Помоги проекту - поделись книгой:
— Так ты возьмешь Марка к себе? Не хочу, чтобы мальчик начинал службу простым легионером — он образован, умен, вполне может сопровождать военного трибуна в качестве секретаря или адъютанта [15], а потом перейти в штаб легата.
— Так он не научится воевать.
— Уверена, рядом с тобой он постигнет любую науку.
— Ты умеешь убеждать. И побеждать…
— К сожалению, не всегда… — Мевия грустно улыбнулась.
— Хорошо. Но учти — мальчишке никаких поблажек. Наоборот — буду требовать с него вдвое.
— Втрое… — Мевия обернулась к колонне. — Траяна повсюду на барельефах сделали выше других ростом.
И подле него Адриан… Это что-то да значит? — Она многозначительно умолкла.
— Получил ли скульптур нарочно такое указание? — уточнил Приск. — Думаю, получил. Поскольку по своей воле Аполлодор не стал бы изображать Адриана вообще. Они друг друга терпеть не могут.
— Ты поедешь к нему в Сирию?
— К Адриану?
— Конечно, к Адриану! Скульптор Аполлодор все еще здесь, в Риме!
— Сейчас — вряд ли. Если я и должен отправиться — то вместе с императором. Кстати, Плиний звал меня к себе. Видимо, заскучал в своей Вифинии. Служба наместника однообразна и утомительна — укрощать воров и варваров. И не поймешь — что хуже и кто опаснее.
— И что ты там должен делать — у Плиния? Воевать там не с кем. Ну разве что слушать, как он читает по вечерам свои сочинения юной супруге и домашним паразитам.
— Он поймал какого-то беглого раба по имени Калидром. Пишет, что это бывший пекарь бывшего наместника Мезии Лаберия Максима. Якобы этот Калидром ездил с какой-то миссией к парфянскому царю Пакору. Плиний просит приехать и опознать пойманного — даже обещает оплатить расходы на дорогу.
— Смешной! — фыркнула Мевия. — Как будто ты должен знать в лицо всех бывших рабов бывшего наместника.
Приск покачал головой:
— Самое смешное — что как раз этого раба я знаю в лицо. Не знаю другого: почему я должен ради этого тащиться в Вифинию? Пусть Плиний закует этого типа и пришлет в Рим. Здесь и установим сходство.
— Ты ему так и написал?
— Нет.
— Почему?
— Я сначала хотел переговорить с твоим мужем. Если этот Калидром в самом деле много лет торчал при дворе Пакора, то Декстра как центуриона фрументариев [16] очень-очень должны заинтересовать сообщения беглого пекаря, учитывая предстоящую кампанию. Посему я не ответил Плинию сразу. Боюсь, Плиний уже строчит мне новое письмо. Он, если не получает ответ на свои послания, — снаряжает за свой счет гонца и отправляет в путь, полагая, что императорские почтари не справились с перевозкой его драгоценных писем.
Мевия покачала головой:
— Ну зачем ты так? Плиний — он хороший.
— Разумеется, хороший. Хороший человек, хороший друг. И еще над ним хорошо смеяться.
Они спустились вниз, чтобы осмотреть нижние барельефы колонны.
— Это штурм лагеря Пятого Македонского во время зимнего рейда бастарнов [17], они перешли Данубий по льду, когда река замерзла, — указал Приск на один из барельефов. — Видишь того парня, что командует варварами? Изображен явно римлянин-перебежчик. Короткостриженый и бритый, среди варваров таких не было.
— В самом деле бастарнами командовал римлянин? — изумилась Мевия.
— Нет. Но на барельефе здесь явно Авл Эмпроний. Тот самый, что написал донос на нашу семью, из-за него отца убили… — Приск замолчал.
Потому что получается, что покойный отец был Мевии куда дороже, чем считал все эти годы Гай. Но бывшая гладиаторша ничуть не смутилась.
— Опять твой рисунок?
— Конечно.
Мевия прищурилась, разглядывая изображенного на колонне римлянина.
— Да, похож. Ну надо же. Хотя даже я бы не узнала, если бы ты не сказал.
— Я зарисовал его по памяти. После того как мы поймали этого гада в лагере Траяна, а он сбежал. Он ведь был замешан в попытке покушения на императора. Потом мой рисунок попал к Аполлодору. И так понравился, что его велели поместить сюда, в эту сцену. Хотя в осаде Эска Авл участия не принимал.
— Он погиб, надеюсь? — У Мевии дрогнули ноздри носа, и кулаки невольно сжались. — Я одно время думала, что он утонул на той дырявой посудине вместе с другими доносчиками, когда Траян велел отправить их в плавание без весел и парусов из Ости [18].
— Я тоже думал, что он утонул. Но нет. Он выплыл. Как всегда выплывают мерзавцы. Причем выплыл очень далеко от Рима — в Дакии. И теперь я почему-то думаю, что он жив. Никто ведь не видел Авла Эмпрония мертвым.
Юный Декстр тем временем вернулся.
— Гай Осторий Приск, — выкрикнул юноша, воображая, что в этот момент очень похож на бывалого легионера, — я готов ехать с тобой куда угодно. Я буду сражаться, я готов дать присягу…
— Тише, — осадил его Приск. — Здесь отличная акустика.
Юноша кивнул и понесся наверх — снова рассматривать барельефы со второго этажа.
Мевия и Приск стали медленно подниматься следом.
— Я должен поговорить с его… отцом? — спросил Приск.
— Нет, — отрезала Мевия. — Да, Афраний его усыновил, но это чисто формальный жест — судьба Марка волнует только меня.
— А ты меня не обманываешь? Понять центуриона Афрания Декстра очень трудно. Может быть, отец против, чтобы мальчишка служил у меня? Центурион сам отправляется на войну и может взять с собой сына.
— Ты мне не веришь?
— Мевия, ни один римлянин не верит женщине до конца. Хоть на палец, хоть на полпальца, но он ее подозревает.
Мимо них пробежал какой-то человек, довольно высокий и, как показалось Приску, по стати — военный. Он так торопился, что едва не задел Мевию плечом, и только выучка бывшей гладиаторши позволила женщине уклониться. И Приск, и Мевия, оба невольно повернулись и посмотрели бегущему вслед. Парень был в тоге, сероватожелтой, не новой, и полу накинул на голову на манер капюшона, так что лица его ни Мевия, ни Приск разглядеть не сумели.
— Ты видела? — повернулся вслед бегущему Приск.
— Конечно — он мчался и чуть не сбил меня…
— Кровь. На тоге были пятна крови.
— А ведь точно…
— Погоди! — окликнул парня Приск. — Стой!
Но тот не остановился — наоборот, ускорил шаги.
Оставив Мевию, Приск помчался вслед за странным посетителем. Впрочем, и Мевия поспешила следом — но не бегом, а быстрым шагом.
Беглец был уже на площади и трусил к выходу. Но трусил через силу, сгибаясь все больше.
— Стой! — вновь крикнул Приск. — Стоять! Кому говорят! — Командный окрик наполнился хриплой яростью.
Но беглец опять лишь прибавил шагу. То есть сделал попытку прибавить. Потому что, едва попытавшись перейти на бег, неловко выгнулся всем телом и пошатнулся.
Приск быстро его настигал. Мевия выругалась и, отбросив всю степенность матроны, как маску, помчалась следом, приподняв края столы — чтобы не мешала.
— Гай, осторожнее с ним! — крикнула она Приску.
Тот уже почти настиг беглеца. Внезапно убегавший остановился и развернулся на месте. Из-под тоги вылетела рука с кинжалом. Приск был уже рядом, но среагировал, ловко ушел в сторону, клинок не достал его — лишь чуть-чуть коснулся ткани.
Тога — не самая подходящая одежда для драки. Ногой не ударишь. А из оружия — короткий кинжал, который Приск всегда носил с собой.
Беглец вновь ужалил кинжалом. В этот раз Приск отбил удар правой рукой — клинок заскрежетал по металлу браслета, вминая податливое серебро в плоть, — а левой всадил свой кинжал в живот нападавшему. И тут же выдернул. Беглец стал валиться на спину. Клинок выпал из пальцев раненого и зазвенел, покатившись по белым плитам.
К Приску уже бежали два преторианца.
— Я все видел, — выпалил первый. — Как этот тип напал на тебя. Воришка или…
— Понятия не имею. Заметил: человек убегает, а на тоге — кровь. Вот и помчался следом. Приказал остановиться. А он на меня кинулся.
Как доказательство Приск предъявил помятый браслет. На преторианца произвела большее впечатление сама награда за Дакийскую войну, нежели вмятина на серебре.
— Хочешь сказать, что там наверху… — нахмурился гвардеец.
Мевия, оказавшаяся уже рядом, кивнула:
— Этот человек удирал из библиотек весь в крови. Он едва не столкнул меня с лестницы! Уверена, он кого-то убил. Или попытался убить.
Преторианец наклонился и оглядел тело.
— Отжил свое, — процедил сквозь зубы.
Приск тоже наклонился, рванул тогу, потряс.
— Что ты ищешь?
— Если этот человек убегал, возможно, он что-то пытался вынести…
Гвардеец принялся помогать — даже перевернул беглеца. Но ничего, кроме тощего кошелька с парой медных монет, при убитом не нашлось. Зато сделалось ясно, почему беглец трусил к выходу, скорчившись, а не мчался быстрее ветра: на боку на тоге виднелись небольшие дыры. Крови вытекло немного. Но бывшему центуриону не нужно объяснять, что такой удар может быть опасным и даже смертельным.
— Скорее всего, его кто-то ударил стилем… — предположил Приск. — Но думаю — на тоге не только его кровь. Если судить по этой ране. — Уж чего-чего, а ран за время службы он навидался достаточно. — Надо вернуться в библиотеки и узнать, что же там случилось.
Преторианец, который обыскивал тело, согласно кивнул. Его товарищ остался подле тела, а сам он направился в библиотеку вместе с Приском и Мевией.
— Мама! — стрелой слетел им навстречу Марк. — Там библиотекаря убили! Труп лежит в зале с книгами. Представляешь!
В голосе юного Марка явно звучал восторг — посещение Форума, не сулившее, как казалось юноше, ничего интересного, обернулось удивительным приключением с убийствами, погоней и схваткой — Марк лишь об одном жалел — что не видел, как Приск дрался с таинственным убийцей. Да и сам был не прочь принять участие в погоне.
— Полагаю, библиотекаря притушил наш беглец, — вполне резонно заметил Приск. — Но получил, на свою беду, удар стилем. Библиотекари — опасные люди! — И он подмигнул Марку.
Преторианец громко заржал:
— Да неужто!
— Точно-точно, — совершенно серьезно отвечал Приск. — Ты бы только видел, как писцы сражались при обороне лагеря Пятого Македонского. Один ветеран из канцелярии за день успокоил трех бастарнов. — В речи столичного жителя мгновенно ожил жаргон легионера Пятого Македонского.
Преторианец недоверчиво хмыкнул — но опровергать человека с серебряными наградными браслетами на запястьях не стал.
— Где нашли тело? — спросил Приск.
— В зале латинской библиотеки.
Марк сказал правду — на мозаичном полу в луже крови лежал старик-библиотекарь, бородатый, с лысым черепом, в синем хитоне, подпоясанном дешевым ремешком. Крови было много, поскольку старику перерезали горло. Борода и редкие волосы все перемазались и слиплись бурыми сосульками.
На полу, разбросанные, валялись футляры со свитками. Судя по количеству, они высыпались сразу из двух или трех стенных шкафов. Один футляр открылся, и свитки раскатились по полу. Сломанная скалка, на которую прежде был намотан папирус, валялась в углу. Похоже, тут случилась серьезная драка. В итоге старика зарезали. Два писца-подростка забились в угол. Тот, что постарше, пытался держаться молодцом, но младший трясся так, что громко клацали зубы: оба они, судя по всему, были государственными рабами, и в случае разбирательства их должны были отправить на пытку.
— Господин! — завопил тот, что постарше, едва Приск вступил в залу. Вскочил, кинулся навстречу, грохнулся на колени и стал целовать руки. Увидев тогу с пурпурной каймой, парнишка решил, что человек при должности и может спасти его от раскаленного железа палача. — Мы не виноваты!
— Охотно верю, — отозвался Приск, с трудом освобождая руку из пальцев обезумевшего от страха раба. — Убийца и сам погиб, так что к претору вас не потащат. Кто-нибудь послал за старшим библиотекарем?
— Квадрат побежал. Это он палкой огрел убийцу… — Парень осмелился распрямиться, но с колен не встал. — А мы с Харином остались.
— И не уходить никуда! Слышь, мелюзга! — прикрикнул на рабов преторианец. — Пытка не пытка, а спрос еще будет!
Сам он, не найдя в библиотеке ничего для себя интересного, уселся на скамью, чтобы поджидать старшего библиотекаря с комфортом.
— Кто-нибудь, кроме вас, видел, что произошло? Желательно кто-то из свободных, — продолжал свой допрос Приск. Разумеется, преторианцы подтвердят, что Приск всего лишь хотел остановить беглеца, а тот набросился на него с кинжалом. Но все равно — лучше себя обезопасить и постараться выяснить, что за человек убитый.
— Мы ничего не видели… Совсем ничего! Но вот тот, другой библиотекарь, — испуганно залопотал Харин из своего угла. — Тот библиотекарь сейчас вон там… — Парнишка указал на соседнее помещение греческой библиотеки.
— Отлично. Как я погляжу, ты сообразительный парень, Харин. А тебя как звать? — повернулся Приск к старшему, что все еще стоял перед ним на коленях.
— Я… я… — Парень плаксиво кривил губы. — Я вообще греческими свитками ведаю.
— Он — Диокл, — тут же предал старшего товарища Харин. — У него вон на ошейнике написано. Он уже однажды бежать пытался, но Паук его не сослал на каменоломни, а просто надел ошейник. А я не бегаю. Я всегда здесь. Всегда-всегда, клянусь Юпитером. Даже ночую здесь.
Поделиться книгой: