Наказание любовью

То, что она оскорбила его в ответ — не имело значения. Темперамент Стэнлиэров был известен уже давно: ее прапрадед убил человека, который презрительно ухмыльнулся ему. Его отец завоевал колонию для Англии только потому, что кто-то высмеял его роскошную жизнь.

После минутного молчания Диана сменила тему. Несмотря на ее высокомерие, у Яна сложилось впечатление, что его слова не пропали даром.

Потом они говорили о многих довольно банальных вещах; но было между ними что-то, что заставляло их остро чувствовать присутствие друг друга. И когда ужин закончился, Ян сказал:

— Вам не хотелось бы прокатиться? Сейчас тепло, и я понял, что не могу хорошо спать в Лондоне. Мне кажется, что стены стискивают и душат меня.

Он удивился себе, произнося эти слова, так как совсем не собирался делать подобное предложение, но Диана приняла его.

Ночь была теплая, на фиолетовом небе мерцали звезды. Диана была в приподнятом настроении, эта ночь и скорость, с какой они мчались, волновали ее.

Она ощущала рядом с собой присутствие Яна, видела его красивый профиль, сильные руки. Ей захотелось больше узнать о нем. И хотя она уже решила, что ненавидит и презирает его, но у нее было острое чувство, которое она никогда раньше не испытывала: она не до конца понимает этого человека.

Диана очень хорошо знала мужчин и была абсолютно убеждена, что они не смогут ее ничем удивить. Проведя несколько часов в компании мужчины, кто бы он ни был, она чувствовала, что знает о нем все, и могла предвидеть почти каждый ход, который тот предпримет, ухаживая за ней. Когда Ян пригласил ее в эту поездку, она думала, что будет все как обычно, как бывало множество раз: прогулка по берегу реки или под сенью деревьев в теплый летний вечер, восхищенные взгляды поклонника, тривиальные комплименты.

Но в этот вечер была совсем иная атмосфера. Ян, казалось, совсем не замечал ее присутствия. Он слегка хмурился, был очень сосредоточен. Ей захотелось, чтобы он уделил ей внимание, но она ничего не сказала, а он был погружен в свои мысли. Она заставит его рано или поздно пожалеть о своем невнимании к ней, решила Диана.

Так они ехали все дальше и дальше, освещая золотистым светом фар темную дорогу, пока луна не выплыла медленно из-за туч и не осветила все вокруг серебристым светом, и когда наконец они приехали в пустынную сельскую местность, Ян остановил автомобиль и выключил двигатель. Вокруг была тишина.

— Не желаете сигарету? — наконец произнес он.

Диана взяла одну из протянутой пачки. Он дал ей прикурить, и она подняла на него глаза в свете спички, пользуясь старым трюком, который никогда не подводил, чтобы привлечь внимание к себе. Но Ян не прореагировал, и Диана была в бешенстве от того, что ее вынудили сделать первый шаг в так называемой «игре».

— К чему такая серьезность? — тихо спросила она.

— Правда? Простите, — ответил Ян, не задумываясь. — Я так привык быть один, что часто забываю о хороших манерах, даже когда нахожусь с женщиной. Простите меня еще раз, я наскучил вам.

— Наоборот, — проговорила Диана. — Вы заинтересовали меня.

— Я рад, — ответил Ян. — Видите ли, вы тоже заинтересовали меня.

Диана улыбнулась про себя с торжеством.

Ночь околдовала его, а Диана была так мила и очаровательна, что он намеревался рассказать ей о фотографии и о том, как она вдохновляла его, будила его воображение. Возможно, его шотландская осмотрительность или естественная застенчивость сдержанного человека не позволили ему сделать этого. Во всяком случае, момент прошел и он спросил об Элен. Диана рассказала ему немного о своем детстве.

Она постаралась так трогательно рассказать историю единственного ребенка, что ей это удалось. В действительности, хотя она и сама об этом не подозревала, история и правда была печальной.

Родители Дианы полагали, что ей будет лучше, если образование она получит дома, окруженная взрослыми.

Она не знала радости детства, но вседозволенность почувствовала еще будучи маленькой.

Не удивительно, что все ее интересы сводились только к ней самой. Ян, слушая ее рассказ о детском одиночестве, понял, что, не получив должного воспитания, необыкновенно красивая девочка выросла с очень сложным, скорее, деформированным характером, ее кругозор ограничивался ею самой.

Ян тоже был единственным ребенком, но потеря матери, его школьная жизнь помогли ему вырасти требовательным к себе и другим, грамотным, образованным, но он был лишен одного важного качества — глубокой привязанности к кому-либо.

— Теперь вы понимаете, — закончила Диана, — как одинока я всегда была.

— До того, как выросла, — поправил ее Ян.

— Конечно, не сейчас, — ответила Диана, — у меня так много друзей. Но все равно, иногда… — Она вздохнула.

Ян, вспомнив друзей Дианы, с которыми она его познакомила в Посольском клубе, понял это «иногда». Он понял, что Диана притворялась. Они лицемерили, когда восхищались в ее присутствии, немилосердно критиковали, как только оказывались за ее спиной. Ему было интересно, поймет ли когда-нибудь Диана, как прекрасна может быть настоящая дружба.

Они проговорили около часа: ни одного двусмысленного слова, намека, взгляда или жеста, даже не было сказано ни единого комплимента. Потом Ян отвез ее домой. Это было что-то новое и удивительное. На ступеньках перед входом она протянула ему руку и совершенно искренне сказала:

— Я хочу видеть вас снова.

Глава 6

Рональд Стюарт ревновал. В течение трех месяцев, до появления Яна в Лондоне, он думал, хотя в глубине души не надеялся, что был фаворитом Дианы. Он мечтал насладиться хотя бы кратковременной победой над другими. Это был очень красивый, темноволосый, с фривольными манерами молодой человек. Диана находила его забавным в качестве собеседника на обедах и ужинах. А теперь Рональд оказался полностью вытесненным «вождем из джунглей», как компания Дианы прозвала Яна.

Никогда прежде Диана не проводила так мало времени со своей компанией. Даже Розмари почти не видела и не разговаривала с ней в эти дни. За исключением той недели, когда Ян уезжал в Шотландию, он все время проводил с Дианой.

— Не понимаю, что она в нем находит? — говорил Рональд Розмари.

— У него не так уж много денег, он совсем не умеет вести беседу, — ответила Розмари. — Я никогда не думала, что он продержится больше недели.

Они ужинали вместе, и во время их беседы в зал вошли Диана и Ян. Вместе они смотрелись великолепно. Белокожая красавица и высокий мужественный человек с бронзовым загаром.

Оркестр надрывался изо всех сил. Пары раскачивались в нежных объятиях. Их лица были разгоряченными то ли от выпитого, то ли от духоты.

Молодые девушки танцевали очень экстравагантно в основном с мужчинами, которые годились им в отцы. Толстые, обвешанные драгоценностями женщины тяжело дышали в объятиях потрепанных даго (итальяшек).

Это была жизнь, они развлекались, получая удовольствие.

Пока танцоры отдыхали, публику пыталось развлекать кабаре — шутками и песнями крайне непристойными.

Розмари и Рональд сидели в углу зала в уединении. Рональд был одним из тех молодых людей, которые в ресторане чувствовали себя прекрасно. Он не мог вести разговор без накрытого стола и оркестра в качестве аккомпанемента. Эта жизнь началась давно, когда собственный дом стал считаться подходящим только для детей и инвалидов.

Красивая женщина, музыка и выпивка были для Рональда воплощением счастья. Он считал, что влюблен в Диану, но не будь она самой красивой женщиной, которую он знал, самой эффектной в обществе, вряд ли он собрался бы жениться.

— Да, по крайней мере, — сказал он, глядя на Яна, — Диана обучает парня. Когда они впервые появились, не думаю, чтобы он знал, что такое коктейль.

Розмари засмеялась.

— Полагаю, уже не так много осталось из того, чему она его не научила, — поддела она Рональда.

С тех пор, как богатство ее истощилось, Розмари стала похожа на раскормленную кошку. Она выпускала свои когти и вонзала их в человека, который был к ней ближе в данный момент. Она была слишком роскошной и слишком довольной, чтобы беспокоиться по какому-либо поводу, испытывать какое-либо волнение. Она просто держала при себе лорда Лэдхолда и позволяла другим мужчинам уходить или приходить по их желанию.

Диана поприветствовала Розмари через зал и помахала Рональду рукой, но не стала подходить к ним, чтобы поговорить, как она сделала бы два месяца тому назад. Они с Яном увлеклись своим разговором.

— Как ты думаешь, не влюбляется ли она в этого человека? — спросил Рональд.

— Возможно, откуда я знаю. Хотя, я думаю, вряд ли.

— Диана всегда предпочитала более театральный тип — вроде тебя, дорогой Рональд.

— Почему бы ему не вернуться обратно в свое поместье в Шотландии и не остаться там? — проворчал Рональд.

— А почему бы тебе у него самого не спросить? — ответила Розмари.

— Именно это я и собираюсь сделать, — резко сказал Рональд.

Розмари посмотрела на него с опасением. Рональд уже много выпил, а когда он был в таком состоянии, от него можно было ожидать безумных выходок. Глядя на него, Розмари размышляла, что если дело дойдет до драки, то у Рональда будет мало шансов.

— Не глупи, — посоветовала она. — Он тебе нагрубит, а Диана взбесится.

— Все равно, — ответил Рональд, несколько остывая. — Чепуха какая-то. Теперь я совсем не вижусь с Дианой.

— А кто видится? — спросила Розмари. — Дай ей время, она опять вернется.

— Дай Бог, чтобы это случилось, — заметил Рональд. — Если кто-нибудь не расправится с этим парнем, я не думаю, чтобы мы смогли вернуть ее… Ради Бога, пошли! — Он подозвал официанта и попросил счет.

Так случилось, что в этот момент Диана говорила тоже о них. Прошло уже два месяца, но отношения Дианы и Яна не стали лучше, но она не собиралась прекратить свою охоту, ни на минуту не забывала о своей цели и признавала, что преследование забавляло ее.

Ян приглашал ее каждый вечер. Они ужинали вместе, катались на машине, ездили верхом, и тем не менее она никогда не была уверена в том, что он стал чуть ближе к тому, чтобы влюбиться в нее, он был таким же, как в первый вечер, когда они вместе ужинали.

Приближался конец сезона, и Диана решила, что вскоре должен произойти переломный момент. Через неделю, как было принято в свете, все будут разъезжаться из Лондона. Она знала, что Ян собирается уехать в свой замок в Шотландии. У нее тоже было множество приглашений, хотя она еще не решила, какое из них принять.

Все ее друзья и, что более важно, друзья ее матери стали о ней судачить. Они уже давно перестали ожидать замужества Дианы, но не могли не делать предположений по поводу ее нового романа. Диана понимала, что ее роль — быть постоянно милой по отношению к тому, к кому она плохо относилась, — начинала утомлять ее и становиться скучной. Она решила, что за неделю должна все решить. Ян, должно быть, проявит свои чувства, и она сможет отвергнуть его и выказать свое презрение за то, что он ждал от нее ответного чувства.

Задача была труднее, чем она предполагала, но у нее не было никаких сомнений в том, что в итоге она добьется своего. Я прекрасна, говорила она себе, мельком взглянув на свое отражение в зеркале.

Увидев Рональда там же, у нее возникла идея — немного поревновать Яну не помешало бы. Она часто упоминала Рональда в разговоре, а теперь показала на него.

— Он просто прелесть, — заявила она. — И мне он очень нравится.

Ян пристально посмотрел на мрачного молодого человека, сидящего рядом с Розмари.

— Правда, он хорош? — продолжила она.

— Очень, — сухо ответил Ян. По его мнению, Рональд выглядел так, словно ему требовались год тяжелых исправительных работ и хорошая трепка.

Диана была разочарована его ответом и решила предпринять следующий шаг.

— Пошли, поговорим с ними, — сказала она, поднимаясь. — Я не видела Рональда уже несколько недель. — Она побежала через зал, и Яну не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

— Дорогая, — сказала она, обращаясь к Розмари, — мы пришли поговорить с вами. Ян явно находит меня скучной, поэтому я чувствую, что ваша компания ему понравится больше, чем моя.

Она села между Розмари и Рональдом, оставляя Яну место около Розмари.

Диана стала болтать с Рональдом, так давно ждущим ее внимания. Рональд был удивлен и обрадован этим. Он сразу оживился и постарался развеселить ее и заказал снова шампанское.

— Пойдем, потанцуем, — предложил он Диане. Она неохотно согласилась, они поднялись и стали ритмично двигаться под музыку, явно наслаждаясь друг другом. Ян, если и думал, что они излишне нежны, не подал вида. Когда Диана и Рональд вернулись к столу, он сказал:

— Я надеюсь, вы простите, если мы вас сейчас покинем, разве только вы захотите здесь остаться одна? — последние слова относились к Диане. — Завтра утром мне надо рано встать, и я не хочу слишком поздно задерживаться.

— Рано вставать, почему? — спросила Диана.

— Мне надо уехать на пару дней, — ответил Ян.

С облегчением, но слегка раздосадованная тем, что он не сказал ей об этом раньше, Диана согласилась — Ян всегда уходил домой тогда, когда хотел.

— Доброй ночи, дорогая, — сказала она, обращаясь к Розмари. — Завтра увидимся, Рональд.

Они сели в такси.

— Вы на меня не сердитесь за то, что я потанцевала с Рональдом? — поинтересовалась она.

— Почему я должен сердиться? — спросил Ян совершенно спокойно.

— Думаю, не выйти ли мне за него замуж? — продолжила Диана.

— Только вы можете решить это, — ответил Ян, удивившись возникшему в нем чувству страха.

Он не хотел влюбляться в Диану. После их первой встречи он сказал себе, что она пустая, ничтожная женщина, но, встречаясь с ней чаще, понял, что под раскрашенной внешностью были очарование и настоящий характер, которые не удалось понять ни одному мужчине.

Проходили дни, и постепенно он влюбился в Диану, но понял, что нежная привязанность останется без ответного чувства. Ян поклялся, что не подаст виду, пока не узнает, волнует ли это ее. Он не собирался становиться посмешищем, как другие. Казалось, что Диана рада видеть его и явно получала удовольствие, находясь с ним, но не верилось, что она питает к нему какие-либо чувства, даже расположение.

В этот вечер, несмотря на кажущееся безразличие, его терпение подверглось сильному испытанию: сразу не понравился Рональд, поймал себя на мысли, что ревнует к любому мужчине, к которому Диана проявляла интерес. Он знал, что она была избалована, но до сих пор не мог простить ей Джека. Верил, что однажды, очнувшись, она увидит иными глазами мир, в котором живет, и найдет себя.

Его страсть не была слепой и бурной, как у мальчика, плохо разбирающегося в людях. Это была глубокая любовь опытного человека, которая не рассчитывает найти совершенство, но пытается понять даже недостатки любимого.

Совершенно сознательно Ян собирался со временем предложить Диане стать его женой.

Он хотел ее. Красота, грация, женственность возбуждали его. Он обожал ее и благоговел перед ней. Ее беспомощность, неумение делать что-то самой, отсутствие силы вызывали в нем нежность. Прикосновение ее мягкой руки, магнетизм прекрасного тела, белоснежная шея заставляли его трепетать. Естественно, он не мог не замечать ее недостатков.

В такси они молчали, пока не доехали до Гросвенор Сквер. Как только они остановились, Диана повернулась к нему.

Свет уличных фонарей сиял у нее в волосах и на белом плече, с которого соскользнула меховая накидка. Ее рука легко коснулась его руки, от нее исходил слабый аромат, незнакомый и волнующий.

— Если вы завтра уезжаете, — проговорила она нежно, — может быть, мы попрощаемся?

Она подняла к нему лицо, и ни один мужчина не мог бы неправильно истолковать ее приглашения. Ян, ни слова не говоря, открыл дверь такси и предложил ей руку. Он взял у нее ключ от двери и поднялся по ступеням.

Диана шла за ним, чувствуя в себе нарастающую ярость. Открыв тяжелую входную дверь, он пропустил ее в темноту пустынного холла, проследовал за ней и, прежде чем она смогла повернуться или произнести слово, обнял ее.

Его губы нашли ее, и он поцеловал ее не грубо, но с такой страстью, которую она не предполагала в нем.

Потом он отпустил ее, и прежде чем она успела перевести дыхание, входная дверь захлопнулась за ним.

Глава 7

Для Яна этот поцелуй значил невероятно много. Диана, после первого секундного замешательства, решила, что это большой шаг вперед. Но для нее сам по себе поцелуй Яна не был событием. Она поднялась к себе в комнату и через несколько минут забыла его в спокойном сне.

Ян бродил по безлюдным улицам почти всю ночь до зари.

Теперь он понял, как сильно любит Диану. Много лет обстоятельства складывались так, что он обуздывал и подавлял свои чувства, но они прорвались с такой силой, которую он не мог в себе сдерживать.