Ренегат

– Возвращаемся, – вздохнул Джернес. Бросать погоню не хотелось, но лезть в трясину хотелось ещё меньше. Положим, он сможет сделать так, что пяток всадников удержатся на поверхности даже в самом сердце топей. Но обшарить с ними всё болото невозможно, а от собак здесь толку чуть. Если Кондар сунулся сюда, то он либо утонул, либо благополучно миновал гиблое место… либо затаился в любой части болот.

Люди со вздохами облегчения развернули коней.

– Послушай, – спросил Айрони, – а можно сделать так, чтобы твой след вёл в одну сторону, а сам ты отправился в другую?

– Можно, – кивнул Джернес, – и даже не очень трудно, но надолго такого ложного следа не хватит. К тому же я нигде не чую следов колдовства.

– Ты же говорил, что амулет скрывает не только его самого, но и творимую им магию.

– Я говорю не о самой магии, а об её следах. Их амулет скрыть не может, особенно если его владелец уже ушёл. Впрочем, достаточно умелый маг и сам может их затереть, а детально проверять на скаку у меня, сам понимаешь, возможности не было.

– Значит, придётся обшаривать все окрестности, – подытожил Энсмел. – И начнём с "Цветка и подковы".

Обитатели постоялого двора уже проснулись и столпились в главном зале. "Цветок" содержала одна большая семья, включавшая, помимо хозяина, двоих его сыновей с жёнами, дочь с мужем, вдовую сестру-стряпуху, её незамужних дочерей и женатого сына, а также нескольких хозяйских внуков. Постояльцев у них и в самом деле было меньше десятка: торговец с помощником, отставной офицер, направлявшийся домой, приказчик большого торгового дома с двумя охранниками, ехавший по делам, пожилая супружеская пара, собравшаяся в гости к родне в ближайший город, да молодой деревенский парень, надумавший завербоваться в армию. Надо же, в былые времена вербовщикам приходилось тащить рекрутов силой и хитростью, а теперь сами идут. И не боятся путешествовать в одиночку. Этого у Кондара и его "ястребов" и впрямь нельзя было отнять: порядок в стране они навели и поддерживали его железной рукой. Хватит ли у теперь у Рисарна сил продолжать в том же духе?

– А что случилось? – подал голос хозяин, когда опрос постояльцев закончился.

– Есть подозрение, что где-то в этих местах скрывается государственный преступник, – ответил Айрони. – А потому просим прощения за временные неудобства, но вам придётся задержаться здесь.

Люди переглянулись.

– И надолго? – спросил приказчик.

– На полдня, может быть на день.

– Тогда, может, разрешите завтрак приготовить? – спросил хозяин. – Люди же голодные.

– Подождите, пока мы закончим обыскивать дом. А потом, если не возражаете, позавтракаем вместе с вами. Разумеется, мы заплатим.

Обыск большого дома от чердака до обширного подвала занял около часа. Потом отпущенная на кухню вместе с дочерьми стряпуха начала готовить обещанный завтрак, а люди Энсмела и Айрони занялись конюшней и прочими хозяйственными постройками. Джернес сидел на лавке у стены, чувствуя, как у него начинают слипаться глаза. Напряжение слегка отпустило, и бессонные сутки начали сказываться.

– Послушайте, любезный, – окликнул он проходившего мимо хозяина. – Как вас зовут?

– Робар Стром, господин.

– Любезный Стром, боюсь, что по крайней мере некоторым из нас придётся задержаться здесь на несколько дней. Будьте добры, приготовьте комнаты, всё будет оплачено.

Судя по всему, Робар Стром не пришёл в восторг от этого сообщения, однако возражать не стал, только спросил, сколько комнат понадобится господам. Джернес пообещал сообщить ему об этом после завтрака.

Энсмел и Айрони вошли в зал как раз тогда, когда на столах появилась яичница с чёрным хлебом и ветчиной, жареные колбаски, вчерашний белый хлеб, масло, сыр и солёные грибы. Стром спросил, что господа желают пить.

– Кофе здесь есть? – спросил Энсмел.

– Нет, господин, кофия не держим.

– Жаль. Тогда на ваше усмотрение, но не крепкое.

– Есть пиво, молоко и горячий ягодный отвар с мёдом.

– Согрейте мне молока, а моим людям подайте пива. Джернес, ты что будешь?

– Пиво.

– Хорошо, господин.

Некоторое время они ели молча.

– Нам нужен отдых, – наконец сказал Айрони. – Я бы отправил часть отряда обратно, с приказом прислать смену, часть оставил здесь. Лучшего штаба, чем этот двор, не найти, Самфел всё-таки далековат.

– Я уже обрадовал хозяина, – Джернес прожевал грибочек. – И надо отправить гонца в Хамрах. Король ждёт доклада.

– Верно. Представляю, как обрадуется Его Величество. Как ты думаешь, он решится объявить Палача в розыск?

– Вряд ли. Скорее объявит мёртвым. Зачем ему живое знамя? К тому же, если Кондар всё же выжил, можно будет объявить его самозванцем.

– Думаешь, поможет? – спросил Энсмел.

– Во всяком случае, не помешает. Люди устали от войн. Активно против будут только самые непримиримые, остальные вздохнут и махнут рукой. Тем более что власти магов всё равно конец, к тем из нас, кто вернётся в Мейорси, станут относиться как к неизбежному злу, а когда поймут, что от магов есть польза – то уже и не только как к злу. Всё же есть беды, для преодоления которых магия необходима – эпидемии, стихийные бедствия…

– Угу, – невнятно сказал Айрони. Проглотил то, что было у него во рту, и поинтересовался: – А ты что будешь делать?

– Лягу спать.

– А потом?

– А потом попробую всё-таки задействовать магию.

Сквозь мелкие оконные стёкла проник бледный солнечный луч. Джернес выглянул в окно. Тучи расходились, сквозь них проглядывало голубое небо. Первый день без "Мархановых братьев" обещал быть ясным.

На этот раз его привёл в себя запах. По крайней мере, именно его он первым делом и почувствовал, когда очнулся. Непередаваемый аромат гнили, сырости и образующихся в глубинах болот газов. Почему-то он не на минуту не усомнился в том, что этот газ – болотный. Рыжий поморщился и открыл глаза.

Над головой нависал покатый потолок. Именно нависал, потому что кровля хибары, где он находился, спускалась почти до самой земли, а он лежал на лавке у стены, и дранковая крыша была ближе, чем на расстоянии руки. Под ним была постель из свежего сена, накрытого чистой простынёй, голова покоилась на подушке, а тело укрывала тёплая овчина. Память подбросила смутную картинку того, как его сюда привели, раздели и уложили, а привели точно через болото. Но вот кто это сделал?

Рыжий приподнялся и огляделся. Хижина была пуста, но, судя по аккуратно прибранной постели у противоположной стены, в ней имелся ещё один обитатель. Обстановку, кроме постелей, составлял грубый стол, два чурбака, игравшие роль стульев, несколько полок на торцевой стене и закопчённый очаг у входа, мерцавший непрогоревшими углями. Около его постели стоял прислонённый к стене меч. Мужчина поднял руку к тяжёлой, но достаточно ясной голове. Кровь с неё оказалась смыта, а вылезшая огромная шишка – смазана какой-то мазью. От движения овчина сползла с голой груди, и он одновременно увидел и почувствовал висящий на ремешке амулет в виде неправильной формы прозрачного кристалла, оплетённого медными нитями. Это был именно амулет, причём в работающем состоянии, тронув его, рыжий ощутил явственное тепло.

Открытый вход заслонил тёмный силуэт, и в хижину вошла девушка лет семнадцати, довольно хорошенькая, с каштановой косой, в простом аккуратном платье мещанки.

– Вы очнулись? – спросила она. – Только вам надо лежать.

Рыжий безропотно позволил уложить себя обратно на подушку.

– Кто вы? – спросил он.

– Я – Картра, – представилась девушка. – Я племянница хозяина "Цветка и подковы", постоялого двора, к которому вы выехали.

– Где мы?

– На острове на болотах. Не беспокойтесь, здесь вас никто не найдёт, про тайную тропку знаем только мы.

– Как я здесь оказался?

– А вы не помните? Вы выехали к "Цветку" и упали с лошади. Я позвала родных, вас внесли во двор, но тут вышел дядя Робар и сказал, что раз на вас напали, а вы остались живы, то вас могут искать. А значит, лучше вас спрятать в надёжном месте. К тому времени вы очнулись и шли уже сами. Мы привели вас сюда, а потом дядя и Ольстред вернулись, а меня оставили приглядывать за вами. Дядя скоро придёт и расскажет новости.

– А где мой конь?

– На другом острове, сюда лошадь не дойдёт. Не беспокойтесь, мы за ним присмотрим.

– Спасибо, – несколько обескуражено пробормотал Рыжий. Он был готов поклясться, что видит эту девушку впервые, а она и её семья так трогательно заботятся о нём.

– Не за что. Есть хотите?

Рыжий молча кивнул. Картра достала с полки горшок и поставила его на край очага, потом вынула тарелку, кружку и ложку. Наполнила чем-то кружку из кувшина и протянула ему:

– Выпейте. Это молоко.

Он выпил. Картра забрала кружку и поставила на стол, потом сняла крышку с горшка и помешала содержимое. Послышался запах куриного супа, отозвавшийся гулким урчанием в животе.

– Как вас зовут? – спросила она.

Он открыл рот, чтобы ответить, но смог только беспомощно переспросить:

– Меня?

Он не знал своего имени. Не мог вспомнить его, как ни напрягался. Спешно заглянул в свою память, пытаясь вспомнить ещё хоть что-то, но дальше вчерашнего (или уже не вчерашнего?) дня не увидел ничего. Словно он появился на свет прямо на заваленной трупами дороге, с разбитой головой и мечом, выпавшим из руки.

– Не хотите говорить, не надо, – сказала Картра, неверно истолковав его замешательство. Она снова нагнулась над горшком, и Рыжему показалось, что девушка слегка обиделась. Он вздохнул и посмотрел в потолок. Признаваться в своей слабости почему-то ужасно не хотелось. Откуда-то из глубины сознания всплыло словечко "амнезия". Потеря памяти, бывающая именно от удара по голове, полная или частичная. Потом, вроде бы, должна потихоньку начать проходить. Очень мило, а сейчас-то что делать?

Суп согрелся, Картра до краёв наполнила тарелку и в придачу достала кусок хлеба. Сделала было попытку покормить его с ложечки, но он решительно отобрал у неё ложку и съел всё сам. Девушка забрала посуду и вышла. Оставалось надеяться, что она вымоет её всё же не в болотной воде. Рыжий снова откинулся на подушку. К запаху он уже притерпелся, и тот казался вполне выносимым. Окон в хибаре не было, но за дверью светило неяркое осеннее солнце. Всё-таки жить, несмотря ни на что, лучше, чем не жить.

Интересно, кто построил эту избушку? Болота – не самое удобное место для жилья, да и не похожа она на постоянное пристанище, скорее – на временный привал в пути. Кто может ходить по тайной тропке через трясину? Похоже, что славный дядя Робар, укрывающий падающих у его дома путников, весьма тесно дружит с контрабандистами, а то и с разбойниками. Впрочем, если и так, сейчас не время и не место читать проповеди о законопослушании. Есть ли реальная опасность или нет, а осторожность не помешает. Кто-то же на него напал. Что ж, подождём дядю, послушаем принесённые им новости, авось что-нибудь да прояснится.

Но ни в этот день, ни на следующий дядя не пришёл. Картра по этому поводу, похоже, особо не тревожилась, хоть и поглядывала украдкой в сторону тропинки. Сам же Рыжий эти дни в основном проспал. Спать хотелось постоянно, и он не противился своему желанию, просыпаясь только для того, чтобы поесть, да иногда переброситься со своей сиделкой парой фраз и немного полежать, глядя то на изнанку покатой крыши, то в сторону двери. На второй день он спросил, нет ли у неё зеркала.

– Нет, – удивилась девушка. – Да с вашим лицом всё в порядке, вы не беспокойтесь.

Робар явился на третий день. Это оказался плотный мужчина среднего роста, с сединой в небольшой бороде и с проницательным взглядом чистых серых глаз.

– Я ненадолго, – поздоровавшись, сказал он. – Вас ищут, и устроились прямо в моём "Цветке", демоны бы их взяли.

Ага, значит, всё-таки ищут. Рыжий с трудом подавил желание спросить, кто. Лёгкий червячок недоверия к спасителям в его душе всё же шевелился, и он решил, что не стоит открывать им слишком много.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Робар.

– Лучше, чем раньше, спасибо вам и вашей племяннице. Картра говорила, что вы расскажете новости…

– Да, – сидевший на чурбаке хозяин постоялого двора опустил глаза и принялся разглядывать свои руки. – Новости нерадостные, что и говорить. Его богоданное величество Рисарн всех нас с потрохами продал магам. "Мархановы братья" объявлены вне закона.

Он замолчал, подняв взгляд на собеседника.

– И? – стараясь сделать как можно более бесстрастное лицо, спросил Рыжий.

– По всем перекрёсткам орут глашатаи, описывая их злодеяния. Все сторонники Кондара схвачены или убиты. И сам Кондар… тоже убит.

Картра ойкнула, и наступила тишина. Рыжий перевёл взгляд на потолок, не зная, о чём спрашивать дальше. Названое имя ему ничего не говорило.

– Этот предатель объявил об окончании войны, – снова заговорил Робар, явно имея в виду его величество. – Что в войсках, я не знаю. А вас ищут. Обшаривают весь лес, так что вам нельзя пока покидать Гнилую топь. Я вам еды принёс, так что побудьте здесь ещё. Вам, я думаю, будет полезно отлежаться.

Рыжий молча кивнул. Робар поднялся и вышел, Картра вышла за ним следом. Предполагалось, наверное, что новости произвели на него сильное впечатление, и ему нужно время, чтобы их переварить.

На следующий день он встал. Его одежда оказалась в порядке, даже аккуратно отчищена от грязи, все вещи целы, включая монеты в кошеле, хотя он бы не удивился и не возмутился, обнаружив, что их стало меньше. Картра осторожно спросила, не рано ли ему подниматься, но Рыжий только отмахнулся. Чувствовал он себя вполне прилично, и лежать ему просто наскучило, к тому же казалось стыдным. Одевшись, он вышел из избушки и остановился, оглядывая открывавшуюся ему панораму болота. Островок представлял собой пологий холмик, избушка стояла на самой его вершине, и от её порога видно было далеко, а вот сама она была надёжно замаскирована дёрном, покрывавшим покатую крышу.

За поросшим кустами склоном начиналась и тянулась, пока хватало глаз, коричнево-зелёная равнина. По ней так и тянуло пробежаться, особенно по отдельным ярко-зелёным ровным заплаткам, и только проступавшая кое-где из-под зелени вода да одинокие маленькие и кривые деревца неопределённой породы напоминали о том, насколько гибельной была бы такая прогулка. Вода иногда пузырилась, выпуская на волю облачка газа, и запах становился сильнее, воспринимаясь даже притупившимся обонянием. Ярко светило солнце, словно небо спешило порадовать землю последним теплом перед наступлением зимы. В солнечном свете болото выглядело довольно красивым и совсем не унылым.

– Зимой это всё замёрзнет, – сказала Картра за его спиной, – и здесь можно будет ходить. Но до тех пор никто сюда сунуться не посмеет. Кроме нас, понятно.

Островок насчитывал примерно пятьдесят шагов в длину и тридцать в ширину. Кроме кустов, на нём росло целых два дерева, и бил родничок с отдающей торфом, но чистой водой. При наличии достаточного запаса еды и топлива здесь и впрямь можно было сидеть месяцами. Они обошли островок по периметру и присели на корягу.

– Вы о чём-то хотите спросить? – сказал Рыжий.

– Что вы теперь будете делать?

– Не знаю, – он вздохнул.

– Теперь, когда ваших нет… То есть, может и есть, но они… – Картра окончательно смутилась и замолчала.

– Не знаю, – повторил он. Значит, он – из этих самых "Мархановых братьев"? Уже что-то. – Быть может, уеду. Не знаю, правда, куда.

– А вы не будете…

– Что?

– Ну… мстить?

– Кому? Королю? Тем, кто врезал мне по голове, а теперь сидит в вашем "Цветке"? Или тем, кто хватал и убивал моих товарищей?

– Им всем.

– Многовато будет, особенно для меня одного… И потом по-настоящему виноват только Рисарн, именно он отдал приказ, если у вашего дяди верные сведения. Остальные лишь с большим или меньшим старанием его выполняли.

– А его вы убьёте?

– Посмотрим. Во-первых, убить короля не так-то просто, а во-вторых… Иногда не следует рубить с плеча, даже если очень хочется. Быть может, прикончив его, я причиню ещё больше зла, чем он.

Да и причинил ли король зло, вот в чём вопрос. Жаль, что нельзя расспросить, кто такие были эти "Мархановы братья", и чем они занимались. То есть расспросить-то как раз можно, но…

– Ещё больше? Да ведь Рисарн нас всех предал! Кондар его королём сделал, а он вот как его отблагодарил. И маги… Что же, опять Орден править будет?