Помоги проекту - поделись книгой:
— Направо по коридору, — проворчал я, вернувшись к столу. — Только не шуми. Отец возвращается очень поздно и может перепугаться — он же не знает о тебе. И пикси останется здесь. Из этой комнаты она не выйдет, усек?
— Да о чем речь! — Тодд закрыл блокнот, свернул его и засунул в задний карман. — Дома попробую что-нибудь из этого, посмотрим, сработает ли. И Итан, спасибо тебе за помощь. Я твой должник.
— Проехали. — Повернувшись к нему спиной, я открыл ноутбук. — Ты мне ничего не должен, — пробормотал я, когда он направился в ванную. — Можешь отблагодарить меня тем, что никогда и никому об этом не расскажешь.
Тодд остановился в коридоре. Наверное, он хотел что-то сказать, но я не поднял на него глаз, поэтому он отвернулся и молча ушел, закрыв за собой дверь.
Вздохнув, я воткнул в компьютер наушники и надел их на голову. Хоть мама и настаивала на том, чтобы мы легли пораньше, мне вряд ли удастся уснуть. Только не в одной комнате с пикси и полукровкой — или я проснусь с приклеенной к плинтусу головой, или обнаружу, что мой компьютер привязан к потолку, или еще что-нибудь в этом же роде. Я бросил на, сидящую на книжном шкафу, болтающую ногами, пикси раздраженный взгляд, и она злобно зыркнула на меня в ответ, оскалившись и обнажив острые зубы.
Сон тебе сегодня, Итан, не светит. Да поможет мне кофе и онлайн-трансляции!
— О, клево, тебе нравится «Светлячок»[2]? — вернувшийся из ванной Тодд заглянул мне за плечо. Он подвинул стул и плюхнулся рядом со мной, не замечая моего настороженного взгляда. — Ну, до чего отвратно, что его отменили. Я на полном серьезе подумывал о том, чтобы наслать на FOX[3] Чертополох с ее друзьями, чтобы канал преследовали одни неудачи, пока он не возобновит показ сериала. — Он постучал по моим наушникам. — Чувак, включи звук, это мой любимый эпизод. Лучше бы они продолжили показ сериала, чем сняли тот дурацкий фильм[4].
Я стянул наушники.
— Да ты чего? «Миссия „Серенити“», — обалденный фильм. И им нужно было увязать в сюжете все провисающие концы. Например, объяснить, что случилось с Ривер и Саймоном.
— Ну, ага, только сначала они прикончили всех их друзей, — съехидничал Тодд, возведя глаза к потолку. — Ужасно одно то, что они пастора убрали, но когда умер и Уош, я понял, что с меня хватит.
— Да это было гениально, — заспорил я. — Заставило посидеть и подумать: эй, если уж умер Уош, то теперь никто не в безопасности.
— Господи, да как скажешь. Гибель Ани в «Баффи» тебя, наверное, тоже обрадовала.
Я поймал себя на том, что это вызвало у меня усмешку. Что происходит, блин? Мне это совершенно не нужно. Мне не нужно, чтобы со мной кто-то смеялся, шутил и обсуждал спорные моменты из фильмов Джосса Уидона. Тодд мне не друг. И что еще важнее, у меня вообще нет друзей. Я не могу быть чьим-то другом, меня нужно избегать любой ценой. Даже Тодд и тот подвергается опасности, находясь рядом со мной. Я уж не говорю о боли, которую он может мне принести.
— Ладно. — Я положил наушники на стол перед полукровкой, не убирая с них руки. — Прикалывайся сколько влезет. Только помни… — Тодд потянулся к наушникам, но я их отодвинул. — С завтрашнего дня ты оставляешь меня в покое. Не говоришь со мной, не смотришь на меня, и уж точно не заявляешься ко мне домой. Мы приедем в школу, и ты пойдешь своей дорогой, а я — своей. И больше никогда сюда не приходи. Понял?
— Угу, — расстроено, но покорно ответил Тодд. — Понял.
Я поднялся, и Тодд насупился, надевая наушники на пушистые уши.
— Ты куда?
— За кофе. — Я мельком глянул на пикси, пересевшую на подоконник и таращившуюся в окно на дождь, и, примирившись с неизбежным, спросил: — Тебе принести?
— Обычно я кофе не пью, — с унылым лицом проговорил Тодд. Проследив за моим взглядом, он прижал уши к голове. — Но сейчас да, сваргань мне кофе. Супер-крепкое… черное… любое. — Он глянул на разбушевавшуюся за окном бурю, и по его телу прошла дрожь. — Не думаю, что кому-либо из нас сегодня удастся поспать.
Глава 5
Призрачный фейри
— О нет! — простонал Тодд с пассажирского сиденья моего пикапа. — Кажется, Кингстон вернулся.
Я устало взглянул на красный «Камаро», когда мы проезжали мимо него на парковку, стараясь не думать о том, что имел в виду Тодд. Черт, как же я устал! Бессонные ночи — Тодд смотрел повторы «Ангела» и «Светлячка», выслушивание бесконечных комментариев к сериалам и поглощение огромного количества кофе, чтобы не уснуть, не входят в список моих любимых занятий. Ну, по крайней мере, один из нас все-таки смог немного поспать. Тодд под конец свернулся калачиком на спальном мешке и захрапел, а вот мы с пикси продолжали зло поглядывать друг на друга до самого рассвета.
Ну и «классный» же денек намечается сегодня!
Тодд открыл дверь пикапа и выпрыгнул из машины чуть ли не до того, как я выключил двигатель.
— Думаю, мы еще увидимся, — сказал он, обходя меня. — Еще раз спасибо за прошлую ночь. Как только приду домой, сразу разберусь со всем этим.
«Мне пофиг» хотел сказать я, но просто зевнул. Тодд поколебался, словно размышляя, стоит ли мне что-то говорить, и скорчил гримасу.
— Слушай, ты бы сегодня держался от Кингстона подальше. Прямо как от чумы. Просто дружеский совет.
Я бросил на него настороженный взгляд. Не то чтобы я собирался болтать с Кингстоном, но…
— Это почему?
Он переступил с ноги на ногу.
— Ну, просто… потому что. Пока, Итан. — И он вприпрыжку побежал со стоянки, его огромная куртка хлопала за спиной. Проводив его взглядом, я покачал головой.
Почему, интересно, у меня такое чувство, что меня только что надули?
Мда, полукровка совершенно точно что-то скрывал, потому что Кингстон жаждал крови. Я бы знать об этом не знал, если бы он не пялился на меня злобно все занятия, не преследовал в коридорах, не хрустел суставами, разминая пальцы и не говорил беззвучно «тебе конец, урод», смотря на меня поверх шкафчиков. В чем его проблема? Не может же он до сих пор злиться на меня за ту драку, если ее вообще можно назвать дракой. Может он бесится, потому что ему не удалось дать мне в зубы? Я игнорировал его безыскусные угрозы и избегал встречаться с ним взглядом. Как только наткнусь на Тодда, серьезно с ним поговорю.
В классах и коридорах Кингстон ограничивался лишь злобным зырканьем, но я ждал, что он предпримет что-нибудь во время перерыва на обед, поэтому затаился в неприметном уголке библиотеки, где мог спокойно поесть. Я не боялся футбольной звезды и его горилл, просто мне хотелось участвовать в турнире, и я не собирался давать им возможность меня этого лишить.
В библиотеке был приглушенный свет, и пахло пылью и старыми книгами.
Я осторожно открыл газировку, чтобы она не зашипела, и со вздохом облегчения уселся на полу между рядами «М-Н» и «О-П». Откинувшись на стену, я сквозь щели между книгами наблюдал за снующими между запутанными коридорами учениками. Зашедшая в мой проход девчонка с книгой в руке, резко остановилась, уставившись на меня и моргая. Я одарил ее холодным взглядом, и она без слов удалилась.
Что ж, моя жизнь определенно достигла нового уровня — ниже предыдущего. Мне приходится прятаться в библиотеке, чтобы квотербек не попытался прошибить моей головой стену или не дал мне по зубам. Ответь я ему и вылечу из школы. Я угрюмо дожевал сэндвич и глянул на часы. До следующего урока тридцать пять минут. От нечего делать я стащил с полки книгу и начал ее листать. «История сыра и сыроделия». Обалдеть, как увлекательно.
Я вернул книгу на полку. Мои мысли перенеслись к Кензи. Я должен встретиться с ней после школы из-за дурацкого интервью. Интересно, о чем она спросит? Что она хочет узнать? Почему она выделила меня, когда я отчетливо дал ей понять, что не хочу иметь с ней ничего общего?
Я фыркнул. Может быть, в этом-то как раз и причина. Кензи нравится, когда ей бросают вызов. Или, может, она заинтригована тем, что кто-то не бежит к ней, падая и спотыкаясь, стоит ей только позвать. Если верить сказанному Тодду, то Маккензи Сент-Джеймс все дается на тарелочке с голубой каемочкой.
Хватит думать о ней, Итан. Все это не имеет никакого значения. С завтрашнего дня ты снова будешь игнорировать ее, так же, как и всех остальных.
Над головой раздалось жужжание и легкое трепыхание крыльев, и все мои чувства тут же обострились.
Я небрежно взял в руки только что положенную на полку книгу, и, делая вид, что просматриваю ее, прислушался к летающей над полками фейри. Если пикси попытается что-то сделать, то я прихлопну ее «Историей сыра и сыроделия» как огромного паука.
Пикси, жужжа крыльями, возбужденно и тоненько пискнула. Мне очень хотелось посмотреть вверх, чтобы увидеть, кто это: та пикси, которую я спас в раздевалке, или маленькая фиолетовая подружка Тодда. Если кто-то из них прилетел, чтобы помучить меня, после того, как я спас их жалкие жизни и подставился, чтобы помочь полукровке, меня это страшно разозлит.
— Вот ты где!
Проход кто-то закрыл, в тусклом свете сверкнули оранжевые глаза. Я подавил стон, когда полукровка, запыхавшись, нырнул в коридор и плюхнулся рядом со мной. Его уши были прижаты к голове, клыки обнажены.
— Где только тебя не искал, — прошептал он, расширившимися глазами всматриваясь в щели между книг. — Слушай, ты должен мне помочь. Они все еще преследуют нас!
— Помочь тебе? — свирепо глянул я на него, и он отпрянул. — Я уже помог тебе намного больше, чем следовало бы. Ты поклялся, что оставишь меня в покое. Как же наша договоренность? — Тодд начал что-то отвечать, но я остановил его, подняв руку. — Нет, забудь об этом вопросе. Я задам другой. Почему Кингстон сегодня хочет оторвать мне башку?
Он начал теребить конец рукава.
— Дружище… ты должен понять… это было до того, как я тебя узнал. До того, как осознал, что что-то охотится за мной. Если бы я знал, что мне придется просить у тебя помощи… Не злись на меня, а?
Я ничего не отвечал, не нарушая молчания. Тодд скривился.
— Ладно, я… эмм… попросил Чертополох отплатить ему за то, что он сделал, но так, чтобы он никак это не связал со мной. Она положила кое-что в его трусы, отчего у него там… эмм… все опухло и жутко чесалось. Поэтому-то его вчера не было в школе. Но фокус в том, что он знает, что кто-то это сделал специально.
— И думает, что это был я, — простонал я и со стуком откинул голову на стену. Так вот почему квотербек рвет и мечет. Подняв голову, я злобно уставился на Тодда. — Назови мне одну достойную причину, почему я не должен накостылять тебе прямо сейчас.
— Чувак, Они здесь! — Тодд снова подался вперед, он слишком паниковал, чтобы принять мою угрозу всерьез. — Я видел их, всматривающихся в окно, глядящих прямо на меня! Я не могу пойти домой, пока они там. Они лишь ждут, когда я выйду.
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил я.
— Заставь их уйти! Скажи им, чтобы они оставили меня в покое. — Он ухватился за мой рукав. — Ты брат Железной Королевы! Ты должен что-нибудь сделать.
— Ничего я не должен. И говори тише! — Я встал, сверля взглядом полукровку и пикси. — Это твои проблемы. Я говорил тебе, что не хочу связываться с Ними, и твои друзья не принесли мне ничего, кроме неприятностей. Я влез из-за тебя в драку с Кингстоном, я впустил в свою комнату пикси и полукровку, и посмотри, к чему это привело. Вот что я получил за свою помощь тебе.
Тодд сник, выглядя оглушенным и преданным, но мне было плевать — я слишком разозлился.
— Я уже говорил тебе, — прорычал я, пятясь по проходу, — с этого дня мы больше не общаемся. Не лезь ко мне, слышишь? Не хочу видеть тебя с твоими дружками возле себя, моей семьи, в моем доме, моей машине, да где угодно. Я помог тебе, чем мог. А теперь. Оставь. Меня. В покое.
Не ожидая ответа, я развернулся и пошел прочь из библиотеки, внимательно оглядывая комнату в поисках прячущихся в углах и готовых выпрыгнуть в любой момент невидимых существ. Если фейри бродят возле школы, как сказал Тодд, то мне нужно поработать над оберегами для себя и своей машины, повысив уровень защиты. А еще этот Кингстон, горящий желанием засунуть меня головой в унитаз. Нужно вернуться в класс и не высовываться, пока он со своей гориллоподобной командой не остынет немного.
Но стоило мне дойти до стойки библиотекаря, как из проходов позади донесся тихий, приглушенный плач. Я остановился.
Черт. Закрыв глаза, я колебался, разрываемый злобой и чувством вины. Я знал, каково это — когда на тебя охотятся фейри. Знал страх и отчаяние, охватывающее тебя, когда имеешь дело с Волшебным народом, желающим причинить тебе зло. Каково это — осознавать, что ты совершенно один против Них, и никто тебе не поможет. Осознавать, что Они тоже это прекрасно знают.
Крутанувшись на каблуках, я пошел обратно, ругаясь с собой за то, что опять ввязываюсь во все это. Тодд сидел там, где я его и оставил, съежившийся и несчастный, с пикси на плече. Они оба подняли на меня глаза, и Тодд моргнул, пушистые уши в надежде встали торчком.
— Я отвезу тебя домой, — проговорил я, и от облегчения его лицо просветлело. — Но я помогаю тебе в последний раз, хорошо? Теперь ты знаешь, как не подпустить Их к себе — просто делай то, что записал, и с тобой все будет в порядке. И не благодари меня, — сказал я, когда он открыл рот. — Приходи сюда после уроков, я тут буду давать интервью школьному репортеру. Много времени это не займет, после него сразу уедем.
— Школьному репортеру? — в мгновение ока улыбка Тодда растянулась в неприятную усмешку. — Ты о Сент-Джеймс? Так, значит, она и тебя окрутила вокруг своего пальчика? Быстро она.
— Хочешь пойти домой пешком?
— Прости. — Усмешка тут же испарилась. — Я буду здесь. На самом деле мы с Фиалкой, скорее всего, останемся тут до конца всех уроков. Ты давай свое интервью, а мы будем рядом, под столом спрячемся или еще где.
Я мысленно сделал себе заметку перед интервью проверить, нет ли его под столом, и, не говоря ни слова, удалился. В этот раз я не оборачивался.
Проклятые фейри! Ну почему они не оставят меня в покое? Или хотя бы Тодд? Почему они делают невыносимой жизнь тех, кто попался в поле их искаженного зрения? Человек или полукровка, молодой или старый — неважно. Сейчас я так же не защищен, как и тринадцать лет назад, только вдобавок к этому стал враждебным параноиком. Неужели так будет всегда? Неужели я буду постоянно оглядываться и держаться одиночкой, чтобы никто не пострадал? И освобожусь ли я от Них когда-нибудь?
Когда я вышел из дверей библиотеки, все еще думая о разговоре с полукровкой, кто-то схватил меня за плечо и швырнул о стену. Я больно ударился затылком о бетон, из легких вышибло воздух. Перед глазами заплясали звездочки, и я моргнул, чтобы они пропали.
Кингстон яростно глядел на меня сверху вниз, пригвоздив к стене и сжав в кулаке ворот моей рубашки. По бокам стояли его громилы, защищая и рыча, как готовые атаковать псы.
— Привет, засранец. — Кингстон наклонился, обдавая мое лицо горячим дыханием, неприятно отдающим куревом и мятой. — Думаю, нам есть, о чем поговорить.
Турнир, Итан. Держи себя в руках.
— Что тебе нужно? — оскалился я, с трудом сохраняя самообладание. Я мог бы обхватить рукой его шею, заставить согнуться и двинуть коленом по отвратному рту. Или сжать руку Кингстона на своем воротнике, вертануться и приложить его жирной мордой об стену. Так много вариантов дать сдачи, но я оставался, недвижим, избегая встречаться с Кингстоном глазами. — Я ничего тебе не сделал.
— Заткнись! — Он сильнее вжал меня в стену. — Я знаю, что это был ты. Не спрашивай, просто знаю и всё. Но к этому мы еще вернемся. — Он приблизил свое лицо к моему, его губы искривились в мрачной усмешке. — Я слышал, ты разговаривал с Маккензи.
Да вы шутите что ли? Я постоянно твердил ей «уходи», и все равно все окончилось этим?
— И что? — с вызовом ответил я. Кингстон сузил глаза. — Что ты теперь сделаешь? Помочишься на ее шкафчик, чтобы дать всем понять, что к ней нельзя подходить?
Кингстон не улыбнулся. Его свободная рука сжалась в кулак, и я внимательно следил за ней на тот случай, если она взметнется к моему лицу.
— К ней нельзя подходить
Да с радостью бы, подумал я мрачно. Если бы она сама оставила меня в покое. Но в то же время что-то во мне воспротивилось мысли о том, чтобы никогда больше не разговаривать с Кензи. Может из-за того, что я плохо воспринимаю угрозы, а может из-за незнакомых фейри Тодда, но мне захотелось драки. Я выпрямился и, посмотрев Брайану Кингстону прямо в глаза, сказал:
— Отвали.
Он напрягся, и два его дружка уже готовы были землю рыть ногами, как взбешенные быки.
— Ладно, урод, — проговорил Кингстон, и на его губах снова появилась злобная усмешка. — Значит, хочешь по-плохому. Хорошо. Я все еще должен тебе за то, что пропустил из-за тебя вчера тренировку. А сейчас ты будешь меня умолять. — Он надавил мне на плечо, толкая на пол. — На колени, урод. Тебе же нравится это, да?
— Эй! — разнесся по коридору высокий чистый голос.
Еще бы секунда, и я бы взорвался, наплевав на турнир. К нам приближалась Маккензи Сент-Джеймс, держа под мышкой стопку книг, маленькая, но напряженная и полная ярости.
— Отпусти его, Брайан! — потребовала она, подходя к ошеломленному квотербеку — ощетинившийся котенок, запугавший ротвейлера. — Что с тобой, черт тебя подери? Оставь его в покое!
— О, привет, Маккензи, — почти застенчиво улыбнулся Брайан. Отвел глаза от противника, — подумал я. Глупо. — Какое совпадение. Мы тут с нашим общим другом как раз говорили о тебе. — Он снова шваркнул меня о стену, и я подавил желание вывихнуть ему локоть, ударив по руке коленом. — Он пообещал быть с тобой повежливее в будущем, да, урод?
— Брайан!
— Ладно, ладно. — Подняв руки, Кингстон сделал шаг назад, и его прихвостни тоже. — Не волнуйся, Мак, мы просто дурачимся. — Он издевательски ухмыльнулся мне, и я ответил ему яростным взглядом, подначивающим шагнуть ко мне, схватить меня опять. — Повезло тебе, урод, — сказал он, отступая. — Помни, что я тебе сказал. Когда-нибудь рядом не окажется маленькой девочки, чтобы тебя защитить. — Его дружки заржали, и Кингстон подмигнул закатившей глаза Кензи. — Мы еще увидимся. И очень скоро.
— Придурок, — проворчала Кензи, провожая взглядом неспешно удаляющихся, смеющихся и победно хлопающих друг друга по рукам парней. — Не знаю, что Реган в нем находит. — Покачав головой, она повернулась ко мне. — Ты в порядке?
Я хмуро глянул на нее, смущенный и кипящий от злости.
— Я бы справился с ними, — резко ответил я, горя желанием врезать кулаком по стене или по чьему-нибудь лицу. — Не нужно было вмешиваться.
— Знаю, крутой парень. — Уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке, и я не понял, серьезно она говорит или нет. — Но Реган души не чает в этом здоровом дурне, и мне не хотелось, чтобы ты его слишком сильно отделал.
Я бросил в направлении качков гневный взгляд и сжал кулаки, пытаясь утихомирить бушующие во мне эмоции и подавить желание броситься по коридору вслед за Кингстоном и ткнуть его физиономией в пол. Почему я? — хотелось мне грубо спросить Кензи. — Чего ты прицепилась ко мне? И почему вся футбольная команда готова разорвать на куски любого, кто как-то не так посмотрит на тебя?
— Бог с ним, — продолжила Кензи, — ты не забыл про интервью? Надеюсь, ты придешь. Мне до смерти хочется узнать, что творится в твоей угрюмой голове.
— Я не угрюмый.
Она фыркнула.
— Если бы угрюмость была видом спорта, крутой парень, то все стены твоей комнаты были бы увешаны медалями с хмурыми лицами.
— Плевать.
Кензи рассмеялась. Обогнув меня, она толкнула библиотечную дверь и остановилась на пороге.
Поделиться книгой: