Чулок в сто петель

Александр Попович

Чулок в сто петель

Комедия абсурда

Действующие лица

Веля и Агнесса

Драголюб

Флора Дворникович

Действие происходит то днем, то ночью.

In memoriam I

Темнота.

Письменный стол с огромным количеством ящиков. На столе телефон. Возле рампы, с краю, скамья для посетителей. На стенах лозунги: «Большая взятка уже не взятка», «Не упусти своего!», «Узы родства — святы», «Все мы братья, но платит каждый за себя», «Одно лечим, другое калечим», «В себя, на себя, под себя!», «Неизбежное примем как должное!», «Нас остановит только смерть!» За столом сидит Флора Дворникович. На скамье, обхватив голову руками, спит Драголюб.

Веля и Агнесса (со скаткой через плечо, по-солдатски, входит и направляется прямо к Драголюбу). Эй, дядя!

Флора. Что такое? С утра пораньше и уже гам!

Веля и А. Эй, дружище! (Трясет Драголюба.) Братец!

Флора. Если вы не прекратите шуметь, мы перестанем считать, и вы же останетесь ни с чем!

Веля и А. (быстро подходит к столу). А вы тоже хороши… весь вход завален, шею свернуть можно! Почему порядок не наведете?!

Флора. Вам бы лучше прикусить язык! Это такой же гражданин, как и вы!

Веля и А. Чего же он тогда корчится на лестнице?

Флора. Он сидит!

Веля и А. (подходит и проверяет). Корчится!

Флора. Сидит!

Веля и А. (возвращается к столу). Я видел собственными глазами, он там корчится.

Флора. Это не важно, что видели вы… важно то, что у меня здесь написано!

Веля и Агнесса наклоняется, чтобы прочитать, что написано, но Флора заслоняет рукой.

Он присел подождать, а его настигла смерть!

Веля и А. (подходит к скамье и смотрит на Драголюба). Ему можно позавидовать — блаженная смерть! Улыбается! (Возвращается к столу.) Или вы со мной просто шутите по вашему обыкновению? Он действительно мертв?

Флора. Тс! Наполовину… как сказал бы наш исполнитель: в гражданском смысле…

Веля и А. Ну, чего только не наслушаешься по этим вашим кабинетам! Если бы я вчера, не дай бог, польстился на ту рыбу в кафе, то и сам бы уже умер и не узнал бы, что существует гражданская смерть!

Флора. Не напрасно же говорят наши старики, раньше, чем суждено, не умрешь…

Веля и А. Но я как будто предчувствовал! Нас было семнадцать человек за стойкой, и, кроме меня, никто не добрался до дома… всех «скорая помощь» подбирала по дороге, на улице… рыба была тухлая…

Драголюб медленно встает со скамьи.

Флора. Тс!

Веля и А. (испуганно). Что за черт? Почему он встает?

Флора. Тс! (Тихо.) Через каждые сорок два дня он сам себе устраивает «поминки», боится, что мы его совсем забудем.

Флора встает. Сейчас она стоит между ними.

Все (поют громко). О, Сербия, милая мать, вечно будем тебя так звать. Милый край, милый дом, в сердце навсегда моем!

Драголюб садится и продолжает спать, будто ничего и не было.

Веля и А. (задирает рукав). Поглядите, я весь в мурашках!

Флора (смотрит). Какие мурашки? Это у вас диатез — ничего страшного, само пройдет. (Возвращается к столу.) Не следовало отрывать меня от работы из-за такой ерунды.

Веля. Ну, знаете, я тоже пришел не на него любоваться.

Флора. А зачем?

Веля. Собственно… хотел узнать, какой у вас сейчас ассортимент смертей… есть ли какая новая смерть на складе?

Флора. Из новинок… освоили производство только этой, гражданской… но в проекте есть еще несколько…

Веля. А вы и талончики выдаете?

Флора. Когда есть, выдаю.

Веля. Могу ли я через вас наверняка рассчитывать?

Флора. На исключения — нет, только если вы в списке.

Веля: Вот, не умеем мы нормально договариваться… по-человечески… и нам это еще выйдет боком… эта наша разобщенность! Неужели нельзя по-другому, а то ведь как рот откроем, так и облаем всех подряд.

Флора. Прекратите это краснобайство и подхалимаж. Я выдаю талончики в порядке очереди, а не по своим симпатиям. Если бы я так работала, меня бы давно вышвырнули со службы… Вы это и сами прекрасно знаете!

Веля. Не знаю, поверите ли вы моему слову?

Флора. Я на слово не верю и родной сестре. Работала тут одна, до меня, так куда она сгинула? Вот такие ее и погубили.

Веля. Э-э, я не позволю так о себе! Извините! Спросите любую из тех, кто со мной гулял, так сказать… Я никогда не подводил в решающий момент!

Флора. Видите, теперь вы и сами по-другому заговорили, как культурный человек, стоило только захотеть… Как вас зовут?

Веля. Веля и Агнесса.

Флора. А ваша жена пусть сама приходит… не упадет с нее корона! Не надо так многозначительно улыбаться, здесь это не пройдет. Талончики мы выдаем только лично, в руки, при предъявлении прописки. Пока мы этого не делали, было много разных злоупотреблений! И пусть принесет документы на петуха, если вы его прививали, а если нет, то тем хуже для вас… скрывать это от вас я не имею права…

Веля. Видно, что вы новенькая…

Флора. Почему?

Веля. Сразу перепутали цифры. Но не нужно из-за такого незначительного замечания сразу впадать в летаргию. Кроме того, тот, кто разлиновывал эти страницы, был просто пьян. Все у него вкривь и вкось. Поплюйте на ластик и сотрите то, что вписали ошибочно, никто и не заметит.

Флора. Чтобы не стирать второй раз, давайте я сначала запишу ваши данные. Ваше семейное положение?

Веля. Как сказать… скорее несемейное… не знаю, в ваших краях тоже так говорят — «на стороне»?

Флора. Кем же вам в таком случае приходится эта Агнесса?

Веля. Это моя святыня! Моя покойная мама! Ее имя я держу рядом со своим из уважения! Неужели вы не читали в газетах? Вот такой некролог был! Как же вы пропустили? (Вынимает из кармана газету и протягивает Флоре.) Пожалуйста, прочитайте, она это заслужила?

Флора. Нет у меня времени на чтение!

Веля. Можно не сейчас! Я же не сказал — немедленно! Или сов. секретно! (Сует газету ей в руки.) Возьмите, прочтете после обеда, когда приляжете на кушетку.

Флора берет и взглядом пробегает по странице.

Это внизу! Там написано: «В память о…», то, что обведено… это я чернилами обвел!

Флора и Веля и Агнесса (она читает, он декламирует вслух вместе с ней). Охваченный постигшим меня огромным горем… в связи с трагической смертью моей нежной и благородной мамы Агнессы-Аги (она замолкает, он замолкает вместе с ней).

Веля. Почему вы остановились? Читайте дальше.

Флора. Да вы это наизусть знаете!

Веля. А как же мне не знать!

Флора. Тогда продолжайте, пожалуйста… мне трудно читать, я в спешке позавчера забыла дома очки…

Веля. Хорошо… я тогда… в общем, без подготовки, только чтобы сделать вам приятное, но дома вы прочтите еще раз, как следует, и дайте другим прочитать, из рук в руки, я так себе это и представлял, распространить в народе…

Флора. Итак?

Веля. Если собьюсь, вы не рассердитесь? Ведь без музыки же. Начали?

Флора. Можно!

Веля. Охваченный постигшим меня огромным горем…

Драголюб (медленно пробуждается и поднимается). Дайте же и мне, пока я еще жив! (Медленно садится.)

Веля. В связи с трагической смертью моей благородной и нежной мамы Агнессы-Аги…

Драголюб (медленно пробуждается и поднимается). Засыпьте меня цветами и венками, еще при жизни (медленно садится).

Веля. …шлю мою горячую благодарность профессору Авакумовичу… из первой хирургической клиники…

Драголюб (медленно пробуждается и поднимается). А когда умру, мне хватит и двух метров (медленно садится).

Веля. …за сердечное участие и гуманность, которые он проявил в ходе мучительного и неудачного хирургического вмешательства!

Драголюб (медленно пробуждается и поднимается). Так как грех не входит через уста! (Медленно садится.)

Веля. …во время болезни моей дорогой мамы Агнессы-Аги!..

Драголюб (встает быстрее). Не грех есть?! (Садится.)

Веля. …а также медицинской сестре Этелке, которая была рядом с покойной и облегчала ее ужасные страдания!

Драголюб (встает быстрее). Ибо и пальцы на руке не все одинаковы! (Садится.)

Веля. …также… благодарю всех родных и друзей, которые в письменной форме выразили мне самое искреннее сочувствие!..

Драголюб (встает быстрее). А потому! Раз она мать, моя родина, то пусть не считает куски, когда дает!

Веля. …или лично проводили ее до последнего пристанища?

Драголюб. Ибо все мы будем там! Только одни раньше, другие позже!

Веля. …и возложили многочисленные венки и тем самым разделили со мной невыразимую боль и страдание!

Драголюб. О! Страдание!

Веля и Агнесса. Флора и Драголюб (поют вместе). Дайте жить мне как в раю, где блаженство век продлю. Здесь я буду, здесь всегда, проводить свои года.

Свет.

Как Веля и Агнесса и некий Драголюб крутятся вокруг одной дамы

Свет.

Драго. (подходит к столу). Какой это участок?

Веля. По-старому, третий, по-новому — восьмой, хотя здесь есть шесть восьмых: восьмой-новый, восьмой-старый, восьмой-левый, восьмой-правый, восьмой-восьмой и восьмой-не-восьмой.

Драго. Может я не туда попал?

Флора. Зависит, что вы ищете.