Помоги проекту - поделись книгой:
Случайных людей не бывает и среди высокопоставленных госчиновников. Педофилы и их покровители бывают, но это совсем не случайно. А чтоб туда какой борец за права трудового народа затесался — это хренушки! Ведь правительство формирует парламент, в котором все свои.
Вот такая демократия по-бельгийски — стабильная, гламурная, почти идеальная. Только отчего-то местный демос ее не любит. Зачем-то устраивает забастовки и манифестации, вместо того чтобы слать наказы депутатам. Поскольку представительская демократия в Бельгии существует довольно давно — аж с 1831 г., то электорат уже четко понял, что депутаты его продают за понюшку табака. Выход один — идти под водометы и резиновые дубинки и путем погромов заставлять правительство считаться со своими интересами. Но пока что народ не в силах остановить наступление на свои социальные права, продолжающееся уже почти двадцать лет. Коррумпированная демократия, как всегда, побеждает демос. А некоррумпированной демократии на планете Земля нет.
Кто-то скажет, что вовсе не прочь пожить при коррумпированной бельгийской демократии, потому что по сравнению с российской демократической коррупцией это все-таки лучше. Но это рассуждения типа «приятнее есть дерьмо, разбавленное водой в пропорции 1:3, чем концентрированное дерьмо, из которого вода выпарена». Спорить не буду, любители дерьма лучше разбираются в его сортах. Лично мне оно не нравится в любых концентрациях.
Также следует коснуться и вопроса сращивания частного бизнеса и государственного аппарата, что само по себе есть высшее проявление коррупции. Почему госчиновники, выйдя на пенсию, тут же становятся топ-менеджерами корпораций, можно объяснить. Но почему топ-менеджеры корпораций с такой охотой идут в госуправление (особенно ярко эта тенденция проявляется в США) на нищенскую зарплату по сравнению с той, к которой они привыкли в бизнесе? Ведь не потому, что это дает возможность компенсировать выпадающие доходы за счет взяток. Нужды в мелком хапужничестве у ставленников большого бизнеса во власти нет никакой. Они продолжают отстаивать интересы своих прежних работодателей и даже никаких откатов не требуют. Просто через 5–10 лет они вернутся на руководящую работу в родные фирмы и получат такие «бонусы», какие не смогли бы получить, будь они трижды взяточниками.
Этот механизм, кстати, позволяет создавать на Западе видимость отсутствия коррупции. Дескать, никто не требует откатов, никто не сует чиновникам взятки, конкурсы проходят честно (правда, реально конкурирующие за подряды фирмы принадлежат в итоге одному собственнику, но это не важно), а уж о таком паскудном явлении, как распил бюджета, здесь никто и слыхом не слыхивал. Если надо, корпорации получают помощь из бюджета совершенно законно, ведь в парламентах и правительствах сидят их ставленники, а контролируемые ими СМИ создадут подходящий информационный шум, внушив обществу, что если General Motors не получит подпитку из бюджета в размере 14 миллиардов долларов, то рухнет вся американская экономика и десятки миллионов людей окажутся без работы.
Почему наша, российская, коррупция столь проигрывает в имидже западной? Ответ прост: наша элита утилизирует страну, и потому, во-первых, надо спешить, во-вторых, нет смысла беспокоиться о своем имидже. Хапнуть как можно скорее и свалить как можно подальше — вот ее лозунг. Так на кой заморачиваться долгоиграющими и с виду благопристойными схемами? Точно так же западные колонизаторы нисколько не заботились о своем имидже в африканских и азиатских колониях, не играли там в демократию и не заморачивались правами человека — грабили, жгли, морили голодом, выгоняли туземцев с земель, использовали рабский труд, и все это во имя святой прибыли. При этом у себя дома западная элита вела себя совсем иначе. Учитывая, что наша элита не считает РФ своим домом, то ее циничность и неприкрытая коррумпированность становятся понятными.
МИФ № 5. КОРРУПЦИЯ НА ЗАПАДЕ ХОТЬ И ЕСТЬ, НО ОТ НЕЕ НЕ СТРАДАЮТ ПРОСТЫЕ ЛЮДИ. Ой, как бы не так! Например, в Америке коррупционная система достигла такого уровня совершенства, что коррупция крупная конкурирует с мелкой, низовой коррупцией, и поскольку крупная коррупция обладает всей мощью государственного аппарата, низовую она «зачищает». Это то, что на рынке называется монополизацией. Зато когда так называемые простые люди сталкиваются не с мелкой коррупцией в лице жадного до денег полицейского на перекрестке, а с хорошо отлаженной коррупционной системой, то они рискуют не просто сотней баксов, а уже без всякого преувеличения своей жизнью. Например, одна из самых грандиозных коррупционных схем в истории человечества — это организация страховой медицины в США. Рядовые американцы добросовестно платят страховку всю свою жизнь, свято веря, что если в старости им потребуется дорогостоящая операция, то страховка ее покроет.
И вот наступает этот черный день, ради которого они всю жизнь отстегивали свои кровно заработанные доллары страховой компании, а та отказывает в оплате медицинских услуг. Отказывает нагло и цинично, по совершенно надуманной и казуистически сформулированной причине. Отказ опирается на заключение медицинских экспертов.
Хотите обжаловать решение компании в суде? Так суд сошлется на все то же заключение медэкспертов. Вся фишка в том, что медэксперты получают от страховых компаний за свою работу деньги, и они быстро смекают, что чем больше они отказывают, тем более щедро их благодарит работодатель. Особо понятливые эксперты рискуют очень быстро сменить белые халаты на дорогие пиджаки и стать топ-менеджерами страховых компаний.
Сколько сотен миллиардов долларов перекачали страховщики из карманов доверчивых американских буратин и сколько сотен тысяч буратин они при этом кинули — этого я не могу сказать даже приблизительно, но размах этой аферы поистине колоссальный.
Можно порассуждать и о такой гениальной финансово-коррупционной машине, как Федеральная резервная система США, но на эту тему уже так много сказано, что ничего нового я добавить не смогу. Но основа здесь именно коррупционная, когда частные банки присвоили себе сугубо государственные полномочия — осуществление денежной эмиссии и извлекают на этом прибыль (эмиссионный доход) буквально из ничего.
МИФ № 6. КОРРУПЦИЯ — ПОРОЖДЕНИЕ НЕЭФФЕКТИВНОГО ГОСУДАРСТВА, А В ЧАСТНОМ СЕКТОРЕ ЭКОНОМИКИ НЕТ КОРРУПЦИИ. Это не миф, а просто бред. Во-первых, частный сектор является основным стимулятором коррупции в госаппарате, во-вторых, внутри он коррумпирован ничуть не меньше. Есть у меня друзья, которые занимаются продвижением услуг и товаров в социальных сетях, чаще всего рекламируют фильмы. Так вот, контракт на раскрутку блокбастера «Аватар» они потеряли оттого, что менеджеры 20-th Century Fox Film Corporation затребовали слишком большой откат, при этом максимально порезав предложенный бюджет.
А знаете, что без проблем устроиться на работу в престижную частную компанию можно за взятку (для того чтобы подчеркнуть некие отличия коррупции в частном секторе, взятку здесь принято именовать словом «подкуп». И на этом, как мне кажется, отличия заканчиваются)? Причем взятки порой даже выше, чем те, которые надо заплатить, чтобы занять чиновничью должность. Скажем, в одном северном нефтяном городке место федерального судьи лет пять назад стоило 100 тысяч долларов, а место начальника НГДУ (нефтегазодобывающего управления) в частной нефтяной корпорации от 600 тысяч в зеленых купюрах. Главным распорядителем являлся начальник отдела кадров, генеральный директор был в доле, а эффективные собственники в курсе.
Почему собственники не пытались прикрыть эту наглую коррупционную схему? Да потому что при очередном продлении контракта с генеральным директором ему деликатно намекали, что рассчитывать на повышение оклада ему не следует, так как он и без того на хлебном месте сидит. Так что коррупция в данном случае была очень выгодна собственнику, ибо позволяла сэкономить на вознаграждении директору. Тот тоже не грустил, потому как объем взяток заведомо превышал потенциальное повышение оклада. Сказывается ли такая торговля должностями на производственных показателях? Нет, потому что место руководителя НГДУ продавали не первому встречному, а лишь профпригодным соискателям. Это федеральным судьей может быть любая дура, потому и стоит должность в шесть раз дешевле.
А как продвигаются по корпоративной служебной лестнице среднестатистические манагеры? Уж никак не благодаря своему таланту и достижениям. Бесспорный приоритет имеют родственники топ-менеджеров. О, какой ужас был на лицах у сотрудников экономического отдела одной очень частной сервисной компании, обслуживающей нефтяную отрасль, когда в новом молодом специалисте они опознали племянницу заместителя генерального директора! И пугаться есть чего: во-первых, работать за нее придется им, во-вторых, денег теперь все прочие будут получать меньше, потому что премиальный фонд перераспределится кардинально. В-третьих, в отделе появился штатный стукач, главную задачу видящий в том, чтобы избавиться от потенциально нелояльных работников, ведь через годик-полтора племянница будет возглавлять отдел.
Может быть, подобная ситуация невыгодна владельцу компании — эффективному частному собственнику? Да ему, наведывающемуся на историческую родину из Чехии несколько раз в году, совершенно «по барабану» дедовщина и кумовство в его фирме, если она не снижает рентабельность. Но ведь она не снижается, поскольку производительность труда экономического отдела из-за наличия в нем дармоеда не падает. Просто норма эксплуатации возрастает, но это не волнует эффективного собственника ни в коей мере.
Второе место в карьерном состязании заочно отдано любовникам / любовницам шефа. Если генеральный директор — мужчинка с нетипичными интересами, то все его замы будут пидо… в смысле, лицами нетрадиционной сексуальной ориентации. Но, разумеется, у женщин без комплексов гораздо больше шансов пробиться наверх, сами понимаете, каким местом, ибо большинство руководителей все же имеют традиционные половые вкусы. Профпригодность? Да кого она волнует? Работать будут те, кто умеет, а руководить и контролировать должны люди, лично преданные. Знакомая ситуация? Помню, с одного места работы я вылетел через полчаса после того, как очень деликатно намекнул любовнику директрисы, что лезть в производственные вопросы, находящиеся в моей компетенции, ему не следует, так же как не следует курить в рабочем помещении, ибо курение отрицательно сказывается на его половой потенции.
Следующими кандидатами на повышение будут жополизы, кивалы и стукачи, но никак не грамотные специалисты и толковые организаторы. То есть когда потребуется решить сложную производственную задачу и наладить процесс, то специалисты и организаторы потребуются, но руководить ими, не вмешиваясь, будут эффективные собственники из Чехии, племянницы топ-менеджеров, их шлюхи и подхалимы.
МИФ № 7. КОРРУПЦИЮ НЕВОЗМОЖНО ПОБЕДИТЬ. Обычно этим обосновывается ненужность борьбы с ней. Мол, какой смысл вычерпывать чашкой море? Сизифов труд, мол.
В строгом смысле это утверждение оспорить невозможно, но подобная логика достойна лишь дегенератов. Давайте не будем вскапывать целину и делать морковную грядку, потому что все равно сорняки не оставят морковке шанса. А полоть не пробовали? То же самое и с коррупцией: она все равно прорастет и все кругом задушит, если с ней не поступать так же, как хороший огородник с сорняками. Да, победить их невозможно — прополол последнюю грядку, а первую уже пора снова чистить. Но это не отменяет необходимости бесконечной борьбы. Впрочем, если вы приняли твердое решение подохнуть от голода, огород можете не полоть.
На капиталистическом и демократическом Западе существует такое понятие, как оптимальный уровень коррупции, а, следовательно, это предполагает существование неприемлемо высокого уровня коррупции, с которым следует бороться. В теории это выглядит так: коррупция наносит государству ущерб, государство тратит деньги на борьбу с коррупцией, и в результате этого она снижается настолько, что ущерб от коррупции становится меньше, чем затраты на борьбу с ней. Это, я подчеркну, чисто умозрительное обоснование, потому что практически выявить «оптимальный» уровень коррупции невозможно (не совсем понятно, в чьей компетенции определять оптимальность уровня коррупции и по каким критериям). Точно так же и огородник не скажет, какой уровень присутствия сорняков на грядках является оптимальным. Но совершенно точно он будет стремиться к минимальному присутствию на огороде сорной травы. Победить ковыль и пырей он, конечно, не сможет, но получить хороший урожай — вполне.
Социалистический строй отрицает право коррупции на существование в любом виде. Это, конечно, не значит, что при социализме нет коррупции, — разумеется, она есть. Но, по крайней мере, она однозначно воспринимается как зло, и ей отказано в праве существования даже в «оптимальных» рамках. Эта позиция лично мне ближе всего. Гипотетически при правильном социализме (в реальной жизни его не существовало), где доминирует общественная собственность, а буржуазия отсутствует как таковая, можно говорить главным образом о коррумпированности органов власти. Но социализм создает большие проблемы в «монетизации» власти, то есть извлечении материальной выгоды из должностного положения. Поэтому в СССР сложилась довольно уродливая система, когда власть давала не возможность обогащения, а привилегии, которые со временем разрастались.
К началу 80-х картина была такой: у всякого секретаря обкома есть шикарная дача, но она государственная; есть спецпайки с черной икрой и возможности удовлетворения материальных запросов — возможность приобретения импортной бытовой техники, например. Но все эти радости жизни прилагаются к должности, а должность не передается по наследству и даже не является пожизненной. У директора завода есть колоссальная власть и хорошая зарплата, но он не может вести себя как собственник предприятия. Естественным желанием элиты было сохранение привилегий, поэтому расцвело пышным цветом кумовство. Ну а далее советская верхушка оборзела настолько, что решила похоронить социализм, который мешал ей обогащаться по примеру западной элиты. Перестройка — типичная революция сверху, бунт элиты, которая разменяла великую сверхдержаву на гарантии своих персональных привилегий, потому что желала быть элитой по западным стандартам, то есть бесконтрольно распоряжаться собственностью и передавать ее по наследству, закрепляя таким образом свое привилегированное положение. Вряд ли я сильно преувеличу, если скажу, что Советский Союз убила коррупция.
Это живой урок всем нам: грядки надо непрерывно полоть! И даже останавливаться на «оптимальном» уровне смертельно опасно. Существует довольно распространенное заблуждение, что при Сталине в СССР вообще не было коррупции. Была, и еще какая! Но она находилась в очень угнетенном состоянии, ибо с ней шла непрерывная борьба. Но коррупция приспособилась даже к ситуации перманентной «прополки». В 1949 г. громыхнуло скандально знаменитое «Ленинградское дело», по которому было привлечено к уголовной ответственности и осуждено около 2000 руководящих работников в Ленинграде и их «крышевателей» в союзных органах власти, более 200 обвиняемых были приговорены к высшей мере наказания. Причем незадолго до этого смертная казнь в СССР была отменена, возврат к ней связывают именно с «ленинградским делом». Таким образом Сталин (а это была его инициатива) признавал опасность, которую несет коррупция, пусть даже такого слова в политическом лексиконе тех дней не было.
МИФ № 8. КОМПРОМИСС С СИСТЕМОЙ НЕВОЗМОЖЕН. Коррупционная система пытается либо перекроить человека по своим лекалам, либо отторгнуть его вовне. Но при этом достаточно легко идет на компромисс, который заключается в следующем: ты не являешься членом коррупционного клана, но и не препятствуешь ему. Ты можешь тихо существовать внутри системы и оставаться чистым ценой отказа от карьеры и денег. Среди ментов отыщется довольно много нищих и лоховатых сельских участковых, честно живущих на зарплату и за счет огорода, оперов, которые не вылезают из командировок на Кавказ, потому что только так они могут заработать, всяких там инспекторов по делам несовершеннолетних и прочих незаметных работяг, которые тянут самую черную работу (работать-то все равно кто-то должен). Да, это лузеры, которые выходят на пенсию капитанами, прослужив 15 лет в какой-нибудь богом забытой дыре, где год идет за два. Да, это трусы, которые честно борются с мелкими хулиганами, старательно закрывая глаза на то, что их начальство творит чудовищные преступления. Да, многие из них тихо спиваются, осознавая свою моральную ничтожность и бесполезность для общества.
Но такие люди — настоящий клад для меня. Задача: выявить их, найти подход, получить информацию. Они есть везде: в воинской части, полиции, суде, прокуратуре, налоговой инспекции, мэрии, региональном правительстве, школе, вузе, больнице. В любой дорожно-строительной фирме есть инженер — рабочая лошадка, который не обирает работяг, не гонит брак, не участвует в отмывах-откатах (и поэтому не имеет особняка, дорогого лимузина и карьерных перспектив). Но при этом он знает массу подробностей о том, каким образом директор фирмы отмыл на бюджетном подряде миллиард, с кем поделился, у кого брал гравий по завышенным ценам, сколько недосыпал песка, как кинул гастарбайтеров и какой участок шоссе построен с вопиющими нарушениями ГОСТов и чудовищным завышением сметной стоимости.
Да, такие люди трусливы и в открытую воевать за правду не станут. Но им порой так хочется излить кому-то всю эту правду, что я для них становлюсь такой же находкой, какой и они для меня. И как они ликуют внутренне, когда через неделю видят трясущегося от страха босса, глотающего валидол и не понимающего, кто же слил на него компромат.
Понять это действительно сложно, потому что подвергшееся атаке лицо лихорадочно перебирает в уме конкурентов, чиновников-подельников, завистников, кинутых партнеров и т. д. Ну разве придет ему в голову, что сдал его какой-то незаметный винтик в его баблоотмывочной машине, винтик, который вроде бы и мотива на это не имеет?
МИФ № 9. ПРИЧИНА КОРРУПЦИИ — ТЕ, КТО ДАЕТ ВЗЯТКИ. СЛЕДОВАТЕЛЬНО, СТОИТ ПЕРЕСТАТЬ ИХ ДАВАТЬ, И КОРРУПЦИОННАЯ СИСТЕМА РАЗВАЛИТСЯ САМА. Подобные утверждения можно называть глупыми, можно детски наивными, но такой взгляд на коррупцию чрезвычайно распространен. Как я уже говорил, взяточничество — лишь одно из проявлений коррупции, причем это очень незначительный сегмент коррупционного рынка, просто с ним рядовой гражданин сталкивается чаще всего. Массовый бойкот взяткам невозможен в принципе, потому что человек — такое существо, которое ищет наиболее рациональный путь решения проблемы. Ну не будет предприниматель корчить из себя целку, если его отказ заплатить взятку чиновникам повлечет банкротство предприятия и сделает его нищим, а работников безработными. Коммерсант вынужден играть по правилам, которые устанавливает не он. И точно так же поступит любой нормальный человек в ситуации, когда его доят.
Далее. Взятки часто узаконены, например в здравоохранении, и без взятки в принципе невозможно получить доступ к получению медицинских услуг. Представим себе такую ситуацию: ваша престарелая матушка больна и доктор, сурово супя брови, говорит, что необходима операция, причем как можно скорее. Ну что ж, не так уж это и страшно, ведь по закону пенсионеры имеют право на бесплатную операцию. Вы идете в больницу, где хирург вам сообщает следующее: конечно, нет проблем, мы сделаем операцию, и совершенно бесплатно, но в следующем месяце. Очередь, знаете ли. Причем всего месяц придется ждать, поскольку операция требуется срочно, а если бы она срочно не требовалась, то очередь подошла бы года через полтора. А платно — хоть завтра. Всего за 50 тысяч рублей.
Взятка ли это? Разумеется, взятка, хоть даже платить ее придется в кассу, и тот же хирург получит через бухгалтерию лишь 20 тысяч в полном соответствии с регламентом предоставления платных медицинских услуг. Нет у вас 50 тысяч? Хирург, видя отчаяние в ваших глазах, идет навстречу и обещает поговорить с главврачом. Предмет разговора: вы платите 30 тысяч мимо кассы и операцию делают завтра. В этом случае хирург получит на руки всего 15 тысяч мимо кассы, но, несмотря на это, он искренне хочет вам помочь. Да, здесь взятка уже самая настоящая, но, думаю, всякий человек на вашем месте будет рад такому повороту дела и даже искренне будет благодарен врачу, который помог вам сэкономить 20 тысяч рублей. Кто в данном случае пойдет на принцип и скажет, что готов подождать месяц, авось, старушка дотянет? Коррупционная система выстроена так, что часто не только вынуждает платить взятку, но даже вынуждает брать ее. То есть не платить взятки не получается в принципе.
Конечно, кто-то скажет, что нигде и никогда не платит взятки. Даже я скажу то же самое: не плачу. Но лишь потому, что не вожу автотранспортное средство, не занимаюсь бизнесом и не имею дел с медициной. Впрочем, украинским таможенникам взятку мне платить приходилось, потому что их таможенный кодекс написан так хитро, что если они захотят — заплатишь, даже если формально закон не нарушен. Можно беспрепятственно вывозить из страны товаров не более чем на 200 евро либо не более чем на 15 тысяч евро, если эти деньги ввезены гражданином на территорию Украины. Закавыка в том, что ввоз денег нигде и никак не фиксируется, следовательно, доказать, что деньги законно ввезены в страну, невозможно. Будешь ты платить или нет — решает таможенник…
Круговая порука
Кто-то может возразить: поскольку борьбу с коррупцией ведут государственные органы, то значит, именно государство заинтересовано в очищении себя самого от коррупционеров, а я на него клевещу почем зря.
Не-е-а, все это бред. Никакой борьбы с коррупцией государство не ведет, просто различные коррупционные группировки выясняют отношения между собой. Это так же, как в волчьей стае, — сначала волки сообща задирают лося, а потом уже могут немного и подраться за самый жирный кусок. Если бы государство боролось с коррупцией, то борьба была бы направлена на подрыв базы коррупции, а не ограничивалась расправами с отдельными коррупционерами. На деле же государство всячески укрепляет коррупционную систему, что легко увидеть хотя бы на примере законотворческой деятельности Госдумы: сначала на рассмотрение вносится вроде бы правильный закон, а потом в ходе трех чтений в нем появляются поправки, выхолащивающие его суть и создающие массу лазеек для распильщиков бюджета. А потом президент с довольным видом этот закон подписывает.
Да и по большей части мы видим не борьбу с коррупцией, а ее имитацию. Ну, потрендели по телеящику, что в станице Кущевской менты крышевали бандитов, которые однажды в запале вырезали целую семью, ну сняли с должности местного «шерифа» и несколько его подчиненных (кстати, потом уволенные начальники через суд восстановились на службу), но ведь на одной скамье с бандитами их крышеватели в фуражках не окажутся. А даже если и окажутся, то где здесь борьба с коррупцией? Просто накажут отдельных «залетчиков», которые не смогли должным образом наладить работу с оргпреступностью, выпустили ситуацию из-под контроля. Будет урок всем прочим — к коррупционной работе следует относиться с большим вниманием. Работа есть работа. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда.
Не понимаю я и восторгов по поводу якобы спасения Химкинского леса. Это не общество заставило чиновников отступить. Это один весьма влиятельный коррумпированный клан использовал скандал вокруг строительства автодороги для того, чтобы отправить на заслуженный отдых Лужка и взять контроль над столицей, отдав ее в крепкие собянинские руки. Ведь лес стали рубить потому, что изначально по проекту трасса должна была пройти в другом месте по землям Батуриной, для чего они подлежали отчуждению в пользу государства. Вот и возникла альтернативная идея прокладки шоссе через лес. А лес? А лес тут вообще ни при чем. Строительство автодороги продолжается, и почему-то никто не устраивает больше протестов по поводу вырубки. Зачем? Ведь коррупция уже побеждена!..
Я вам скажу совсем странные вещи — заведение уголовных дел на отдельных чиновников — это средство укрепления коррупции. Не надо падать в обморок от удивления, все очень логично. Чем коррумпированный чиновничий клан отличается организационно от, скажем, разбойничьей шайки? В разбойничьей шайке все равны. Конечно, есть вожак, который равнее, чем другие, у вожака есть пара-тройка ближайших дружков, но все они в одной лодке: вместе идут на дело, делят добычу по справедливости (как они ее понимают), вместе рискуют своей головой. У разбойников есть свой кодекс чести, своя мораль, свои традиции. Если атаман их нарушит или просто перестанет устраивать своих подельников, то его сместят или просто прирежут, а предводителем изберут другого. Да, такая вот «социальная мобильность» и «демократия».
А коррупция базируется на совершенно другом базисе — ИЕРАРХИИ. Среди коррупционеров нет и не может быть никаких братских отношений, как у пиратов Карибского моря. Понятия равноправия и демократии им органически чужды. Вышестоящие коррупционеры грабят нижестоящих, и лишь те, кто находятся в самом низу этой коррупционной цепочки, доят собственно народ — как инспектора ГИБДД нарушителей ПДД.
Разумеется, нижестоящие коррупционеры люто ненавидят вышестоящих и на все готовы, чтобы оных уничтожить и занять их место. Соответственно, вышестоящие коррупционеры заинтересованы в том, чтобы держать нижестоящих под жестким контролем. Если бы все коррупционеры вдруг начали делать то, что они хотят, то они просто перегрызли бы друг другу глотки. Но этого не происходит. Почему?
Потому что в этой системе действуют два универсальных регулятора — алчность и страх. Во взаимодействии они создают систему круговой поруки, когда начальники и подчиненные повязаны участием в преступлениях, но при этом начальники все же имеют большие гарантии своей безопасности.
У всяких начальников есть свои начальники, которые находятся на таком высоком начальственном уровне, что приобретают нечто вроде абсолютной неприкасаемости, потому что это они решают, кого карать, кого миловать. Начальник высшего ранга заинтересован в том, чтобы выдоить как можно больше с начальников среднего звена. А начальники среднего звена, нещадно эксплуатируя коррупционное холопье, заинтересованы в том, чтобы как можно меньше отстегивать наверх.
Итак, возникает конфликт интересов. Как же он разрешается? Давайте рассмотрим на примере региона, откуда родом нынешний московский мэр Собянин, — Ханты-Мансийского автономного округа. Это очень богатый субъект Федерации со 100-миллиардным бюджетом. Грамотно разворовать такой бюджет на самом деле не так просто. Половину его распиливают и откатывают под непосредственным контролем окружного правительства — на всяких там баблоотмывочных мегапроектах вроде строительства через северные болота никому не нужного широтного транспортного коридора Томск — Пермь, печально знаменитой своей абсолютной провальностью авантюры «Урал промышленный — Урал Полярный» или реализации экзотических идей вроде развития в ХМАО эко— и этнотуризма.
Особой популярностью пользуются такие проекты, где много-много-много затрат надо зарыть в землю в прямом смысле слова, ибо потом невозможно проверить, сколько денег зарыто в югорскую болотистую почву, а сколько золотых монет закопано в благодатных офшорных почвах на кипрских и азорских Полях Чудес, где давно уже колосятся денежные вечнозеленые деревья. Однажды, когда в период бума нефтяных цен в ХМАО привалило несметное количество нефтебаксов, югорские коррупционеры поднапряглись и выдали на-гора потрясающий «креатифф» — они решили не зарывать деньги налогоплательщиков в землю, а утопить их в море, построив в Черном море искусственный остров Югра, на котором должен разместиться мегасанаторий с мариной для яхт и вертолетной площадкой. Разумеется, никакого острова не построили, но энное количество денег все же бросили в море (денежки, разумеется, не утонули, а всплыли в более теплых морях). Так вот, даже такими новаторскими способами отмыть, распилить и заофшорить весь бюджет ХМАО окружные чиновники не могли, хотя работали не покладая рук. Оставшуюся половину пухнущей окружной казны правительство поручило освоить муниципалитетам, то есть коррупционерам среднего звена. Но с условием отката. Какой кто должен платить откат, решалось в индивидуальном порядке.
Теперь поставьте себя на место мэра какого-нибудь города. Мэры в отличие от губернаторов избираются населением (по крайней мере, раньше избирались). Следовательно, мэр не может внаглую все украсть, а населению показать то, что в приличном обществе показывать не принято. Такого мэра даже самый коррумпированный избирком в мэры потом не пропихнет. То есть населению все же надо кинуть кость. Надо еще ублажить с помощью выгодных муниципальных подрядов мэрских дружков, чтобы они профинансировали очередную избирательную кампанию и помогли мэру сохранить место у кормушки. Надо и себя, любимого, не обделить, старость не за горами, и провести ее мэр собирается отнюдь не в Рашке. Сам по себе глава города ничего сделать не может — для этого нужен коррумпированный аппарат — мэрия, и мэрские чиновники тоже не за спасибо тяжелую коррупционную лямку тянут. Выходит как в известном детском стишке: мы делили апельсин (бюджет города) — много нас, а он один.
И самая большая проблема заключается в том, что треть апельсина надо отдать обратно коррупционерам окружного уровня, да еще в отмытом виде. То есть воровать (и рисковать при этом) должен мэр с помощью своих подчиненных и дружков-коммерсантов, а окружные паханы без всякого риска для себя получат отмытое и заофшоренное бабло. Ладно, допустим, сам мэр, как лицо зависимое от окружного начальства (субвенции-то от них), понимает, что к чему, но как это доходчиво объяснить дружкам-коммерсантам? Типа, вы, ребята, рискуйте своей головой, а потом половину денег отдайте мне, чтобы я отдал тем, кто находится на вершине коррупционной иерархической пирамиды — так, что ли? Они ведь могут не понять, возьмут подряды, украдут, отмоют, а когда придет время делиться, пошлют на…
Соответственно, надо сделать так, чтобы все нижестоящие коррумпированные чиновники и коммерсанты четко усвоили правила игры. Делается это следующим образом. Один год новоизбранному мэру и его дружкам разрешается воровать в свое удовольствие, а потом — бац! — прокуратура заводит против мэра уголовное дело по совершенно ничтожному поводу вроде нецелевого расходования двух-трех миллионов рублей. Особой популярностью пользуется тема незаконного выделения мэром жилья какому-нибудь муниципальному начальнику. Разумеется, мэр в ужасе, его дружки-коммерсанты нервно задергались, потому как отлично понимают, что хищения измеряются не в миллионах, а в сотнях миллионов. Отец города торопливо изымает из отложенного на старость капитала несколько миллионов долларов и едет в Ханты-Мансийск к нужным людям, чтобы уладить маленькую проблемку. Но нужные люди только улыбаются и советуют оставить миллионы себе. После чего, дружески обняв обмякшего мэра, разъясняют ему ситуацию: если он хочет досидеть до конца своего срока в мэрском кресле, а не на нарах, то должен отмыть и принести на блюдечке с золотой каемочкой треть городского бюджета. Если нет — то делу будет дан законный ход. А законный ход потянет лет на 15 строгого режима.
Мэр приезжает в родной город, собирает своих дружков-коммерсантов и заявляет: дескать, если сяду я, то и все вы будете на соседних шконках греться, и еще посмотрим, кто первый выйдет. Поэтому вы должны делать все, чтобы я остался на свободе, а для этого надо ежегодно откатывать ханты-мансийским паханам треть бюджета. И вот этот меседж до коррумпированных коммерсантов доходит очень хорошо (если до кого-то не дойдет, его вызовут на допрос в качестве… пока свидетеля). Они быстро приходят к консенсусу, провозглашают тост «За нашу и вашу свободу!», выпивают на брудершафт и приступают к делу, то есть осваивают бюджет и, скрипя зубами, отстегивают половину, а то и две трети от суммы муниципального контракта неизвестным дядям, от которых теперь зависит их судьба.
Так пролетают следующие три года. Коррумпированный мэр в поте лица возит рюкзаками бабло кому надо. Его дружки, коррумпированные коммерсанты, в поте лица бабло отмывают. А прокуратура в поте лица расследует уголовное дело, периодически вызывая его фигурантов на допросы. Приближается дата новых выборов. Население, естественно, плюется при одном упоминании имени своего градоначальника. Что вы сделаете на месте окружных властей — поставите мэром нового, не дискредитировавшего себя человека, или оставите старого? Разумеется, старого! Потому что у него баблоотмывочный процесс отлажен и доить его можно безжалостно. А если поставить на город нового человека, то, во-первых, выпадает целый год, пока он наворует как следует и скомпрометирует себя. Это нерентабельно. Во-вторых, новый мэр должен выстроить свою отмывочную систему из приближенных коммерсантов, набрать новых, лично преданных коррупционеров в городскую администрацию — еще куча времени на это уйдет. Поэтому пусть остается старый, прекрасно выдрессированный уголовно-подследственный мэр. Чем более он замазан в криминальных делишках, тем выше у него удойность.
Думаете, самому мэру невыгодно накануне выборов иметь шлейф уголовных дел? Ну, так могут рассуждать только глупцы, которые думают, будто мэров у нас избирает население. А коррумпированный избирком-то на что? Избирком изберет мэром того, кто будет угоден губернатору, потому что в ХМАО он один пользуется избирательными правами. Следовательно, совершенно плевать, какой антирейтинг у действующего мэра в глазах населения. Главное, чтобы губернатор благословил. А лучшей рекомендацией в данном случае является заведенное уголовное дело. Уголовно-подследственный мэр абсолютно подконтролен.
С другой стороны, его нельзя взять и выкинуть на улицу, как отработанный материал, — он же уголовно-подследственный. Будет ему нечего терять, он может сдать не только тех, с кем пилил бюджет, но и тех, кому возил откаты. А ведь те, кто откаты брал, тоже не боги — над ними тоже есть начальство, включая президента. И тот вполне может использовать откровения какого-то бывшего подследственного мэра как средство давления на губернатора. А оно ему надо?..
Можно, конечно, замять все уголовные дела и отпустить бывшего мэра на все четыре стороны. Но это опасно — он много знает. Вдруг у него крышу сорвет — свалит из Рашки, попросит политического убежища в Лондоне и сдаст всех. А Лондон тогда начнет полоскать самого президента за то, что коррупцию развел. Тот осерчает и под горячую руку выгонит губернатора. Это вообще кошмар! Нет, пусть уж лучше уголовно-подследственный глава города и дальше уголовничает на прежней должности — оно как-то спокойнее.
Думаете, я сейчас утрирую, приукрашиваю, преувеличиваю? Да ни капельки! Наоборот, преуменьшаю масштабы, потому что если я расскажу чистую правду, как оно на самом деле происходит, вы мне не поверите, скажете, что такого не бывает. Например, насчет отмыва 30 % муниципального бюджета я сказал не совсем правду, в некоторых случаях отмывается до 50 %.
А теперь ответьте, какой регион в РФ самый богатый? Конечно, Москва, скажете вы хором, из столичного бюджета на одного жителя приходится 100 тыс. руб. Если же, например, сравнить бюджеты субъектов Федерации по уровню безвозмездных субвенций из федерального бюджета на одного жителя, то самый богатый регион — Чеченская Республика. Федеральный Центр платит ей дань из расчета 48 тыс. руб. в год на одного жителя при среднем по РФ показателе субвенций в 5 тыс. руб. Но тут вопросов нет, такому продвинутому коррупционеру, как Кадыров, можно доверить и не такие деньги — он освоит и откатит. Всего же бюджетное обеспечение одного чеченца находится на уровне 54 тыс. руб. в год.
ХМАО — не дотационный регион, это самый главный донор страны, где налогов собирается больше, чем в самой Москве, там на одного жителя приходится порядка 67 тыс. руб. в год из окружного бюджета, а если считать совокупный бюджет региона (включая местные бюджеты), то обеспеченность на одного жителя будет такой же, как в столице, — около 100 тыс. руб. на душу.
Но нам интересен, главным образом, вопрос распределения бюджета, ибо средние показатели совсем не показательны. Вот, скажем, в 2003 г. капитальных вложений из бюджета Югры в расчете на одного жителя окружной столицы — Ханты-Мансийска — приходится 144 тыс. руб., на жителя Сургута — 4 тыс. руб., Нефтеюганска — 2 тыс. руб. Сразу понятно, где происходит главный региональный распил. Но даже самые депрессивные районы в баблоотмыве участвуют очень активно. Один из наиболее зачуханных югорских муниципалитетов — Кондинский район. Все его население — 34 тыс. чел., обитающих в нескольких таежных деревнях и поселках. Но поселки — это те же самые убогие деревни. Рабочими поселками они являлись при советской власти, когда в них действовали предприятия, в основном лесопромышленного сектора. Ныне же практически все леспромхозы и деревообрабатывающие предприятия успешно разворованы и население люмпенизировано. Исправно функционируют, как водится, только предприятия, связанные с добычей и транспортировкой нефти.
Так вот, бюджету этого задрипанного района позавидует иной региональный центр — 2,5 млрд. руб. Спрашивается, зачем району нужен такой мегабюджет? Проблем ЖКХ в нем практически нет — население живет по большей части в избушках, топит печи дровами, воду черпает из колодцев. Проблем с жильем тоже почти не наблюдается — кому надо, тот сам себе домишко строит и про ипотеку не заикается. Но власть находит статьи расхода, и, судя по нищете, в которой пребывает основная масса аборигенов, денежки идут не на удовлетворение их насущных нужд. Какой там коэффициент отмыва бюджетных средств, я точно не скажу, но явно не менее 70–80 %. В противном случае не понятно, зачем правительство округа столь щедро накачивает субвенциями бюджет Кондинского района.
Теперь познакомимся с главой района — Виктором Редикульцевым (кличка «Редька»), активным коррупционером. Да, забыл рассказать: коррупционеры, как и гомосеки, бывают пассивные и активные. Пассивные просто исполняют указания свыше, не пытаются тянуть одеяло на себя, не создают особых проблем вышестоящему звену коррумпированной власти, но и не являются для нее надежной опорой. Пассивные коррупционеры трусливы, слабовольны, безынициативны и туповаты. Активные же умны (то есть ушлые, а не в том смысле, что интеллектуалы), агрессивны, креативны и ненасытны. Они хорошие организаторы, и потому распил умеют организовать просто блестяще без каких-либо подсказок и помощи со стороны. Активные коррупционеры очень властолюбивы и при всяком удобном случае пытаются перепрыгнуть на более высокую ветку. Активные коррупционеры не отличаются преданностью своему клану. Свой клан для них — это не тот клан, которому они служат, а тот клан, которым они руководят. Эффективность активных коррупционеров выше, но их трудно контролировать, они постоянно норовят выйти из-под контроля, урвать себе больше, чем положено.
Редикульцев — яркий пример активного коррупционера с уголовными замашками. Его сам губернатор Филиппенко ценил. Тем более что он приходился, кажется, ему родственником. Короче, в доску свой кадр. Но держать этого активиста надо на коротком поводке, а лучше сразу на двух поводках. Если на других мэров заводили уголовное дело по какому-нибудь пустяку, то Редьку обложили серьезно, вменяя ему по четырем статьям УК превышение, хищение и «нецелевуху» на десятки миллионов рублей. Только по одному эпизоду, например, он незаконно оказал из бюджета «безвозмездную помощь» родному вузу в размере 750 тыс. руб. Вот какой щедрый меценат, этот Редька! Оформлялось все это, разумеется, благопристойно, как плата района за подготовку кадров для сельских школ. Кстати, и школы там при Редьке строили такие, что глаза на лоб лезут, — в деревне на 200 дворов, где живет 300 пенсионеров, школа на 400 учеников. Как шутят местные, в такую школу можно переселить все население деревни вместе с домашней скотиной.
Себя, любимого, он, разумеется, никогда не забывал — жил в хоромах, которые числились на балансе муниципалитета как гостиница, так что ему даже на коммунальные расходы тратиться не приходилось. Прислуга содержалась также за счет казны. Имел он и личную охрану — аж целых 11 мордоворотов. Кстати, службы безопасности для охраны мэров были созданы во всех муниципалитетах по инициативе губернатора Филиппенко. Чтобы в бюджете появилась еще одна статья расходов. Ну, про дачи, недвижимость в Москве, шикарные служебные тачки и прочие атрибуты успеха я даже говорить не буду. Скажу только, что не всякий губернатор имел такой шикарный антураж, как этот таежный паханчик. Если в большом городе мэр — фигура загадочная и медийно-виртуальная, то здесь, в деревне, все на виду, включая главу района. Его художества были во всех подробностях известны не только прокуратуре, но и, так сказать, широкой общественности. И всенародной любви Редька своими деяниями, разумеется, не снискал.
И вот приближаются очередные, кажется, третьи для него выборы. И тут разворачивается очень наглядный спектакль. Одной своей рукой вышестоящая коррупционная инстанция перевела Редикульцева из статуса вечно подследственного в подсудимые, а другой… О, это надо было видеть! В 6-часовом выпуске новостей окружной прокурор, сурово супя брови, гневно говорил о борьбе с коррупцией и подробно расписывал, как и сколько украл Редикульцев из районной казны. В конце своего выступления он с удовлетворением отмечал, что дело передано в суд и теперь, наконец, законность восторжествует. А в 8-часовом выпуске лично губернатор обратился к избирателям Кондинского района с призывом поддержать лучшего из глав района ХМАО, прекрасного хозяйственника, мудрого, честного и чуткого руководителя, наконец, просто хорошего парня Редикульцева Виктора Федоровича.
Думаете, это абсурд? Несогласованность действий различных ветвей власти? Сбой в системе? Нет, ничего подобного! Это четкий посыл Редьке: ты, чувак, остаешься в обойме, но откатывать теперь должен еще больше, иначе… Что может быть иначе, ему намекнули в 6-часовом новостном блоке. Был бы Редька пассивным коррупционером, никакого уголовного дела вообще бы не понадобилось, тем более не надо было доводить его до суда, да еще во время избирательной кампании.
Выборы Редикульцев, разумеется, выиграл, хотя для этого ментам пришлось устраивать облавы на алкоголиков (в деревнях-то кто не пьет в воскресенье?) и свозить их в воронках и автобусах на избирательные участки. Быдлокторат района счел, что хоть Редька и уголовный сукин сын, зато свой в доску сукин сын и никакого другого сукина сына ему не надо. Правда, после своей триумфальный победы Редька угодил на нары, потому что оборзел настолько, что прямо во время судебного заседания открыто предложил судье взятку. Ну, это даже для ХМАО несколько чересчур — при свидетелях и прокуроре совершать преступление в зале суда. Пришлось его брать под стражу. Но отсидел он недолго — месяцев восемь. Потом его суд оправдал по всем статьям. Как? Да очень просто — прокурор решил отказаться от обвинения. Дескать, вопросы к подсудимому снимаются. Ну а раз вопросов нет, то на нет и суда нет. Вышел Редька на свободу и успешно пилит бюджет до сих пор.
Подобным же образом завершились истории с уголовным преследованием главы Октябрьского района Александра Киприянова и мэра города Пыть-Ях Валерия Веснина. Веснин вообще пошел на повышение в окружное правительство — назначен руководителем службы жилищного контроля и строительного надзора. Ага, как если бы лису поставили сторожить курятник. «Жестоко пострадал» бывший мэр Урая Александр Петров — он получил два года… нет, не лишения свободы и даже не два года условно, ему решением суда запрещено целых два года занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления. С ЛУКОЙЛом у него отношения не сложились. Это можно понять, потому что на выборах он победил лукойловского ставленника. И ведь было у него целых четыре года, чтоб загладить свою вину перед корпорацией, да, говорят, он о себе много возомнил. Вот и поплатился.
Глава Нефтеюганска Виктор Ткачев получил люлей и того более — четыре года условно за нанесение муниципалитету ущерба в размере 10 млн. руб. Бывший глава Нефтеюганского района Александр Клепиков осужден на пять лет условно за то, что скоммуниздил 35 млн. руб. Вот ведь смешно: знал я паренька, который по пьянке набил морду своему собутыльнику. Так его посадили на полтора года за кражу шапки. Правда, он уверяет, что никакой шапки не крал, просто после того, как дал по башке потерпевшему, тот улетел в сугроб, а выполз оттуда уже без шапки. Смешно здесь следующее: потерпевший представил чек из магазина, согласно которому шапка стоила 2540 руб., а в то время считалось, что нанесение ущерба свыше 2500 руб. следует квалифицировать именно как кражу, а не мелкое воровство, и потому обвинение настаивало на лишении свободы без всяких условностей. А тут, понимаешь, 35 миллионов налево ушло — и на тебе срок условно.
Спрашивается, зачем прокуратура и суд так жалеют воров, которых все равно списали из номенклатуры? Те же Ткачев и Клепиков, как считается, поплатились за связь с «Юкосом». Большинство уверено, что столь мягкие приговоры обусловлены опасением, что осужденные, получив реальные срока, начнут из мести сдавать своих подельников. Но это чушь. Я не знаю ни единого человека, оказавшегося за решеткой, который бы желал усугубить свое положение ради мести. Да и сдать они могут разве что своих подчиненных, но не начальников. Нарочито мягкие приговоры укравшим десятки и сотни миллионов — это послание тем коррупционерам, которые еще на свободе: дескать, не бойтесь, ребята, даже в самом худшем случае вам по какому-нибудь пустяшному эпизоду дадут условный срок.
Многие нездоровые на голову фанаты демократии отчего-то уверены, что ротация власти на плановых выборах (типа свободных и честных) — вот верная преграда коррупции. Дескать, новоизбранный губернатор хотя бы для того, чтобы расчистить места для своих близких, вынужден будет инициировать уголовное преследование особо отличившихся коррупционеров — хоть таким образом, но будет беспредел пресекаться. Но это в теории. На практике действуют два базовых принципа коррупции — преемственность распила и презумпция безнаказанности. Первый принцип означает, что смена проворовавшегося начальника на нового не означает прекращения воровства, ибо система многоуровневого расхищения бюджета выстроена так, что даже волей первого руководителя не может быть остановлена. То есть новый босс либо должен получить свою долю и радоваться жизни (собственно, за этим во власть и идут), либо не мешать функционированию налаженного баблоотмывочного конвейера.
Да, и такое бывает, когда на должности первого руководителя ведомства сидит на окладе какой-нибудь уважаемый пенсионер, которому нет ни до чего дела, а весь отмыв-распил осуществляется без его участия. Это очень удобная маскировка в некоторых случаях. Одному моему знакомому летчику, Герою России, однажды предложили пост руководителя департамента в областном правительстве с окладом в 160 тыс. руб., но с условием, что он будет появляться на работе только для того, чтобы получить зарплату или почетную грамоту от губернатора за трудовые успехи. У кого же поднимется рука обвинить в воровстве уважаемого и заслуженного человека? Он, правда, сообразил что к чему и отказался. Но далеко не все отказываются…
Принцип презумпции безнаказанности более любопытен. Вот, скажем, крестный отец Собянина, бывший югорский губернатор Александр Филиппенко (кличка Папа Фил), как уверены большинство жителей региона, сам лично никогда не воровал. Может, лично и не воровал, для этого у него были сотни профессиональных ворюг. За 20 лет у власти Филиппенко выстроил такую вертикаль власти, где случайных людей нет и рука руку моет. Но вот в 2010 г. Филиппенко выпнули с насиженного кресла и вместо него зиц-президент Медведев поставил на округ Наталью Комарову. [Подробнее об этом ярком представителе новой элиты см. http://kungurov.livejournal.com/16624. html.] Казалось бы, Комаровой сам бог велел образцово-показательно зачистить югорскую элиту от откровенного ворья. Этим она бы сразу убила двух зайцев — во-первых, приобрела бы громадную популярность в народе, во-вторых, освободила бы места для лично преданных ей лиц. Бояться ей, пришлой тетке, имеющей мощную кремлевскую крышу, совершенно нечего. Ведь ей даже отомстить обиженные коррупционеры не смогут — она из Госдумы пришла, в местных делах совершенно не замешана.
Но, разумеется, ничего подобного не произошло. Точно так же никто из подельников Лужкова не пострадал после краха Кепки. Пришла на Москву «новая метла» Собянин, и надо по законам жанра хотя бы пару стрелочников найти и показательно их высечь под радостные вопли электората. Уж в столице-то поводов для расправ можно найти бесчисленное множество. Ну хотя бы десяток громких отставок… Но вместо этого тишина. Думаете, Собянин так уж нуждается в старых лужковских, причем враждебных ему кадрах или Комарова не сможет распилить бюджет без помощи Редьки и прочей шантрапы? Да уж у нее-то на Ямале в свое время такой опыт усушки-утряски бюджетных средств наработан, что она еще мастер-класс по распилингу и офшорингу даст. А многих местных хапуг она просто на дух не переносит. И, опять же, надо места освобождать для своих ямальских дружков.
Нет, дело тут совершенно в другом: всякий коррупционер должен быть абсолютно уверен в том, что даже смена губернатора не повлечет для него никаких санкций. А то ведь они воровать будут бояться! Дескать, сегодня губернатор Комарова, а завтра она уйдет на повышение в федеральное правительство, вместо нее придет новый варяг и покарает всех неугодных. В такой атмосфере откат в пользу Ханты-Мансийска существенно оскудеет. Коррупционерам муниципального звена нужны четкие гарантии, что их не попользуют в качестве одноразового изделия. Иначе они просто начнут саботировать коррупционную работу (воровать-то не перестанут, а откат зажмут). И даже массовая замена их новыми людьми ничего не даст, потому что они точно так же будут саботировать откат, не имея гарантий своей безопасности. Ведь в иерархии коррупции не только нижестоящие зависят от боссов, но и первые руководители зависимы от благорасположения своих подчиненных. Коррупция функционирует только при наличии консенсуса между всеми этажами «пилильщиков».
Что сегодня мы наблюдаем в Югре? Редька все так же правит Кондинским паханатом. Проверенный в деле, прошедший через судебные горнила экс-мэр Веснин работает в правительстве. А, например, городом Нягань рулит уголовно-подследственный даже не мэр, а бывший мэр Александр Рыженков (кличка Рыжий). По истечении срока своих полномочий он сложил с себя обязанности главы города, но продолжает разгуливать по администрации города, как у себя дома, пользоваться служебным транспортом и т. д. Но самое главное, все дела в свете приближающихся муниципальных выборов разруливает лично Рыжий. Он даже пожелал включить свою персону в список «Единой России» и возглавить избирательный штаб партии в городе. И в округе старательно не замечают рыженковского шлейфа уголовных дел. Ну, пусть даже из-за того, что ЕР в городе возглавляет подследственный, едерасты получат на 5 % меньше голосов, чем могли бы. Да пусть даже они вообще провалят выборы. Смысл этого спектакля в ином: новый губернатор дает четкий посыл всем нижестоящим коррупционерам: «Я точно так же, как Папа Фил, буду прикрывать ваши задницы, а вы должны точно так же откатывать и отмывать, отмывать и откатывать. И тогда все останется по-прежнему». Преемственность и безнаказанность, одним словом.
Но по-прежнему, как при добром Папе Филе, уже не будет. Комарова решительно ликвидировала выборность глав муниципалитетов. Теперь глава города или района выбирается местными депутатами из состава думы, а исполнительный орган возглавляет назначенный менеджер, на которого и ложится обязанность грамотно распилить бюджет. Так вот, назначенного менеджера можно в любой момент сместить (контракт дает для этого массу возможностей). Следовательно, у муниципальных князьков теперь гораздо больше зависимость от окружных властей. Это минус. Но есть и плюс — на мнение населения им теперь абсолютно наплевать, особенно в свете грядущих реформ избирательной системы, когда депутаты местных представительских органов будут избираться по пропорциональной или смешанной системе. Самого распоследнего ворюгу можно легко протащить в Думу, а там и на место главы муниципалитета по едерастическим спискам. Главное — чутко реагировать на хотелки начальства.
Война власти против общества
Итак, принципиальной ошибкой является думать, будто есть коррумпированные и некоррумпированные чиновники, что можно выявить и нейтрализовать первых, и тогда власть станет честной. А уж честная власть, мол, и бизнес заставит играть по правилам. Дело в том, что административный аппарат — это единый организм, самовоспроизводящий себя институт, стремящийся к полной автономии и самодостаточности, и его свойства определяются отнюдь не качеством человеческого материала, а в первую очередь той функцией, которую он выполняет. То есть в данном случае надо видеть организм в целом, а не разглядывать под лупой отдельные его клетки, потому что на клеточном уровне и волк, и заяц устроены практически одинаково.
Попробую провести аналогию. Представьте себя на войне. Впереди окопы противника и бетонный бункер, в котором засел пулеметчик. Вооруженный пулеметом опытный пехотинец несет большую угрозу, потому что может вас убить, но убить не потому, что он кровавый маньяк, дуреющий от запаха крови, а потому, что он пулеметчик — такая у него функция. Другой вражеский солдат, молодой и глупый, — он не может вас убить, потому что является всего лишь подносчиком боеприпасов, а третий как бы вообще безвредный — он инвалид, сидит где-то в тылу и снаряжает пулеметные ленты патронами. А есть еще совершенно «мирный» повар, который к оружию касания не имеет, он лишь варит суп для пулеметчика, подносчика патронов и всех прочих.
Глупо полагать, будто, уничтожив вражеского пулеметчика, вы полностью устраните всякую опасность для себя. Подносчик амуниции, хоть он и зеленый салага, встанет к пулемету, а таскать ленты ему начнет повар. Если надо, кашевар и сам возьмется за оружие. На войне вы имеете дело не с отдельным персонализированным злом в лице вражеского пулеметчика, а с армией противника, как единым целым, в которой действия отдельных индивидов определяются неличными интересами, а потребностями всей системы. В ней нет «злых» пулеметчиков, которые алчут вашей смерти, или «добрых» пацифистов, которые не хотят никого убивать и потому варят кашу. Действия всех военнослужащих подчинены логике упорядоченной структуры — в данном случае армии. Задача вражеской армии убить вас и ваших товарищей, и всякий солдат врага, каким бы он миролюбивым ни был в душе, участвует в решении этой задачи, пусть даже вопреки собственной воле.
Так вот, я хочу, чтобы читатель увидел то же, что вижу я, — не отдельных коррупционеров — раздражителей общественного мнения, а коррупционную систему как организм, как явление повседневной жизни. Всякая система имеет цель, достижению этой цели подчинена вся логика ее организации, ее жизненный цикл. Прежде чем уничтожить коррупционную систему, надо для начала выяснить цель, которую она преследует. Только уяснив смысл ее существования, мы можем понять, как ее убить.
Вот, скажем, какие задачи сегодня у министерства внутренних дел РФ? Думаете, бороться с преступностью, охранять мирный сон граждан, поддерживать общественный порядок? Нет, эти цели лишь декларируются, но не преследуются. Истинное предназначение органов внутренних дел — охранять власть от народа, держать быдло в повиновении, то есть сугубо карательная функция. Карательные органы справляются с этой задачей и получают в качестве вознаграждения право безнаказанно совершать преступления — кормиться за счет быдла: крышевать коммерсантов, брать взятки с водителей, выполнять заказные убийства, доить наркоторговцев и прочая, и прочая, и прочая. Получение индульгенции на беспредел — это стимул для добросовестного выполнения МВД своей главной задачи — защиты существующего государственного строя.
Все решаемые министерством задачи подчинены достижению главной цели. Скажем, поддержание на улицах общественного порядка, удержание под контролем преступности необходимо потому, что если уличную преступность не контролировать, то начнется анархия — государством невозможно будет управлять, власть имущим не получится эффективно выдаивать общество. То есть с криминалом милиция борется не из чувства долга перед обществом, а как с конкурентом — кормовая база-то у преступников в кепках и преступников в фуражках одна, и вторые хотят доминировать.
Почему же тогда преступники в фуражках не уничтожат поголовно всех преступников в кепках? А потому, что мы имеем дело с тем, что в живой природе именуется симбиозом, когда различные биосистемы вступают в сложные и взаимовыгодные отношения. Преступность, та же наркомафия, — это не только конкурент ментов, но и источник их дохода. А кто же будет уничтожать базу своего существования? Один бывший мент рассказывал, как тюменский ОБНОН праздновал в 90-е годы свой профессиональный праздник: сотрудники нажирались водки и ехали в цыганскую слободу собирать праздничную дань. Продолжали отмечать наркоторговцы и борцы с наркоторговлей уже вместе. Не знаю, как сейчас, когда на смену милицейскому ОБНОНу пришел Госнаркоконтроль, но вряд ли ситуация принципиально изменилась.
В чем отличие коррумпированной карательной системы от некоррумпированной: у нормально функционирующей системы МВД не может быть иного источника доходов, кроме государственной казны. Отдельный мент может ссучиться и брать взятки, но тогда он сам попадет в жернова репрессивной машины. Система в целом же не должна вступать в симбиоз с преступностью. Если мы видим этот симбиоз, а мы его видим, то значит лечить МВД уже бесполезно. Чуму не лечат горчичниками, ее выжигают.
Из вышесказанного следует, что борьба персонально с коррупционерами бессмысленна. Скажу больше, борьба с коррупцией в том же МВД невозможна в принципе. Сколько вы ни будете убивать вражеского пулеметчика, на его место будут вставать новые и новые. А то и сразу два вместо одного убитого. Сколько ни сажай «грязных копов», система будет воспроизводить все новых и новых. Что же делать? На войне надо разгромить армию противника. При этом надо понимать, что физически всех солдат противника еще никому перебить не удалось. Стремиться надо не к физическому уничтожению вражеских солдат, а к уничтожению армии противника как функционирующей системы. Представьте себе, что враг высадил сильный десант на ваше побережье. Чтобы разгромить его, не обязательно проливать реки крови — достаточно прервать снабжение противника по морю или по воздуху, чтобы вражеское соединение перестало существовать как боевая единица. У противника сядут аккумуляторы в радиостанциях и связь будет нарушена, кончится горючее, запасы продовольствия, питьевой воды… Даже без боев деморализованный враг будет вынужден сдаться дней через 5–10. При этом не важно, что у пулеметчиков все магазины туго набиты патронами, воли к бою у них не будет, будет лишь стремление сохранить свою жизнь — это происходит при разрушении армии как системы, как организма. Когда структура, объединяющая людей, разрушается, их поступки начинают определяться интересами индивида, а не предназначением структуры.
Сегодня в РФ идет тлеющая гражданская война — власть, полицаи, преступность атакуют общество, убивают, грабят, обращают в рабство, ограничивают в правах и возможностях, навязывают чуждые моральные и идеологические ценности, дабы удержать в повиновении. Да, это не классическая «горячая» война, когда противоборствующие стороны разделены по политическому (национальному, религиозному, классовому) принципу. Но это тоже война, когда власть и общество имеют диаметрально противоположные, взаимоисключающие интересы — власть желает паразитировать на обществе, а общество хочет иметь власть, обеспечивающую его, общества, потребности, из которых первая потребность — защита жизни и имущества.
Поделиться книгой: