Помоги проекту - поделись книгой:
Были и более прозаические недостатки такого совмещения двух разных классов кораблей. С одной стороны, размещение артиллерии главного калибра в башнях, расположенных в диаметральной плоскости корабля, не позволяло создать полетную палубу, обеспечивающую эффективное функционирование взлетно-посадочного комплекса. С другой стороны, наличие полетной палубы не позволяло обеспечить требуемые углы обстрела артиллерии. В результате пришли к общему мнению, что при подобном соединении получается плохой линкор и плохой авианосец. К началу Второй мировой войны о таких проектах уже даже не вспоминали. И вот, уже после войны, из трофейных документов стало известно, что в Германии в начале 40-х годов шла проработка идеи корабля-гибрида, вылившаяся в целый ряд предэскизных проектов, получивших одобрение командования флота в апреле – мае 1942 года. После войны, естественно, эти проработки у абсолютного большинства специалистов вызвали однозначно отрицательную оценку, поскольку все знали общепринятое мнение о химерности подобной идеи. Однако, это тот самый случай, когда многие просто попали в плен стереотипов. Дело в том, что данные проекты представляли собой не что иное, как рейдеры и, таким образом, совершенно не предназначались для артиллерийского боя с равноценным противником. Не являлся для них решающим и естественный недостаток гибрида – ущербность артиллерийского и авиационного вооружения по отношению к водоизмещению. Для тех целей, для которых они задумывались, артиллерийского и авиационного вооружения было вполне достаточно. Даже непривычное расположение надстройки на левом борту нельзя считать просто экзотической выходкой. Кто хоть раз выходил на визуальный контакт с авианосцем, да еще в условиях плохой видимости, отлично знает, что при обнаружении на его острых курсовых углах первым признаком направления движения является расположение "острова": слева – идет на тебя, справа – идет от тебя. Таким образом, в определенных условиях, при встрече в океане направление движения рейдера могло бьггь определено с точностью до наоборот. Вполне рациональным можно считать расположение артиллерии главного калибра в четырехорудийных башнях. В отличие от "Графа Цеппелин", наличие 150-мм артиллерии здесь не кажется излишней – на карманных линкорах они сослужили хорошую службу. Конечно, даже в качестве рейдеров представленные проекты не были лишены достаточно очевидных недостатков. Например, расположение надстройки в проекте "А Па" напоминает таковое у британского "Фьюрес" 1918 года. Как мы помним, именно вызванное надстройкой мощное возмущение воздушного потока явилось причиной безуспешных попыток самолетов сесть на его палубу. Кроме этого, в те времена авианосец для взлета самолетов с катапульты всегда должен был приводить направление старта строго к ветру. При массовом подъеме авиации (каждая катапульта один раз в минуту, т. е. два старта в минуту) корабль должен был бы маневрировать как при слаломе, причем способность столь большого корабля ложиться на новый курс через каждые 30 секунд вызывает сомнение. К проекту "А III" те же вопросы по катапультам, тем более что этот корабль значительно больше "А Па".
Интересна и версия происхождения всех этих проектов. Непосредственно перед спуском, 6 декабря 1938 года, на воду авианосца "Граф Цеппелин", Гитлер приказал сделать доклад об этом корабле, который бы отображал все военные и технические проблемы. Он был введен в курс дела с помощью заказанной модели [1] . При этом Гитлер проявил заинтересованность и спрашивал о таких деталях, о существовании которых могли знать только специалисты. По окончании доклада еще четверть часа продолжался неофициальный разговор о корабле, его качествах и возможностях. В ходе этой беседы Гитлер сказал, что комбинация из авианосца и крейсера должна дать великолепный корабль для ведения экономической войны. Присутствующие офицеры поддакнули, и Гитлеру эта мысль, похоже, крепко запала в голову. В разговорах главнокомандующего ВМФ с фюрером мысль о гибриде вскоре всплыла вновь. Так как содержание таких обсуждений, совершенно очевидно, становилось более или менее известно военно-морскому руководству, то идея гибрида вскоре попала в управление кораблестроения ВМФ и была там поддержана.
Всем достаточно хорошо известны описания действий германских карманных линкоров на британских коммуникациях. Теперь представьте, что на их месте был бы один из таких гибридов. Безусловно, войну все равно выиграл тот, кто выиграл, но ущерб судоходству был бы нанесен значительно больший. И вряд ли британцы смогли загнать в устье Ла-Платы подобный корабль, как они это сделали с "Графом Шпее". Так что идея использовать эти гибриды как рейдеры выглядит не такой уже химерой. Другое дело, что идея явно запоздала…
В Германии получило развитие и третье направление авианесущих кораблей – базы гидроавиации. Причем в этой области немцы имели вполне положительный опыт. В 1933-34 годах германская фирма "Люфтганза" открыла воздушную линию между Германией и Южной Америкой. Преодолеть без дозаправки 3040 км, разделяющие берега Африки и Южной Америки, самолеты еще не могли, и немцы применили гидросамолеты, организовав промежуточные плавучие базы. Этими базами стали переоборудованные тля этих целей суда "Вестфален" и "Швабенланд". Они были снабжены буксируемыми плотиками, кранами и катапультами. Гидросамолеты садились на плотик, а потом поднимались на борт базы краном. В1937 году компания обзавелась еще двумя судами – "Остмарк" и "Фризенланд". Все они в начале войны были реквизированы, но вошли не в состав военно- морского флота, а в состав военно-воздушных сил. Эти суда, а также еще около десятка других, меньшего размера, широко применялись в качестве маневренных баз гидросамолетов. С началом войны в подобных кораблях ощутил потребность и флот. Правда, почти все идеи опять оказались, как бы "вдогон", т. е. под влиянием анализа уже прошедших событий, вероятность повторения которых непрерывно падала. Например, первые два проекта баз гидросамолетов, датированные апрелем – маем 1942 года, явно ориентировались на совместное применение с рейдерами на коммуникациях противника.
Маловероятно, что к моменту их возможной постройки в мировом океане еще действовали надводные рейдеры. Высказывалось мнение, что эти корабли можно использовать совместно с подводными лодками, но сами-то они подводными не были.
Следующие два проекта, датированные январем 1943 года, судя по названию, представляли из себя попытку создать эскортные корабли с усиленным авиационным вооружением. Трудно сказать, насколько они оказались бы полезными в качестве конвоиров подводных лодок в Бискайском заливе – там скорее нужны были не гидросамолеты, а настоящие истребители. Что касается Северной Норвегии, то их применение могло быть оправданным с военной точки зрения, но явно излишне затратно экономически – слишком велик авиационный парк. Переход конвоя от Тромсё до Киркенеса, участок наиболее слабо обеспеченный аэродромной сетью, мог занимать до 5 – 7 суток, его можно было обеспечить нарядом самолетов, вдвое меньшим, чем предполагалось иметь на этих кораблях. Не совсем понятно, почему они вооружались подводными торпедными аппаратами, да еще калибром 450 мм. Немцы считали, что торпедное оружие является эффективным средством обороны от крупных артиллерийских кораблей, отсюда такое количество именно миноносцев, а не фрегатов или других эскортных кораблей. Но для этих целей наиболее подходят надводные поворотные торпедные аппараты, и, конечно, 533-мм торпеды предпочтительнее.
Что касается последнего проекта судна типа "Ганза", оснащенного катапультами, то эту идею сделали неприемлемой сами проектанты. Дело в том, что британцы уже с начала 1942 года стали устанавливать на обычные грузовые суда катапульты, с которых могли стартовать сухопутные "Харрикейны". При обнаружении самолетов противника такие истребители "выстреливались" в воздух, а после выполнения задания, если до своего берега было далеко, летчик возвращался к своему судну и выбрасывался с парашютом, бросая самолет. Приводнившись, он освобождался от парашюта, надувал резиновый плотик и, взобравшись на него, ждал, пока его подберут. Хотя потеря истребителя вполне компенсировалась сохранением судов конвоя с транспортируемым ими ценным грузом, подобное “истребительное охранение" было мерой вынужденной. Британцы решили эту проблему, оборудовав полетную палубу на некоторых транспортах и танкерах. В июне 1942 года адмиралтейство заказало первое такое судно. Корпус зерновоза и его силовая установка практически не изменились, существенно переделывалась лишь надстроечная часть. Под полетной палубой длиной 132 м и шириной 19 м от миделя до кормы располагался ангар длиной 43,5 м, шириной 11,6 м и высотой 7,3 м для четырех торпедоносцев типа "Свордфиш" со складывающимися крыльями. Электрический лифт поднимал полностью снаряженный самолет весом до 5 т за 50 с. Ангар был оборудован вентиляционной, отопительной, осветительной и противопожарной системами. При этом судно оставалось гражданским, ходило под коммерческим флагом и, главное, принимало на борт груз, как обычный транспорт. Рачительные немцы пошли другим путем, они заменили на катапульте истребитель на гидросамолет. После выполнения полетного задания он садился рядом с транспортом, и тот подымал его на борт. Во-первых, подъем гидросамолета требовал хорошей погоды и покладки транспорта в дрейф на довольно длительное время. Для конвойной службы, да еще в условиях Заполярья, соответствующие условия – редкость. Во-вторых, гидросамолет это не истребитель. Он мог быть эффективен для противолодочной обороны конвоя, но для борьбы с авиацией противника это не лучший вариант. Справедливости ради надо сказать, что на приведенные аргументы можно привести соответствующие контраргументы. Во-первых, наличие излишнего, на первый взгляд, количества самолетов на указанных транспортах и специфика физико-географических условий Северной Норвегии делали возможным возвращение взлетевших гидросамолетов на береговые аэродромы, а обратный их прием на борт – во время неизбежных периодических отстоев конвоя в одном из фиордов. Во-вторых, главной угрозой для конвоев в Северной Норвегии были подводные лодки. Поэтому, наличие именно противолодочных самолетов являлось более рациональным. Более того, во время войны "Ar-196" довольно успешно применялся в качестве истребителя, тем более, что с воздуха конвои обычно атаковали бомбардировщики, да еще и без истребительного прикрытия. Но был один аргумент "против", который и решил исход полемики. Дело в том, что транспорта типа Танза" были в некотором роде аналогом американских "Либерти" и предназначались для крупносерийной постройки. Другое дело, что немцы, по разным причинам, не смогли наладить столь массовое их производство, а значит позволить себе 50% вместимости судна отдать под вооружение. В этом плане британский путь создания гражданских судов с полетной палубой оказался, с точки зрения объемов перевозки грузов, более рациональным, хотя и требовал более значительных переделок транспортов.
Предвоенная теория применения сил флота Италии уделяла достаточно много места авиации и предполагала наличие в составе флота авианосца. Официальная доктрина сочла его излишним, считая, что система береговых аэродромов вполне обеспечивала базирование авиации, действующей в интересах флота. Правда, еще до начала войны рассматривался вопрос о переоборудовании пассажирского лайнера "Рома" в авиатранспорт, оборудованный катапультами. После выполнения полетного задания самолет должен был возвращаться на береговой аэродром. Начавшиеся военные действия на Средиземном море сразу показали слабое взаимодействие итальянских корабельных группировок в море с авиацией берегового базирования. Причем, если с подобной ситуацией относительно ударной авиации можно было еще как-то мириться и надеяться на ее улучшение в будущем, то вопрос истребительного прикрытия кораблей в море стал неотлагательным. Последней "каплей" стал удар британской палубной авиации по Таранто 11 ноября 1940 года. В феврале 1941 года флот выходит с предложением переоборудовать "Рому", но уже не в авиатранспорт, а в полноценный авианосец. В июне принимается окончательное решение, и судно идет на судоверфь.
"Рома" вступил в строй в 1926 году и со следующего года стал обслуживать трансатлантическую линию Генуя – Нью-Йорк. Имея архаичную архитектуру конца прошлого столетия, он мог брать на борт 1675 пассажиров и обладал скоростью хода до 24 узлов. Переоборудование началось с буквального опустошения корпуса будущего авианосца, получившего новое наименование "Аквила". Дело в том, что проектом предусматривалась, в том числе, полная замена котлотурбинной установки. В этом немаловажное отличие переоборудования гражданских судов в боевые или ударные авианосцы, а также в эскортные. Все оборудование главной энергетической установки взяли с двух недостроенных легких крейсеров типа "Реголо". На "Аквила" она располагалась в четырех машинно-котельных отделениях. Каждое такое отделение включало в себя два паровых котла и турбозубчатый агрегат, работавший на свой винт: два носовых – на внешние, а два кормовых – на внутренние. Кроме усиленных поперечных водонепроницаемых переборок, корабль полупил побортно две продольные переборки. Для повышения остойчивости, особенно в связи с размещением новых высокорасположенных грузов, смонтировали бортовые були, которые, кроме этого, играли роль конструктивной противоторпедной защиты. Размеры судна и особенности его архитектуры позволили разместить на нем только один ангар размером 160 х 18м. Конструктивно его выполнили закрытым. Это, наряду с принятием на вооружение в качестве палубного самолета истребителя-бомбардировщика "Re.2001" с нескладывающимися консолями крыла, предопределило сравнительно небольшое количество принимаемых на борт летательных аппаратов. Всего в ангаре размещалось 26 единиц, и здесь итальянцы приняли довольно нестандартное решение: они просто подвесили 15 машин под подволоком. Еще 10 самолетов можно было расположить на полетной палубе без ущерба для взлетно-посадочных операций. Но эта возможность имела оборотную сторону. Дело в том, что все авиационное оборудование, если и не было конкретно с "Графа Цеппелин", то уж точно имело германское происхождение. В том числе была перенята идея взлета самолетов исключительно с катапульты с применением стартовых тележек. Это и позволило разместить в носовой части побортно еще 10 самолетов. К 1943 году была создана новая модификация самолета "Re-2001" со складывающимися консолями крыла, что позволило общее их количество довести до 68 машин. Из артиллерийского вооружения необходимо отметить четыре 135-мм орудия незенитного калибра. Сняли их с тех же недостроенных крейсеров, но там они размещались в башнях, а тут их смогли установить только в палубных щитовых установках. Призванные играть роль противоминного калибра, они выглядели уже в то время как рецидив. По сравнению с германскими проектами, на итальянском авианосце вся артиллерия располагалась на спонсонах, что увеличивало полезную площадь полетной палубы. В апреле 1943 года корабль прошел швартовые испытания, и в декабре предполагалось окончательно ввести его в строй. Подготовить "Аквилу" к участию в боевых действиях рассчитывали к лету 1944 года, когда Италия вышла из войны, авианосец захватили немцы, но достраивать его они не собирались и всю установленную артиллерию демонтировали для вооружения эскортных кораблей. Итальянские рабочие совершили на "Аквиле" несколько акций саботажа, а затем корабль просто стали разворовывать. Кроме этого, против него было совершено несколько успешных атак авиации и диверсионных сил союзников. В конечном итоге немцы хотели затопить его на одном из входных фарватеров Генуи, но не успели. Исключив из списков флота только 13 мая 1947 года, авианосец разобрали на металл в 1951-52 годах.
В предвоенные годы итальянский флот к конвойным операциям практически не готовился, и, когда это стало одной из основных задач, он столкнулся все с той же проблемой истребительного прикрытия. Постройка "Аквила" всех проблем не решала, так как его все же планировали использовать для обеспечения главных сил флота, да и дорог он был, в прямом и переносном смысле, для сопровождения конвоев. Все это побудило итальянцев в 1942 году начать переоборудование пассажирского лайнера "Аугустус", 1927 года постройки, в эскортный авианосец "Спарвиро". Это судно практически было однотипным с "Рома", но отличалось главной энергетической установкой – имел дизеля – и, соответственно, скоростью хода. Первоначально планировали "Аугустус" переоборудовать по одному проекту с "Рома" с заменой машин на котлотурбинную установку. Затем, исходя из будущего предназначения авианосца, а главное, из высокой стоимости и длительности перестройки от этого отказались. Даже после начала работ в проект вносились корректуры с целью сократить их объем. Например, первоначально собирались вооружить корабль шестью 150-мм не зенитными орудиями, четырьмя зенитными 102-мм установками и зенитными автоматами, но в конечном итоге оставили только зенитное вооружение. Правда, это ни на что не повлияло, так как к моменту капитуляции Италии не завершилась даже переделка корпуса.
Была и еще одна попытка включить в состав флота авианесущий корабль – носитель истребителей. 13 августа 1942 года британская подводная лодка "Анброкен" к северу от Мессинского залива торпедировала тяжелый крейсер "Больцано". Его довели до Неаполя, где поставили в ремонт, но уже в декабре бомбардировки союзников заставили перевести крейсер в Специю. К тому времени возникла идея совместить ремонт корабля с переоборудованием в авианосец. Желание провести работы в кратчайший срок привело к некоторым необычным техническим решениям. С корабля срезали все надстройки от форштевня до грот- мачты. Прямо на палубе полубака соорудили полетную палубу, которая далее разместилась на бывшей площадке катапульты. Взлет истребителей "Re.2000" осуществлялся только с катапульт, а посадка вообще не предусматривалась. Под полубаком, на броневой палубе, разместили ангар. Носовую трубу, не мудрствуя лукаво, просто разделили на две и смонтировали их побортно на шкафутах. Там же и на юте разместили 90-мм зенитные орудия. Впрочем, все это было в проекте, а на самом деле работы только начались, когда Италия капитулировала, и корабль захватили немцы. В конечном итоге 22 июня 1944 года "Больцано" утопили прямо в порту с помощью человекоуправляемых торпед. Причем экипаж трех из них составляли итальянцы, а двух – британцы. Общее руководство осуществлял итальянец. На этом завершилось итальянское "авианосцестроение", хотя есть все основания считать, что из трех несостоявшихся "авианосных" держав, именно они имели самые большие шансы войти в элитный клуб.
Возрастание роли авиации в войне на море признавалось и в Советском Союзе. Об этом красноречиво говорят хотя бы "Основные соображения по развитию Военно-морских сил РККА на вторую пятилетку". В этом документе прямо указывается, что "основа программы строительства ВМС – развитие флота и тяжелой авиации…". И слова не расходились с делом: на 1 января 1934 года в составе ВМФ насчитывалось 255 самолетов различных типов, а на 1 января 1939 года – 1433 самолета. Но в данном случае речь идет исключительно об авиации берегового базирования, что в полной мере соответствовало существующей в то время теории применения сил в военных действиях на море.
В первой половине 30-х годов в основу военно- морской доктрины была положена концепция "малой войны на море". Согласно ей, основными задачами флота являлись содействие приморской группировке сухопутных войск, совместная с сухопутными войсками защита своего побережья и действия на коммуникациях противника. Основным способом борьбы с корабельной группировкой противника, направляющейся к нашему побережью, являлось нанесение "сосредоточенного удара" на заранее подготовленной минно-артиллерийской позиции. Подобные позиции планировалось создать в Финском заливе, в горле Белого моря, на подходах к Севастополю, Владивостоку и в некоторых других наиболее важных районах. Во всех случаях авианосцы для этих действий были не нужны. Действительно, зачем они нужны в восточной части Финского залива? На Черном море существовал свой непотопляемый авианосец – "Крым". Северный и Тихоокеанский флоты только формировались – первому просто не придавали серьезного значения, а обеспечение корабельным составом второго пока являлось почти неразрешимой проблемой. Что касается действий на коммуникациях противника, то их необходимость была очевидна для всех. На Балтике и Черном море для этих целей планировалось использовать в первую очередь подводные лодки и авиацию, тем более что коммуникации сопредельных государств проходили сравнительно недалеко от наших аэродромов. На Дальнем Востоке в те времена о борьбе с судоходством Японии всерьез еще не думали – нечем было бороться. На Севере Норвегия не рассматривалась как первоочередной противник, но именно оттуда планировалось начать наступление на коммуникации Великобритании. Правда и там никаких сил не было, их необходимо было еще создать.
Одним из представителей таких сил мог стать надводный рейдер с усиленным авиационным вооружением проекта "X". Предназначался он для "автономных операций в открытом море, действий против берегов противника и для поддержки легких сил, оперирующих вдали от своих баз". Впоследствии легкие силы заменили подводными лодками. Характерной чертой этого проекта стало наличие сразу девяти гидросамолетов, восемь из которых располагались в ангаре. Для их применения на ходу предусматривались катапульта и специальный ’‘фартук" для подъема гидросамолета на борт без стопорения хода. Такой '‘фартук” представлял собой тент, опускаемый за борт и буксируемый за кораблем или рядом с ним в зависимости от конструкции. На этот тент “выезжал” своим ходом севший на воду гидросамолет. После выхода на тент гидросамолет оказывался как бы на площадке, перемещающейся со скоростью корабля. Далее все происходило как на стопе: корабельный кран снимал самолет с тента и устанавливал на палубе. В этом отношении он несколько повторял вошедший в строй за год до этого шведский крейсер "Готланд", проживший долгую жизнь и исключенный из списков флота только в июле 1960 года.
Но авиационное вооружение, как себя совершенно не оправдавшее, демонтировали еще в годы войны. Впрочем, Швеция не воевала, а вот Япония воевала и имела на крейсеры-гидроавианосцы свой взгляд. Еще в 1938 году в состав японского флота вошел тяжелый крейсер "Тоне", имевший на вооружении 7 гидросамолетов. Впоследствии они были заменены на четыре, но более современные машины. Кстати, в отличие от шведов, да и русских, японцы на своих крейсерах-гидроавианосцах всегда имели самолеты разных марок. Опыт боевого применения крейсеров типа "Тоне" оказался настолько удачным, что в 1943 году в гидроавианосец переоборудуется тяжелый крейсер "Могами". У него демонтировали две кормовые башни главного калибра и на их месте разместили И гидросамолетов. Более того, в этом же году в гидроавианосцы перестраивают два линейных корабля типа "Исе", которые должны были нести по 22 гидросамолета "NIKI". Правда, здесь требуются более обстоятельные комментарии. Дело в том, что если "Могами" переоборудовали под впечатлением боевого применения "Тоне", то "Исе" вооружили не разведчиками, как крейсеры, а истребителями, и предназначался он для ПВО соединений кораблей в море. Шаг во многом вынужденный, и объяснялся он нехваткой авианосцев. В новом качестве линкоры-гидроавианосцы так себя и не проявили. Причины две. Одна довольно банальна – нехватка топлива, а также подготовленных летчиков. Вторая парадоксальна: гидросамолет "N1K1" оказался настолько хорош, что на его базе создали сухопутный истребитель, который и вытеснил своего прародителя с заводского конвейера, так что линкорам не досталось и самих самолетов. Успех применения "Тоне" во многом объясняется спецификой театра военных действий, но переоборудованный "Могами" уже такой славой не пользовался – принципиально изменилась обстановка на море и, что еще более важно, над ним. Таким образом, опыт применения крейсеров-гидроавианосцев показал их большую зависимость от условий обстановки на театре, но во всех случаях их карьера к концу войны явно закатилась. Выходит правы были шведы, сняв гидросамолеты со своего "Готланда". Все вышесказанное становится особенно интересным с учетом того, что в начале 1943 года рассматривался вопрос о переоборудовании крейсера "Красный Крым" в гидроавианосец, вооруженный двенадцатью самолетами. Эта идея отчасти повторяла японский "Могами", хотя в то время мы ничего о нем не знали. Впрочем, новый "Красный Крым" во многом мог стать похож на шведский "Готланд". Другое дело, что подобные планы на Черном море с его судостроительной базой в 1943 году были просто несерьезны. Да и зачем мог понадобиться на этом море такой корабль, совершенно не ясно.
Если вернуться к классическим авианосцам, то в начале 1936 года ситуация резко меняется – руководство Советского Союза взяло курс на создание "большого морского и океанского флота". Поскольку в перспективе предполагалась постройка кораблей всех классов, то в 1938 году сначала утверждаются тактико-технические требования к авианосцу, а затем тактико-техническое задание на его проектирование. В этих документах, фактически, отражается видение командования советского ВМФ на корабли этого класса. Каким же представлялся первый советский авианосец специальной постройки? [2]
Основное его назначение – "применение авиации в операциях в открытом море и у берегов противника в отдаленных районах для разведывательных, бомбардировочных и противовоздушных целей". При водоизмещении на испытаниях не более 13000 т он должен нести 30 бомбардировщиков-разведчиков и 15 истребителей. Размещение всех самолетов предусматривалось в специальном ангаре, оснащенном двумя лифтами на полетную палубу и автоматическими опускающимися огнестойкими шторами. Общее потребное время для взлета всей авиации, при нахождении самолетов в ангаре, определялось в 45 мин., а при нахождении их на взлетной палубе – 20 мин. Для обеспечения подготовки самолетов к вылету и взлетно-посадочных операций требовалось предусмотреть: катапульту и аэрофинишеры; успокоители качки в виде цистерн с принудительной циркуляцией жидкости, при этом крен не должен превышать 3° при 10-бальном море; специальные бензозаправочные колонки в ангаре и в кормовой части полетной палубы; креновую систему, обеспечивающую создание остаточного угла крена не более 3° за 30 минут. Отдельно в задании оговаривались вопросы связанные с хранением на корабле авиационного бензина. Так, бензохранилище не должно было сообщаться с окружающими помещениями, а отделялось от них затапливаемыми, при необходимости, кофердамами. Бензин в цистерне и при подаче в трубопроводах находился под давлением инертного газа, кроме этого сами трубопроводы состояли из двух труб – внутренней, по которой подавался бензин, и внешней, заполненной инертным газом [3] . Запас топлива для самолетов рассчитывался для обеспечения 9 вылетов каждого истребителя и 6 – каждого бомбардировщика. Общий вес авиационного боезапаса требовалось распределить следующим образом: на ФАБ-500 – 25%, на ФАБ-250 – 35%, на ФАБ-100 – 20%, по 10% на ФАБ-50 и пушечно-пулеметный боезапас.
Для отражения атак легких сил противника авианосец должен иметь три 130-мм двухорудийные башни Б-2-ЛМ с боекомплектом по 150 выстрелов на ствол. В состав приборов управления этого калибра предполагали включить новейший автомат стрельбы "ЦАС-2" с преобразователем координат и командно-дальномерный пост отечественного производства "КДП2-4" с двумя 4-м дальномерами и визиром центральной наводки ВМЦ-2. В качестве зенитного калибра дальнего боя планировалось использовать восемь 100-мм спаренных артиллерийских установок Б-54 с боекомплектом по 300 выстрелов на ствол. Они должны были образовать четыре батареи, в состав каждой из которых, кроме двух Б-54, включалось по центральному артиллерийскому посту' с размещенными в них зенитным автоматом стрельбы "Горизонт-2" и преобразователем координат, а также стабилизированный пост наводки. Этот калибр мог участвовать не только в отражении воздушного противника, но и атак торпедных катеров, а также подводных лодок с применением ныряющих снарядов. Для борьбы со штурмовой авиацией сочли целесообразным иметь на корабле четыре 37-мм счетверенных зенитных автомата 46-К с боекомплектом в 800 выстрелов на ствол и двадцать 12,7-мм пулеметов с 3000 патронов каждый.
Поскольку считалось, что авианосец может оказаться под огневым воздействием как авиации противника, так и его легких сил, задание предусматривало горизонтальное и вертикальное бронирование. При этом предъявлялись следующие требования к толщине брони: стенки боевой рубки -150 мм; крыша боевой рубки, бортовой пояс и траверзы -100 мм; палуба – 50 мм; стенки ангара -12 мм. Авианосец не должен был терять боеспособность при попадании в него одной торпеды или подрыве на одной мине и затоплении двух отсеков, – при затоплении трех отсеков он должен был самостоятельно вернуться в базу.
Разработчикам предлагалось проработать два варианта главной энергетической установки – котлотурбинную и дизельную. В первом варианте требовалось обеспечить вывод продуктов сгорания от каждой группы котлов или через трубу в надстройке, или по специальным дымоходам на один из бортов, ниже полетной палубы. Так хотели до минимума свести влияние дыма и нагретого воздуха на посадку самолетов. Это требование к проекту имело свою небольшую предысторию. Дело в том, что в ЦНИИ-45 вопросами авианосцестроения занялись гораздо раньше, еще в 1936 году. В одной из первых проработок авианосца водоизмещением 17750 т решили обойтись без дымовой трубы и выводить продукты сгорания на правый или левый борт, в зависимости от направления ветра. Для этого над котельными отделениями спроектировали участок дымохода, который на шарнирах мог перебрасываться на один из бортов и подсоединяться к бортовым трубам. Но дальнейшие исследования и мировой опыт в этой области показали, что в повседневных условиях на переходе морем гораздо эффективнее работают дымоходы, расположенные в "острове", да и во время взлетно-посадочных операций бортовые трубы не всегда оправдывают свое предназначение. По всей вероятности, не придя к какому-либо компромиссному варианту', решили заложить в проект советского авианосца оба способа расположения дымоходов. Требовалось обеспечить контроль за работой котлотурбинной установки из поста энергетики и живучести (ПЭЖ), из поста командира дивизиона движения (запасной ПЭЖ) и с местных постов управления, непосредственно у механизмов. Удельный вес энергетической установки не должен был превышать 13,8 – 14,2 кг/л. с.
При дизельном варианте, на корабле предлагалось установить двухтактные дизели двойного действия, которые по несколько штук работали бы на один вал посредством гидрозубчатых передач. При этом установка должна быть реверсионной, иметь удельный вес не более 15 кг/л. с., осуществлять вывод газов в воду' и, желательно также, применение винтов регулируемого шага. При любом типе главной энергетической установки, корабль должен иметь четыре турбогенератора для общекорабельной сети в 220 В постоянного тока. Наибольшая скорость хода корабля определялась в 34 узла, максимальная дальность плавания ходом 18 узлов – 4000 миль, автономность – 30 суток.
Особо оговаривалась возможность применения сварки в процессе постройки авианосца. Электросварка допускалась только для ненапряженных конструкций, только в цехах под контролем опытных высококвалифицированных сварщиков при специальном подборе электродов.
Впервые авианосцы попали в план строительства боевых кораблей в 1937 году. Всего предлагалось построить два авианосца – для Северного и Тихоокеанского флотов, поскольку на этих театрах сложнее всего было организовать авиационное обеспечение линейных сил. Однако этот план, как и все последующие предвоенные планы, утвержден не был. Последний раз перед войной эти корабли включали в программу судостроения ВМФ на третью пятилетку (1938-1942 гг.), где закладка первого авианосца планировалась в 1941 году, второго – в 1942 году, а сдача – в четвертой пятилетке.
Несмотря на то, что авианосцы стали включать в кораблестроительные программы, официально их проектированием никто не занимался. В октябре 1938 года тактико-техническое задание на проектирование авианосца, о котором говорилось выше, рассмотрели в Главном Морском штабе РККА, где, остановившись на паросиловом варианте главной энергетической установки, в целом одобрили его и, сделав незначительные замечания, вернули для окончательной доработки и подготовки к выдаче в Наркомат судостроительной промышленности для создания эскизного проекта. В список проектных работ НКСП на 1939 год это задание уже не успело, и его включили в заказ от 29.11.39 на 1940 год. Но в январе 1940 года выяснилось, что НКСП в одностороннем порядке не принял одиннадцать пунктов этого заказа, в том числе и задание на эскизное проектирование авианосца. Поскольку среди этих одиннадцати пунктов были и такие, как проектирование подводного минного заградителя на 60-80 мин, подводной лодки проекта "КУ" и речного тральщика для Амура, считавшиеся на тот момент гораздо более злободневными вопросами, чем авианосец, то вопрос о последнем в правительстве и не поднимался, а начавшаяся война начисто перечеркнула все работы в этом направлении.
Однако предэскизный проект советского авианосца в предвоенные годы все же был создан! Занимались им в инициативном порядке в ЦНИИ-45 (сейчас ЦНИИ имени академика А. Н. Крылова). Там к маю 1939 года разработали предэскизный проект авианосца малого водоизмещения, в котором предлагалось широко использовать корпус и механизмы легкого крейсера проекта 68. Впоследствии проект получил номер 71.
Для обеспечения взлетно-посадочных операций полетную палубу малого авианосца (по некоторым документам "авианосец-конвоир") предполагалось оснастить: двумя пневматическими катапультами длиной по 24 м, которые должны были придать взлетную скорость 110 км/ч самолетам массой до 4 т; шестью тросовыми аэрофинишерами, расположенными на расстоянии 10 м друг от друга и на высоте 10 см над палубой, обеспечивающими тормозной путь самолета 30-40 м; бортовыми сетями высотой 4 м, для предотвращения сваливания самолета за борт при посадке; носовой сетью высотой 3 м и шириной 18 м для аварийной посадки самолета, не зацепившего ни один из тросов аэрофинишера. Каждый из двух лифтов должен был обеспечить подъем самолета из ангара на летную палубу за 15 секунд. Общее время взлета всей авиации с корабля, по расчетам, составило бьют 25 до 32 минут. Авиационные погреба рассчитывались на 20 фугасных и бронебойных бомб по 250 кг, 110 фугасных – по 100 кг и 340 фугасных и химических бомб по 50 кг. Четыре погреба 100-мм боезапаса вмещали по 1200 выстрелов каждый, а два погреба для 37-мм патронов по 6400. Предусматривалось два комплекта приборов управления стрельбой для 100-мм артиллерийских установок Б-34, два боевых 90-см прожектора МПЭ-Э9,0 и два сигнальных 45-мм МСПР-Л4,5, а также современное для того времени радиооборудование.
Проект в сентябре 1933 года рассмотрел Научно- технический комитет Наркомата ВМФ и дал по нему свое заключение. Предлагалось заменить пассивную систему' успокоителей качки Фрама на активную; увеличить дальность плавания с 2800 до 6000 миль; предусмотреть максимально возможное применение сварки; самолетный парк заменить одним типом многоцелевого истребителя с увеличением их количества до 40 – 45; увеличить ширину полетной палубы в районе "острова" до 21 – 22 м; увеличить количество 100-мм орудий и зенитных пулеметов до 12, при усилении боекомплекта на каждую артустановку Б-34 до 300 выстрелов; проработать вариант замены 100-мм орудий на четыре универсальные 130-мм спаренные башенные установки Б- 2-У; предусмотреть коммутацию между артиллерийскими установками, центральными артиллерийскими постами и стабилизированными постами наводки различных батарей; для увеличения экономичности установки предусмотреть повышенные параметры пара и возможно большее число вспомогательных механизмов перевести на электропитание. В выводах заключения сказано, что проект подлежит доработке с учетом всех изложенных выше замечаний и повторному представлению в НТК для окончательного решения. Так, проработка, сделанная, как говорится, "для души", и поэтому достаточно оптимизированная по критерию "тактические элементы/массогабаритные характеристики", была навсегда похоронена. Учитывая полноту' использования в проекте заделов строящихся крейсеров пр.68, можно предположить, что этот проект в то время был и наиболее реалистичным.
Поделиться книгой: