевропейских городов важные сведения о стратегии и тактике государств-членов Атлантического пакта и их позиции на предстоящих переговорах по разоружению. Видимо, в обязанности Путина входила также вербовка жителей ГДР, выезжавших в страны Западной Европы по служебным делам или на постоянное место жительства. По данным газеты «Зэксите Цайтунг», негласным сотрудником Путина был в частности некто Райнер Зоннтаг, по заданию КГБ засланный в одну из западногерманских праворадикальных организаций. Ранее неоднократно судимый в ГДР, Зоннтаг вскоре стал сутенером и был убит в Мюнхене.

Путин, безусловно, гарантировал лицам, пожелавшим навсегда покинуть ГДР, скорейшее удовлетворение их просьб властями Восточной Германии в том случае, если они согласятся после своего отъезда на Запад работать на советскую разведку. Таким образом, он, по мнению нескольких бывших сотрудников «Штази», сумел внедрить нескольких «кротов» в структуры концерна «Сименс».

Безусловно, тогда с Путиным познакомились и некоторые западные бизнесмены, приезжавшие в Дрезден и Лейпциг. Многие западногерманские экономисты часто посещали Дрезденский университет. Иностранцы обычно останавливались в отеле «Бельвю», где их уже поджидали работавшие на «Штази» проститутки.

* * *

Вскоре Путин и его сослуживцы получили новые задания. Горбачев поручил им позаботиться о создании за рубежом более привлекательного образа Советского Союза, ибо СССР формально отказался от агрессивной политики и коммунистической идеологии. Горбачев и КГБ надеялись тогда, что после модернизации их государство станет одним из гарантов стабильности в мировой политике и будет принято в «Общеевропейский дом». Теперь для привлечения к сотрудничеству жителей западных стран применялись совершенно другие аргументы. Многие из видных представителей политической и деловой элиты в странах НАТО, не скрывавших своих симпатий к провозглашенной Горбачевым «перестройке», охотно контактировали с советской разведкой. На Западе с надеждой восприняли весть о проходящих на Востоке переменах. Страх перед некогда грозным КГБ практически исчез.

Советскому Союзу требовалось преодолеть свое отставание не только в таких областях человеческих знаний, как микроэлектроника и вычислительная техника, но и в сфере информационных технологий. Без этого реорганизация экономических и социально-политических институтов была невозможна. Самым простым и дешевым способом получения новейших результатов научно-технических исследований был шпионаж. В Дрездене находился довольно известный завод по производству компьютерной техники «Роботрон», не только снабжавший своими изделиями все страны Восточного блока, но и поддерживавший контакты с концернами «Сименс» и «Ай-Би-Эм». В книге «От первого лица» Путин откровенно рассказывает, как его коллеги из отдела, занимавшиеся научно-техническим шпионажем, купили за несколько миллионов долларов разработанный на Западе сверхсекретный проект, относящийся к сфере высоких технологий. Руководство в Москве осыпало организаторов и исполнителей операции орденами. Но затем выяснилось, что в этой области СССР значительно отстает от западных держав и не имеет возможностей для осуществления данного проекта, который остался лежать в сейфе. Если имелся в виду план создания истребителя «Еврофайтер», то тогда вполне понятно, почему новый российский президент питает такую симпатию к научным разработкам в системе военно-промышленного комплекса.

Чем же на самом деле занимался Путин в Восточной Германии? Был ли он причастен к закулисным политическим интригам, о которых ничего не знали его коллеги из Министерства государственной безопасности ГДР? Почему сослуживцы прозвали его «Штази»? Путин, приехавший в ГДР в звании капитана, непрерывно поднимался по служебной лестнице и в итоге вернулся в Советский Союз в чине подполковника, сделав неплохую по тогдашним меркам карьеру. В 1987 году Путин вместе со многими другими сотрудниками представительства КГБ был награжден золотой медалью «За выдающиеся заслуги перед Национальной Народной армией ГДР», но этой награды советских офицеров удостоили исключительно в честь семидесятилетия Октябрьской революции. 7 февраля 1988 года Путин был награжден бронзовой медалью «За заслуги» Министерства государственной безопасности ГДР, хотя никаких особых заслуг за ним не числилось. И совсем непонятно, почему Президиум Верховного Совета СССР наградил его «Знаком почета».

Один высокопоставленный американский дипломат довольно скептически отозвался о Путине: «Мы еще слишком мало знаем этого человека и вынуждены тратить много времени и сил на освещение некоторых темных моментов в его биографии». Совершенно неясно, какую роль он сыграл в развале ГДР. Как он расценивал перемены, происходившие в стране пребывания революционные? Откуда он наблюдал за падением Берлинской стены? Как воспринял демонстрацию, прошедшую в Дрездене практически у дома, где размещалась их группа? И не был ли он, по мнению многих, участником инициированного Горбачевым заговора, целью которого было смещение Эриха Хонеккера с высших партийных и государственных постов?

* * *

Как стало известно уже в наши дни, руководство КГБ в Москве еще в 1987 году предвидело крах ГДР. Сразу же после прихода к власти Горбачева советская разведка активизировала свои контакты с представителями интеллектуальной элиты в государствах Восточного блока с целью распространить там идеи перестройки. В июне 1987 года тогдашний начальник Первого Главного управления Крючков тайно посетил Дрезден и Восточный Берлин, чтобы выяснить истинное положение дел в Восточной Германии. В доме известного физика Манфреда фон Арденне он откровенно поддержал идею демократизации общественного строя в ГДР и предложил обсудить возможность замены Эриха Хонеккера более молодым, «прогрессивно мыслящим» секретарем ЦК Эгоном Кренцем или заурядным первым секретарем Дрезденского окружкома СЕПГ Гансом Модровым. В Москве понимали, что осуществлению ее планов мешает только присутствие Хонеккера и группы его единомышленников в высших эшелонах власти. Поэтому КГБ приступило к проведению одной из самых секретных операций под кодовым названием «Луч» с использованием специально подготовленных офицеров.

Теперь Путин по вполне понятным причинам категорически отрицает свою причастность к этой акции, о которой долго ничего не знали ни высшее руководство СЕПГ, ни генералы «Штази». Кому в России наших дней хочется, чтобы его имя связывали с Горбачевым и крахом Варшавского договора? Но если Путин действительно входил в эту группу, то от него требовался теперь переход от вербовки западногерманских инженеров и бизнесменов к использованию в интересах Москвы оппозиционно настроенных членов партий, входивших в «Демократический блок», известных служителей церкви и, разумеется, сотрудников восточногерманских спецслужб. Ведь речь шла – ни много ни мало – о подготовке государственного переворота в дружественной стране. В интервью «Зэксише цайтунг» в марте 2000 года бывший подполковник «Штази» Петер Аккерман утверждал, что в январе 1990 года Путин лично пытался привлечь его к сотрудничеству с КГБ. Какую цель ставила перед собой эта мощная организация, подрывая основы коммунистического строя в ГДР? Вряд ли она добивалась воссоединения двух немецких государств. Путин и его сослуживцы наверняка не могли предвидеть такой вариант развития общественно-политического процесса на подведомственной им территории. Высшее политическое руководство СССР во главе с Горбачевым требовало от них только отстранения от власти группы закоренелых сталинистов и содействия процессу преобразования ГДР в социалистическое государство нового образца.

Аналогичные операции КГБ, вероятно, проводило также и в других государствах Восточного блока. В данном случае никто даже гипотетически не представлял себе возможности распада Варшавского договора. В наши дни как-то не принято вспоминать, что «бархатная революция» в Чехословакии победила не без помощи советской разведки. Что же касается событий в ГДР, то Андреас Беме и Рольф-Георг Рейт подробно исследовали степень участия в них группы «Луч» в опубликованной в 1999 году книге «Заговор».

В одной из вышеупомянутых бесед с журналистами Путин с нескрываемым возмущением отзывается о своих коллегах из «Штази», до последнего времени сохраняющих веру в коммунистические идеалы. Для Путина, осознавшего необходимость проводимой Горбачевым и его соратниками перестройки всей структуры управления в Советском Союзе, такая позиция была совершенно неприемлема. Бывшие сотрудники органов безопасности ГДР, напротив, описывают Путина как замкнутого и очень осторожного человека, умеющего скрывать мысли и чувства и предпочитавшего действовать за кулисами. Поэтому многие просто не замечали его. Но, с другой стороны, Путин поражал офицеров «Штази» своей почти феноменальной памятью на лица. Они также отдавали должное его незаурядному уму, образованности и умению молчать. Он никогда не принимал скоропалительных решений и не верил чужим клятвам, предпочитая в таких ситуациях полагаться на собственную интуицию.

Сотрудники «Штази» не скрывали также своего удивления от способности Путина применять на практике принципы строго иерархической философской системы, лежавшие в основе такого японского вида спорта, как дзюдо. Он тщательно соблюдал субординацию и никогда не производил впечатления карьериста, хотя, безусловно, стремился продвинуться по службе. Коллеги ценили его за самообладание и самодисциплину, однако в действительности Путину как человеку эмоциональному порой было довольно сложно скрывать свои чувства. По мнению одного из сослуживцев, Владимир «сильно нервничал» в трудных ситуациях. Часто он машинально прятал руки в карманах, очевидно, желая таким образом скрыть свои душевные переживания. В беседах с друзьями и коллегами Путин любил называть себя «типичным представителем красной бюрократии» и с гордостью рассказывал об активном участии деда в революционных событиях в Санкт-Петербурге в октябре 1917 года.

Не следует также забывать, что Путин был членом «парткома» представительства советской разведки в ГДР. Это опять же наводит на мысль о его близости к властным структурам. Безусловно, он играл весьма значительную роль в налаживании тесных связей между Дрезденом и Ленинградом, ставшими в конце концов городами-побратимами. Тогдашний первый секретарь Ленинградского обкома Владимир Соловьев неоднократно посещал Дрезден и, по некоторым данным, выполнял специальные задания Горбачева. По слухам, именно через него кремлевский лидер поддерживал «особые отношения» с Модровым.

* * *

В 1989 году Горбачев приехал в ГДР на празднование сорокалетия со дня основания этого государства. Он побывал в Лейпциге, а в Восточном Берлине произнес знаменитую фразу: «Опоздавшего жизнь сама накажет». Сотрудники представительства КГБ подробно информировали его о ситуации в высшем руководстве СЕПГ. После отъезда Горбачева в ГДР начались народные волнения. Операция «Луч» вступила в завершающую стадию…

Путин покинул ГДР в январе 1990 года через два месяца после крушения Берлинской стены. Нельзя сказать, что уезжал он в спокойной обстановке. Еще 29 марта 1989 года начальник дрезденского окружного управления МГБ Хорст Бем подал непосредственному начальнику Путина генералу Широкову рапорт, в котором обвинил его подчиненных в попытках завербовать офицеров вооруженных сил ГДР. Очевидно, руководители к этому времени уже располагали определенной информацией о чрезмерной активности группы «Луч» и разгневанный Хонеккер поручил Бему собрать доказательства «подрывной деятельности» Модрова, пообещав ему взамен пост министра государственной безопасности. По данным немецкого историка Ганса-Йоахима Хоппе, Бем даже должен был отдать приказ арестовать Путина по обвинению в «получении сведений, составляющих военную тайну ГДР». После демократической революции Бем покончил с собой.

Однако вполне возможно, что в Центре были недовольны результатом работы группы «Луч», не сумевшей справиться с поставленной перед ней задачей. Ее члены не смогли правильно оценить расстановку политических сил в Восточной Германии и степень революционной активности значительной части населения. Массовые демонстрации в Лейпциге и Дрездене стали для них полной неожиданностью. Руководство советской разведки в ГДР было твердо уверено в том, что полностью контролирует ситуацию в стране, хотя уже за несколько месяцев до ноябрьских событий это было не так. В результате о падении Берлинской стены в штаб-квартире представительства КГБ в Карлсхорсте узнали не от офицера связи в Министерстве государственной безопасности, а из информационных выпусков западногерманского телевидения.

После падения Стены несколько правозащитников призвали к захвату архивов «Штази». Путин, наверное, никогда не забудет б декабря 1989 года, когда разъяренная толпа едва не ворвалась в дом № 4 на Ангелика-штрассе, где размещалось дрезденское отделение КГБ. Он позвонил в штаб Западной Группы войск в Восточном Берлине и попросил помощи, но услышал в ответ, что из Москвы не поступало никаких распоряжений. Тогда офицеры КГБ приготовились отразить штурм с оружием в руках. Тридцатисемилетний подполковник Путин лично вышел к агрессивно настроенной толпе, выдал себя за переводчика и предложил всем отойти от места расположения советской воинской части. «Я солдат и готов погибнуть!» – крикнул он возмущенным правозащитникам.

Позднее Путин рассказал журналистке Наталье Геворкян, что именно в тот момент он понял: СССР больше нет. Москва молчала, и никто не пришел к ним на помощь. Путин затопил печь и несколько дней бросал в огонь плоды своей пятилетней разведывательной деятельности в пользу уже фактически не существующего государства. В итоге он сжег такое количество документов, что печь развалилась.

…Совершенно непонятно, что именно произошло после возвращения Путина из ГДР. Нет никаких данных, подтверждающих версию, согласно которой он, действительно, получил предложение занять ответственный пост в немецком отделе центрального аппарата КГБ в Москве. По другим сведениям, непосредственное начальство Путина после краха ГДР отнеслось к молодому подполковнику, мягко говоря, с прохладцей и предложило ему перейти на работу в Ленинградский университет помощником ректора по международным связям. Эту номенклатурную должность, как правило, занимали ветераны КГБ. Путин оказался там, где начинал 15 лет назад. В его обязанности входила слежка за иностранными студентами и их вербовка. Только теперь он сидел не в тиши таинственного здания на Литейном проспекте, а в самом эпицентре бурной университетской жизни.

На глазах Путина обрушился социалистический строй в ГДР. Уже тогда ему стало понятно, что избранный Горбачевым вариант перестройки в СССР и странах Восточной Европы в корне ошибочен. В ГДР и других государствах Варшавского договора отстранение от власти догматично настроенных партийных руководителей и либерализация политического режима произошла в результате активных действий народных масс. Горбачев же рассчитывал устроить «революцию сверху» и, отказавшись от господствующего положения коммунистических партий во властных структурах, реформировать авторитарно-бюрократические системы, опираясь на такие ее столпы, как армия или служба безопасности. Однако в результате резких социально-политических перемен политбюрократия лишилась какой бы то ни было опоры. В Румынии многие сотрудники «Секуритат» даже поплатились жизнью за свою принадлежность к этой организации.

* * *

Мог ли Советский Союз существовать после распада Варшавского договора? Богатый жизненный опыт подсказывал молодому подполковнику, что нет никаких оснований надеяться на лучшее. Глава КГБ Крючков как раз издал секретный приказ, обязавший всех своих подчиненных использовать все средства для разрешения порожденных перестройкой проблем и сохранения советской системы. В этом приказе прямо говорилось, что для этого требуется помешать возникновению политической оппозиции. Умный и образованный председатель КГБ пока еще не решился уподобиться тем изрядно перенервничавшим генералам Советской Армии, которые в апреле 1989 года приказали разогнать демонстрацию в Тбилиси, а в январе 1990 года ввести в Баку. Он пока еще не был намерен прибегать к репрессиям мерам в отношении инакомыслящих и собирался лишь внедрить своих тайных агентов в зарождающиеся демократические организации с целью взять их под контроль КГБ. В случае необходимости тем самым можно было разложить эти организации изнутри и дискредитировать их в глазах большинства населения.

Крючков приказал своим офицерам снять мундиры и под видом представителей интеллигенции примкнуть к демократам. Разработанный план предусматривал избрание на предстоящих весной 1990 года выборах депутатов Верховных Советов России и других союзных республик как можно большего числа лиц, непосредственно связанных с КГБ. Был даже создан специальный «Центр» по обучению этих людей стратегии и тактике предвыборной борьбы. Органы безопасности на местах снабжали нужных кандидатов соответствующей информацией и компроматом на соперников.

Об этой стороне деятельности КГБ тогда очень много писали на Западе. Исследовательский институт при объединенной редакции «Свободная Европа/Радио "Свобода"» опубликовал много аналитических докладов на эту тему. Многие западные эксперты полагают, что в начале девяностых годов основную роль в осуществлении перестройки играло именно КГБ. После того как Горбачев задолго до августовского путча 1991 года лишил КПСС почти всех властных функций, судьба Советского Союза в последние полтора года его существования зависела только от КГБ, остававшегося единственным дееспособным государственным институтом.

Весь 1990 год несанкционированное Кремлем демократическое движение упорно набирало силу. Выведенный из Политбюро по настоянию Горбачева и объявленный партийной верхушкой «предателем» Борис Ельцин, а также вернувшийся из ссылки Андрей Сахаров, самый знаменитый диссидент и лауреат Нобелевской премии мира, стали подлинными вождями новой российской демократии. В КГБ быстро поняли, что рано или поздно в СССР, как и в Восточной Европе, к власти в результате свободных выборов придут политики нового типа наподобие Ельцина. В своем стремлении контролировать процесс демократизации КГБ не ограничилось описанными выше мерами, а предприняло довольно рискованные шаги по созданию «карманной оппозиции». В июне 1990 года был основан так называемый «Центристский блок». Сего помощью КГБ надеялось породить иллюзию существования некой «золотой середины»– политической силы умеренно демократической ориентации, стремящейся сохранить СССР и отличной как от «вечно вчерашних» догматиков из коммунистического лагеря, так и сплотившихся вокруг Ельцина радикальных демократов.

Программа «Центристского блока» была на редкость примитивной и сводилась к требованию ликвидации коммунистической системы при сохранении Советского Союза в качестве супердержавы. Коммунистическую идеологию предполагалось заменить крайним национализмом, плановое хозяйство– государственным капитализмом, а Политбюро – «Комитетом национального спасения», который должен был ввести в стране чрезвычайное положение и восстановить порядок в экономической и политической сферах с помощью армии и КГБ. Крючков даже публично встретился с лидерами блока в надежде придать им политический вес в глазах части населения, зараженного самодержавными и шовинистическими настроениями. «Центристский блок» состоял из нескольких карликовых партий, почти все руководство которых было связано с КГБ.

* * *

Одна из таких организаций гордо именовала себя Либерально-демократической партией (ЛДПР). Во главе нее стоял ранее никому не известный Владимир Жириновский. Тогда никто не мог предположить, что этот политический авантюрист через несколько лет станет самым скандальным персонажем российской политической сцены. В июне 1991 года Жириновский решил баллотироваться на пост президента РСФСР. У него почти не было шансов на успех, но зато в декабре 1993 года он поразил Россию и западные страны своей победой на парламентских выборах. Депутаты от ЛДПР образовали крупнейшую фракцию в Государственной Думе. Речи Жириновского с явным расистским подтекстом приводили многих в ужас. С другой стороны, демократам не оставалось ничего другого, как признать, что подлинные организаторы победы ЛДПР на выборах 1993 года – политтехнологи из бывшего КГБ – на этот раз поработали хорошо и результативно.

Однако «вариант Жириновского» представлял собой только частичное решение проблемы. В декабре 1993 года прошли обкатку приемы грамотного манипулирования умами миллионов избирателей, весьма пригодившиеся через шесть лет, когда положение было гораздо более серьезным. Очень важно было осознать, что место Жириновского вполне может занять кто-нибудь еще.

В Ленинграде также заметно усилилось демократическое движение, признанным лидером которого стал бывший университетский преподаватель Путина Анатолий Собчак. Весной 1989 года при поддержке своих студентов он стал членом Первого Съезда народных депутатов СССР. От радикальных демократов Собчак отличался гораздо более умеренными взглядами и не скрывал своих разногласий с теми, кто призывал к ликвидации Советского Союза. Будучи убежденным антикоммунистом, он выступал за полномасштабную демократизацию политической системы при сохранении за государственными институтами таких важных функций как, например, охрана общественного порядка в стране. Поэтому многие либералы обвиняли его в «авторитарных настроениях». Однако Горбачеву Собчак настолько понравился, что он даже сперва предложил ему пост вице-президента СССР, а затем премьер-министра. В свою очередь, Ельцин был готов выдвинуть ленинградского юриста на пост вице-президента РСФСР. КГБ уже внимательно присматривалось к перспективному политику, а «Центристский блок» намеревался провозгласить Собчака председателем «Комитета национального спасения».

В мае 1990 года Крючков пригласил всех аккредитованных в Москве иностранных послов и первым делом заверил их в том, что КГБ будет и далее непреклонно поддерживать перестройку. Но потом он поспешил сменить тему и счел нужным подчеркнуть, что в КГБ служит очень много высококвалифицированных аналитиков и специалистов по деловым контактам с западными фирмами. По словам Крючкова, наиболее выдающиеся уже создали не только аналитические отделы, занимающиеся изучением положения в Советском Союзе, но еще и самые настоящие службы разведки и экономической безопасности. По сравнению с ними советский частный бизнес еще очень слаб, неопытен и не располагает подобными структурами. Поэтому КГБ просто обязано оказать ему всяческое содействие. Крючков призвал присутствующих с пониманием отнестись к тому, что его ведомство усилило контроль за экономическими процессами.

* * *

У тридцатисемилетнего Путина этот период наверняка ассоциировался со «смутным временем». Четыре года он прожил в ГДР – государстве, которое исчезло с географической карты. Теперь он был вынужден констатировать, что его родная страна тоже находится на грани распада. В обеих некогда сверхмогущественных организациях, которые являлись опорами социалистического строя и с которыми он связал свою судьбу– КПСС и КГБ– наблюдались явные признаки разложения. Многие его коллеги уволились из органов и ловко воспользовались в своих интересах экономической ситуацией в Ленинграде. Вскоре они уже занимали ключевые должности на приватизированных предприятиях или создавали различные охранные структуры для защиты «новых русских» и их западных партнеров от набиравшей силу ленинградской мафии.

Кое-кто из сослуживцев Путина использовали свои связи за рубежом для отмывания партийных денег. Другие продолжали держаться за прежнее место работы, хотя всерьез опасались, что их может постигнуть судьба офицеров «Штази» или даже более худшая участь сотрудников «Секуритат». Некоторые сослуживцы Путина почти не имели средств к существованию, так как государство перестало регулярно платить зарплату. Наступила эпоха тотального дефицита или, проще говоря, пустых прилавков, и великая держава оказалась в унизительной зависимости от поступления гуманитарной помощи с Запада. Но, несмотря на это, находящаяся в распоряжении этих людей служебная информация позволяла им ориентироваться в новых условиях гораздо лучше, чем остальным. Правда, Путин пока еще не определился и, чтобы не терять времени, начал собирать материал для кандидатской диссертации, предметом которой должно было стать международное частное право.

…Вначале 1990 года ректор Ленинградского университета Станислав Меркурьев вылетел в Нью-Йорк. С ним были еще два человека. Один из них – Анатолий Собчак – должен был выступить с лекцией в тамошнем университете. Второму – кадровому офицеру КГБ Путину – Меркурьев просто предложил сопроводить его. За время поездки Собчак и Путин, видевшиеся в последний раз 15 лет тому назад, прониклись друг к другу симпатией. В мае того же года Собчак был избран председателем Ленсовета. После распада управленческих структур КПСС этот пост считался наиболее ответственным в городе. Через несколько дней он пригласил Путина для серьезного разговора. В дальнейшем они по-разному рассказывали об этой встрече. По версии Собчака, Путин дал ему понять, что крайне разочарован действиями руководства КГБ и подал заявление на увольнение из органов. Именно поэтому Собчак предложил ему должность своего помощника. По словам же Путина, все было совершенно иначе. Он не стал скрывать от удивленного председателя Ленсовета, что является действующим офицером КГБ. После некоторых колебаний Собчак пригласил его к себе на работу.

Вполне возможно, что Собчаку был нужен именно такой человек, как Путин, поскольку положение первого никак нельзя было назвать стабильным. В его окружении можно было встретить кого угодно; вот только профессионалов, обладающих глубокими познаниями в экономике и политике, там почти не было. Сразу же после назначения помощником Собчака Путин навестил бывшего коллегу Игоря Антонова и рассказал ему о своей новой работе. «Знаешь, Игорь, – сказал он, – я просто поражен некомпетентностью и непрофессионализмом этих демократов!» Путин предложил приятелю также перейти в аппарат Ленсовета, но Антонов вежливо отказался, так как не хотел связываться с «демократами». Он попытался уговорить Путина остаться в КГБ, сулил ему скорое получение звания полковника, но новоиспеченный помощник новоизбранного председателя Ленсовета был непреклонен и на прощание прямо заявил: «Нет, Игорь, ты не прав. Собчака даже не нужно уговаривать. Нам предстоят великие дела…» Затем Путин зашел к своему непосредственному начальнику и сказал, что хочет с ним посоветоваться: «Мне Анатолий Александрович предложил перейти к нему на работу. Если нужно, я готов уволиться». Мне ответили: «Нет, зачем? Иди, спокойно работай, никаких вопросов»[8]. Путин очень обрадовался такому ответу и поспешил вернуться в Смольный, где размещался Ленсовет. Он не только сохранил хорошие отношения с бывшим руководством, но и продолжал получать второй денежный оклад, положенный офицеру действующего резерва КГБ.

Некоторые демократы из окружения Собчака быстро выяснили, кого приблизил к себе их шеф. Кое-кто даже пытался шантажировать Путина его прошлым. В ответ он публично заявил о своей принадлежности к КГБ. Но Собчака эта проблема совершенно не волновала. Более того, его как нельзя больше устраивала биография Путина, поскольку теперь он мог воспользоваться не просто богатым жизненным опытом своего помощника, но еще и его связями с бывшими коллегами. Недавно созданные демократические партии и организации были буквально наводнены явными и скрытыми сотрудниками КГБ. Многие из них специально проникли в демократические структуры для превращения их в своего рода «инструменты влияния» тайной полиции. Правда, целый ряд офицеров перешел на сторону демократов по идейным соображениям, но их дальнейшее поведение было совершенно непредсказуемо. Наконец, кто-то просто надеялся на более успешную карьеру в зарождающихся новых структурах власти.

Внутри Съезда народных депутатов парламента, впервые за всю историю Советского Союза избранного относительно свободно, группа демократически настроенных политиков создала «Межрегиональную депутатскую группу», со временем превратившуюся в «генеральный штаб» демократических сил. Ее сопредседателями стали Ельцин и Сахаров. Существование этого объединения доставило немало беспокойства как лично Горбачеву, таки почти всему руководящему составу КГБ. Партийный лидер надеялся, что сможет из-за стен Кремля регулировать темпы реформ и при необходимости резко снижать их. Кроме того, честолюбивый кремлевский правитель хотел, чтобы как внутри страны, так и за ее пределами его считали не просто единственным инициатором происходивших в Советском Союзе перемен, но и своеобразным их символом. Однако Ельцин и Сахаров сумели перехватить у него инициативу. Чтобы не потерять окончательно контроль над демократическими процессами, Горбачев начал регулярно посылать на встречи его руководителей своего советника по внутриполитическим вопросам Евгения Примакова, известного своими тесными связями со спецслужбами.

* * *

Во второй половине 1990 года политическая ситуация в Советском Союзе накалилась до предела. На прошедшем летом XXVIII и, как выяснилось в дальнейшем, последнем съезде КПСС партия официально отказалась от монополии на власть, законодательно закрепленной на протяжении нескольких десятилетий. Отныне Горбачев мог опираться только на КГБ. Крючков стал фактически вторым человеком в государстве. Горбачев предоставлял ему все новые и новые полномочия. Но руководство КГБ, в 1985–1989 годах считавшее его истинным наследником Андропова, поддержавшее его в борьбе с отъявленными сталинистами из Политбюро и отводившее себе роль чуть ли не флагмана перестройки, под угрозой распада великой державы превратилось в ярого противника реформ. Крючков попытался полностью изменить политический курс, но было уже поздно. Волна демократизации захлестнула уже и сам аппарат КГБ в центре и на местах. В итоге этот монолит раскололся на два враждебных лагеря. Если в одном из них преобладали сторонники использования военной силы для предотвращения распада Советского Союза, то в другом, представленном в основном молодыми офицерами, настаивали на продолжении процесса демократизации. Без них исход путча, организованного Крючковым в августе 1991 года, вполне мог быть иным, ибо формально в КГБ состояло 70 процентов от общего числа всех сотрудников советских спецслужб.

Крючков со страхом наблюдал за попытками Ельцина, избранного в июне 1991 года председателем Верховного Совета РСФСР, создать собственную систему органов государственной безопасности. Довольно много офицеров КГБ, и среди них проживавший в Ленинграде Сергей Степашин открыто выразили готовность перейти на сторону демократов, а бывший начальник одного из основных подразделений Первого Главного управления генерал Калугин даже стал кем-то вроде советника Ельцина по вопросам безопасности. Именно ему Собчак летом 1990 года предложил провести демократическую реформу Ленинградского управления КГБ. Калугин отказался, и тогда Собчак подобрал для этой миссии более подходящего кандидата, лучше знакомого с истинным положением дел в Ленинграде. Крючков чувствовал, что его загоняют в угол. По его мнению, окончательная катастрофа должна была произойти в тот момент, когда Горбачев начал бы искать союза с радикальными демократами. Глава КГБ тщательно контролировал все источники поступления информации к генеральному секретарю, занимавшему теперь и пост президента распадающегося государства, и даже попытался полностью отрезать его от окружающего мира. Он не скрывал, что его цель – убедить Горбачева в необходимости введения чрезвычайного положения для сохранения устоев социализма, то есть прежнего, лишь несколько измененного иерархического режима партийно-государственной бюрократии.

В конце 1990 года Горбачев, казалось, слушал уже только одного Крючкова. Первый и последний президент СССР один за другим подписывал указы, предоставлявшие КГБ огромные полномочия контроля за всей хозяйственной жизнью страны. Отныне политическая полиция имела право отслеживать внешнеторговые операции и финансовые потоки на всей территории Советского Союза. Особенно пристально она наблюдала за деятельностью недавно возникших совместных предприятий. Многие сотрудники КГБ были внедрены в них в целях улучшения финансово-материальной базы своего ведомства. По мнению западных экспертов, именно в эти годы были заложены основы успешно функционирующей в наши дни системы коммерческих предприятий, незримыми нитями связанных с органами безопасности посткоммунистической России. В январе 1991 года Горбачев позволил Крючкову взять под контроль все поставки гуманитарной помощи. Демократы тут же обвинили его ведомство в том, что оно направляло гуманитарную помощь исключительно в те регионы, где у власти находились их политические противники.

В декабре 1990 года Крючков мог праздновать победу. С политической сцены начали исчезать близкие Горбачеву лица, известные своими либеральными взглядами. Среди них был и Эдуард Шеварднадзе, ушедший в отставку с поста министра иностранных дел в знак протеста против ужесточения политической линии Кремля. В январе 1991 года по приказу Горбачева в столицы провозгласивших свою независимость прибалтийских республик были введены войска, чтобы помешать их окончательному выходу из Советского Союза. В мае объем полномочий Крючкова еще более расширился. Помимо перевода в его распоряжение двух воздушно-десантных дивизий, во временное подчинение КГБ были переданы также несколько армейских подразделений специального назначения. Такой колоссальной властью эта спецслужба не располагала со времен Сталина. Но Крючков так и не смог добиться осуществления своей главной цели и убедить Горбачева объявить себя диктатором со всеми вытекающими отсюда последствиями. В июне 1991 года у председателя КГБ окончательно сдали нервы. Вместе с еще несколькими сторонниками восстановления номенклатурного самодержавия он потребовал от Горбачева передать часть своих полномочий премьер-министру Валентину Павлову. Только теперь у президента СССР открылись глаза и он, наконец, понял, что руководство КГБ действительно хочет отказаться от курса реформ, положить начало новому периоду репрессий, установить диктатуру и вернуться к жестко централизованной системе управления. Но у Горбачева не было уже сил защищаться. Не было у него и надежных союзников. Попытка заменить Крючкова таким умеренно настроенным политиком, как бывший министр внутренних дел Вадим Бакатин, ни к чему не привела. Фактически Горбачев оказался в полной политической изоляции и даже не заметил признаков активно готовящегося партийной номенклатурой, армейскими генералами и КГБ государственного переворота.

* * *

В Ленинграде ситуация развивалась следующим образом. Собчак прекрасно понимал, что КГБ в его городе непременно попробует создать «пятую колонну» в рядах возглавляемого им демократического движения. В борьбе за контроль над городскими властными структурами, среди которых одним из самых главных было Ленинградское управление КГБ, он был готов применить самые жесткие методы. С другой стороны, Собчак, к ужасу многих радикальных демократов-либералов, косвенно поддержал требование Крючкова ввести в стране чрезвычайное положение. Популярная ленинградская газета «Смена» даже обвинила председателя Ленсовета в «сговоре с Крючковым».

Экономическое положение в городе было настолько тяжелым, что Собчак был вынужден прибегнуть к крайним мерам. Он запретил вывоз из Ленинграда продуктов и ввел совместное патрулирование городских улиц воинскими подразделениями и милицией, чтобы хоть немного улучшить крайне негативную криминогенную обстановку. Можно ли утверждать, что именно благодаря связям Путина он не позволил сплести вокруг себя сеть хитроумных интриг и в итоге сумел выстоять в закулисной борьбе за власть? Во всяком случае, его новый помощник был великолепно осведомлен о методах работы спецслужб, и наверняка горел желанием посчитаться со своими бывшими начальниками, не поощрившими должным образом молодого подполковника. Ведь после краха политического режима в ГДР ему, за время своей деятельности в Восточной Германии добившемуся таких блестящих результатов, фактически не нашлось больше места в системе КГБ.

Путин знал не только всех сотрудников своего бывшего управления, но еще и связанных с ними должностных лиц из окружения Собчака. Рядом с Путиным ленинградский реформатор мог не бояться вступить с центральными органами власти в, казалось бы, абсолютно бесперспективную борьбу, исход которой мог быть для проигравшего весьма печален. Однажды к Путину в кабинет зашли два бывших сослуживца и попросили оказать им любезность и получить от Собчака подпись под нужным документом. В ответ Путин со словами: «Вы видите, этот человек мне доверяет… Что вы хотите от меня?», вытащил из ящика письменного стола чистый бланк с подписью председателя Ленсовета. После их ухода он в ярости написал письмо в управление с просьбой «избавить» его от обязанности «следить» за Собчаком. Путин неоднократно помогал своему новому шефу выпутаться из, казалось бы, совершенно безнадежного положения. Когда один из помощников Собчака записал на пленку его беседу с резидентом французской разведки в Санкт-Петербурге, Путин приказал немедленно обыскать квартиру этого человека и изъять кассету с компроматом. В отношении Путина Собчак проявил поразительное чутье. Это кадровое приобретение оказалось для председателя Ленсовета поистине бесценным.

Генератор реформ с берегов Невы

За время работы в ГДР Путин не только приобрел богатый жизненный опыт, но и довел знание немецкого языка до совершенства. Все его предшественники в Кремле за исключением Ленина практически никогда не жили долго за границей и не владели иностранными языками. Многие даже сравнивают Путина с Петром Великим, специально отправившимся в Нидерланды для изучения основ кораблестроения и последующего применения полученных знаний в России. Но положение в тогдашней Голландии с ее прогрессивным политико-экономическим укладом нельзя даже сравнивать с ситуацией в ГДР восьмидесятых годов. В Дрездене – городе, в котором Путин прожил пять лет, – нельзя было, например, принимать передачи западногерманского телевидения. Хотя ГДР считалась наиболее технически развитой из всех государств Восточного блока, ее политическая система была схожа с архаичными институтами власти самых отсталых стран Восточной Европы. События, происходившие буквально на глазах Путина, привели к тому, что политические процессы стали неуправляемыми. В результате начался демонтаж государственных структур ГДР.

После возвращения в Ленинград Путин с горечью убедился, что здесь складывается аналогичная ситуация. Город на Неве находился в состоянии экономического коллапса. Над Советским Союзом нависла реальная угроза голода; с Запада сплошным потоком шла гуманитарная помощь. Но, в отличие от ГДР, в Ленинграде к власти пришли демократические силы, способные, по крайней мере, пробудить в измученных, разуверившихся людях надежду на улучшение. У многих прогрессивно мыслящих ленинградцев она ассоциировалась с известным своими демократическими взглядами председателем Ленсовета Анатолием Собчаком. Вплоть до августовского путча рядом с ним часто можно было видеть молодого рыжеволосого человека, отвечавшего за проведение в городе экономической реформы. Его звали Анатолий Чубайс.

Задолго до отъезда из ГДР Путин позаботился об улучшении своих жилищных условий в Ленинграде. Он понимал, что им никак нельзя возвращаться в тесную родительскую квартиру. Однако раздельно жить им тоже было нельзя, поскольку его пожилые родители нуждались в уходе. Поэтому еще в 1987 году Путин попросил знакомых в Ленинградском управлении КГБ помочь ему. В конце концов Владимир и Мария Путины переехали в новую, гораздо более просторную трехкомнатную квартиру общей площадью 99 квадратных метров. Через три года туда вселился также Путин-младший с женой и дочерьми.

Многие соседи хорошо помнят день их приезда. Особенно сильное впечатление произвела на них купленная в Дрездене черная «Волга». Людмила Путина быстро прославилась в городе своим умением водить машину на предельно допустимой скорости. Самого Путина его соседи по дому № 42 на Среднеохтинском проспекте видели крайне редко. Иногда вечерами он выгуливал собаку. Порой их навещали друзья. Путин практически ни с кем не общался. Один из наиболее любопытных соседей выяснил, что Путин работает в КГБ, и во время совместного выгула собак попытался обсудить с ним что-то наболевшее. Однако Путин отвечал очень коротко и, как потом пожаловался сосед, довольно раздраженно. Вообще в первые месяцы после возвращения из ГДР Путин ходил с хмурым видом и заметно нервничал.

* * *

Человеку, долго находившемуся вдали от Ленинграда, а потом вернувшемуся в родной город в период перемен, было очень нелегко разобраться в его тогдашней бурной политической жизни. Люди словно пробудились от летаргического сна. Партии, движения и общественные организации росли как грибы после дождя. В 1991 году городу на Неве было возвращено его историческое название. Санкт-Петербург вновь стал окном в Европу. Российский рынок привлекал многих иностранных предпринимателей возможностью быстро разбогатеть. Путин до глубокой ночи засиживался в своем кабинете в Смольном. Над его письменным столом висел портрет императора Петра Великого, а в дальнем углу стоял небольшой бюст Ленина. В общем Путин был доволен своей новой должностью. Он мог свободно выезжать за рубеж и играл далеко не последнюю роль в разработке планов экономического и культурного возрождения бывшей столицы Российской империи.

В отличие от многих нуворишей из окружения Собчака, ничего не понимавших в экономике, Путин, действительно, хорошо разбирался в политических и экономических процессах как в самой России, так и за ее пределами. Для получения нужной информации ему достаточно было позвонить любому из своих многочисленных знакомых в управлении КГБ. Словно инфракрасный луч, Путин как бы высвечивал все новые возникавшие в его родном городе политические организации и коммерческие структуры. Он всегда точно знал, к кому из лиц, близких к Собчаку, тянутся нити и кто конкретно стоит за той или иной торгово-финансовой операцией. Путин хорошо разбирался в иерархии городского преступного мира, довольно легко разгадывал интриги, которые плело его родное КГБ с целью посадить как можно больше своих людей на все значительные должности в новых экономических структурах.

Один пример из жизни тех лет. Молодой боннский предприниматель Андрей Тварковски в годы перемен во всех сферах российской общественной жизни почти постоянно находился в Ленинграде. Его офис размещался на проспекте Стачек неподалеку от старой квартиры Путина. Здесь он нашел себе делового партнера и создал вместе с ним фирму «Совекс», занимавшуюся изготовлением на экспорт деревянных и хрустальных изделий. Сперва из-за рубежа непрерывно поступали деньги за пользовавшийся там неплохим спросом товар. Компаньоны даже решили расширить производство и увеличить персонал фирмы до 500 человек. Но тут началась эпоха полнейшего беззакония и почувствовавшая силу мафия просто вытеснила Тварковски с российского рынка. Сперва преступные авторитеты братья Васильевы потребовали от фирмы Тварковски 100 000 марок за «покровительство» и иномарку. Нужно сказать, что появившиеся во времена перестройки производственные и торгово-закупочные кооперативы также подвергались жестокому моральному и физическому давлению со стороны банд-рэкетиров. Через какое-то время выяснилось, что без контактов с мафией свободная экономическая деятельность невозможна. Частным предприятиям приходилось платить от десяти до тридцати процентов прибыли за «крышу», защищавшую их от «наездов» других организованных преступных группировок и «выбивавшую» долги.

Помимо уголовных элементов «крышей» занимались также коррумпированные сотрудники правоохранительных органов, в первую очередь, милиции и налоговой полиции. По данным министерства внутренних дел России, в середине 1998 года «дань» с различных коммерческих организаций взимали примерно 30 % сотрудников оперативных служб. С процветающих фирм, а затем и с банков требовали уже не регулярных отчислений, а включения своих людей в состав дирекций и правлений с последующим захватом торгового предприятия или финансового учреждения. Система «крыш» долгое время была неотъемлемым элементом хозяйственной жизни посткоммунистической России и выполняла роль связующего звена между легальной и теневой экономикой.

КГБ вело свою собственную игру. Когда отстраненному от дел Тварковски начали напрямую угрожать расправой, он решил обратиться за помощью в КГБ. Принявший его сотрудник был очень любезен и обещал всяческое содействие, но затем внезапно поддержал российского компаньона. Все обращения Тварковски в ленинградский и московский суды ни к чему не привели. Вывод, к которому они пришел, был таков: «С волками жить – по-волчьи выть».

* * *

Многие западные бизнесмены оказались более удачливыми, чем их немецкий коллега. Впрочем, возможно, они просто знали, к кому обращаться в Ленинграде. Например, тогдашний исполнительный директор Комитета по связям со странами Восточной Европы при Союзе Германских промышленников и предпринимателей Карл-Герман Флик во время своих многочисленных визитов в город на Неве предпочитал вести переговоры только с Путиным. Он быстро перешел с ним на «ты», пил с ним водку и пиво в ресторане на Жандарменмаркт и все свои проблемы решал исключительно через него, так как Путин относился к Германии с особой симпатией. В начале девяностых годов представители деловых кругов ФРГ решили, что для их санкт-петербургской резиденции лучше всего подходит очень удобно расположенное здание бывшего генерального консульства ГДР на Большом проспекте, находившееся в собственности Ленсовета. Германскому министерству иностранных дел после долгих и трудных переговоров удалось добиться продления договора на аренду дома № 10 по Большому проспекту. Российскую сторону на этой встрече представлял Владимир Путин.

В конце мая 1991 года Собчак и Путин приехали в Германию по приглашению Комитета по связям со странами Восточной Европы. 24 мая торжественное открытие в Ленинграде представительства Союза Германских промышленников и предпринимателей было достойным образом отмечено в Кельне на вилле председателя вышеупомянутого комитета Отто-Вольфа фон Амеронгена. Будучи превосходным знатоком русской истории и литературы, он получил огромное удовольствие от общения с ленинградцем, не скрывавшим своих симпатий к Германии. Через несколько месяцев Собчак и Путин вновь посетили Германию и Амеронген устроил им неофициальную встречу с федеральным канцлером Колем. Путин выполнял на ней роль переводчика. Ни Колю, ни Амеронгену даже в голову не могло прийти, что этого скромного, эрудированного, но совершенно лишенного харизмы молодого человека ждет такая блестящая карьера.

В конце марта 1992 года Путин в третий раз прибыл в Германию по приглашению Комитета по связям со странами Восточной Европы и принял участие в проходившем в Берлине съезде представителей агентов по управлению государственным имуществом, посвященном проблеме перевода ее в частную собственность. 25 марта он и Финк сидели в ресторане на третьем этаже отеля «Хилтон». Они с аппетитом ели, пили и мечтали о возобновлении дружеских связей между Россией и Германией. «Откуда ты так великолепно знаешь немецкий язык?»– спросил Финк своего нового друга. «Я часто бывал в Доме советской науки и техники на Фридрихштрассе», – ловко уклонился от ответа Путин. Финк хорошо помнит, с какой горечью его сосед по столу говорил о бедственном состоянии российской экономики. Он также постоянно подчеркивал необходимость дальнейшего использования хозяйственного потенциала Восточной Германии в системе российско-германских экономических связей.

Путина также часто вспоминает нынешний генеральный уполномоченный правления концерна «Сименс» Вольфганг Розенбауэр. Гамбургский предприниматель неоднократно встречался с Путиным в Ганзейском городе и с большим уважением отзывается о нем. Розенбауэр продолжал поддерживать контакты с Путиным и после его переезда в Москву. В свою очередь, Путин после заключения договора о сотрудничестве между городами на Эльбе и Неве регулярно ездил в Гамбург. В свободное время так полюбивший Германию ленинградец с удовольствием бродил в одиночку по улицам, заглядывал в небольшие кафе, набираясь впечатлений и делая кое-какие важные для себя выводы. С каждым визитом воссоединенная Германия нравилась ему все больше и больше. Благодаря отличному знанию немецкого языка он не испытывал никаких неудобств и даже отправил дочерей для языковой практики в одну из гамбургских школ. Одному приятелю он как-то признался после пары кружек пива: «Знаешь, у меня вторая натура немецкая!» Короче говоря, на немецкой земле Путин чувствовал себя как рыба в воде.

Во время первого визита в Гамбурге двое членов российской делегации уговорили Путина съездить в Санкт-Паули и посмотреть эротическое шоу. При виде абсолютно голой маленькой негритянки, похоже, совсем еще девочки, жена одного из спутников будущего президента упала в обморок. Сейчас Путин от души смеется над этим эпизодом. В Гамбурге он также часто заглядывал в казино, но теперь клянется, что просто изучал опыт работы такого рода заведений на Западе, поскольку собирался навести порядок в игорном бизнесе Санкт-Петербурга. Путин по-прежнему с удовольствием читает немецкую прессу и внимательно следит за политическими событиями в Германии. Биографии немецких политиков он тщательно изучил еще в ГДР. Тогда он лично собирал информацию о них. Кое-какие интимные подробности жизни восточно– и западногерманских политических деятелей, наверняка, содержались в посылаемых им в Центр досье. Один немецкий друг Путина так высказался о нем: «Путин не просто знает Германию, он очень любит ее. Когда он работал в Санкт-Петербурге, то всего лишь два раза побывал в США. Зато в Германию он ездил раз двенадцать». Путину нравятся еще две страны, входящие в Европейский Союз: Испания, где его жена охотно проводит отпуск, и Финляндия, где чета Путиных с удовольствием каталась на лыжах.

Кинорежиссеру из Санкт-Петербурга – еврею по национальности – Игорю Шадхану особенно хорошо запомнился ночной разговор с Путиным в одном из боннских кафе. Шадхан завел тогда разговор о нравственной оценке Холокоста в объединенной Германии. Путин спросил кинорежиссера, не хотел ли он снять фильм о немцах, помогающих русским женщинам, овдовевшим в годы войны. Он явно находился под впечатлением проводимой в Германии акции «Знак искупления» и поэтому твердо сказал Шадхану: «Немцы уже не такие, как раньше». В другой раз он счел нужным подчеркнуть, что многие офицеры КГБ осуждают преступления, совершенные в свое время сотрудниками ЧК – НКВД – МГБ.

* * *

12 июня 1991 года Анатолий Собчак одержал убедительную победу на первых демократических выборах главы городской администрации. В тот же день Ельцин был избран президентом России, формально пока еще остающейся одной из республик в составе СССР. Путина, отлично зарекомендовавшего себя в ходе визитов в Германию и в другие западные страны, Собчак назначил председателем Комитета по внешним связям при мэрии Санкт-Петербурга. Таким образом, он стал кем-то вроде министра иностранных дел городской администрации, состоявшей в большинстве своем из демократов.

За пять лет своего пребывания на этой должности Путин практически объездил весь мир, составив конкуренцию даже российскому министру иностранных дел Андрею Козыреву. Его привлекали не только европейские страны. Так, например, он съездил в Израиль по приглашению тамошнего министра иностранных дел. По собственному признанию Путина, эта командировка была для него своего рода паломничеством. Бывший сотрудник КГБ всерьез увлекся религией. Перед отъездом мать так напутствовала его: «Сходи к могиле Господа нашего и освяти на ней свой крестильный крест». С этими словами мать протянула взрослому сыну его крестильный крест, о существовании которого он, возможно, даже и не подозревал. Путин был настолько очарован Израилем, что позднее провел там свой отпуск с семьей. По слухам именно он через несколько лет сумел уговорить своего наставника и покровителя Ельцина совершить поездку по святым местам.

…19 августа 1991 года грянул знаменитый путч. Было объявлено о создании пресловутого «Государственного комитета по чрезвычайному положению» (ГКЧП). На московских улицах появились танки и бронетранспортеры. Председатель КГБ Крючков перешел от угроз к действиям и вместе с руководителями министерств обороны и внутренних дел, готовых ради восстановления партийно-государственной гегемонии даже на антиконституционный переворот, инициировал заговор.

Горбачев, отдыхавший на своей роскошной крымской даче в Форосе, оказался фактически под домашним арестом. «Хунта» намеревалась немедленно арестовать лидеров демократического движения, однако президенту России и группе лиц из его ближайшего окружения удалось благополучно добраться до здания парламента, являвшегося одновременно резиденцией Ельцина и вскоре ставшего оплотом российской демократии в борьбе с путчистами. Подступы к Белому дому были перегорожены баррикадами из самосвалов, троллейбусов, асфальтовых катков и бетонных плит, а площадь перед ним уже к вечеру 20 августа была запружена людьми, откровенно пренебрегшими распоряжением новоявленных «лидеров» о запрете любых митингов и манифестаций и образовавших своеобразный живой щит.

Заговорщики, надеявшиеся совершить бескровный переворот и установить диктаторский режим мирным путем, никак не рассчитывали на активное сопротивление со стороны российского руководства и появление ощетинившегося баррикадами нового центра власти. Прорыв живого кольца был чреват невиданной кровавой бойней, и поэтому никто из членов ГКЧП не рискнул взять на себя ответственность и отдать приказ о штурме Белого дома.

Ряды заговорщиков дрогнули. Некоторые из них в панике начали безудержно пить, а другие своими нелепыми приказами и действиями только накаляли атмосферу. В результате они почти сразу утратили всякий авторитет в глазах военных. Один из офицеров танковой роты, получивший приказ занять позиции вокруг Белого дома, приказал развернуть орудия в противоположную сторону. А выдвинувшийся для рекогносцировки на Краснопресненскую набережную с одним из батальонов Тульской воздушно-десантной дивизии ее командир, генерал-майор Александр Лебедь, прошедший Афганистан, после разговора с Ельциным заявил, что ни при каких обстоятельствах не допустит кровопролития. В результате почти вся государственная элита отказалась поддержать путчистов, и уже на второй день стало ясно, что их планы полностью провалились.

* * *

В первый день путча мэр Санкт-Петербурга находился на даче Ельцина и не без оснований опасался за свою жизнь. Когда их кортеж удачно проскочил засаду, устроенную бойцами спецгруппы «Альфа» неподалеку от ворот правительственного поселка в Архангельском, он не стал дожидаться в Москве дальнейшего развития событий, а немедленно вылетел в Санкт-Петербург для организации выступлений демократических сил. Политические противники Собчака намеревались воспользоваться благоприятным моментом для расправы с ним. Из Москвы в городское управление КГБ поступил приказ арестовать Собчака сразу же после его прилета. Но в аэропорту Пулково сотрудники КГБ, к великому удивлению, обнаружили возле самолета вооруженных людей в милицейской форме. Оказывается, Путин, спешно вернувшийся из отпуска и узнавший о готовящемся аресте своего шефа, принял решение любым способом защитить лидера санкт-петербургских демократов. Тем самым он не просто отмежевался от своего бывшего начальства, но и открыто выступил против него.

Путин лично приехал в аэропорт в сопровождении бойцов ОМОНа, посадил Собчака в его машину и вместе с ним на бешеной скорости пронесся по опустевшим улицам. После долгих переговоров с мэром и его «ангелом-хранителем» руководство КГБ согласилось соблюдать нейтралитет. Очевидно, Путин сумел убедить обе стороны заключить тайную сделку. Во всяком случае, после августовских событий Собчак преподнес демократам неприятный сюрприз, внезапно назначив главами трех районных администраций бывших офицеров КГБ. Путин тоже подал рапорт об увольнении, чтобы его имя больше не ассоциировалось со спецслужбами. Новым начальником Санкт-Петербургского управления КГБ, преобразованного в министерство безопасности, был назначен Сергей Степашин.

После поражения путчистов позиции Собчака еще более укрепились. Во время поездок по России и зарубежных визитов его и Ельцина чествовали как спасителей молодой российской демократии. В последние месяцы 1991 года Горбачев окончательно утратил всякое политическое влияние, и фактическая власть полностью перешла к демократам во главе с Ельциным. На территории разваливающейся Советской империи ситуацию в той или иной степени контролировали уже не союзные структуры, а главы 15 суверенных республик, еще недавно входивших в ее состав. В октябре 1991 года Ельцин объявил о начале первого этапа радикальной экономической реформы, нацеленной на скорейшую интеграцию России и западных стран. На авансцене российской политики появились такие новые персонажи, как автор отвергнутой Горбачевым программы «500 дней» Григорий Явлинский. Он предполагал вывести за этот срок страну из хаоса путем быстрой приватизации и перехода к рыночной экономике.

Последующие драматические события по накалу не знали себе равных. 8 декабря мир стал свидетелем уникального исторического явления. В Беловежской пуще Борис Ельцин, председатель Верховного Совета Белоруссии Станислав Шушкевич и только что избранный президентом Украины Леонид Кравчук договорились мирно разойтись и в дальнейшем поддерживать между собой отношения уже на межгосударственном уровне. Это означало, что супердержава под гордым названием «Союз Советских Социалистических республик» прекратила свое существование. После Нового года Горбачев навсегда покинул свою резиденцию в Кремле. Для будущего президента России этот день стал поводом для окончательного расставания с прошлым. Путин спрятал свой партбилет в ящик письменного стола и запер его. Там он лежит до сих пор.

Ельцин как признанный лидер демократической России пользовался огромной популярностью. Собчак всячески поддерживал его. В январе 1992 года Ельцин приступил к радикальной перестройке всего экономического механизма. Следовало использовать благоприятную ситуацию для слома тоталитарной системы управления и утверждения в стране демократии и рыночной идеологии. После распада Советского Союза коммунистическая номенклатура пребывала в шоке и не могла оказать серьезного сопротивления реформаторским силам. В Санкт-Петербурге ее представители на какое-то время вообще исчезли с политической сцены. Но Собчак, наверняка, хорошо запомнил слова своего недавнего соперника на выборах мэра Бориса Гидаспова. После ухода со своего поста бывший первый секретарь Ленинградского обкома откровенно заявил: «На месте КГБ и партии я бы затаился где-нибудь. Когда людям надоест демократия, когда они устанут от нее, им потребуется сильная рука. Придет время, когда люди уже не будут отличать демократа от авторитарного правителя. Главное, чтобы прилавки были полны».

Взрывное развитие рыночных отношений в такой совершенно неподготовленной для этого стране, как Россия, породило феномен, который сами русские назвали «диким капитализмом». Ельцин, ничего не понимавший в экономике, по рекомендации Геннадия Бурбулиса, ранее руководившего его предвыборным штабом, а потом возглавившего группу советников президента, назначил на ряд ответственных постов группу молодых экономистов. «Молодые вояки» попытались при постоянной поддержке американских консультантов за несколько месяцев заменить систему планового хозяйства рыночной экономикой. Результаты были, мягко говоря, не слишком впечатляющими. Меры, предпринятые по настоянию тогдашнего вице-премьера по экономическим вопросам Егора Гайдара, были теоретически правильными, но совершенно не учитывали всю сложность реалий постсоветской России. Еще накануне вечером население ничего не знало о предстоящей обвальной либерализации цен. В итоге производители резко подняли цены на свою продукцию. Это привело к стремительному подорожанию практически всех товаров и услуг. Запуск печатного станка во имя такой благородной цели, как повышение покупательной способности граждан, еще больше раскрутил маховик инфляции. К тому же люди за ночь лишились всех своих сбережений. Политика, проводимая поборником радикальной рыночной идеологии Егором Гайдаром, привела к обнищанию значительной части населения.

В большинстве своем российские граждане пока еще доверяли правительству реформаторов и отказывались выбрать в качестве альтернативного варианта реставрацию коммунистического режима. Во второй половине 1992 года экономист из Санкт-Петербурга и член команды Гайдара Чубайс начал осуществление грандиозной «Программы приватизации». Правильно ли производился перевод государственной собственности в руки частных владельцев и дал ли он положительный эффект? По этому поводу в России до сих пор нет единого мнения.

* * *

Жители Санкт-Петербурга также ощутили на себе последствия реформаторской политики. Председатель комитета по внешним связям мэрии прилагал все усилия для того, чтобы в ситуации, когда государственный корабль в любой момент мог перевернуться и пойти ко дну, обеспечить бесперебойные поставки в город гуманитарной помощи. В 1992 году в условиях социальной нестабильности и резкого снижения жизненного уровня народа коммунисты и другие противники реформ решили, что у них есть шанс свергнуть ненавистный «ельцинский режим». Опасаясь, что на намеченном на апрель VI съезде народных депутатов хор голосов, требующих отставки президента и «корректировки» курса реформ, будет слишком мощным, Ельцин за две недели до его начала поспешил сместить с поста первого вице-премьера ненавистного подавляющему большинству народных избранников Геннадия Бурбулиса, считавшегося «серым кардиналом». Правда, в июле Ельцин назначил Гайдара временно исполняющим обязанности премьер-министра, но уже в декабре на VII съезде народных депутатов под впечатлением слухов о готовящейся коллективной антипрезидентской акции заменил его типичным представителем номенклатуры Виктором Черномырдиным. Демократы один за другим сдавали свои позиции.

…В сентябре 1993 года политическая атмосфера в России накалилась до предела. Своим знаменитым указом № 1200 Ельцин решил поставить точку в затянувшемся противостоянии между ним и объединившимися вокруг председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова сторонниками радикального номенклатурного реванша. В ответ депутаты, враждебно настроенные к Ельцину, на внеочередном съезде объявили перешедшего на их сторону вице-президента Александра Руцкого исполняющим обязанности главы государства. В России в очередной раз возникла опасная ситуация двоевластия. Страна оказалась на грани гражданской войны. На Западе политики содрогались от ужаса при одной мысли о том, что российские власти могут утратить контроль над ядерным оружием. В Санкт-Петербурге активизировались сторонники оппозиции, считавшие для себя делом чести рассчитаться с «окопавшимися в мэрии демократами» за позорный провал августовского путча. Но, на их несчастье, органы безопасности в городе возглавлял бывший сослуживец и друг Путина Виктор Черкесов. Ему удалось предотвратить раскол подведомственной ему спецслужбы на два враждебных лагеря.

Путин оказался как бы между двух огней. Люди из окружения Собчака, считавшие себя истинными демократами, не скрывали своего негативного отношения к Путину и никак не могли простить ему былой принадлежности к КГБ. Они откровенно возмущались тем, что мэр в сложных ситуациях все чаще полагался на профессионализм своего «министра иностранных дел», доверял ему больше, чем кому бы то ни было, и под его влиянием усвоил авторитарный стиль руководства. Реакционным силам Путин тоже не нравился. Он не скрывал, что является теперь убежденным антикоммунистом, и поэтому, как никто другой, препятствовал их возвращению во власть.

Но первый конфликт возник у Путина именно с демократами. Еще в начале своей деятельности в новом качестве в 1990 году ему пришлось оспаривать обвинения, выдвинутые двумя депутатами Ленсовета демократической ориентации. По мнению Марины Салье и Юрия Гладкова, Путин при оформлении лицензий на экспорт сырья и цветных металлов в обмен на поставки продовольствия неоднократно нарушал закон. Руководимая демократами депутатская комиссия (расследование продолжалось до 1992 года) установила факт нецелевого расходования средств городского бюджета и потребовала от Собчака немедленного увольнения бывшего сотрудника КГБ. Мэр даже не удостоил их ответом. Впоследствии выяснилось, что недостающая сумма не идет ни в какое сравнение с объемами хищений, совершенных коррумпированными чиновниками мэрии и районных администраций. Вина Путина заключалась лишь в том, что он доверился знакомым коммерсантам, обещавшим в обмен на разрешение на вывоз сырья часть полученной выручки потратить на приобретение нужных городу товаров. Как и следовало ожидать, «новые русские» не сдержали своего слова. Путин, желая загладить свой промах, решил взять местных «бизнесменов» под жесткий контроль с помощью методов, освоенных им за время службы в разведке.

* * *

Путин как председатель Комитета по внешним связям ввел в Санкт-Петербурге систему регистрации частных предприятий, имеющих право на внешнеэкономическую деятельность, для дальнейшей передачи информации о них Министерству финансов. Мелкие нарушения объяснялись исключительно его чрезмерным усердием. Ведь через него проходили все контакты с заново получающими городскую аккредитацию дипломатическими представительствами. От него одного зависела судьба инвестиционного проекта, представленного на подпись Собчаку. Путину приходилось учитывать интересы многих хозяйственных структур и, в первую очередь, иностранных фирм, потоком устремившихся в Санкт-Петербург и доверившихся вице-мэру как высшему представителю государственной власти. И уж тем более он был обязан оправдать доверие таких крупных американских компаний, как «Кока-кола», «Ригли» и «Жилетт». Именно он добросовестно снабжал потенциальных инвесторов необходимой информацией. Вполне возможно, что он также не оставлял без ответа запросы западных бизнесменов относительно истинного состояния дел их санкт-петербургских партнеров. Он никогда не давал повода для недовольства. При его содействии КПМГ смогло заключить с мэрией выгодный договор об оказании ей консультационных услуг. Именно благодаря Путину первые филиалы иностранных банков в России появились не где-нибудь, а в городе на Неве. Это были отделения «БМП Дрезденер-банк» и банка «Насьональ де Пари».

Тогда, в годы резких крутых перемен, деятельность большинства иностранных фирм в России не обходилась без явных или скрытых нарушений закона. Так, за обычную деловую встречу с высокопоставленным чиновником городской администрации западный бизнесмен был должен выложить несколько сотен долларов. Обед с мэром стоил уже 1000 долларов. К чести Путина его политические противники так и не смогли раздобыть сколько-нибудь серьезный компромат на него. Известно лишь, что иногда он оказывал любезность кому-нибудь из сильных мира сего. Например, Путин помог дочери директора Эрмитажа устроиться на работу в отделение Дрезденского банка и добился предоставления налоговых льгот санкт-петербург-скому филиалу компании «Кока-кола».

Полное отсутствие компромата на будущего хозяина Кремля поражает – хотя бы потому, что через руки Путина тогда проходили миллионные суммы. Он находился в центре деловой жизни Санкт-Петербурга. Западные предприниматели хорошо помнят его роль в приватизации гостиниц «Астория», «Москва», «Прибалтийская» и «Пулковская». К сожалению, тогда не удалось добиться создания в городе сети отелей международного класса с иностранным участием. Мэрия Санкт-Петербурга не смогла дать зарубежным инвесторам четких гарантий и тем самым существенно уменьшить инвестиционные риски.